Текст книги "Поцелуй кобры. По следу Кроноса"
Автор книги: Николай Шмелёв
Жанр:
Боевая фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 24 страниц)
– Хватит вам про пенный напиток! – не выдержал Крон. – Надоело, до тошноты. Мне, лично, по барабану его достоинства – всё равно пронесёт, откуда ни наливай.
– Обидно просто! – не унимался Комбат. – В Европе до сих пор блюдут традиции, а у нас производителя на пластмассу тянет.
– Я тебе про понос, а ты мне про поверженные идеалы, – буркнул Крон и оставил товарища в покое, пока он не проворчался.
В баре по-прежнему было спокойно и ничто не нарушало утреннюю тишину. Пряник дремал, уставший за бессонную ночь, а Вовка Вист готовился к нему присоединиться, разжившись наличкой за дедушкин счёт. Дед, правда, в накладе не остался, радуясь приобретению, как ребёнок. Ему не терпелось испробовать ствол в деле и, как ни странно, подмывало испытать подствольный дробовик, а не материнское оружие, но палить без причины, направо и налево – не улыбалось.
Бетховен ещё держался на ногах и Крон решил поспрашивать его, насчёт необычного, что могло произойти за последнее время.
– На прошлой наделе на железнодорожную станцию вагон с резиной подогнали, – вспомнил опрашиваемый.
– Куклы? – удивился Крон.
– Изделие номер один, поди? – предположил Комбат.
– Покрышки – для «Формулы – 1!» – уточнил Бетховен.
– А как вагон здесь оказался? – опешил Крон.
– Перепутали накладные и потеряли, в череде нелепых случайностей и обстоятельств, – пояснил Бетховен, зевая во весь рот. – Ещё здесь стаи одичавших собак появляются.
– Слепых? – спросил Сутулый, вытянув лицо в сторону рассказчика.
– Почему слепых? – не понял сталкер. – Они видят, ещё получше тебя. А нюх имеют классический – притча во языцах.
– А что они едят? – подключился к опросу Кащей.
– Могут запросто сожрать зазевавшегося путника, а вороны – доклевать, остатки…
– И всё-таки, несмотря ни на что, мне здесь нравится! – заявил Сутулый, глядя в сторону винных полок. – Здесь же нет никого, а в баре – всего завались.
– Правильно! – мрачно констатировал факт Дед. – Всех, кого можно, давно замочили или схрумкали…
Кащей задумался и погрустнел, вспомнив домашние пирожки:
– Сейчас дома хорошо: цветёт вишня, пахнет жасмином. Виноградная лоза уже к крыше подбирается…
– Чего ты мелешь, пьянь подзаборная! – возмутился Доцент. – Какой виноград, в средней полосе России. Да и полушарии, ты перепутал: северный с южным – сейчас дома осень.
– И помечтать нельзя А насчёт винограда, то лет двадцать назад, я бы сам плюнул в рожу тому, кто бы сказал, что у нас это возможно. А теперь вызревает, не только «Изабелла», но и другие сорта. И почва местами подходящая – глина с песком, да опока. Тоже мне – ботаник, хренов…
– Видели, как кровосос щупальцами яблоки обрывает? – спросил проснувшийся Пряник.
– Я кровососа видел, только на картинке, – ответил за всех Крон, с отрешённым видом, при этом пожимая плечами.
– Хорош заливать! – резко выразил своё недоверие Бетховен. – Разве они едят фрукты?
– Чего тебя удивляет? – не согласился с доводом Боря. – Едят же волки яблоки и груши. Арбуз выбирают самый спелый и выедают середину.
– Ну, этот осьминог, видать, неправильный – вегетарианец, – догадался Вист, открывая глаза и опрокидывая стакан. – А вот известно, и на своей шкуре многие испытали, что флюиды-двойники пси-собаки кусаются, как и тот, кто их вызывает, а где он прячется, зараза, бывает не просто найти. Позволь ему наплодить их побольше и каждому фантому, дай по куску мяса, или по батону колбасы – всё равно её жрать невозможно.
– Ну и что? – насторожился Пифагор, как-будто за дверью его ждало, это чудо зоны с оскаленной пастью, полной острых, как бритва, зубов.
– Хозяин-подлинник, засевший в кустах, лопнет, на – хрен! – засмеялся Вист.
По громкой связи, звучавшей с какого-то динамика, расположенного на улице и скорей всего на тепловозе, прозвучал призыв: «Сталкеры! Сегодня на арене состоится цирковое выступление заезжего гастролёра. В программе: дрессированные химеры, которых вы, всех давно истребили. Ручные кровососы, занесённые в Красную книгу зоны и давно свалившие отсюда в северные болота, к соседям».
– Видели уже – надоело! – высказались старожилы, сморщившись, как урюк под азиатским солнцем. – Голову в большую пасть химеры, конфетку – в маленькую…
– Точно! – кивнул головой Крон. – Почти по Высоцкому: кровососу щупальца завязал узлом, из кустов назвал контролёра сволочью…
– Лучше расскажите, какие ближе к Энску 15 аномалии встречаются? – спросил Комбат.
– Есть одна аномалия – «Чёрная дыра», – поведал Вист. – Пожалуй, самая страшное образование в зоне. Она начинает притягивать за несколько десятков метров и, если попал в зону воздействия, считай, что тебя уже нет! В ней исчезает всё! Как правило, висит аномалия над землёй, но на достаточном расстоянии для того, чтобы в неё угодить. Одно радует, что «Чёрную дыру» легко обнаружить по довольно сильному свечению, которое видно и днём – даже против солнца. Испускает она мощнейшее рентгеновское излучение, способное убить всё живое в округе, за короткий промежуток времени. Ищите в «чернухе» артефакт «Вытяжка». Он идёт на производство специальных болтов для временной ликвидации любых аномалий, которые будут высосаны субстанцией, рождённой болтом и сконцентрированной в нём. Затем произойдёт взрыв высвобожденной энергии обратно, но уже значительно сильнее.
– Ни хрена себе – ищите! – ошалел Пифагор. – Какой дурак туда полезет?
– Ходят слухи, что кое-кто умудряется, – убедил его Вист. – Но как – не говорят. Секрет!
– Вытяжка, – задумчиво промычал Крон, делая в блокноте какие-то записи, при этом закатывая глаза к небу, скрытое потемневшим потолком.
Сизый табачный дым сгущался, перемешиваясь с мозговыми флюидами, а там, где они отсутствовали, полностью занимал свободное место. Облезлую дверь распахнули настежь, проветривая помещение и неприятный сквозняк прошёлся по ногам, как-будто на них не было сапог. Сталкеры, ничего не понимая, машинально посмотрели под стол, подозревая, что обуви приделали чужие ноги, но она оказалась на месте. Наваждение постепенно прошло, а вот подозрение осталось.
– Что вам ещё рассказать? – поднатужился Вист, вспоминая, какие существующие аномальные образования остались без внимания. – Вот! Вы видели, когда-нибудь, аномалию «Земляничная поляна?»
– Нет! – за всех ответил Крон. – Ну, и что это такое?
– Это кровавая роса на лугу. Вся поляна в мелких красных капельках, как разбросанная земляника. В этой аномалии редко кому удавалось увидеть, но утверждали, что видели артефакт «Сердце». Мало, про чего столько легенд сложено, как про это образование. Кровоточащее сердце. Жуть берёт, когда видишь, как оно пульсирует, истекая чёрной кровью и повиснув, прямо в воздухе. И стон стоит… Кое-кто, чьё имя я называть не буду, утверждал, что оно принадлежит «Чёрному сталкеру».
– Ну, это уж совсем фантастика! – недоверчиво прорычал Бульдозер. – Он что, на расстоянии им пользуется?
– Да кто его знает? – задумчиво ответил Вист, состроив, не менее задумчивое лицо. – В аномалии «Шары» встречается артефакт «Генератор». Он тоже пульсирует, как и сердце, с каждым ударом вырабатывая энергию, и мне говорили, что соединив их вместе, можно вызвать «Чёрного сталкера», а тот приволочёт что-нибудь ценное, за избавление от этой пытки.
– Ну, пошли тогда искать: и то, и другое, – обрадовался Бармалей.
– Если он вас первым не найдёт, – предупредил Бетховен.
– Прямо – Кощей Бессмертный, какой-то! – в свою очередь, удивился Сутулый, от возбуждения, вжав голову в плечи.
– Чо? – встрепенулся Кащей.
– Ни чо! – отреагировал Сутулый. – Спи давай…
– Ещё на подступах к этой аномалии, чувствуешь её близость и узнаёшь старую знакомую, при нарастании смертельной тоски, – продолжил рассказ Вист. – Другие побочные эффекты выявлены не были, так как все стараются спешно покинуть это место. Ещё один артефакт, который рождает аномалия – «Тёмная душа». Чёрный, и по форме – не очень напоминает человеческий орган, так как душу никто, никогда не видел. Ни полезных, ни отрицательных свойств штуковина не имеет, оставаясь индифферентной, к человеческим исканиям. Учёные выяснили, что при замораживании «Тёмной души» до минус пятидесяти – шестидесяти градусов по Цельсию, становится возможным поход в сердце аномалии «Земляничная поляна», которая уже не воздействует на сталкера отрицательными эмоциями.
Крон сделал в блокноте ещё одну заметку, теперь уже нахмурившись и о чём – то размышляя, а Вист вошёл во вкус рассказчика, сыпля описаниями аномалий и артефактов, как из рога изобилия.
– Артефакт «Бабочка» – оттуда-же, – продолжил Вова. – Говорят, у нашедшего её, в теле появляется лёгкость и, походка становится летящей, как порхание мотылька, но появляется неистребимая тяга – напиться, с тоски, и окуклиться…
На улице послышался звук приближающегося БТР, ревущего, во время перегазовок, а вибрация, от работающего двигателя, заставляла мелко дрожать стёкла. Сталкеры высыпали из бара, дивясь на работающее чудо, которое умудрилось не фонить радиацией. Кое у кого возникли подозрения, что технику попросту угнали, из какой-нибудь воинской части, во время незначительного переполоха, а военные умудрились списать пропавшее имущество. Не ломать же голову, куда оно запропастилось! Ни у кого, даже в самой смелой фантазии, не могло вызвать подозрение, что БТР можно угнать и безнаказанно кататься по городу, не будучи узнанным. Перекрашивание, тоже ничего не даёт…
Кащей кругом обошёл бронетранспортёр и подойдя к Сутулому, нервно спросил:
– Ну, и где ты тут шашечки увидел?
– Померещилось…
Пока Проводник беседовал с Жуликом, попутно отовариваясь всем необходимым, товарищи оценивали объём предполагаемого пространства, которое они намеревались занять. По предварительным оценкам, убраться должны все и Комбат пошёл договариваться с таксистом. Судя по его довольному лицу, переговоры прошли успешно.
– Проводник заскочил в бар промочить горло, – сообщил Комбат. – Нам пока надо размещаться, поудобнее. Дорога недальняя, но местность дюже пересечённая, суда по его словам.
Сталкеры грузились в БТР, который, вполне сносной покраской, контрастировал с окружающей ржавчиной. Боевая машина, среди техногенного хаоса, смотрелась, как на выставке достижений народного хозяйства, поставленного на военные рельсы. Из труб вагонов и тепловозов вился синий дымок, а проводник, на прощание газанул от души, выпустив из выхлопной трубы облако чёрного дыма, которое ещё долго будет висеть над перроном, пока не развеется.
Глава пятнадцатая Синдром прачечной
Пока БТР нёс искателей приключений в сторону разрушенного города, они сосчитали своими костьми все кочки, до единой. Крону показалось, что иногда таксист, сделав круг, возвращался на то место, где они уже проехали, чтобы получить удовольствие, прокатившись по пропущенной колдобине.
– Полагаю – у Проводника нет дембельской горки, – выразил надежду Комбат, крепко держась за поручни. – Не хочется подскочить метра на три, паря аки птица, а потом рухнуть на землю. Сколько «Камазов» шофера-гады угробили, на таких трамплинах.
Наконец-то БТР взревел двигателем и встал, как вкопанный, выплюнув из выхлопной трубы чёрную гарь. Проводник распахнул люк и высунувшись по пояс, полной грудью вздохнул свежего воздуха. Потянувшись, он ладонями помассировал затёкшие конечности и развёл руки в стороны, расправляя грудь. Повертев головой, таксист оглядел окрестности и весело сказал:
– Всё – дальше не поеду! Там КПП. Да тут недалеко, вон – за перелеском.
– А как же мы? – растерянно спросил Крон.
– Дальше по дороге хуторок будет, – пояснил Проводник. – Найдёте в нём Спелеолога. Он без проблем проведёт вас за колючку, если самим лень из штык-ножа ножницы собрать.
– А это что за дома? – показал Пифагор на пригорок, на котором ютилось пара полусгнивших хибар.
– Смотрите, если пойдёте туда, будьте осторожнее! – предупредил таксист. – Об этом хуторе противоречивые слухи ходят, а местные, во избежание неприятностей, просто обходят его стороной.
– А если попробовать прямо через КПП пройти? – спросил Сутулый, которому не улыбалось искать гипотетического Спелеолога, а после, судя по его кличке, ползти на брюхе подземными ходами.
– Кто пробирается туда, охрану не интересует – самоубийство не запрещено, а вот кто идёт оттуда – это другое дело! – пояснил Проводник. – Но всё-равно, им может не понравиться. Зачем вам лишние хлопоты?
– Понятно! – воскликнул Почтальон. – Вход бесплатный, но, не сгинешь там – здесь пристрелят.
– Ну, как бесплатный? – возразил Бармалей. – Бутылку, как минимум придётся поставить. Да, Буль?
– Угу! – как филин выдохнул толстяк, в уме подсчитывая количество килокалорий, которые придётся потратить, в качестве платы за проход, и те энергетические единицы, которые израсходуются при другом – нелегальном путешествии тайными тропами.
– А в общем – то, то на то и выходит, – сказал Доцент, мысленно просчитав оба варианта. – Только, со Спелеологом гарантий больше, что нас не сдадут, куда надо.
– Куда не надо! – поправил его Комбат.
– Ну, это кому-как!
– А на хрена тебе тогда ствол?! – удивился Почтальон. – Да не один!
– Вступать в конфронтацию с вооружёнными силами соседней страны, с нашей стороны было бы неблагоразумно, – мягко осадил пыл спорщиков Крон. – Меня, почему-то подмывает посмотреть, что находится в этих таинственных домах.
– Да радиация там! – злобно высказал своё мнение Дед, а руки крепче сжали грозное оружие.
Если хочешь заставить кого-нибудь пойти туда, куда нельзя, нужно просто ему сказать об этом – нельзя! Вот и сейчас, БТР поехал обратно, в сторону железнодорожной станции, а наши герои направили стопы в сторону запретных домов. Одна постройка была, некогда, выкрашен синей краской, а вторая зеленела облупленными стенами. Обойдя заброшенное поселение кругом, сталкеры ничего подозрительного не обнаружили. Товарищи уже собирались уходить, не решившись обыскать лачуги, когда Сутулый неожиданно подошёл к окну и вежливо постучал по стеклу. Створки окна медленно распахнулись, открытые чьей-то заботливой рукой, и от этого, так и хотелось пропеть: «Ставенки скрипнули, словно окликнули»…, но мощный удар в челюсть развеял все иллюзии, относительно хлебосольности этого хутора. Сутулого опрокинуло навзничь, но в падении он, совершенно машинально, успел сорвать с пояса первое, что подвернулось под руку. Этим первым попавшимся, оказалась противотанковая граната. Ещё до того, как Сутулый приземлился, она улетела в окно, освобождённая от чеки силой безрассудства, подкреплённое сиюминутным порывом.
– Ломимся! – раздался чей – то истошный вопль, но бежать было уже поздно.
Все попадали на землю: кто разинув рот, а кто зажав уши. Во избежания перепада давления на ушные перепонки, уши заткнуло большее количество народа, так как не очень-то хотелось жевать землю, поднятую и размётанную взрывной волной. Стены моментально разлетелись вдребезги, вибрируя сгнившими поломанными досками и свистя глиняной обмазкой. Крыша подпрыгнула и медленно упала, подняв тучи серо-коричневой пыли, под звон выбитых окон в соседнем дому.
– С уха джинна сорвали серьгу и он, дюже разозлился, – прокомментировал ситуацию Крон, отплёвывая грязь изо – рта и проклиная того артиллериста, который в фильме стоит, разинув…, в общем – то, куда кашу суёт.
Рот, в той киноленте, командир расчёта раскрыл так широко, что буханка хлеба пролетела бы, оставшись неузнанной. У Деда моментально сдали нервы и он пошёл в атаку; тем более, что пора было испытать ствол в действии. Он вскинул «Чёрную Вдову» и, подбежав к уцелевшему дому, от бедра, шмальнул из подствольного дробовика. От выстрела в упор, хилую дверь сорвало с петель и опрокинуло навзничь. Она улетела внутрь, перекувырнувшись пару раз. Длинная очередь из основного калибра прошила стены насквозь, через два патрона отметившись трассером. Рубиновый цвет пролетающих пуль скрасил серые будни ближайших окрестностей.
– Дед – хорош! – заорал Комбат, не отрывая голову от земли. – Мы сдаёмся! Устроил тут фейерверк…
Кащей налил Сутулому успокоительного, а остальные обыскали развалины. Среди обломков не оказалось: ни живых, ни мёртвых.
– Никого! – задумчиво констатировал факт Бармалей.
– И ничего, – добавил Бульдозер. – Ни тел, ни ошмётков, ни крови.
– Да он бежит уже, поди, в пяти километрах отсюда! – мрачно усмехнулся Доцент. – Пиф, Почта – вставайте. Хватит притворяться спящими – всё кончено.
– Вот что странно, – поведал Сутулый. – Мне показалось, что рука была женская, но удар последовал не хилый, непохожий на хлёсткие шлепки маленького дамского кулачка.
Крон закатил глаза и тяжело вздохнув, сказал:
– Ты нам тут не сочиняй! Может – тебе кастетом навернули.
– Вполне может быть, – согласился Сутулый.
– Да, но ссадин нет, от железа, – возразил Кащей.
– Из новейших полимеров изготовлен, кастет, – пошутил Комбат. – Вот и нет царапин на лице.
– Чего? – чуть ли не хором спросили все, кто мог говорить.
– Чего – чего! – отмежевался Комбат от тонкостей новейших видов вооружения. – Тряпкой обмотали кастет, во избежания травмирования пальцев рук, или того проще: врезали по морде, держа в кулаке зажатую детскую гантель. Может быть, даже ржавую…
– Ты правда считаешь, что это могли быть они? – спросил его Крон.
– Да хрен его знает!
– Дед, ну а ты что палить начал? – перешёл Крон к опросу второго виновника торжества.
– Да соль тут – соль! – то ли в шутку, то ли всерьёз, ответил Дед.
– Да? – удивился Комбат, глядя на раскуроченную дверь. – В таком случае, это отличное травматическое оружие, навсегда отбивающее охоту воровать соседские яблоки. Причём – с первого выстрела…
– Странный цвет у трассеров, – вмешался в разговор Пифагор. – У нас был ярко-красный. Мне, лично, так кажется.
– Это для маскировки, – отмахнулся Комбат от надоедливых собеседников, способных комедию превратить в трагедию, и при этом – глупо улыбаться.
Сталкеры, вытянувшись в шеренгу, двигались в направлении, указанным Проводником, постоянно оглядываясь назад. Что они оставили позади себя, среди серых развалин, развороченных взрывом, так и не выяснили, но думать было некогда. Как сказал Крон, времени оставалось в обрез, на один не найденный артефакт.
Не успев соскучиться, товарищи вышли к перевалочному хутору; последней границе, отделяющую запретную зону от особой. Поселение состояло из трёх домов: два полуразваленные, с дырявыми крышами, а третий – каменный. По всему было видно, что сложен он добротно. Из-за приоткрытой двери раздавался здоровый храп, вступая в резонанс с пустыми бутылками на столе. Толстое стекло звенело тонкими голосами, перекликаясь между собой, на все лады. Будить Спелеолога пока не стали, а примостились рядом, под навесом, принадлежащему, этому же дому. Стол, скамейки – что ещё надо усталому путнику, достающему из походной котомки нехитрый скарб? Что может быть хитрее красной икры с пряниками? Только сладкий чай, вприкуску с солёным огурцом. Это и озвучил Крон, тыча указующим перстом в пряники:
– Кто?
– Не хочешь, не ешь! – огрызнулся Дед. – Я для себя достал.
Послеполуденное солнце довольно сильно припекало и сталкеров разморило. Кто-то уже присоединился к храпу Спелеолога, войдя с ним голосами в унисон, кто-то просто дремал, а кое-кто попытался затянуть нестроевую песню, разлагающе действующую, на неокрепшие мозги некоторых членов коллектива. От этого завывания, храп в доме неожиданно прекратился. После небольшой паузы, в дверном проёме появился заспанный Спелеолог, с удивлением рассматривающий незваных гостей, которые хозяйничали на его веранде, как у себя дома. Только по впечатляющему вооружению он догадался о том, что это очередная партия нелегалов, готовых за определённую мзду проникнуть в тайны особой зоны. От приработка он никогда не отказывался и приготовился выслушать любые предложения, даже самые нелепые, кроме полёта на Луну.
– Здорово ребята! – поприветствовал Спелеолог сталкеров. – Вам куда надо?
– На Луну! – ответил Сутулый, после удара по лицу, приобретший начальные навыки чтения чужих мыслей, о которых, владельцы мозгов, даже и не подумали, пряча их в подсознании.
– Да в Энск 15 нам, – сказал Крон. – Проводник посоветовал обратиться к тебе.
– Вы зря на улице расположились! – забеспокоился Спелеолог.
Словно в подтверждении его слов, из кустов раздался протяжный вой и со всех сторон, его подхватили хриплые голоса.
– Быстро собирайтесь и в хату! – скомандовал хозяин. – Зомби идут.
Не успела за последнем сталкеров закрыться дверь, как из кустов полезли смурные личности, не подлежащие классификации, как биологический вид. Отсутствующий взгляд наводил на окружающих животный страх, а нарушенная координация движений, заставляла их мотаться, из стороны в сторону. Обноски огородного пугала, по сравнению с тем, что было надето на зомби, можно смело отправлять на аукцион. В них ещё ходить и ходить, а вот истлевшие остатки гостей намекали на то, что они не один месяц гнили в земле или овраге. Запах тлена и протухшего мяса…
– Пойло! – вскричал Кащей, указывая рукой на стол, стоящий во дворе. – Пропало добро!
– Я принесу, – успокоил его Спелеолог.
Дав ладонью по лбу наиболее близко подошедшему монстру, он схватил авоську со стола и одним прыжком оказался у своей двери. Сзади раздалось раздражительное мычание. Спелеолог передал тару Кащею, а сам, обернувшись, перехватил зомби за шиворот, повернув расшалившегося покойника к себе спиной. Удобно пристроив на плече монстра ствол, он крошил наступающие ряды тормозов. Всех в гости ждать не стал, а пнув ногой в зад пленника, добавил в неё остаток обоймы, не забыв после этого, запереть за собой дверь.
– Потом выколупает свинец, из сине-зелёной задницы, – успокоил Спелеолог Кащея, который никак не был озабочен дальнейшей судьбой его соседа.
– Что это было? – удивлённо спросил Пифагор, который, в следствии молниеносности промелькнувших событий, даже не успел испугаться.
– А, – лениво махнул рукой хозяин дома. – Зомби. На запах харчей припёрлись. Я ем в подвале или, в крайнем случае – под одеялом. Но тогда, обязательно решётки на окнах и наглухо закрытая металлическая дверь. Заодно, пытаюсь выдрессировать зомби, чтобы они сквозь решётку деньги совали, как в бистро. Жрать хотят, а платить не соображают.
– Таких и среди нормальных полно! – презрительно хмыкнул Почтальон, недоуменно пожав плечами. – Эка невидаль!
Все присутствующие, вдруг осознали, что это телодвижение, в последнее время, пользуется наибольшей популярностью, среди сталкеров.
– Крон понюхал воздух, улавливая неприятный запах, доносящийся из-за окна и сказал:
– На них раков хорошо ловить.
– На зомби, что ли? – уточнил Комбат и усмехнулся. – Он раков сам всех сожрёт, пока болтается в раколовке, в качестве наживки.
Доцент огляделся по сторонам и, рассматривая аккуратно покрашенные в бежевый цвет стены, спросил хозяина дома:
– Ну, и как мы теперь отсюда выберемся?
– Давно подземный ход выкопан, выводящий не только за периметр колючей проволоки, но и объединяющий, целую систему подземных переходов, многие из которых, до сих пор не изучены, – объяснил Спелеолог своё решение запереться в доме. – Было бы глупо замуроваться в замкнутом помещении, изолировав себя от окружающего мира на неопределённое время. Отдельная ветвь подземелья ведёт в соляные копи.
– Что значит – не изучены? – не понял Доцент.
– Я только врезку сделал, в общую систему пещер, – пояснил Спелеолог. – Прокопал небольшой туннель. Как водопроводчик. Когда он подключается к системе трубопровода, это не значит, что он всё построил. Так и тут.
– Рабочие соляных копей, наверное, все нервные были, – засмеялся Дед. – Каждый день ссоры, скандалы…
– Почему? – удивился Спелеолог.
– Сколько соли за свою жизнь просыпать…
– А-а-а…
Спелеолог залез на чердак и повесил на крыше вывеску, которая гласила: «Ушёл на задание. Просьба: во избежания несчастных случаев, зомби с рук не кормить! Приду – сам задам овса. Спелеолог».
Товарищи, один за другим, ныряли в подпол, исчезая в его недрах, как корм означенному скоту. Лучи фонарей высвечивали однообразные серо-чёрные стены, иногда обжитые выносливыми, бледно-зелёными лишайниками.
– Есть тут красивые пещеры, – поведал проводник. – С кристаллами льда, со сталактитами и сталагмитами. В соляной пещере тоже кучеряво, но если у вас нет на это времени, то пошли сразу в Энск 15, потому что до красот – далековато пилить.
Недолго проплутав по подземному переходу, сталкеры подошли к металлической лестнице. То, что это выход на поверхность, ни у кого не возникло сомнений, а Спелеолог, ухватившись за ступеньки, выполненные из железного прутка, полез наверх, приглашая остальных последовать его примеру. Заглушка из паёльного листа железа, со скрипом откинулась, лязгнув по остаткам асфальта и на поверхности стали появляться вооружённые люди, после встречи с зомби, сующие вперёд ствол автомата, а не любопытный нос. Синее небо, после абсолютного мрака пещер, взорвалось синевой, на секунду ослепив каждого. Даже желтеющая зелень показалась изумрудной, до неприличия. Спелеолог огляделся вокруг и не заметив ничего подозрительного, сделал компании предложение:
– Кстати, здесь неподалёку базируются два проводника – энтузиасты своего дела – Иван Сусанин и Гриша Макинтош. За скромное вознаграждение, проведут, куда надо и будут сопровождать, пока вам не надоест. И ещё: имя у Сусанина настоящее, а насчёт остального не знаю.
– А что, я думаю – не повредит, – согласился Крон и остальные, так-же – не возражали.
С этим вопрос был решён. Осталось только найти обоих в гостинице «Степной орёл». Судя по карте и отмашке Спелеолога, дорога вела на север, мимо заброшенных гаражей. Сам проводник сослался на занятость, и прихрамывая на левую ногу, растворился в пещерах. Гаражи из белого кирпича зияли распахнутыми воротами, а со стороны реки веяло прохладой. Кащей нащупал в кармане лимонку, с мыслями о том, что неплохо было бы порыбачить, а то груз карман оттягивает. Только непредсказуемость дальнейших похождений заставила его отказаться от необдуманного шага. Слева показалась заросшая травой и кустами танцплощадка. Асфальт, вокруг неё, давно взломала молодая поросль, а танцпол прогнил насквозь. В общей конструкции, молодцом держались только стропила, которые, вероятно смонтировали из привезённой лиственницы, перепутав её с дешёвой сосной. На покосившемся столбе висело свежее объявление, приглашающее вступить в очередную аферу всех желающих. Информация про то, сколько с собой приносить членских взносов оказалась весьма туманная. Видимо, организаторы не слишком ясно себе представляли дальнейшие планы объединения. Ни одного номера не было сорвано. Информация оказалась невостребованной.
– Объявление надо размещать грамотно! – назидательно сказал Крон. – Что ты его вешаешь в девственном виде? Оторви сам пару-тройку хлястиков, на которых написан номер телефона, не дожидаясь, когда это сделают потенциальные клиенты. Тем самым, ты, в глазах обывателя, подогреешь интерес к информации. А ещё лучше – совсем всё поотрывай. Оставь, разве что – парочку хлястиков, на тот случай, когда нуждающемуся нечем записать инфу, и не на чем. Остальные, номер телефона сами перепишут – он напечатан на рекламном листе, а вот сам лист – не пачкай. Пусть думают, что бумажку повесили пять минут назад.
– Сейчас в руки суют листовки, со всех сторон, – раздражённо махнул рукой Комбат.
– А вот это неправильно! – отозвался Дед. – Их надо продавать. В противном случае, народ станет шарахаться в стороны, что повсеместно и происходит.
За разговором незаметно подошли к гостинице, которая встретила жизнерадостным жёлтым фасадом. За долгие годы его не смогли испортить: ни дожди, ни ветра, ни другие катаклизмы. Внутри было подозрительно тихо и ни одного шороха не доносилось из полумрака номеров, зато со стороны профилактория, расположенного неподалёку, слышалась какая-то возня.
– Да говорю тебе, что они сюда нырнули! – доносился раздражённый голос из-за белой колонны.
– Нет никого! – возражал ему другой, не менее раздражённый баритон, временами, плавно переходящий на повышенные ноты и скатываясь к свинячьему похрюкиванию. – Как сквозь землю провалились!
Они сделали ещё пару кругов вокруг предполагаемого места исчезновения, прекрасно понимая, что ничего не найдут, но не желали мириться с потерей. В это время наши герои поравнялись с поисковой группой.
– Мы от Спелеолога, – сказал Крон, с интересом разглядывая живописную парочку. – Насколько я понимаю, вы пропавших девушек ищите?
– Угу, – мрачно ответил Макинтош, а Сусанин, только развёл руками.
– Ну вот, – вздохнул Комбат. – Будем искать вместе. Спелеолог говорил, что вам всё-равно делать нечего, а эти места вы знаете на все сто. Ну, и вознаграждение, естественно, будет.
– По рукам, – согласился Макинтош. – Нужно только в химчистку сгонять. Захватить кое-какое барахлишко.
Бежевый кафель здания, что-то, до боли напоминал. Что именно, Крон никак не мог понять. От двойного названия неработающего заведения осталась только надпись: «Химчистка». Почтальона это обстоятельство привело в замешательство, и он, недоверчиво поглядывая на недостающие буквы, спросил:
– Почему на этом здании «Химчистка» написано? Тут же вроде «Прачечная» была?
– Ты грезишь! – смеясь ответил Пифагор. – Это слово теперь ругательное и правильнее будет – «Химчистка». Попробуй к нему рифму подобрать!
– И всё-таки, что-то здесь не так! – не соглашался Почтальон. – Где прачечная?
– Да выше она – на север! – не выдержал Крон. – Что ты там хочешь увидеть? Тем более, что здесь тоже было это заведение.
– Не увидеть, а сделать – простирнуть исподнее, после последней встречи с представителями фауны зоны отчуждения, – то ли в шутку, то ли всерьёз – пояснил Почтальон.
– На севере прачечная относится к поликлинике, скорее всего, – догадался Бульдозер, разглядывая знаменитое здание.
Макинтош долго что-то искал, бегая взад-вперёд и скрипя ржавыми дверями. Куча барахла росла посередине помещения, но удовлетворения сталкеру не приносила. Он забрался под потолок и долго рылся в вентиляционной отдушине, вследствие чего в кучу полетело старое ружьё, пара пачек патронов и охотничий нож. Три банки тушёнки завершили натюрморт. Рассовав мелкое добро по карманам, Макинтош вскинул на спину рюкзак неопределённого цвета и забросив на плечо ружьё, облегчённо вздохнул:
– Ну, кажется всё. Можно идти.
– Во – какие барабаны! – хлопнул на прощание Доцент по нержавеющим бокам стиральных машин.
– Да, – загадочно поддакнул Сусанин. – Говорят, что одно время в прачечной обосновался Самогонщик.