Текст книги "Мы из Кронштадта. Встреча (СИ)"

Автор книги: Николай Берг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– С чего это?

– Люди – обуза. Все, кто дистанцируется от России, делают нам услугу. Они либо просто летят за борт, либо переходят в разряд подметал. Сейчас без хорошего русского языка нигде работу не найдёшь, а дальше будет хуже. А вся эта молодёжь, которая его не выучила, не сможет влиять ни на что. Зато сможет шваброй управлять.

Меня это сильно удивляет – в медвузе приучили думать, что каждая человеческая жизнь ценность, а люди – вообще ценный ресурс и его надо беречь. А тут вдруг так жестко. Прощаюсь на берегу в легкой задумчивости, договариваемся связаться лично с утра, на утреннем разводе, как в старые добрые времена. Главврач в курсе.

Дома ловлю себя на том, что стою в прихожей и читаю вставленную в рамочку бумагу. Мне ее подарил громила – бывший омоновец, меченосец и доппельсольднер группы тихой зачистки с прозвищем Дункан Мак Лауд, когда мы отмечали мой переход из полевой медицины в мирно-стационарную ее ипостась. Вот и висела, как знак прошедшего времени, боевого и неожиданного. А теперь впору пользоваться ею как инструкцией.

В этом положении меня и застает пришедшая с работы соседка. Встает рядом, тоже внимательно читает.

«Тревожный чемодан бывшего бойца ОМОН, для пользования по тревоге».

1. Комплект мыльно-рыльных принадлежностей (полотенце, мыло в мыльнице, зубная щетка и паста, бритвенный станок, маленький баллончик с пеной. Вместо пены, по желанию – крем и помазок. Ну и средства после бритья, кому нужно. Я вот – не пользуюсь совсем, но кто пользуется – лучше не прекращать: опухшая и воспаленная кожа рожи – не самое приятное ощущение).

2. Белье нательное: две футболки, трое трусов, три пары носок х/б, одна пара носок шерстяных, два комплекта белья нательного офицерского (фуфайка с длинным рукавом и кальсоны) летний х/б и теплый, фланелевый. От себя туда же добавил 'неуставной' комплект термобелья, не флисового, а тонкого, для подвижного отдыха. Полезная и толковая штука две командировки в Чечне здорово выручало. (Указанное количество – не рассчитано на длительную командировку, когда мотался на Кавказ на 180 суток – футболок брал не меньше 5 штук, трусов – десяток, носок – пар 30, стирать возможность есть не всегда, порой приходилось грязные просто выбрасывать. Но если была хоть какая-то вода – обязательно стираться, даже в ледяной, даже без мыла).

3. Костюм брезентовый 'горка'.

И шлепки казарменки – обязательно! это просто обувь Богов!

4. Столовые принадлежности: металлические миска, кружка и складной туристический нож (лезвие, ложка-вилка и, самое важное для русского офицера – ШТОПОР). Можно, конечно, и стандартный армейский котелок, но я из котелка на всю жизнь налопался, хорошего помаленьку.

5. Моток обычной бельевой веревки (20 или 25 метров, не помню точно).

И толстая проволока – на дно сумки по периметру положить. Она не весит особо, а потом как всегда надо.

6. Фонарик с комплектом батареек.

7. Коробок спичек. В герметичной упаковке! Так это любой идиот понимает! А я – не любой!

8. Всякие хозяйственно бытовые мелочи: щетка одежная, щетка обувная, банка обувного крема, набор игл, нитки (3 катушки – белая, черная, хаки). Моток синей изоленты (чисто на всякий случай, шоб було).

Тряпки. Такие, размером с портянку. Две в мешке целлофановом на дне и одна "грязная" сверху или в кармане.

9. Небольшой электрокипятильник. (И вилку в нос вставить!)

10. Планшет офицерский со всяким-разным (ручки, цветные карандаши, офицерская линейка, курвиметр, карта Московской области, блокнот, чистые конверты и прочая мелочь, не сильно мне, на самом деле, нужная, но требуемая для комплектности при проведении проверок).

11. Сухой паек из расчета на трое суток. Тут каждый волен проявить фантазию, у некоторых коллег чуть ли не шпроты и консервированные оливки имеются, но я умничать не стал и взял две стандартных коробки армейского ИРП-П. Мне на трое суток – за глаза.

12. ТУАЛЕТНАЯ БУМАГА (хотя бы один рулон, без нее вообще не весело где бы то ни было). И если с водой туго – влажная туалетная бумага.

Все это уложено в самую дешевую (300, кажется, рублей стоила) камуфлированную "Сплавовскую" сумку-трансформер (в смысле, у нее, помимо ручек и ремня, как у обычной спортивной сумки, имеются еще и два плечевых ремня, как у рюкзака, спрятанные до поры до времени). При желании можно носить и так, и так.

А сумку желательно видом погаже!

А то как обычно сопрут товарищи-то.

И пенка-поджопник обязательно, дополнительную-старую на дно сумки – и немного убережет от мокрого пола все внутри и пригодится.

Кроме салфеток и дефекационного листа – средство для мытья рук "чистик" или аналоги. Или фейри!

Пункт 10 – чисто «штабной», в зоне БД это барахло обычному бойцу почти наверняка на фиг не нужно, разве что взводным и ротным командирам. Ну, и, соответственно, помимо вышеперечисленного – СИБ и САО*, плюс оружие и боеприпасы согласно БЧС**.

* СИБ и САО – средства индивидуальной безопасности и активной обороны.

** БЧС – боевой численный состав, он же боевой расчет.

– Не очень ясно, командировка в поле или «на объект»? спрашивает деловито Надежда.

– Что? – спохватываюсь я, не понимая – каким верхним чутьем она унюхала мою дальнюю дорогу.

– Ты так внимательно изучаешь список, что издалека понятно – будешь чемодан собирать – пожимает она плечиками с самым невинным видом.

Подловила, ничего не скажешь! Самое смешное, что она в этом вопросе разбирается куда лучше, чем я. И, к слову, в печатной инструкции – две приписки – ее рукой. И несколько – от Енота (ну еще бы он в стороне остался!) и капитана Ремера.

Тогда все хоть и веселились от души, но всякие дурацкие шуточки отпускали устно – а на подаренном на память листе писали и разборчиво, и толково. Вот – как знали. Что пригодится.

Сам я тогда такого и в уме не держал.

– Даже и не знаю – поле или объект. Зря так смотришь, действительно не понимаю.

– Ну тогда если в поле – не хватает хорошо упакованного сухого спирта и горелочки, воды минералки – большая сиська 1,5 или 2литра и несколько самых мелких по 0,25 литра. А еще чая гринфилд (говно по вкусу, зато красит воду долго, но в индивидуальном непромокаемом пакетике, кстати тоже хорошо горючем) или говнокофе кто без него не может.

– Да я к кофе спокоен в общем – отвечаю на автомате.

– Я знаю. Угостить кого можно. В компании все пойдет. Еще надо много пакетиков – желательно рульку мешков для мусора – больших и рульку прозрачных. У нас есть в запасе. И скотч.

Тут Надежда ненадолго задумывается и так же деловито продолжает:

– Дождевик одноразовый – места вовсе не занимает и не жаль, но лучше, когда он есть. и не один. Да ремень запасной, неуставной, лучше австрийский военный. Стоит и подушку надувную "автомобильную" – тоже весит и стоит херню, а очень способствует.

Опять думает недолго и уверенно заканчивает:

– А кроме зубной пасты – жувачки. Это иногда хорошо. И кроме мыла пузырек с фейри. Но сейчас и гели для стирки есть очень могучие. Если уверен в электричестве и надолго, то УЗИ-стиралка. Так она, конечно, фигня, но если не совсем паленка то с гелем для стирки – работают и лучше чем ничего. Да и места не занимает, весит правда изрядно. Но если будут возить – то вес так себе проблема – задумчиво выговаривает Надежда.

Она собрана, деловита и задумчива. Но не спрашивает ничего. Это радует. Хотя у нее тоже уже есть свои дела с Зомболабораторией и допуск есть, хоть и поменьше уровнем. Чем мой. Или нашего анестеза. Или нейрохирурга, который там со своим странным семейством просто живет. Как не свихнулся – никто не понимает, но он так же ровен и вежлив, работу делает отлично и даже какое-никакое оборудование мы ему натаскали. Особенно обрадовался налобному микроскопу операционному.

На всякий случай я и впрямь собираю себе чумаданчик первой надобности. Надя, мигом переодевшись в домашнее помогает, да, пожалуй, и расторопнее, чем я. Потом второй мешок – соответственно второй надобности.

Хорошо хоть, не расспрашивает ни о чем девчонка. Потому как толком рассказать у меня не получилось бы. Я и сам не поверил и сейчас весь в сомнениях, хотя внутренний голос уверенно сказал. Как печать поставил: «Все это – правда!»

Нет, вначале бы все шло гладко и по канону. Электростанцию, куда сбежались, не сговариваясь и сотрудники с семьями, и охранники – не брали штурмом. Прибывшие по дамбе бельгийцы в дурацких французских кепи, которые никто больше в Европе давно не носит, вполне обоснованно предложили совместное пользование о обеспечение охраны их силами. Собственно, никто против не был – тем более, что Кайтселит и толпы зомби как-то не обещали спокойной жизни. Причем очень наглядно.

Бельги подогнали восьмиколесный амбароподобный БТР, парой грузовиков и экскаваторами обеспечили заграждения и огневые точки, мотанули проволоку. А потом никто и глазом не успел моргнуть – под благовидным предлогом составили списки и отсепарировали нужных специалистов от ненужного мусора человеческого. И – опять аналогии – радовавшиеся тому, что оказались в защищенном от кошмара месте люди утречком обнаружили, что они в концлагере. И бельги сраные уже хорошо разбавлены эстонцами из кайтселита отмороженного и их симпатии, и антипатии ясны.

Тут уже особенно и расспрашивать электрика было не надо – все присутствующие помнили про танкоремонтный завод и его историю. А человеческое скотство и садизм не такое уж и изобретательное и разнообразное, у ублюдков фантазия все же ограничена, хотя и находятся среди них уникумы. Но то редкость. Попытки бунтовать и протестовать были подавлены мигом, после показательной расправы с тремя семьями бунтарей остальные обмерли от ужаса – им все старательно ретранслировали. Уж что-что, а видео нынче снимают даже дефективные школяры. Оказалось, что зомби – как бы не меньшая угроза. Семьи оказались в заложниках и за любую провинность специалистов – наказывали показательно их семьи. Отлично сработало. Глаза поднять боялись, когда рядом оказывался господин из Европы. Быстро вколотили послушание. Кто не хотел подчиниться с тем радостно веселились охранники – потом видео прокручивали периодически и не смотреть было нельзя. За это тоже наказывали. И детей тоже. Охрана купалась в вседозволенности и безнаказанности. Им это доставляло искреннее удовольствие и веселье – унижать, мучить и убивать.

Но все хорошее кончается. Особенно когда после зачисток и установок рубежей защиты вокруг электростанции охрана успокоилась и расслабилась. Не, террор по отношению к пленным остался на уровне, от безделья солдатня пустилась во все тяжкие, но угроза внешняя так ослабла, что под защитой текучей воды, тока и проволоки охранники потеряли бдительность. А как говорила старая немецкая поговорка – потеряешь бдительность – потеряешь девственность! Ну и как тут не облениться, если попытки прорваться на электростанцию не удавались даже группам снеллей. (Мы тут немного не поняли, электрик посмотрел на нас непонимающе, добавил, что снелли – это кийры. Мы опять не поняли и лейтенантик пояснил, что шустеров называют все по – разному, в зависимости от языка. Быстрые, короче говоря – и рассказчик кивнул, подтверждая. Рапиды, да. Рапидоры).

Жили охранники в другом месте, покомфортнее, на электростанцию приезжали работать. По 12 часов смены.

Электрик был уверен – группа захвата пришла из реки. Больше неоткуда. На плотине – прожектора, датчики движения, видеоконтроль. Он как раз был на обслуживании оборудования, работал вне здания и когда повернулся к сопровождавшему его эсту, то оторопел – смяклый и закативший глаза охранник обвис тряпичной куклой в руках черномазого парня в мокром темно-сером комбинезоне. Тот шепотом посоветовал не орать, на что электрик кивнул понятливо. И радостно услышал, что тот по-русски тихо сообщил: «Работает спецназ! Свои!» И догадался – так-то парень белый. Просто для маскировки каким-то гуталином намазал физию.

– Мы за вашим бардаком уже третий день следили. Кончать пора это хамство! – шепнул черномазый. И электрик полностью согласился. Охранника спутали мигом, заткнули ему хайло, по схеме эвакуации при пожаре показал кто где находится – и следом по не понятному рассказчику сигналу в двери скользнули еще несколько мокрых парней с оружием, а потом он рот разинул – пошли самые настоящие мертвяки – странные, не виданные им раньше.

Двое взрослых, причем один – громадный в каске и хламиде, с ним нечто на четырех лапах. Как подумал – кошка какая-то из зоопарка дохлая, облысевшая. Но оказалась страшной переделкой человека. С запахом соответственным. И все мокрые. Что опять непонятно – зомби в воду не лезли по своей охоте. Категорически. Особенно – в текучую. Даже и мелкую.

Мы переглядывались понимающе. И с огромной печалью. Понятно, что и у нас появление водоплавающей мертвячины – вопрос времени. И это будет не меньше, чем морф. Весело, что и говорить.

И кроме двух больших зомби – трое мелких, явно подростков, но уже зубастых, очень гибких и прыгучих. То, что они вместе с живыми вместе и не агрессивны – удивило очень сильно. Электрик признался неохотно, что обмочил штаны, когда увидел такое рядом с собой. И я его вполне понимаю. Просто помню свои чувства рядом с Мутабором и Блондинкой находясь. А они еще и смену воспитали. И каких-то таких же сумасшедших нашли на манер нашей дикой команды. Даже еще более сумасшедших – мы-то с подстраховкой работали. У меня от воспоминаний аж ладони вспотели, словно в них опять пультики лежат.

Но естественно ничего такого вслух мы не говорим. Говорит электрик. Он еще больше удивился, когда понял – мертвяки эти речь разумеют. Ну кроме той, которая на четырех лапах и на пантеру безволосую похожа. Хотя по его мнению – просто хитрила та, чисто по-женски. Прикидывалась дурой. Команды огромного в каске – выполняла безо всяких.

Охрана ожидаемо спасовала. Повязали без лишнего шума всех – никто и не пикнул. Пленные первое время хорохорились, угрожали. Требовали гуманного обращения и прочих соблюдений всяких прав человеков. На что мокрые пришельцы – те, которые были живыми людьми, только хмуро посмеялись. А потом один из них – с такой же коричневой мордой, но явно рыжий, просто и наглядно, ловко орудуя небольшим ножиком, снял у самой изобретательной в садистских штучках капрала-бельгийки, всю кожу с головы – вместе с волосами. А она даже орать не могла – после пары точных уколов лезвием в шею только и сипела. Явно парень был опытным резаком – точно ей связки порезал голосовые.

Так-то она была страшненькая внешне, но когда осталась ободранной то выглядела куда более жутко – открывая немо рот, противно голый, с торчащими черепоподобно зубами из-за срезанных щек и вращая глазами без век. И остальные храбрые воины из блока начали блевать от ужаса, плохо понимая, что их теперь будут держать тут на манер живого щита. Паре особо веселых садистов перерезали ахилловы сухожилия на ногах и выкололи по одному глазу – причем делалось это без всякой радости и шуточек, очень по-деловому, словно выполняя нудную работу. Электрик говорил, что очень большой контраст был с тем, как мясничили своих жертв сами охранники – они-то удовольствие от мук получали видимое, их от власти над чужими жизнями перло не по-детски.

Начальник караульной смены сломался первым. И отлично все по радио отработал. Разве что чуточку заикаясь. Прибывших на двух БТР подсменков скрутили еще быстрее. Только один успел выстрелить, водитель бронемашины, да и то мимо. Прыгнувший в машину зубастый подросток от пули увернулся, а стрелявшему просто сломал кисть руки, провернув ее по оси сильно дальше, чем можно – оборота на два.

И пока враг не очухался и не принял мер, почти вся атаковавшая группа – а их оказалось всего дюжина живых, захватив с собой добровольцев из тех, кто был до того в узниками в концлагере, ломанулась в жилой поселок. Электрик, убедившись, что с семьей все в порядке – тоже поехал. Потому что порядок тут означал только то, что они живы и не покалечены. Развлекались охраннички со всеми, но изнасилование многократное уже и не казалось страшным делом на общем-то фоне, к примеру.

Дали небольшого крюка, и тут опять удивился рассказчик – оказалось, что четырехрукий имеет вполне сколоченную банду из пары десятков снеллей и они, на манер пастушеских овчарок вполне сгоняют обычных снулых зомби в толпы. И гонят их куда хотят сами.

В итоге к элитному поселку вышла для начала полсотня медленных и поплелась на яркий свет. Их быстро и привычно положили, не жалея патронов. Этого добра в мирной Эстонии было запасено на всю Третью Мировую. После чего, по отработанному протоколу выкатился бульдозер, экскаватор и грузовик с работягами, обслуживавшими господ. Трупы, как и раньше, увозили в ближайший карьер, чтобы тут не воняли, не портили воздух и не портили собой окружающие красивые виды. На последней ходке водителей, грузчиков и охрану транспорта похоронного приняли, не без стрельбы, но быстро. И на въезде в поселок блокпост у ворот был сметен повыскакивавшими из грузовика снеллями, ворота вынес напрочь бульдозер, а не успевших открыть огонь часовых на вышках и у стрелковых постов, которые на такое рассчитаны не были, расстреляли своими малокалиберными пушками трофейные БТР.

И из ближайшей рощицы повалила толпа зомби. Остановить их уже было некому. Масса трупнины растеклась по улочкам. Ожидаемо, к такому жители готовы не были.

Осажденные в домах не смогли сорганизоваться, но помощь позвали. Прискакало еще три БТР того же типа с десантом. Как раз в организованную для них засаду, типа огневого мешка и пары фугасов на дороге, где их и разнесли быстро и аккуратно. Потом пошла капитуляция тех, кто еще выжил в поселке. Сдалось не так и много, а мутант четырехрукий получил пулю в каску. Судя по отметинам – уже третью. Каска, однако, выдержала и этот удар.

Теперь на границе с Эстонией странная ситуация. На гидроэлектростанции власть поменялась, но электричество на ту сторону по-прежнему подается. Пленные ведут себя тихо, понимая, что с ними чикаться не будут, но и выместить на них всю злобу и месть не дают новые начальники. Зомби шарятся по окрестностям, но нейтралитет держат.

Несколько попыток европейцев отбить своих и станцию успехом не увенчались, да и те как-то были скорее неорганизованными – видно кого– то возмутил вид приехавшей на маленьком автомобиле капральши – свою снятую кожу она привезла с собой в полиэтиленовом мешке, но медики тамошние ничего сделать не смогли. Померла через неделю.

В ответ на каждое нападение отпускали по одному из пленных. Соответственно заковыристо искалеченным – тут рыжий палач всякий раз неприятно удивлял окружающих тем, что набор увечий был разным, но обязательно таким, чтоб прожил отпущенный неделю-две и наглядно показывал собой, что бывает жизнь гаже смерти. Первое время европейцы от этого бесились и делали глупости, но только несли потери и получали очередной шедевр резни по живому. Потом угомонились. Этот рыжий, как и большая часть «Чертовой дюжины» – а так себя называли живые при мертвых, были уроженцами Нарвы и Ивангорода, прибыли уже когда все кончилось и теперь в меру своих сил мстили. Пытались родственников найти. Иногда – находили. Таких брал под свое покровительство Четырехрукий. Но получалось плохо – как ни корми, а кийры родственников не узнавали. Да и с подчинением тоже не все было просто – как-то монстр в каске своим войском управлял, но понять – каким способом люди с электростанции не смогли. Было серьезное подозрение, что и «Чертова дюжина» тоже понятия об этом не имела. Но во всяком случае часть мертвяков – шестеро, как убедился наш визитер, могла себя сдерживать и не кидалась кусаться сразу же. С остальными все было куда сложнее и опаснее. А учитывая, что электростанция продолжала оставаться лакомым куском и сил у европсов было еще много ситуация осложнялась изрядно.

Понятно, что долго такое длиться не могло. Потому электрика – а он был очень дельным мотористом и заядлым рыбаком – отправили за помощью – и как раз в Кронштадт. В Ленобласти анклавов на побережьи толком не осталось, а тут требовалось что-то солидное.

Начальство теперь ломало голову. Как на грех с подачи Четырехрукого в виде послов – или инвентаризационной комиссии – запрошены были именно мы, те, кого он знал. Естественно, и спрос теперь с нас. Мы должны дать развернутый ответ о перспективах, план действий на утверждение, смету, расчет сил и прочие и прочее.

Все еще осложняется тем, что там в придачу зона конфликта и не привычного по нашей местности, где пузырями вздулись всякие бандюганы и прочая не шибко значимая мелочь, старающаяся стать Цезарями местного разлива, а вполне себе серьезные ребята из остатков войск надо и кайтселита. Помнится эти отморозки единственные в Европе имели право держать дома автоматическое оружие – и патроны тоже. Причем не будучи военнослужащими, они вроде как среднее между милиционерами и ополченцами. И было их немало, тысяч пятнадцать вроде. И помнится на учениях они морду периодически ребятам из НАТО утирали, последний раз помнится английских парашютистов так обидели. А еще и знание местности, а еще и бронетехника, которую им щедро партнеры подогнали. Танков вроде нету, зато БТР не меньше сотни разных, а это значит – и пушечки малокалиберные, которые в нашем деле крайне неприятны могут быть. Довелось полежать за кирпичной стеной под очередями крупнокалиберного пулемета – спасибо, больше не надо! По сю пору морозцем по коже, как вспомню. и замонался потом от кирпичной летучей пыли отряхиваться – забилась в самые потаенные места, зараза. Прямо как марсианский красный песок.

То есть враг там мотивированный, русских ненавидящий уперто – что еще и с организации расстрелов мирняка стало понятно, подлый и готовый на любую гадость пойти. Сатанински злобный, любящий садистические развлечения. С одной стороны – хорошо, потому как особых сомнений при открывании орудийного огня не будет, благо и мировых СМИ теперь вроде нет вовсе и верещать нечеловечески некому в эфире, с другой – сильный враг, обученный. И вооруженный неплохо, чего уж говорить. Это в нормальном общевойсковом бою БТР с малопулькой – уязвимая мишень, у нас-то партизанщина большей частью.

К слову – а чего те же бельгийцы не дернули по домам? Батальоном прорваться вполне себе было можно. На броне-то. Проходимость высокая, а дорог в Европе хватает – вон Мельников из Америки прикатил – и, к слову, вроде ж он у бельгийцев же свой тварон и полиэтилен добыл? Или у голландцев? Черт, путаю я все время этих граждан. Не суть, главное – ехать можно. Хотя помнится говорил он, что тащиться через Польшу и Украину банально побоялся, больно уж про те места слухи ходили нехорошие. Хотя что слухи – он в мирной этой не то Бельгии, не то Голландии нарвался на албанцев и половину команды своей мигом потерял. И никаких Польш не нужно. И не батальоном ехал, опять же. И базы военные там для бельгов дружественны должны быть – блок-то один.

То есть и боеприпас пополнить и запчасти получить и топливо – есть где по дороге. Правда с детства запомнил тот постулат, что и Мельников говорил (а до него много кто – и Амундсен и Нансен и куча наших полярников) – малую по составу экспедицию куда проще прокормить и довести до цели. А громадная в условиях дефицита припасов сама себя сожрет – как экспедиция Франклина, полностью погибшая в поисках Северо -Западного прохода.

Все равно не понятно? Армейцы могли остаться получив, к примеру, приказ. Черт их знает…

Сто возможных вариантов их нахождения в Эстонии... А потом окажется, что бы сто первый самый дурацкий.

Глава 19. Команда лекаря. Ганпорно, другие мужские развлечения

Поток стратегических мыслей рушит телефонный звонок. Заранее морщась, гляжу кто. Оказывается – Енот.

– Привет! Ты сейчас дома?

– Ну да…

Тут же сию секунду звонок в дверь. Открываю.

И он на пороге с коробом в руках.

– Слушай, дай свой маузер на пару часов!

– Ага, а ты его замылишь… И к слову – а где здрасьте?

Начинает надуваться обиженно, шерсть топырит.

– Здрасьте!

Ну вообще-то он возвращает взятое. Денег правда не занимал, так что последний и самый страшный проверочный этап не пройден, а подаренный мичманом со склада маузер в деревянной кобуре-прикладе вещь такая…

– Тебе нравится порно? – вдруг спрашивает хромой.

На этот вопрос реагирует даже хундефройляйн, заинтересованно ставящая уши торчком. И Надя тут же высовывается, хотя самозабвенно возилась в дальней комнате. Девочки…

– Ну смотря какое – начинаю краснеть ушами под внимательными взглядами.

– Настоящее, истинное и наглядное! О, привет Надежда!

– И тебе того же – настороженно отвечает моя соседка-подруга-любовница.

– Я про самое лучшее и самое мужское порно тут толкую – продолжает Енот меня топить.

– Мужское? Это как? – ставит бровки домиком Надя, а собакен наклоняет голову набок. Обеим любопытно очень.

– Разумеется я говорю о ган-порно. И зову лекаря на сеанс показательного выступления настоящего мастера.

– Аааа… – несколько разочарованно поджимает губки Надя и исчезает в комнате. Собака озадаченно смотрит в ее сторону и потом на нас.

– А теперь то же самое, но снисходя к моему интеллекту!

– Да твоих интернацких подростков сейчас будут просвещать в плане оружия – там есть что послушать, но просили твой маузер и тебя заодно. Не хватает образца для лекции.

– А не поломают?

– Тебя или пистолет? А черт его знает. Любые варианты возможны. Там же дети будут. Это поколение меня поражает в обе стороны. Не знают наиэлементарнейших вещей и легко в курсе умеют разобраться в чем у меня уходит куча времени. Даже не разбираться, а ощущение что как будто с некоторыми знаниями родились. В лесу летом еды не найдут, костра без спичек не разведут. А попадись чужой космический корабль – возможно разберутся как им управлять быстрее, чем сломают. Но если сломают, то не смогут починить 100 пудов – отвечает Енот, имея при том задумчивый вид.

Ну куда денешься. Тем более над командой детей из интерната наша группа как бы взяла шефство негласно.

Беру пистолет (а запылился уже чуток, даже странно – у Надьки чистота образцовая в квартире) и иду. Благо не далеко – тут у нас под боком развернули вроде оружейную мастерскую, поговаривают, что у приезжих будут отнимать все стволы, а выдавать за маленький прайс примитивные образцы для гостей, чуть ли не однозарядные. Хоть закон и суров, но большое количество стволов на руках все время приводит к печальным исходам. Причем эн масс – среди и из-за приезжающих. Возникла вот такая коммерческая идея – для мутных личностей организовать прокатное бюро по обеспечению гостевым оружием.

Мастерская производит вполне себе приличное впечатление. Чисто, светло и оборудование внушает уважение. Пахнет железом и оружейным маслом. Ну да, знакомые дети все тут и вожатый и – возвышаясь над ними – здоровенный пожилой мужичина. На меня оглядывается пара подростков, серьезная Хиросима улыбается и кивает, но ее тут же дергают за рукав и она пожав плечиками продолжает слушать о чем толкуют их однорукий парень-вожатый и видимо тот самый мастер ган-порно.

Подхожу поближе.

– Вот, как раз ежели разобрать – ничего общего. У Тотошки ударно-спусковой самостоятельной колодкой сконструирован, а у Браунинга – как у Браунинга, отдельные детали, монтируемые на рамке. Ну вот, смотрите! – слышу щелкание разбираемого пистолета.

– Разница незначительная, любому оружейнику понятно, откуда что растёт – знакомый голос вожатого. – Ну, если так рассуждать, то пистолетов в мире всего две марки – пистолет с курковым УСМ и пистолет с ударниковым УСМ – как раз выговаривает этот незнакомый мастер.

– И все же Браунинг лучше!

– Спорить стану. Если хочешь метко стрелять из пистолета – используй Парабеллум! И никак иначе! – говорит оружейник.

– А метко стрелять – обратно изделия Джона Мозеса – у кого – Тень от ЧЗ, у кого – Танфольо, совсем-совсем офигеть как Лимитед Кастом, и Петя Шталь в 9-ть Люгер, у мну – 941. А ваш Р 08 уступает в точности аутентичному Р 38. И оба не годятся для участия в сегодняшней практической стрельбе на время – мягко, но при том твердо – (как удалось так непонятно) заявляет вожатый.

– Снова спорить стану. Ноль восьмой ку-уда как точнее тридцать восьмого. Вожатый хмыкает: «Вы ещё С-96 Маузёр в особо точные запишите. И у 08-го – до кучи ещё и ствол тудой-сюдой вместе с рамой по затвору люркается. Нас, людей новой формации, на Службе учили тоже по-другому, но иногда переучиваться не стесняюсь, хотя-б – на тот-же Глок». Тут Хиросима что-то шепчет в ухо вожатому и тот оглянувшись – замечает меня.

Улыбается дважды – сначала мне, потом увидев маузер в руках.

Так-то непонятно – мы уже мою машинку показывали ребятам. И видели, и трогали.

– О, а вот и он пришел!

Меня представляют мастеру, обмениваемся церемонным рукопожатием. Ладонь сильная, но пальцы худые, музыкальные. Сначала показалось, что громила этот манерничает, руку странно подал, но сообразил сразу – а не разгибаются два пальца у него на правой руке, мизинец и безымянный, я-то было почти как Шостакович решил действовать – тот, когда фигляр Маяковский по-барски протянул для «рукопожатия» два пальца – в ответ протянул один. Вовремя понял, что просто старая травма. Сам оружейник непрост. Ростом с меня, верзила тот еще, мощный, грудь бочкой, но при том брюхо не торчит, то есть собранный и очевидно – тренированный. Седой, плешивый со лба, сзади – длинные редкие седые волосы. Короткая чисто седая борода. В отличие от прядей на затылке (то, что сзади – я не вижу и наплевать потому) – аккуратная и ухоженная.

Приветливо заявляет:

– Товарищ военврач, располагайтесь!

И тут же продолжает прерванную беседу:

– Батенька, ну Вы бы внимательнее слушали, а? Тем паче предметом, вроде бы, владеете. У Парабелла сначала едет взад «большая масса» в составе ствол + ствольная коробка + затвор + коленчатая пара. Длится это 8,7 мм. Потом средний сустав коленчатой пары шатун-мотыль наезжает на копир рамки, и дальше взад едет только затворчик, ма-аленький такой. А всё остальное складывается вверх, не вынося массу за пределы силуэта рамки. Из-за чего, собсно, у Парабелла такая своеобразная, очень короткая отдача. Не так?

Вожатый кивает.

– Вот, Вы согласны. У тридцать восьмого же взад до упора едет кожух-затвор, ствол останавливается на 10 мм. А кожух-затвор суть деталька самая массивная. Что же до движения ствола, так у детей Иван Моисеича – Мозес же это Моисей, Вы же знаете – так там ствол и вовсе в двух плоскостях шевелится, мало, что вперёд-назад, так ещё и вверх-вниз жопом машет. А у некоторых, отдельно взятых, так и вовсе в закрытом положении сильно вверх или вниз глядит. Что компенсируют прицельными приспособлениями на заводе. Как могут.