Текст книги "Измена. Ты разбил мне сердце (СИ)"

Автор книги: Нина Авсинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)

Глава 10

Глава 10

** Кирилл**

Листаю чертежи нового проекта, время перевалило за полночь, но я всё ещё в офисе. Здесь пусто, тишину нарушает только гул системы вентиляции да моё дыхание. Я один – как всегда в последнее время. За окном огни ночного города расплываются в туманной дымке – начался мелкий дождь, и капли медленно стекают по стеклу, искажая световые пятна.

Три года. Прошло три года с тех пор, как я видел Лену в последний раз. Вернее, не совсем так – видел я её и после, но только издалека. Не решался подойти, заговорить. Просто смотрел, как она живет без меня. Счастливо ли? Не знаю. Надеюсь.

Откладываю чертежи, тру глаза. Усталость накатывает волнами, но я знаю – дома будет хуже. Там пустота, которую не заполняют ни дизайнерская мебель, ни современная техника, ни даже коллекция виски, которую я зачем-то начал собирать год назад. Может, чтобы было о чём говорить в редких случаях, когда ко мне приходят гости? Смешно.

Проектов много – фирма процветает, заказов больше, чем мы можем взять. Пришлось расширить штат, арендовать дополнительные площади, купить новое оборудование. Я нанял еще троих проектировщиков и двух визуализаторов. Деньги текут рекой, мое имя в профессиональных кругах произносят с уважением. Три месяца назад мы выиграли тендер на проектирование нового культурного центра – обошли пять именитых контор, включая одно зарубежное. Это был триумф.

А я чувствую себя пустым.

Телефон вибрирует – сообщение от Вики: «Макар завтра выступает на утреннике в саду. Роль главная! Придёшь? Я очень хочу, чтобы ты был рядом. С нами».

Вот опять.

Каждый раз одно и то же. Я сжимаю зубы, читая сообщение. Вика не оставляет попыток склеить из нас что-то похожее на нормальную семью. За эти три года она пробует все возможные способы – от тонких намёков до прямых предложений.

«Мы же родители Макара, Кирилл. Разве не логично нам быть вместе?»

«Посмотри, как он счастлив, когда мы все трое где-то бываем. Ему нужна полноценная семья».

«Я изменилась. Повзрослела. То, что случилось тогда – это была глупость. Но теперь у нас есть сын, и это меняет всё».

Я каждый раз отказываю.

Потому что не чувствую к ней ничего, кроме усталости и раздражения. Потому что единственная женщина, которую я люблю, которую когда-либо любил по-настоящему, – это Лена. И то, что Вика не понимает этого, только усугубляет моё отчуждение.

Смотрю на сообщение минуту, не двигаясь. Потом медленно набираю: «Постараюсь. Утром совещание с инвесторами. Если освобожусь – приеду».

На самом деле, совещание не такое уж важное, и я мог бы его перенести. Но что-то удерживает меня. Каждая встреча с Макаром – как разрыв той же раны.

Телефон снова вибрирует. Думаю, это Вика отвечает на моё сообщение, но, взглянув на экран, вижу имя Андрея – моего старого друга и партнёра по бизнесу. Он женился два года назад, у них с Машей недавно родились двойняшки. Мы видимся всё реже, но он не перестает пытаться вытащить меня из моего добровольного затворничества.

«Напоминаю, суббота, шашлыки у нас на даче. Если не приедешь, я лично приеду и вытащу тебя из твоей берлоги».

Улыбаюсь. Андрей неисправим. Он искренне верит, что барбекю на свежем воздухе способны вылечить любую хандру. И ведь не объяснишь ему, что дело не в хандре. Дело во мне. В пустоте внутри, которую ничем не заполнить – ни работой, ни дружескими посиделками, ни даже Макаром.

«Приеду», – отвечаю коротко. Это проще, чем объяснять, почему нет.

Закрываю чертежи, выключаю компьютер. Пора домой. Надеваю пальто, выхожу на улицу. Дождь усилился, но мне лень возвращаться за зонтом, оставленным где-то в офисе. Иду к машине, чувствуя, как холодные капли пробираются за воротник. Осень. Третья осень без Лены.

Я видел её три недели назад. Случайно. Шёл с деловой встречи, и вдруг – она, на противоположной стороне улицы. В бежевом пальто, с сумкой через плечо, волосы собраны в высокий хвост. Такая же красивая, как в день нашей встречи. Я застыл на месте, не в силах пошевелиться, не в силах отвести взгляд. Она шла быстрым шагом, глядя куда-то вперёд, потом свернула в переулок и исчезла.

Я не пошёл за ней. Так и стоял, как вкопанный, посреди тротуара, пока какой-то прохожий не толкнул меня, спеша по своим делам. Только тогда я очнулся и побрёл дальше, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Я до сих пор люблю её.

Это глупо, нелепо, но так. Три года я пытаюсь забыть, вычеркнуть из памяти, из сердца. Работаю до изнеможения, занимаюсь спортом, даже несколько раз пытался встречаться с другими женщинами.

Бесполезно. Стоит закрыть глаза, и я вижу её лицо. Стоит на секунду позволить мыслям свободно течь, и они тут же несутся к ней.

Сажусь в машину, завожу двигатель. Звуки радио заполняют салон – какая-то попсовая песня про любовь. Переключаю на новости, но и там что-то про чьи-то отношения. Выключаю радио совсем. Тишина лучше этой фальшивой радости.

Еду домой. Новая квартира в центре – светлая, просторная, с видом на парк. Я купил её год назад.

Паркуюсь у дома, поднимаюсь в квартиру. Темно и тихо. Включаю свет, бросаю ключи на тумбочку в прихожей. Иду на кухню, открываю холодильник. Пусто, не считая пары яблок и бутылки минералки. Давно не заходил в магазин. Впрочем, и аппетита нет.

Наливаю стакан воды, сажусь в кресло у окна. Внизу шумит ночной город, люди спешат куда-то даже в такой поздний час. У каждого своя жизнь, свои радости и горести. Интересно, думает ли Лена обо мне хоть иногда? Помнит ли? Или давно выбросила из головы, начала новую жизнь?

Последний вопрос отзывается тупой болью в груди. Я хочу, чтобы она была счастлива, правда хочу. Но мысль о том, что она может быть счастлива с кем-то другим... Это как медленная пытка.

Сегодня я снова не буду спать до утра. Буду сидеть здесь, смотреть на город и думать о жизни, которой могла бы быть. О Лене, о детях, которых мы могли бы иметь, о счастье, которое было так близко и так далеко.

Завтра я проснусь с головной болью, приму холодный душ, выпью крепкий кофе и поеду на встречу с инвесторами. Возможно, после заеду посмотреть на выступление Макара, хотя знаю, что это только усугубит моё состояние. Вечером вернусь в офис и буду работать допоздна, чтобы не оставаться наедине с собой и своими мыслями.

И так – день за днём, неделя за неделей, месяц за месяцем.

Иногда я думаю, что нужно что-то менять. Уехать из города, из страны, начать всё с чистого листа где-нибудь, где ничто не будет напоминать о прошлом. Но потом вспоминаю, что призраки живут не в стенах, а в голове. И они последуют за мной, куда бы я ни поехал.

И ещё – глупая, нелепая мысль. А может мне надо позвонить и встретиться с Леной? Вдруг смогу заговорить с ней, объяснить еще раз, что произошло, почему я сделал то, что сделал? Вдруг, спустя время, она поймёт, простит, и мы сможем...

Что? Начать заново? После моей измены с ее сестрой, от которой родился ребёнок? Смешно.

Но эта надежда живёт во мне, как упрямый росток сквозь асфальт. И, наверное, будет жить, пока я сам жив.

Снова смотрю на телефон. Открываю контакты, пролистываю до буквы «Л». Ее номер всё ещё здесь, хотя я точно знаю, что он давно не действителен. Я проверял – звонил с другого телефона год назад. Автоответчик сообщил, что номер не обслуживается.

Но я храню его. Как последнюю ниточку, связывающую меня с ней.

За окном начинает светлеть. Новый день. Такой же пустой, как предыдущий. Такой же наполненный работой, деньгами, успехом и – абсолютно бессмысленный.

Жизнь без любви – как еда без вкуса. Ты можешь насытиться, но не получишь удовольствия. А я всё ещё помню вкус счастья. И это, наверное, самое тяжёлое.

Глава 11

Глава 11

**Елена**

Звонок мамы застает меня за подготовкой к обходу. Я как раз просматриваю карты маленьких пациентов, когда телефон начинает настойчиво вибрировать. Вижу мамино имя на экране и сразу же чувствую тревогу – она редко звонит в рабочее время.

– Мам, привет, – отвечаю я, продолжая листать медицинские документы. – Что случилось?

– Леночка, дорогая, – голос мамы звучит устало, с нотками раздражения, которые она пытается скрыть. – Ты не знаешь, где Вика? Я пытаюсь дозвониться до нее уже второй день.

Откладываю карты, полностью переключаясь на разговор. В мамином тоне есть что-то такое, что заставляет меня насторожиться.

– Не знаю, мам. А что случилось? У тебя все в порядке?

– У меня-то да, – мама вздыхает тяжело. – А вот с Викой я не понимаю, что происходит. Она уже четвертый раз за месяц оставляет мне Макара на несколько дней и исчезает. То командировка срочная, то важная встреча, то еще что-то. Лена, мне уже тяжело. Семьдесят лет все-таки, а он такой активный.

Сердце сжимается. Я знаю, что у Вики бывают рабочие поездки – она работает в рекламном агентстве, но чтобы так часто подкидывать ребенка бабушке...

– Сейчас Макар у тебя? – спрашиваю я, чувствуя, как внутри закипает возмущение.

– Да, с позавчерашнего вечера. И знаешь что самое обидное? – в мамином голосе появляется горечь. – Она даже толком не предупредила. Привезла в восемь вечера, сказала, что завтра рано утром улетает в командировку, и всё. А у меня ничего не подготовлено – даже еды детской нет.

Я закрываю глаза, ощущая приступ злости.

Что с ней творится?

Макар – ее сын, ее ответственность. Конечно, всем работающим родителям нужна помощь, но так использовать пожилую маму...

– Мам, ты держишься? Чем могу помочь?

– Леночка, а ты не могла бы съездить с ним к врачу? – мама говорит с нескрываемым облегчением. – Вика сказала, у него плановый осмотр и прививка по графику, записаны на завтра. А мне с моими ногами тяжело таскаться по поликлинике, стоять в очередях.

– Конечно, мам, – отвечаю я без колебаний. – Завтра утром заеду за ним, и мы сходим в их поликлинику. Не переживай.

– Спасибо тебе, дорогая, – мама буквально выдыхает эти слова. – Не знаю, что бы я без тебя делала. Вика совсем от рук отбилась. Раньше вроде была ответственная мама. А теперь...

Мама не договаривает, но я понимаю.

Что происходит с Викой? Может, новый мужчина? Проблемы на работе? Или она просто устала от материнства и пытается урвать кусочки свободы любой ценой?

После разговора я долго сижу в кабинете, размышляя.

Три года назад, когда всё рухнуло, мы с Викой приняли молчаливое решение не говорить маме всю правду. Она и так тяжело переживала мой развод с Кириллом. Узнать, что её младшая дочь разрушила брак старшей... это могло бы ее убить.

Я сказала только, что развожусь с Кириллом из-за несовместимости характеров. А Макар изначально был представлен Викой как результат случайной связи.

На следующее утро я приезжаю к маме раньше обычного. Она встречает меня в дверях, и я вижу, как она действительно устала. Под глазами темные круги, движения медленнее, чем обычно.

– Макар еще спит, – шепчет она, пропуская меня в квартиру. – Вчера до позднего не мог уснуть, все спрашивал, когда мама вернется. Не знаю, что ему отвечать, Лена.

Сердце болит – и за маму, и за Макара.

– Не переживай. Сегодня мы сходим к врачу, а потом, может, погуляем где-нибудь. Развлеку его немного.

Мама благодарно улыбается. Я заглядываю в комнату, которую мама специально обустроила для внука. Он спит, раскинув руки, одеяло сбилось к ногам. Темные кудрявые волосы растрепаны, на щеках румянец. Красивый мальчик.

Через полчаса Макар просыпается, видит меня и радостно кричит:

– Тетя Лена! А мы куда-то идем?

– Идем, малыш. Сначала к доктору на осмотр, а потом посмотрим. Может, в парк сходим или мороженое купим.

Его глаза загораются, и он быстро завтракает, собирается. Мама дает мне документы.

– Не спешите, – говорит она на прощание. – Погуляйте где-нибудь, я отдохну немного.

Мы едем в районную поликлинику, где Макар наблюдается с рождения. По дороге он болтает без умолку, рассказывает про детский сад, друзей, новые игры. Я слушаю его щебетание, улыбаюсь, но часть меня думает о Вике. Что с ней происходит? Почему она так отстранилась от собственного ребенка?

В поликлинике, как всегда, очередь. Мы регистрируемся, получаем талон к педиатру и садимся ждать. Макар рассматривает плакаты на стенах, спрашивает про каждую картинку. Я терпеливо объясняю, что показано на рисунках о здоровье и гигиене.

Наша очередь подходит через двадцать минут. Заходим в кабинет к доктору Петровой.

– Ох, Макарушка! – врач улыбается мальчику. – Как же ты вырос! А это кто с тобой?

– Это тетя Лена, – важно отвечает Макар. – Она врач, как вы!

Доктор Петрова смотрит на меня с интересом:

– Коллега, значит? А мама где?

– Я сестра мамы, – отвечаю я. – Она в командировке, а бабушке тяжело с ним ездить по врачам, у меня есть согласие.

– Понятно, – кивает врач и приступает к осмотру.

Макар ведет себя образцово – дает послушать сердце, дышит, как просят, открывает рот, измеряет рост и вес. Доктор Петрова записывает все показатели в карту, задает вопросы о самочувствии, аппетите, сне.

– Мальчик здоров, – заключает она. – Развивается по возрасту. Теперь нужно сделать плановые прививки. Вот направление в процедурный кабинет, – она заполняет бумаги и протягивает мне карточку. – Там очередь может быть, но ничего страшного.

Мы выходим из кабинета и направляемся к процедурной. Действительно, там уже сидят несколько родителей с детьми. Занимаем очередь и садимся ждать. Макар немного нервничает – он помнит прошлые уколы.

– Тетя Лена, а это будет больно? – спрашивает он, прижимаясь ко мне.

– Совсем чуть-чуть, – успокаиваю я его. – Как комарик укусит.

Пока мы ждем, я открываю его медицинскую карточку, чтобы еще раз проверить, все ли документы на месте. Листаю страницы: данные о рождении, прививки, результаты анализов, записи врачей. Вика действительно следила за его здоровьем – все обследования сделаны вовремя.

Дохожу до первой страницы с основными данными: фамилия, имя, дата рождения, адрес регистрации, данные родителей...

И тут мой взгляд останавливается на одной строчке: «Группа крови: A (II), резус-фактор положительный».

Мир вокруг на секунду замирает.

A. Вторая группа крови.

Я смотрю на эти буквы и цифры, и мозг отказывается обрабатывать информацию.

Не может быть.

Это невозможно.

У Кирилла третья группа крови, В(III). Я это абсолютно точно знаю – он был донором крови, когда мы были женаты, у него справка лежала в домашних документах. У Вики первая, O(I) – это я помню еще со школьных времён.

А у детей от родителей с первой и третьей группами крови может быть только первая или третья группа. Это основы генетики, которые я изучала в школе на биологии, а потом в медицинском институте. При группе крови О у одного родителя и В у другого невозможно появление второй группы у ребёнка.

Никогда. Это генетически исключено.

Если у Макара вторая группа крови, то Кирилл не может быть его биологическим отцом.

Руки начинают дрожать.

Карточка дрожит у меня в руках.

Я перечитываю запись еще раз, потом еще.

Может, я ошиблась, неправильно прочитала?

Нет. A (II). Четко, ясно написано.

– Тетя Лена, ты чего такая испуганная? – голосок Макара возвращает меня к реальности.

– Ничего, малыш, – с трудом выдавливаю я. – Просто... устала немного.

Но внутри всё переворачивается с ног на голову.

Кирилл не отец Макара?

Нет, стоп. Может быть, есть объяснение. Может, ошибка в записи? Может, где-то перепутали анализы? Но нет, группу крови определяют сразу после рождения, это стандартная процедура. И ошибки в таких анализах крайне редки.

Значит... значит, отец Макара – кто-то другой.

Не Кирилл.

Но тогда почему Вика молчала все эти годы? Почему Кирилл принял на себя отцовство? Почему он платил алименты? Неужели он не делал тест ДНК? Сразу поверил Вике?

Голова идет кругом от вопросов без ответов.

Измена Кирилла с Викой всё равно была. Он сам в этом признался. Значит, секс между ними точно происходил. Но ребенок оказался не от него?

Получается, у Вики в то время был другой партнёр? И она, забеременев от него, решила повесить отцовство на другого? На моего мужа?

Но это чудовищно!

Или... или она и сама не знала, кто настоящий отец?

Глава 12

Глава 12

Весь день я не могу найти себе места. Весь день хожу как в тумане, механически выполняя свои обязанности в клинике, улыбаясь пациентам, консультируя коллег. А внутри всё кипит, бурлит, требует ответов.

Группа крови. Вторая группа крови у Макара.

Я проверила информацию десятки раз. Перечитала учебники, сползала в интернет, изучила все возможные комбинации групп крови. Результат один и тот же: при первой группе у Вики (О) и третьей у Кирилла (В) у ребёнка может быть только первая или третья группа. Никогда вторая.

Значит, Кирилл не отец Макара. Это факт, неопровержимый.

Но тогда кто?

И главное – знает ли об этом сам Кирилл?

Эти вопросы не дают мне покоя. Весь день хожу, прокручивая в голове разные сценарии. То представляю, что Кирилл знал с самого начала, что ребёнок не его, но взял на себя ответственность из каких-то своих соображений. То думаю, что Вика его обманула, и он три года платит алименты чужому ребёнку, даже не подозревая о подмене.

Оба варианта кажутся безумными.

Пыталась дозвониться до Вики. Звонила раз десять – она не берёт трубку. Писала сообщения – игнорирует.

К вечеру, когда терпение моё окончательно лопнуло, я написала: «Вика, мне срочно нужно с тобой встретиться. Это касается Макара. Если не ответишь, приеду к тебе домой».

Ответ пришёл через полчаса: «Прости, была занята. Давай встретимся сегодня? В восемь, в нашем любимом кафе на Тверской?»

«Любимом кафе». Мы ходили туда раньше, до той их ночи с моим мужем, когда мы были просто сёстрами, когда между нами не было этой пропасти из лжи и предательства.

Я согласилась.

Остаток вечера я репетирую, что скажу. Как начну разговор, какие слова подберу. С одной стороны, хочется сразу выложить всё как есть, ткнуть её носом в медицинскую карточку и потребовать объяснений. С другой – понимаю, что нужно действовать осторожно. Вика умеет врать, умеет выкручиваться. Если я дам ей время сориентироваться, она придумает какую-нибудь новую историю.

В половине седьмого я уже сижу в кафе, заказываю чай, который даже не собираюсь пить. Руки дрожат, и я прячу их под столом. Внутри клокочет смесь злости, обиды, растерянности.

Три года. Три года я жила с мыслью, что мой муж изменил мне с моей сестрой и у них родился ребёнок. Три года винила Кирилла в разрушении нашей семьи. За три года в конце концов простила сестру.

А если всё было совсем не так?

Вика появляется ровно в семь. Одета безупречно, как всегда – строгое чёрное платье, высокие каблуки, волосы уложены волнами. Макияж идеальный. Она улыбается, подходит к столику, целует меня в щёку.

– Привет, сестрёнка! Извини, что пропадала. Работы по горло, даже голова кругом идёт.

Садится напротив, заказывает латте. Ведёт себя легко, расслабленно. Она пока не подозревает, зачем я хотела встретиться.

– Как дела? – спрашивает она, помешивая кофе. – Что случилось с Макаром? Сегодня заберу его от мамы. Вроде у них всё нормально.

Я смотрю на неё долго, изучающе. Она спокойна, открыта, даже слегка обеспокоена.

– Вика, – начинаю я медленно, – я возила Макара к врачу на прививку. Вместо мамы.

– Да, спасибо тебе огромное! Мама написала мне, – она кивает с благодарностью. – Всё прошло хорошо? Он не плакал?

– Всё прошло нормально, – продолжаю я, не отводя взгляда. – Но я заметила кое-что в его медицинской карте.

Вижу, как её лицо на секунду застывает. Только на секунду, но я это заметила. Потом она снова улыбается, но улыбка уже не такая естественная.

– Что именно? – спрашивает она, и голос звучит чуть выше обычного.

– Группу крови, – говорю я ровным тоном. – У Макара вторая группа крови.

Пауза.

Долгая, тяжёлая пауза.

Вика смотрит на меня, и я вижу, как в её глазах загорается понимание.

Она знает, к чему я веду.

– Ну и что? – пожимает она плечами, но движение получается дёрганым. – У многих вторая группа.

– У Кирилла третья, – говорю я тихо. – У тебя первая. При таком сочетании у ребёнка не может быть второй группы. Никогда. Это генетически невозможно.

Вижу, как бледнеет её лицо. Рука, держащая чашку, дрожит. Она ставит чашку на стол, сцепляет пальцы в замок.

– Лена, я не понимаю, о чём ты... – начинает она, но голос срывается.

– Не ври мне, – перебиваю я, и в моём голосе появляется сталь. – Пожалуйста, не надо. Не прибавляй ещё больше лжи к тому, что уже наворотила. Кирилл не отец Макара, так?

Она молчит. Смотрит в стол, на свои руки, куда угодно, только не на меня. Губы дрожат, по щекам начинают течь слёзы, размывая идеальный макияж.

– Вика, – говорю я жёстче, – отвечай. Кирилл отец Макара?

– Я... я… – шепчет она. – Получается, что нет,

Мир вокруг качается. Значит, это правда. Кирилл не отец. Всё, во что я верила три года, всё, на чём строила свою боль и свой гнев – ложь.

– Кто? – выдавливаю я из себя. – Кто настоящий отец?

Вика плачет всё сильнее, всхлипывает, прикрывает лицо ладонями. Я сижу напротив, сжав кулаки под столом, и жду ответа. Официанты начинают оглядываться на наш столик, но мне всё равно.

– Скажи, – повторяю я холодно. – Ты обязана мне это сказать. После всего, что натворила, ты просто обязана сказать правду.

Она поднимает заплаканное лицо, смотрит на меня красными глазами.

– Андрей, – произносит она почти неслышно. – Андрей Сабуров. Деловой партнёр Кирилла.

Я застываю. Андрей. Тот самый Андрей, друг Кирилла? Которого я видела сотни раз на корпоративах, семейных праздниках? Который сейчас женат, у которого двое детей?

– Андрей Сабуров? – переспрашиваю я, не веря своим ушам.

Она кивает, опускает голову.

– Как это произошло? – спрашиваю я.

– Нас познакомил Кирилл, я как-то встретилась с ними на бизнес-ланче в кафе. – шепчет она. – Андрей был таким... внимательным, интересным. Мы начали переписываться, потом встречаться тайно. Кирилл не знал.

Я слушаю, и меня тошнит. Тошнит от этой истории, от лжи, от того, как легко она говорит об этом, будто речь идёт о чём-то обыденном.

– И что, когда забеременела, он отказался? – догадываюсь я.

Она кивает снова, слёзы капают на стол.

– Да. Сказал, что это моя проблема. Предложил деньги на аборт. А я... я не могла. Не могла избавиться от ребёнка.

– И тогда ты решила повесить отцовство на Кирилла, – заканчиваю я за неё, и голос звучит как удар хлыста.

– Я не планировала! – вскидывается она, смотрит на меня отчаянно. – Честно, Лена! Просто... просто так получилось. Та ночь с Кириллом действительно была. Мы правда были вместе.

– Как это всё мерзко, – говорю я холодно.

– Я испугалась! – кричит она, привлекая внимание всего кафе. Понижает голос, но эмоции всё равно бьют через край. – Испугалась остаться одна с ребёнком! Андрей от меня отказался, денег у меня не было, карьера только начиналась. А Кирилл... он был успешным, обеспеченным. И он действительно спал со мной, так что формально мог быть отцом.

– Формально, – повторяю я с горечью. – Ты разрушила мой брак, три года морочила всем голову, заставила Кирилла платить за чужого ребёнка – и всё это «формально».

– Я не хотела разрушать ваш брак! – Вика тянется ко мне через стол, пытается взять мою руку, но я отдёргиваю. – Клянусь, Лена, я думала, что это останется секретом! Что Кирилл будет просто помогать финансово, а ты никогда не узнаешь!

– Ты пришла к нему той ночью! – я чувствую, как внутри всё закипает. – Сама пришла, когда знала, что меня нет дома!

– Это он! – Вика вдруг выпрямляется, и в её глазах вспыхивает что-то отчаянное, защитное. – Это Кирилл затащил меня в постель! Он был пьяный, агрессивный, я пришла за плащом, а он... он не давал мне уйти! Целовал, тащил в спальню, я пыталась сопротивляться, но он был сильнее!