Текст книги "Кольцо Луизы"
Автор книги: Николай Вирта
Жанры:
Исторические приключения
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)
Руди так и ухватился за эти слова, начал набиваться с подарками, навязывая свою машину. Антон отказался.
– Но ведь есть же у вас какие-нибудь желания, страсти, капризы, наконец? – Руди глотал слова от волнения. Нервы его вконец разошлись.
– Вы знаете мою страсть к разного рода техническим новинкам. Мой каприз не удивит вас?
– Я буду свиньей, если…
– Так вот, я хотел бы посмотреть новые танки.
Руди ошалело посмотрел на Антона. Потом вынул из глаза монокль и снова вставил.
– За коим дьяволом они нужны вам?
– Во-первых, – деловым тоном начал Антон, – сотруднику интендантства просто неприлично быть невеждой. Во-вторых, хороший танк – неплохой товар на мировой бирже, а у меня есть покупатель на «тигры» и «пантеры». Мы можем хорошо заработать. Деньги, думаю, не мешают и вам?
– Кто покупатель?
– Руди, не задавайте дурацких вопросов. У торгашей тоже есть свои секреты. Вас устроит Аргентина?
– Это невозможно!
– Командир танковой дивизии может достать расчеты и чертежи?
– Могу, конечно. Но вы знаете, как это называется?
– Еще бы. Государственной изменой. Но и вы должны знать, что будет с вами, попади эти документы в руки Мюллера.
– Вот к нему-то мы сейчас и поедем. – Руди выхватил пистолет. – Ну, марш! – скомандовал он.
Неприятные секунды!… Этот молодчик, спасая себя, мог за милую душу пальнуть в Антона. Но тут появился Клеменс. Он вежливо поздоровался с Лидеманом.
– А ну-ка, господин полковник, покажите вашу пушку.
Руди машинально отдал ему пистолет. Клеменс повертел его в руках.
– «Вальтер»… Отличное оружие. Однако спрячьте-ка его. Знаете, говорят: раз в год даже палка стреляет. – Когда Руди сунул пистолет в кобуру, Клеменс сказал добродушно: – Ну, не буду вам мешать. Болтайте, друзья. Вероятно, все о девушках, а?
– О зверях, – проворчал Руди. – Ваш сын, вижу, завзятый охотник на хищных зверей.
– Да, недаром он был в Африке. – Клеменс посмеялся и ушел.
11– Ну, вот что, Руди, – начал Антон. – Я поеду в гестапо и без угроз. С чем вы явитесь к Мюллеру? С рассказом Луизы? Или передадите ему наш разговор? Мне не придется выдумывать что-то там в свое оправдание. Вы наш должник, вы шантажировали меня черт знает чем, вот и все. И не забыли ли вы, что благополучие вашего дома висит на волоске, а ваша карьера зависит от нашей доброты?
Руди долго молчал.
– Я жду ответа, мне некогда!
Окрик Антона отрезвил Лидемана.
– Но документы! – плаксивым тоном заговорил он, поняв, что ему не выбраться из канкана.
Да, капкан щелкнул и схватил его железными зубьями.
– Уничтожу на ваших глазах, когда вы докажете свою признательность фирме.
– Поклянитесь, Клеменс, что, кроме вас, никто не будет знать, откуда вы достали чертежи и расчеты танков.
Антон дал ему честное слово, что ни один человек в Германии не узнает ни об их разговоре, ни о состоявшейся сделке.
Руди согласился. На прощание Антон сказал, что будет очень рад, если Руди окажется хозяином своего слова.
Когда он ушел, Антон поднялся к Клеменсу и рассказал о разговоре с Лидеманом. Он уверял старика, что не пройдет и недели, как «тигр» и «пантера» будут заперты в надежную клетку.
Но надо было знать Клеменса. Он произнес свое сакраментальное: «Посмотрим, посмотрим!» Правда, Клеменс был расстроен: как раз в те дни у фирмы оборвалась связь с радистом. Клеменс спросил Антона, когда тот в последний раз встречался со связником.
– Позавчера, после чего связник не приходил на встречи со мной.
Старик взбесился.
– Почему же ты молчал об этом?
– Но ты же в гостях у Фрица…
– Ах, да! Вот старость… Завтра же узнать, что со связником и радистом.
Вот и все, что Антон получил в благодарность за операцию с Лидеманом.
12Прошло недели полторы. Педро доложил, что приехал Лидеман.
– Я сейчас спущусь. Проведи полковника в правый холл, – распорядился Антон, прошел в кабинет Клеменса, запустил магнитофон и беззвучный киноаппарат.
Вот что было записано на пленку в тот вечер.
«– Добрый вечер, Руди.
– Добрый вечер, Антон.
– Что нового? Да вы садитесь. Портфель положите вот сюда.
– Затишье на всех фронтах.
– Поговаривают о грандиозных передвижениях войск куда-то на юго-восток России.
– Первый раз слышу. – В этом месте чиркнула зажигалка. Потом последовала пауза.
– Значит, продолжаем играть комедию, милый Руди?… Может быть, вы думаете, у меня ангельское терпение? Я понимаю, вы убиты. Так помогите самому себе. Где чертежи и расчеты?
– Они у меня. – Тон Руди был далеко не твердый. – Но я не могу оставить их здесь. Это исключено. Я могу разрешить посмотреть их.
– Об этом и идет речь. Посмотрю и верну.
– Если я не соглашусь, неужели вы пошлете документы Луизы моему начальству?
– Пока не держу в уме ничего подобного.
– Пока? Боже, какой вы жестокий человек, Антон!
– Напротив, милый Руди, напротив! Я хотел сегодня же отдать вам эти злосчастные бумаги. Заодно вы получили бы обещанный мною подарок вашей невесте.
– Ладно, покажите сначала подарок».
На ленту не мог быть записан не замеченный Лидеманом жест Антона, когда он открывал сейф. Этот жест привел в движение беззвучный киноаппарат.
«– Вот.
– Боже мой, какая прелесть! Кулон…
– …он принадлежал императрице Евгении…
– В последнее время, Клеменс, я пью, зверски пью.
– Отчего бы?
– А-а! Фронт, Клеменс, фронт! Там настоящая мясорубка. Эти русские!… – Руди, не договорив, махнул рукой. – Вот и пью. Мария так холодна со мной. У нее не сердце, а кусок льда, – уныло пробубнил Руди.
Голос Антона со смешком:
– Эти бриллианты растопят самое ледяное сердце.
– Может быть. Хорошо, я согласен. – В микрофоне послышался характерный шелест бумаг. – Но чертежи и расчеты я должен вернуть немедленно туда, откуда взял.
– Я не съем их, можете быть спокойны. Они будут возвращены вам через пять минут.
– Теперь документы…»
На киноленте это выглядело таким образом: чья-то рука протягивает Лидеману шкатулку, обитую внутри бархатом. На дне ее кулон. Руди передает человеку за кадром бумаги, очевидно, чертежи и расчеты танков. Затем Лидеман читает документы Луизы и бросает их в камин. Документы сгорают, и слышится голос Руди:
«– Все! Никаких свидетелей и никаких свидетельств! Я полностью рассчитался с фирмой Клеменс?
– Да, кажется.
– Отлично. Теперь вы отдадите мне расчеты. Я передумал. Это государственное преступление.
Пауза.
– Вы получите их через пять минут.
– Сейчас же, или поедем в гестапо.
– Хорошо. Одну минуту, я захвачу документы Луизы.
– Не сошли ли вы с ума! Они сгорели, как видите.
– Ошибаетесь, Руди, ошибаетесь. По рассеянности я отдал копии документов.
– Вы дьявол!…»
В этом месте слышится, как застонали пружины кресла, куда, очевидно, брякнулся Руди.
«– Просто дальновидный человек, чего нельзя сказать о вас, Руди. В наказание за ваши шалости документы вы получите, когда полностью завоюете мое доверие.
– Что я еще должен сделать?
– Принести сведения, на какой участок Восточного фронта направляются танковые части. Вы узнаете, хотя бы приблизительно, номера танковых дивизий и типы танков, которыми дивизии вооружены.
– Я в вашей власти, Антон…
– Ну, зачем же! Дружеские отношения будут приятнее для меня и для вас. Тем более что вы так нуждаетесь в деньгах…
– Кто не нуждается в них!»
Последовал вздох, и снова чиркнула зажигалка.
«– …а я буду высоко ценить ваше благоразумие и честность. Можете верить, мне нет решительно никакого расчета губить вас или причинять вам огорчения.
– Охо-хо! Ну и попал же я в переделку!
– Успокойтесь, все будет хорошо. Давайте-ка выпьем.
– И верно. Боже мой, боже мой…»
На этом лента обрывается.
…Через несколько дней, разговаривая с Клеменсом, Клара сказала, что она сомневается в правильности средств, при помощи которых Антон расправился с Лидеманом.
– Видите ли, девочка, – по-отечески мягко ответил Петер, – вообще-то для таких дел белые перчатки ни к чему. Но мы с Антоном в своей работе в девяноста случаях из ста опираемся либо на людей, разделяющих наши идеи, либо на честных, бескорыстных врагов нашего общего врага. А вот с Лидеманом… Ты выбрала правильное слово. Мы действительно расправились с этим нечистоплотным, жестоким шкурником. Он выгнал на улицу свою кормилицу. Он косвенный виновник гибели ее племянника. Луиза умерла бы с голода, не будь этого кольца. Если бы Лидеман не боялся уголовного возмездия, он отправил бы на тот свет свою мамашу за то, что она зачала его, Руди, от еврея. Лидеман хотел отделаться от Антона, грозя ему гестапо. Он запросто вышиб бы мозги из головы Антона, не появись я в ту минуту в холле. Скоро Лидеман со своей частью отправится в Россию. И уж будь покойна, и там эта нацистская сволочь вдоволь покуражилась бы над нашими людьми.
Клару передернуло.
– Я беру свои слова обратно. Ну, а если Мюллер докопается до правды? Недаром же к Лидеману приставили Плехнера.
– О! Тогда мы с Антоном наденем белые перчатки, вытащим за уши Лидемана из грязных гестаповских лап и постараемся спровадить его в такое место, где эта лапа не дотянется до него.
…Больше Клара не возвращалась к этому разговору.
Часть вторая
Глава шестнадцатая.
МАРИЯ ФОН БЕЛЬЦ ПОКАЗЫВАЕТ ВОЛЧЬИ ЗУБЫ
1Клеменсы получили приглашение Марии фон Бельц – она справляла день рождения.
– Нужен я ей, – проворчал Клеменс-старший. – Готовит ловушку тебе, Антон.
– Но не ты ли сказал, что фирме не мешает узнать, куда она гнет и вообще что она такое.
– Ладно, придется ехать.
Наметанный глаз Антона сразу приметил, что родовой замок фон Бельцев уже давно нуждается в основательном ремонте. Ради гостей замок привели в порядок: кое-что подштукатурили, кое-где подкрасили. Гостей собралось человек полтораста; центральной фигурой был Герман Геринг, приодевшийся по такому случаю в тогу римского сенатора. Бесчисленные кольца и перстни украшали пальцы этого сибарита, ограбившего не одну страну. Рассказывали, что у Геринга столько же костюмов, сколько было платьев у дочери Петра Великого императрицы Елизаветы.
Впрочем, он пробыл всего несколько минут и уехал, ни с кем не попрощавшись.
После ужина начались танцы. Рудольф Лидеман, прихватив бутылку коньяку, укрылся в укромном уголке старого запущенного сада и пил, мрачнея с каждой минутой. Там его нашла Мария.
– Когда ты кончишь пить, Руди? – презрительно заметила она. – Ты слишком часто начал напиваться. Да, да, напиваться, как свинья.
– Оставь меня в покое! Слушай, ты можешь хоть раз в жизни сказать правду?
– Что ты имеешь в виду?
– Ты любишь меня?
– Разве ты не знаешь?
– Не знаю. Я вообще ничего не знаю о тебе. Ты исчезаешь, то и дело исчезаешь неизвестно куда. Где ты бываешь? С кем? Почему тебя довольно часто видят в компании Антона Клеменса? Кто, вернее, что тебе нужно от него?
– Именно об этом я хотела спросить тебя, милый. Вот ты действительно зачастил к ним.
Руди выпил коньяка, перевел дух и голосом, внезапно охрипшим, пробормотал:
– Я пропал, Мария.
– Догадываюсь.
– Догадываешься! —хрюкнул Руди. – Догадываешься! Если бы ты знала…
– Клеменсы?
– Да.
– Вот как? Не слишком ли дорого обойдутся нашей стране подарки для меня? Например, этот кулон императрицы Евгении?
– Я в петле, Мария…
– Это связано с твоим назначением?
– Да…
– Ты дурак, Руди. За эти… за этих зверей… Ты мог бы получить много больше в другом месте.
– Какие звери?
– Милый, я немедленно займусь твоими делами. А-а, тебя ищет мамаша. Прости, я должна быть с гостями.
Боковой дорожкой, чтобы не встречаться с фрау фон Лидеман, Мария ушла в замок.
– Сынок, ты опять грустишь. – Фрау Лидеман подсела к сыну. – Что с тобой? Ради бога, откройся мне.
– Открыться тебе? О-о, теперь я знаю, кто ты! Ты старая блудливая коза! Да, да, старая блудливая коза! И это моя мать! – Руди пьяно рассмеялся, побрел прочь, обернулся. – Гав, гав!…
– Бог мой, тявкать на мать! – в ужасе вскричала фрау Лидеман.
Послышался шорох раздвигаемых ветвей, и Плехнер подошел к скамейке, где вздыхала фрау Лидеман.
– Ах, Иоганн… – Фрау вздохнула от неожиданного появления Плехнера. – Прошу вас, присядьте на минутку. Вы друг Руди, Иоганн. Я отказываюсь понимать его… Он такой мрачный в последнее время…
– Может быть, опять карточные долги?
– Тогда бы он был очень ласков со мной. Он всегда такой ласковый, когда ему нужны деньги.
– Хм! – усмехнулся Плехнер, – Слушайте, говорят, он очень подружился с младшим Клеменсом…
– Мы их должники, Иоганн. Увы, мой покойный муж жил не по средствам. Да и Руди не умеет считать деньги. В любую минуту Клеменсы могут сделать нас нищими.
– Женитьба Руди поправит ваши дела, гнедиге фрау.
– Мария почему-то откладывает свадьбу. Кроме того, не забудьте, у нее брат.
– Ну и что?
– Карл – прямой наследник фон Бельцев. Говорят, он очень здоровый человек. А я так озабочена счастьем Руди и Марии. Но что за счастье жить в полу нищете?
– Вы хотели бы, чтобы Карл…
– Нет, нет, что вы!… А впрочем…
– До него трудно дотянуться. Карла нет в Германии.
– Да, да. Он был в России… Может быть, большевики расстреляли его? – с надеждой в голосе обронила фрау Лидеман.
– Не знаю, гнедиге фрау, вот этого я не знаю.
– Хорошо, оставим пока Карла в покое… Но не могли бы вы проникнуть в тайну Руди? Право, его мрачность подавляет меня. Поймите, я мать!…
– Но ведь это так нечестно – совать нос в чужие дела.
– Я слышала, вам нравится моя серая лошадка. Она будет вашей, если я увижу улыбку на лице Руди.
Плехнер рассмеялся.
– Вы идеал матери, фрау! Лошадь за одну улыбку! Улыбка будет. И вот что, фрау. Хотел бы просить вас… Вы вращаетесь в высших сферах… Не можете ли вы сообщить мне, просто в порядке дружеской услуги, имена тех, кто, э-э, не слишком доволен фюрером. – Он понизил голос. – Понимаете, идут слухи о широком заговоре на его жизнь… Может быть, это сплетни, но… Будто в заговоре участвуют видные генералы, промышленники, аристократы…
– Бог мой, какое злодейство!
– И не говорите, фрау!
– Покушаться на жизнь нашего обожаемого всем народом вождя! Да они изменники!
– Разумеется, фрау.
– Меня просто трясет от негодования, Иоганн.
– В таком случае, вы могли бы…
– Но, Иоганн, речь может идти о друзьях моего дома, о людях старейших фамилий…
– А если я предложу вам пятьсот марок за каждую фамилию?
– Пятьсот марок? Ну, знаете, вы слишком дешево цените мое негодование и мою преданность фюреру. Я назову вам десять фамилий за семь тысяч марок. Семь тысяч марок, вот так. Мне кажется, это чудовищная дешевка…
– Фрау, вы выжига.
– Бог мой, в какой пивной вы подцепили это словечко, Иоганн?
– Не забудьте, фрау, ведь я тоже должен, гм, гм, получить кое-что. Шесть тысяч, и мы столковались.
– Это грабеж, Иоганн. Хорошо. Поступим по заповеди Господней: отделим вам десятину. Семьсот марок устроят вас?
– Фрау, вы само совершенство. Когда я получу список?
– Завтра воскресенье, прием у этого индюка Геринга… Бог мой, напялить на себя тогу!… Во вторник… Да, пожалуй, во вторник. Но, Иоганн, меня будут мучить угрызения совести… А это тоже что-нибудь стоит в мои годы.
– Если я предложу вам еще пятьсот марок, это не будет слишком много для вашей совести?
– Но родственные отношения кое с кем из тех, кто будет в списке?
– Еще двести за родственные чувства, куда ни шло.
– Вы деловой человек, Иоганн, – промурлыкала фрау Лидеман. – Послушайте, а если я назову вам пятнадцать фамилий за девять тысяч?
– Оставим в силе наш прежний уговор, фрау.
– Вы такой милый скряга, Иоганн! – Фрау игриво ткнула Плехнера в бок веером. – Тсс, кто-то идет.
Клеменс-старший в сопровождении Клары и Марии появился на дорожке.
– О, фрау! Я так счастлив видеть вас! – Клеменс церемонно поцеловал ее руку.
– Вас так давно не видели в свете, мой друг, – проворковала фрау Лидеман.
– Что делать, что делать… Был конь, да изъездился. Моя племянница Клара Хербст, прошу познакомиться.
В разговор вмешался Плехнер:
– А где мой шеф, господин Клеменс?
– Антон задержался в Берлине. Мне самому пришлось вести машину.
– В ваши годы управлять автомобилем?
– Ничего, фрау, мы-то с вами знаем: старое дерево долго скрипит.
– Но вы могли бы нанять шофера.
– Ах, не говорите! Нанимал… Одного за другим – на фронт.
– Это ужасно! Так много крови…
Мария морщилась, слушая этот разговор.
– Фрау, прошу вас занять гостей. Я ужасно устала.
– С удовольствием, моя милая, с удовольствием. Иоганн, вы проводите меня?
Взяв под руку Плехнера, фрау удалилась. С очаровательной улыбкой Мария обернулась к племяннице Клеменса.
– Вы привыкли к Берлину, фрейлейн?
– К Берлину да, но к американским бомбардировщикам никак не могу привыкнуть.
– Не правда ли, какая жестокость!
– Разумеется. Все было куда гуманней, когда бомбили Москву, Лидице и Ковентри, – не моргнув глазом, сказала Клара.
– Увы, народ должен приносить жертвы, – притворно вздохнула Мария. – В конце концов, все это делается для величия расы.
– И с ее согласия, добавьте, – вставил Клеменс. – Согласился, терпи.
– Я тоже так думаю. А вы, фрейлейн?
– Я всегда и во всем разделяю взгляды дяди.
– Такая нежная привязанность делает вам честь, господин Клеменс.
– Держаться друг за друга – закон моего племени, фрейлейн. Мы платим Кларе нежностью и любовью.
– Мы?…
– Да. Я и Антон.
Откуда-то издали донесся голос фрау Лидеман:
– Мария! Генерал фон Бек собирается уезжать!
– О, я должна проводить его! Идемте, господин Клеменс.
Едва они скрылись в глубине сада, на дорожку, продолжая разговор, вышли Антон и Руди.
– Итак, вы скоро покидаете нас, милый Руди?
– На днях.
– Говорят, в России и в мае бывает очень холодно.
– К счастью, мою дивизию отправляют в теплые края. Боюсь, как бы там не было слишком жарко…
– Руди, я напоминаю вам…
– Боже мой, я и без того завяз по горло!
– Что б там ни было, даю слово, вы не пострадаете. Неужели и после Сталинграда вы не поняли, чем это кончится?
– Да… признаться…
– Тем более. Так что вы узнали?
– Танковые части сосредоточиваются где-то в районе Курска и Орла.
– Это слова. Доказательства?
– Приказ ставки. Завтра копия его будет у вас. Но когда я получу зеленый пакет?
– Завтра жду вас у себя. Осторожность, Руди, осторожность. А-а, Иоганн! Вас-то как раз и не хватает. Зверски хочется выпить. Не составите мне компанию?
– Два слова Рудольфу, и я в вашем распоряжении, шеф! – весело откликнулся Плехнер.
– Я буду в замке.
– Слушаюсь, шеф. Еще не было случая, чтобы я потерял из вида компаньона по выпивке.
Антон, посмеявшись, ушел, Плехнер задержал Руди.
– О каком пакете шла речь, друг мой? – Он в упор смотрел на Руди, а того пробрала дрожь.
– Какой пакет, бог с тобой!
– Хватит притворяться, Рудольф! Ты не похож на самого себя. Неприятности на службе? Долги? Где прячет Клеменс зеленый пакет. Ну?
Они не заметили Клары. Разгоряченная танцами, она вышла в сад. Услышав фамилию главы фирмы, Клара спряталась в густых зарослях жасмина.
– Пакет, пакет! К черту! Где они прячут свои дела? В сейфе, надо думать. Что ты на меня так смотришь?
– Послушай, может, Клеменсы требуют от тебя что-то, пообещав вернуть пакет? Руди, я твой друг, и ты знаешь это.
– В таком случае, тебя не затруднит моя просьба?
– Ничуть.
– Убирайся ко всем чертям, мюнхенский подонок!
– Ты с ума сошел!
– Пошел вон! – истерически выкрикнул Руди.
– Ваш сын совсем лишился ума, – пожав плечами, сказал Плехнер, завидя фрау Лидеман. – Нет уж, к чертям вашу лошадку! – Он ушел, бормоча под нос проклятия и посылая их Руди.
– Руди, что случилось? И почему ты не в замке? Там океан голубой арийской крови!
– Арийской крови? Не мне плавать в этом голубом океане, черт побери.
– На что ты намекаешь, Руди, мальчик мой? – встревожилась фрау.
– Бе-е, бе-е, – подражая козе, протянул Руди и ушел, истерически хохоча.
– Неужели узнал? Нет, нет, я должна выяснить! Бог мой, этого еще мне не хватало!
2На террасе пили кофе Мария и Антон. Фрау промчалась мимо них.
– Отвратительная женщина! – бросила ей вслед Мария.
– Ваша будущая свекровь… – усмехнулся Антон. – Ничем не хуже и не лучше подобных ей.
– Да, да! И тоже надувается, как отвратительный Геринг. Послушайте, Клеменс, неужели вы напрочь откажетесь помочь нам свалить этих негодяев?
Антон молча мешал ложечкой в чашке.
– Боже мои, как трудно столковаться с вами!
– Да, если мы знаем, что это нарушает интересы фирмы.
– Фирма, фирма! Вы просто играете в человека без чувств и страстей.
– Эмоции в деловом мире – вещь лишняя, фрейлейн.
– Однако это не мешает вам быть страстным охотником на диких зверей. Слышала, что они довольно легко становятся вашей добычей.
– Не понимаю, о каких зверях вы толкуете, фрейлейн.
– О тиграх и пантерах, Клеменс.
– Фрейлейн, я хочу в конце концов положить предел этой игре, – резко сказал Антон, – Что вам нужно от нас?
– Деньги. Те, что вы недоплатили за приобретенный вами зверинец. Деньги для тех, кто готовится к тому, чтобы вписать в историю Германии новую страницу.
– Фрейлейн, мы не издатели и не оплачиваем труды историков. Расчет, расчет, фрейлейн. Что делать, мы купцы.
– И не жалеете денег на подарки вроде кулона императрицы Евгении?
– Вы ведь вообще дорогая женщина, фрейлейн.
– Боюсь, что эта женщина обойдется вам очень дорого, Клеменс.
– Не забыли ли вы, что не мы ваши должники, а вы и ваш брат в долгу у нас.
– Надеюсь на скорый расчет с вами, господин Клеменс! – Что-то хищное появилось в глазах Марии.
– Тем лучше будет для вас, – хладнокровно парировал Антон.
Руди вышел на террасу.
– Руди, ваша невеста скучает без вас!
– О да, конечно! – Окатив Антона взглядом, полным ненависти, Мария ушла в замок.
Руди поплелся за ней с самым жалким видом. Клеменс и Клара встретили хозяйку на пороге.
– Нам пора, – сказал Клеменс, – Благодарю за приятный вечер, фрейлейн. Он удался на славу.
– Я польщена, – холодно ответила Мария и исчезла за дверью.
Клара осмотрелась вокруг.
– Дядя, я слышала… Полковник Лидеман говорил с Плехнером о каком-то зеленом пакете… Мне показалось, что Плехнер хочет выкрасть его.
– Однако! – вырвалось у Клеменса.
– Ничего, я отважу этого негодяя, будь покоен.
– Ну, нам действительно пора.
Семья Клеменсов уже спускалась с террасы, когда Клеменса-старшего окликнул заместитель начальника гестапо Франц Панцигер.
– Как жаль, господин Клеменс, что я не смог поговорить с вами. Было чертовски скучно, вы не находите? Рад видеть вас в добром здравии. Вы уже домой?
– Да, старые кости просят покоя, господин Панцигер. Ну, как дела?
– А-а, не говорите! Едва выбрался сюда, чтобы освежить голову.
– Слышал, какие-то неприятности с этими… коммунистами? Будто снова поднимают головы, а?… Вот беспокойный народ!
– Ничего, у нас есть средства успокоить их.
– Ода, это знает весь мир! До свидания, господин Панцигер.
– До свидания, господин Клеменс.
Едва Клеменсы скрылись, Плехнер, словно он только того и ждал, поднялся на террасу.
– Господин штандартенфюрер, полковник Лидеман, я точно установил это, в руках вражеской разведки.
– Вы что, – резко заметил Панцигер, – не нашли другого места для разговора о секретных делах? В чем дело?
– Какой-то зеленый пакет. В нем тайна поведения Лидемана.
– Где он? Я о пакете.
– В доме Клеменсов, господин штандартенфюрер.
– Отчего ж, в таком случае, вы еще здесь?
– Но…
– Я спрашиваю вас, – сдерживая бешенство, проговорил гестаповец, – почему вы еще здесь?
– Я понял. Хайль Гитлер!
Панцигер ответил ему небрежным жестом.
