Текст книги "Дар синего камня. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Николай Степанов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 41 страниц)

Когда по цветку ударило красными лучами, он поблек и покрылся серой дымкой, в прозрачном диске на миг возникло изображение глаза с черной радужкой. Через мгновение пелена растаяла, а рядом с лепестками появились мои руки. Я даже почувствовал жар, исходивший от пальцев. Однако теперь работать пришлось обратной стороной ладоней, наращивая вокруг тюльпанов едва различимую оболочку. Кто бы еще объяснил зачем?

Разгадка не заставила себя долго ждать. Во второй раз красные лучи попросту отскочили от созданной оболочки, не причинив вреда цветку.

– Ешь твою медь! Рита, ну как можно быть такой беспечной?! Неужели ты могла подумать, что я дам твой номер человеку, которого видел всего раз?

– Но ведь мне позвонили. Откуда он мог узнать?

– К несчастью, я не в курсе всех секретов сотовой связи. Илья, что скажешь?

– После встречи с фээсбэшником вы звонили Маргарите?

– Конечно, как и договаривались, но я к тому времени на километр удалился от места встречи.

– Сам лично я не видел, а вот ребята на работе как-то говорили, что есть прибор, который может… Степаныч, а ты точно не давал ему свой телефон?

– Нет, но до того как мы начали разговор, мужик попросил его выключить.

– Пожалуй, правильно мы сделали, что избавились от старых сотовых и ушли с квартиры генерала. Кстати, он знает об опасности?

– Я сообщила Наташе.

Мои соратники разговаривали, сидя за столом в небольшой комнатке. Диван, где под теплым пледом отдыхало мое тело, стоял в самом углу.

– Господа, – я подал голос, – в этом доме кто-нибудь принесет мне стакан воды?

Поскольку выпить кофе мне так и не удалось, жажда продолжала мучить, а подняться самому оказалось не под силу. Тяжесть ощущалась в каждой клеточке тела.

– О, специалист по мокрым делам наконец проснулся. – Илья, телепортировался к дивану. – Воды ему не давать. Он ее снова на мои брюки выльет.

Невзирая на возражения электронщика, мне дали напиться. Грунев и тут не смог удержаться от комментариев, выдав старую, как мир, фразу:

– В пьянках замечен не был, но по утрам жадно пил холодную воду.

– Отстань от больного! – пригрозила Маргарита. – Если бы не он…

Девушка и Степаныч принесли стулья и сели рядом. Здоровяк устроился у меня в ногах на диване.

– А я чего? Даже не спорю. Ожог на моей ноге скоро пройдет, а героический подвиг Семена войдет в анналы истории третьего тысячелетия.

– Лучше расскажите, что произошло после того, как…

– Говорить буду я, – электронщик тут же взял бразды правления в свои руки, – а то вы со Степанычем опять поссоритесь.

Если опустить все наиболее образные эпитеты Ильи, картинка получалась не очень веселая. Мы с ним попались как мыши в мышеловку. Если бы майор не позвонил Рите приблизительно в то время, когда мы зашли в подвальчик, как знать, где бы я сейчас очнулся.

А Степаныч оказался на высоте. Узнав, что мужик поменял место встречи, предварительно каким-то невероятным образом выяснив номер телефона нашего командира, служивый тут же направился по новому адресу, приказав Володьке и Славику следовать туда же. Сашка находился с майором в машине. Наша красавица все это время пыталась подать сигнал тревоги. Она точно знала, где мы находимся, но на ее призывы никто не отвечал. Очкарики, похоже, умели надежно блокировать мыслеречь.

Когда спасательная команда прибыла на место, возле входа уже стоял подозрительный микроавтобус. Чуть позже объявился Грунев «с изрядно подмоченной репутацией». И в тот момент, когда началась погрузка моего бесчувственного тела, Володька нанес ментальный удар. Его поддержал Славик, вселив в «грузчиков» чувство страха. Затем усилиями Иноземцева на автобус свалился рекламный щит, а майор с Ильей пошли оказывать пострадавшим первую помощь.

– Нам повезло, что в операции по твоему захвату участвовал всего один очкарик, – подвел итог электронщик. – Остальные были обычными людьми. Они, как очухались, даже не могли вспомнить, почему находятся возле машины. Видать, он их всех контролировал.

– И что с ним?

– Скрылся, гад.

– Оставил вместо себя иллюзию в кабине, а самого и след простыл. Это ж какую силу нужно иметь, чтобы стольких людей одурачить!

– А наши где?

– Отдыхают, – ответил Степаныч. – Способности способностями, а силу, ешь ее медь, соизмерять нужно. Подняли больше, чем позволено, теперь постельный режим, как у тебя тогда после Наташки.

– Кстати, она тебе через меня привет передает из Турции, – сообщила Рита.

– Взаимно.

– Ты только не вздумай девочке голову заморочить. Она теперь тебя такими эпитетами осыпает…

– Завидуешь?

– Опасаюсь за ребенка.

– Не волнуйся, после того что у нас с нею было, Наташка мне как сестра. Можно сказать, единственный родственник на всем белом свете, если, конечно, не считать неизвестного дедушки миллионера из Америки.

– У тебя есть богатый дед? – «купился» Илья.

– Конечно! Только никак не могу дождаться, когда он меня найдет и сообщит, что я – единственный наследник несметных сокровищ.

– Ладно, наследник. Хватит мечтать, говори, как самочувствие?

– На букву «х», только не подумайте, что хорошо. Чем он в меня выстрелил?

– Трудно сказать. Ранка на груди небольшая, а что за состав… Раньше я бы отвез тебя в лабораторию, но мы сейчас на нелегальном положении. Причем охота на нас становится все жестче.

– Вы о сегодняшнем случае?

– Не только. Помнишь, я рассказывал о ребятах, которые помогали в день твоего побега из гостиницы? Их хорошенько потрепали. Трое в больнице, один под следствием. Вокруг нас пытаются создать вакуум. Думаю, что всех наших близких и друзей держат под наблюдением.

– Выходит, мне повезло, – с грустной иронией заметил Илья, – я детдомовский.

– У меня тоже никого не осталось. Но везением я бы это не назвал.

– А у меня мама в Омске, – заволновалась Маргарита. – Надеюсь, с ней ничего не случится? – Она дотронулась до плеча майора.

– Не должно, – ответил Степаныч, – но домой никому наведываться не советую.

Сразу подумал о своей квартире. Догадается Ромка кормить рыбок и поливать цветы? Или он после разборок с бандитами и расспросов участкового и знать меня не захочет?

Прошлым летом я оставлял Щеглову ключи от входной двери и почтового ящика, когда уезжал к морю на две недели. Вернувшись, ключи не забрал, прикинув, что если вдруг потеряю, то будет, у кого взять запасные.

«Интересно, на работе до сих пор считают, что Зайцев отбыл на лечение в Италию? В этом случае приятель мог догадаться о жажде флоры и голоде фауны моей квартиры. Как бы с ним связаться, чтобы в очередной раз не подставить? Сотовый отпадает хотя бы потому, что я его наизусть не помню, на работу звонить также нежелательно… Хотя… не могут же они контролировать все телефоны? Предприятие у нас немаленькое, почти три тысячи человек работает…»

– Эй, о чем задумался, детина? – толкнул Степанович.

– А то вы не знаете, – спохватился я, вспомнив о телепатических способностях.

– Представь себе. Сижу тут и сам удивляюсь. Илью слышу, Риту тоже, а ты словно стеной отгородился.

– Серьезно? – Первая приятная новость после пробуждения.

– Я сильно похож на шутника? Ешь твою медь!

– А вот так? – Напрягшись, я попробовал мысленно показать Степанычу язык.

– Хулиганье! – пригрозил он пальцем.

– А вот это меня полностью устраивает. Теперь вы меня будете слышать, только когда я сам этого захочу.

– Как тебе удалось? – с завистью спросил Илья. – Я тоже хочу. Колись.

– Самому бы понять.

– Как только узнаешь, мне первому расскажешь, а я тебе за это – вот. – Электронщик положил на диван небольшое зеркальце и солнцезащитные очки.

– Договорились. За такие подарки обязательно расскажу.

– Папуасы за зеркальце дороже платили.

– Извини, у меня в роду только бледнолицые европеоидного типа. Кстати, о зеркалах. Есть одна идея, которую хотелось бы проверить. – Я попытался подняться, но тут же упал на подушку. – Похоже, к борьбе за правое дело инженер Зайцев пока не готов.

– Тогда лежи и не дергайся! Да, кувырком тебя через коромысло, совсем забыл. Тот мужик, что явился на встречу, тоже пришел в себя, когда очкарик сбежал.

– И что?

– В документах, к которым он имеет доступ, о синем камне ничего нет. А еще полковник передал, что сразу почувствовал к себе внимание после того, как заинтересовался нашей проблемой.

– Со стороны начальства?

– Нет. Он в общем-то и сам немалый пост занимает. Просто за ним начали следить, а потом, когда он попытался отделаться от слежки, взяли под контроль.

– Степаныч, я не понял. Этим очкарикам вот так и президента запросто зомбировать? – заволновался Илья.

– Спроси чего-нибудь полегче.

– Но чего они добиваются?

– По-твоему, это вопрос легкий, кувырком его через коромысло?!

– Осталось задать еще два вечных, – не удержался я. – Кто виноват и что делать?

– На последний ты уже ответил, ешь твою медь. Нам выживать надо. Маргарита сегодня узнала, что за рубежом среди нашего брата начались первые потери.

– Шесть человек, которые участвовали в эксперименте, погибли. Двоих точно убили очкарики, – доложила девушка. – Кстати, и они потеряли одного бойца.

– И что он собой представляет?

– Труп был сожжен на месте. Дотла.

Только на следующее утро мне удалось освободиться от противной вялости мышц. Сразу захотелось выйти на свежий воздух, благо для этого имелись все условия.

Оказывается, генерал дал нам не только ключи от московской квартиры, но еще и обеспечил пропуском на территорию дачного поселка в ближнем Подмосковье. Здесь у кого-то из его хороших знакомых пустовал небольшой домик. Сами хозяева находились в долгосрочной заграничной командировке, а Михаил Федорович раз в неделю заезжал проверить работу сторожа и садовника, которые обитали в пристройке к дому.

По легенде мы взяли эту дачу в аренду на лето. Хорошо иметь таких приятелей, как Михаил Федорович.

– Ты вчера хотел эксперименты на людях проводить или мне показалось? – Первым на глаза попался Грунев.

– Хочешь предложить себя на роль подопытного кролика?

– После случая с Наташкой в нашей группе мало кто не мечтает побывать в твоих руках. Слышал о Володьке?

– А что с ним?

– Через день после твоего шаманства у него слух улучшился.

– Да он вроде и до того не глухой был.

– Да. Но теперь, если захочет, он слышит дыхание спящего человека в соседней комнате.

– А что в этом хорошего?

– Да нам теперь никакой подслушивающей аппаратуры не нужно. Поставим Бобрина возле здания ФСБ, и он нам оттуда любую информацию выудит.

– Ну да. С учетом того, что большинство людей обсуждает показанный накануне по телевизору фильм или сплетничает о родственниках и коллегах, полезного мы узнаем много.

– Семен, не будь занудой. Знаешь, чем гулящая баба отличается от проститутки? – Любит наш электронщик загадки загадывать, хлебом его не корми.

– Насколько я в курсе, второй за работу деньги платят.

– Я же говорю – зануда. Проститутка совмещает приятное с полезным, а гулящая – это хобби такое.

– Ну извини, не совсем верно выразился.

– Так вот, вернемся к твоему хобби. Гожусь я для эксперимента или, как в прошлый раз, звать Володьку?

– Надо сначала на тебя в зеркало посмотреть.

Мы зашли в дом. В гостиной, где стоял мой диванчик, на стенах висело два зеркала, а в углу стояло трюмо. Поскольку именно возле него находился стул, лабораторию устроили тут же.

– Доктор, а больно не будет? – жалобно поинтересовался пациент.

– Будет. Только я не знаю точно – мне или тебе.

Лазурные лепестки в форме тюльпана окружали прозрачный диск, зависший над головой здоровяка. Покалывания в ладонях не ощущалось, но, стоило повернуть их тыльной стороной к зеркалу… Кисти приобрели красноватый оттенок, появилось слабое жжение, словно я держал руки над костром.

– Начнем.

Вся процедура заняла не более получаса. При этом никто из участников эксперимента не ощущал особого дискомфорта, как говорят в таких случаях: «Во время съемок ни один кролик не пострадал». Созданная мною оболочка вокруг лепестков теперь обволакивала каждый, придавая им некие переливы. В отражении она казалась тончайшим мыльным пузырем, повторяющим сложный контур лепестка.

– Не знаю, что я с тобой сделал, но работу можно считать законченной.

– И это все?

– Думаю, да.

– А какая польза от твоих деяний?

– Ну ты даешь! Сам же сказал: у меня это хобби и выгоды от него ждать не стоит.

– Не надо путать твою выгоду с моей. Я в данном случае выступаю в качестве потребителя услуг, плата за которые не предусмотрена.

– Погоди. Выходит, я сейчас выступал в роли гулящей, а ты…

– У нас в компьютерных технологиях это называется «пользователь».

– Сволочь ты, Грунев, или, скорее, использователь. Зови Володьку.

– Зачем?

– Эксперимент еще не закончился. Будем тебя под удар ставить.

– Какой еще удар? – Хитрая улыбка сползла с лица пользователя.

– Ментальный.

– Зачем?

– Для закалки. Знаешь, это как с мечом: его мало выковать, нужно и закалить хорошенько, иначе прочности не будет.

– Я думал, ты – целитель, а не кузнец.

– Ага, кузнец человеческих душ.

– А Бобрин – молот в твоих руках?

– В конце концов, ты пойдешь за ним или нет?!

– Да здесь я уже, – раздался голос Володьки. – Чего… это… расшумелись?

– Я же говорил, что он все слышит.

– Тогда пусть приступает. – Я сделал два шага назад.

– Не дамся, – запротестовал электронщик. – Где это видно – живого человека по мозгам лупить?

– Илья, это… успокойся ты. Я как вошел в гостиную, так сразу и попробовал. Но сегодня ты даже не поморщился.

– Точно? – переспросил Грунев.

– Ура! – не удержался я. – Думаю, очкарикам теперь будет непросто взять тебя под контроль.

– Чего? – не сообразил здоровяк. Он до сих пор не мог понять, что здесь произошло.

– Считай, что ты в своеобразном бронежилете.

– Ты, правда, меня ударил? – не поверил Илья.

– Дважды, – кивнул Бобрин.

– Семен, ты коньяк пьешь? – неожиданно спросил электронщик.

– Нет, предпочитаю менее крепкие напитки.

– А шампанское?

– Запросто, но обычно в женском обществе.

– Значит, с меня бутылка дорогого шампанского и соответствующее общество для его распития.

– Заманчивое предложение. Выходит, я все-таки заработал гонорар, а потому статус «гулящей» для меня недействителен.

– Да вы, девушка, растете прямо на глазах, – с издевкой произнес Грунев.

Глава 7Ляля

– Привет, Роман, это Семен. Как там у нас?

Я специально позвонил во время обеденного перерыва в соседний отдел, зная, что Ромка каждый день там играет в быстрые шахматы.

– Итальянец? Вот не думал, что ты о нас вспомнишь в теплых краях!

– Ностальгия одолела. Я чего звоню, извиниться хотел. Честно говоря, абсолютно не ожидал, что дело дойдет до выстрелов.

– Да брось ты. Все живы – и ладно. С тобой-то что стряслось? Просто так за казенный счет в Италию не отправляют.

– Похоже, они и сами не знают. По крайней мере, мне пока никто четкого диагноза не поставил. Наверное, что-то с головой не в порядке. Сны дурацкие снятся, видения преследуют. Ладно, об этом как-нибудь в следующий раз. Меня никто на работе не спрашивал?

– Нет.

– А в квартире у меня как?

– Нормально. Замок починили, так что три раза в неделю я щедро поливаю цветы и акул твоих кормлю. Да, хотел спросить, ты никому не поручал газеты из ящика выгребать?

– Когда бы я успел? Прямо из больницы забрали, даже за вещами не заехал. А что?

– Первую неделю кто-то аккуратно забирал всю почту. Потом перестали.

– Я все равно ни с кем не переписываюсь. – Сразу вспомнилось предупреждение Степаныча. Майор оказался прав: за домом кто-то присматривал. – Но макулатуру из ящика лучше выбрасывать.

– Кстати, о почте. Вчера письмо было. Секунду, я его даже из кармана не успел вытащить.

– От кого?

– Штамп московский, но без обратного адреса. Тебе имя Ляля о чем-нибудь говорит?

– Нет. Распечатай.

– Уверен?

– Ромка, давай быстрее, а то у меня деньги на карточке закончатся.

– Как скажешь. Конверт вскрыл.

– Читай.

– «Не отказывай себе в удовольствии делать добро. Если хочешь узнать о человеке, часто повторявшем это, позвони по номеру…»

– Секунду, мне надо записать.

Приятель назвал номер.

– Что там еще?

– Все. Только две строчки.

– Понятно. Роман, о том, что я звонил, не говори никому, пожалуйста. Ладно?

– Как скажешь.

– А письмо порви и выбрось. Считай, что его не было.

– Какой ты сегодня таинственный…

– При встрече все объясню. А сейчас извини… Звонок отсюда недешевый. Спасибо, что мою живность не оставил, и еще раз прости за подставу. – Я положил трубку.

Звонил из таксофона. Мы теперь стали очень осторожными. Как мне казалось, даже чересчур. Но Степанычу в этих вопросах виднее, поэтому старался не нарушать его инструкций. Разве только сегодня.

Специально выбрался в столицу, чтобы связаться с Ромкой. Нашим сказал, что собираюсь обновить гардероб, для чего взял из общей кассы небольшую сумму. Щеголять в костюме стоимостью под тысячу долларов не совсем уютно, да и жарковато. Нынче пиджак вообще на даче оставил. Хотелось облачиться в привычную одежду – дешевые джинсы, кроссовки и легкую ветровку. И самое главное, чтобы все это сидело так, будто на меня сшито. Ведь в выборе одежды главное что? Она должна смотреться втрое дороже суммы, которая за нее уплачена.

С покупками разобрался в первой половине дня, как раз до обеденного перерыва. После разговора с приятелем сразу собирался ехать обратно на дачу, но…

«Что за Ляля? Откуда она знает отца? Или это ловушка? Но почему она слово в слово написала его поговорку? Папа не делился ею абы с кем».

Раскрыть тайну исчезновения отца стало для меня чем-то вроде навязчивой идеи. Да, я на девяносто девять процентов уверен в его смерти, но ведь надежда – леди очень живучая и умирает, как правило, последней. Тем более сейчас у меня в кармане лежал клочок бумаги с номером телефона, который мог стать ключом к разгадке.

«Звонить или не звонить – вот в чем вопрос. А чем я, собственно говоря, рискую? Даже если на другом конце отследят таксофон, тут два шага до метро, а там найти человека труднее, чем иголку в стогу сена».

Я набрал номер.

– Але?

– Могу я переговорить с Лялей?

– Семен? – уточнили хриплым голосом.

Едва сдержал возникшее желание немедленно положить трубку.

– Да.

– Семь лет назад я встречалась с твоим отцом и, наверное, последняя видела его живым.

– Последним был убийца.

– Может, я его и убила? Он тогда просил тебе кое-что передать.

– И вы только сейчас…

– Если тебе это нужно, приезжай скорее, – перебила она. – А то можешь меня и не застать… живой.

Судя по интонации, не похоже, что женщина шутила.

– Где вас найти?

Она продиктовала адрес.

– Постараюсь приехать через пару часов.

Ляля жила в Химках. Не ближний свет, но дорогу туда я знал хорошо. Пару раз ездил в командировку на НПО им. Лавочкина. Главное, на станции «Речной вокзал» никого из сослуживцев не встретить, иначе может конфуз получиться, ведь по легенде Семен Зайцев отдыхает в Италии.

«Семен, что ты забыл на северо-западе Москвы? Срочно свяжись со мной! А то буду беспокоиться».

Волновать нашего командира не стоило. На последнем заседании группы уникумов мы решили: если от девушки приходит запрос, отвечать нужно быстро. Пятнадцатиминутное молчание влечет за собой всеобщую тревогу, после чего по наводке Маргариты на место слетаются все члены нашего маленького отряда – ее дар каким-то невероятным образом отслеживал местонахождение каждого из нас.

Пришлось доставать сотовый.

– Еду в Химки. Там в одном магазинчике есть то, что мне позарез нужно, – доложил я.

– Когда вернешься?

– Постараюсь к семи вечера прибыть на «Теплый Стан».

– Степаныч подъедет туда к девяти, у него полезный контакт наклевывается.

– Хорошо, тогда спешить не буду.

– Осторожней. – Она выключила связь.

После удачного эксперимента с Ильей я повторил те же опыты с остальными, и в итоге все приобрели стойкость к ментальному воздействию, а Славка вдобавок справился с аллергией. Правда, выстроить заслон на пути телепатического вмешательства сумел лишь Володька. Романтик не переставал удивлять своими успехами, однако при этом не мог избавиться от подросткового комплекса стесняться по любому поводу. Особенно когда оказывался рядом с Маргаритой. Мне даже временами становилось неловко заигрывать с ней в его присутствии.

Автобус доставил до остановки «Бутаково». Где-то неподалеку должна быть улица Московская.

Дверь открыла еще не старая, но явно опустившаяся женщина в домашнем халате. Ее трясущиеся руки производили отталкивающее впечатление, потому что сразу было понятно – это не последствия инсульта. Хозяйка осмотрела меня с головы до ног:

– Ты, что ли, Семен?

– Я.

– Проходи на кухню.

Тяжелый запах в квартире почти физически ударил по обонянию. Я прошел в крохотную кухню, где из всей мебели умещался лишь стол, две табуретки, газовая плита и обшарпанный холодильник, из которого хозяйка вытащила бутылку трехзвездочного коньяка, что меня невольно удивило. Логично было ожидать дешевую бормотуху или, в крайнем случае, паленую водку.

– Пить будешь?

– Нет. Вы хотели мне что-то передать?

– Садись, хоть посмотрю на тебя.

– Можно окно открыть? Душновато здесь.

– Валяй.

Подоконник был заставлен грязной посудой и банками с водой, в которых пускали перо луковицы. Чтобы открыть створку, пришлось передвинуть все в один угол. Прямо под окном на клумбе цвел куст шиповника, и его ветки, как любопытная соседка, сразу просунулись внутрь. Свежий воздух и мягкий аромат поздней весны несколько развеяли гнетущее настроение.

– Решетки не собираетесь ставить? Все-таки первый этаж.

– У меня красть нечего, – махнула она рукой.

Я присел на край табурета. На клеенке валялись остатки предыдущих трапез, а сбоку стояли два глиняных горшка с землей. Обитавшие в них растения, по-видимому, давно высохли, и кашпо теперь использовались в качестве пепельниц.

– Похож на Женьку. Те же глаза и нос. – Хозяйка, оказывается, пристально разглядывала меня в то время, когда я искал чистое место в этом свинарнике.

– Вы сказали, что видели его…

– Да, встречались. Семь лет назад я еще видной телкой была, не то, что теперь. Мы с девчонками тогда на Ленинградке таких клиентов снимали, пальчики оближешь.

– Так сколько же вам… – Никогда не задаю этот дурацкий вопрос женщине, а тут вырвалось. Ну не могла она за семь лет превратиться…

– Да, не тушуйся. Малость за сорок перевалило. А в тридцать пять я многим двадцатилетним фору давала. Если бы не наркота, может, и сейчас еще была бы в силе.

Женщина сдвинула в сторону очистки сушеной рыбы, взяла с подоконника грязный стакан и плеснула туда горячительного. Выпила залпом.

– Мой отец, – напомнил я.

– Не дрейфь, он не был моим клиентом. Наоборот, хотел одну подружку, из малолеток, на путь истинный наставить. Знал бы он, сколько с ней мужиков к тому времени переспало, понял бы, что да-а-авно опоздал! Они, кобели, как увидят деваху с детским личиком, так чуть сразу из штанов не выпрыгивают. А у Раиски мордашка как у куколки была. Ты сам-то каких барышень предпочитаешь?

– Мы не обо мне сейчас говорим, женщина.

– Ляля меня зовут! – громко напомнила она.

– Хорошо, Ляля, – с ударением на кукольном имени произнес я, уже теряя терпение, – вы хотели рассказать мне о Евгении Зайцеве.

– Склерозом не страдаю! – злобно зыркнула она в мою сторону. – Так вот, к той дурехе два крутых мужичка подъехали. Им Женька где-то дорогу перебежал. Вот и решили они его в обществе голых девиц заснять, компромат состряпать. Пообещали ей хорошие деньги, если порошок в его стакан положит и сообщит потом о выполненной работе. Даже аванс в три штуки баксов отстегнули – денежки по тем временам немалые.

– И она вам все это рассказала?

– Я же говорю – дуреха. Прибежала с пачкой зеленых, а сама вся в слезах. Сначала деньги взяла, а потом испугалась.

– Значит, не совсем дура, – произнес я.

– Была бы умной, не словила бы пулю. Говорила ей: «Беги из города, пока не поздно». А она: «Конкуренции боишься».

– Так что же все-таки произошло? Она ему подсыпала порошок?

– Нет. Я тогда в деньгах шибко нуждалась и на встречу пошла вместо нее. Кстати, формы у нас с Раиской почти одинаковые были. – Дама явно зациклилась на своей былой, но теперь давно пропитой внешности. Ляля снова налила полстакана. – Семен, ты бы хоть для приличия воды себе налил, а то пью одна, как последний алкоголик.

– Меня жажда не мучает.

– Я ведь могу ничего и не рассказывать, парень, – пригрозила собеседница.

– Ладно. Где у вас чистая посуда?

– Глянь в ванной. Может, отыщешь чего.

Среди груды разномастных чашек мне удалось найти одну целую и более-менее чистую. На всякий случай еще ополоснул ее под краном. Когда вернулся, на столе уже стояла бутылка минеральной воды.

– Давай за встречу. – Она подняла стакан.

У меня почему-то сразу пересохло в горле, но пить минералку все равно не стал, лишь пригубил для виду. Пожалуй, впервые за свою недолгую жизнь в обществе женщины я чувствовал себя не в своей тарелке.

– Твоего папашку я нашла в фойе гостиницы. Неподалеку от здания фонда, в котором он работал.

– Вы знали его место работы?

– Конечно, у меня тогда с ним был долгий разговор о жизни. – Она повернулась к подоконнику, чтобы отщипнуть перо от проросшей луковицы, а я в это время из предосторожности вылил воду в цветочный горшок – мало ли какие бациллы остались на этой чашке, а если хозяйка увидит, что не пью, снова начнет вредничать.

– Может, в магазин сбегать колбаски купить?

– Сиди. Или ты жрать сюда пришел?

– Нет.

– Тогда наливай свою воду и слушай.

Мы опять выпили (я условно).

– Так вот, мы с Женькой поднялись в номер. Поболтали с часик, а когда он мне надоел, вспомнила о порошке. Деньги ведь отрабатывать нужно было.

– А потом?

– Как я и думала, это оказалось не снотворное.

– Неужели яд?

– Точно! Женька, кстати, тоже начал догадываться. Минут за пять до того, как сознание потерял.

– А почему вы «скорую» не вызвали?

– Зачем? Ведь тогда пришлось бы слишком много объяснять. Мне из-за твоего папаши идти за решетку? Вот еще!

Переполнившая меня ярость буквально рвалась наружу. В очередной раз, когда хозяйка повернулась к окну, я с трудом сдержался, чтобы не схватить бутылку и не разбить ее о голову старой проститутки.

– Зато человек был бы жив! – буквально рявкнул я.

– Не думаю. – Убийца моего отца не обратила никакого внимания на всплеск эмоций. Видимо, ей, как и всякому алкоголику, хватило двух возлияний, чтобы достичь равнодушно-тупого состояния. – Если его решили свести в могилу, значит, дело тем и закончится. А чуть раньше или позже не суть важно. Мне тогда еще самой нужно было из гостиницы выбираться. Пришлось постараться уйти не через парадный выход. Серьезные мужики в таких делах быстро за собой подчищают. Я вообще сообщила Раиске о выполнении работы, когда уже в такси домой ехала. Дуреха должна была заказчикам эсэмэской отчитаться.

– Но ведь о его смерти ничего не сообщалось. – Постарался взять себя в руки, чтобы дослушать до конца. – Исчез, и все.

– Обычное дело. Значит, большим людям это было невыгодно. Дождались, когда совсем стемнело, труп через окно спустили и увезли куда подальше. Давай, что ли, помянем раба божьего…

– Он никогда не был рабом, – вскипел я.

– А вот тут ты крупно ошибаешься, сынок. Именно рабом он всю жизнь и был. Уж я-то лучше знаю! – Хмель еще сильнее ударил ей в голову.

– Откуда вы могли его знать? За час беседы составилось компетентное мнение? – Руки чесались ее придушить.

– Если бы час… Твой отец мне всю жизнь испоганил! Ему подобных еще в детстве топить нужно. С виду – мужик как мужик. И силой его природа одарила, и умом… При таких данных любую женщину мог счастливой сделать. А он?! Подобных идиотов еще поискать.

– Да как вы смеете?! – Я вскочил.

– Еще как смею. Я ведь за кого замуж выходила? За пер…спективного банковского служащего. – Ляля начала запинаться на длинных словах. – За полгода до регистрации специально навела справки. Его тогда собирались директором филиала назначить, после чего прямая дорога в столицу. А он, дурак, возьми и откажись! Большие деньги, говорит, портят человека. Чистоплюй, чтоб ему и на том свете икалось. Ну разве он не раб после этого? И в итоге вместо столичной жизни, загранпоездок и курортов я получила двухкомнатную халупу в захудалом городишке и работу медсестры в местной больнице за три копейки. Да при моих тогдашних данных я могла за кого угодно замуж пойти! Три года его уговаривала, половину посуды в доме перебила, а он все твердил про удовольствие делать людям добро. Другим людям! Чужим!!! А мне?! Сволочь! Ненавижу!

– Вы… – Я не смог произнести слово «мама», обращаясь к этой женщине. От такого виража я снова присел, опасаясь рухнуть.

– Да, именно я по глупости дала тебе жизнь. Хотя… это тоже была воля Женьки. Я не хотела портить фигуру, возиться с пеленками и не спать ночами ради продолжения его рода, поэтому собиралась сделать аборт, но муженек пообещал, что, став отцом, обязательно поднимется по служебной лестнице. Как же он меня надул! Представляешь, согласился на должность замдиректора. Вот тогда уже я не выдержала. Вначале рога ему наставила, а потом с одним из любовников умотала в Грецию. Вот там-то душу и отвела. То с одним в роскошном отеле, то с другим на белоснежной яхте… Эх, молодость! Сказка была, а не жизнь. Тебе такая и не снилась.

Она опять окунулась в воспоминания.

– Ляля Тарасовна, у меня описания ваших приключений вызывают рвотный рефлекс. – Любое самообладание имеет предел. Мое закончилось еще на аборте.

На самом деле мою мать звали Елизаветой Тарасовной. Видимо, для работы женщина решила упростить имя до двух букв: чтобы самой проще произносить и клиентов не затруднять.

– Что, не нравится? Вырос таким же занудой, как твой папаша. Как же я его ненавижу, даже мертвого. Кстати, когда Раиска назвала фамилию клиента, я даже обрадовалась, что судьба мне вдруг преподнесла подарок. Женька всегда был слишком правильным. Представляю, каким ударом для него стали бы фотки с голыми бабами в желтой прессе. Так что смерть твоего отца меня даже расстроила немного – обломалась фотосессия.

Ярость клокотала до тех пор, пока не понял, что она специально старается довести меня до бешенства. Одно было непонятно – зачем? Хочет, чтобы сын набросился на мать… свою?

«Ну уж нет, с женщинами я никогда не дрался. Тем более…»

– Я полагаю, что и моя смерть вас не особо так огорчила бы?

– А чем ты лучше его?

– Я хуже. Гораздо хуже. Не такой честный, не такой порядочный, люблю женские ласки – наверное, в детстве недополучил. Разгильдяй, добрых дел на счету раз-два – и обчелся. Но отца всегда любил. Он настоящим человеком был, а не дешевкой вроде вас.

– Что ты знаешь о настоящих людях, сосунок? Ты их и не видел никогда.

– Зато уж вы явно повстречали всяких немало. И результат, что называется, на лице, если эту маску можно так назвать.