Война и люди

Текст добавлен: 24 сентября 2016, 04:42

Текст книги "Война и люди"

Автор книги: Никита Демин

Жанры:

Военная документалистика

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 18 страниц)

Василия Ефимовича Васильева мы нашли в большом доме на окраине города. Я поздравил его с боевым успехом. Обычно сдержанный, он на этот раз бурно радовался победе.

– Ты знаешь, как удачно все вышло сегодня. Подошли к хребту, – рассказывал он, – я разведчиков послал. Докладывают, что с нашей стороны город обороняется слабо. Мы и ударили двумя полками. Смели боевое охранение и отряды прикрытия. Город взяли молниеносно. Здорово получилось.

Наскоро перекусив, я вновь вышел на улицу и через несколько минут уже разговаривал с двумя чехами (к сожалению, память не сохранила их имен) из подпольной ячейки коммунистов. Объяснил им, что надо избрать органы народной власти, нормализовать жизнь в городе.

Вышли на площадь. Вокруг нас быстро выросла толпа. То и дело подходили и представлялись партизаны. Многие из них коммунисты. И надо сказать, они пользовались особым уважением, я бы даже сказал, почтением у горожан.

– Объявите всем, что в два часа здесь, на площади, состоится митинг. После митинга народ изберет органы власти, – обратился к партизанам один из чехов-коммунистов.

Эти боевые, энергичные патриоты сразу же взялись за дело. По улицам прошли глашатаи, везде на перекрестках появились регулировщики. Они объявляли всем горожанам, что будет митинг и подготовка к выборам народной власти. Все их действия встречали полное одобрение у населения, полную поддержку.

Вскоре в город прибыли все работники политотдела корпуса. Каждому было дано поручение. Надо было сразу восстановить нормальную мирпую жизнь в городе, создать комендатуру и службу общественного порядка, связаться с вышедшей из подполья ячейкой коммунистов, с группами и отрядами сопротивления. А времени на все – считанные часы.

В этой очень большой и сложной работе по созданию власти и нормализации жизни в освобожденных городах активное участие принимали инспекторы политотдела корпуса подполковники Рокутов и Никитин. Они быстро находили связи и контакты с коммунистами, с беспартийным рабочим активом на предприятиях, с партизанами, с прогрессивной интеллигенцией.

Мой заместитель полковник Бойченко с майором Андреевым организовали работу комендатуры, охрану важнейших объектов. Они вместе с начальником контрразведки подполковником Бульбой выявляли подозрительных лиц, помогали создавать в помощь коменданту народную милицию. А инспектор Воронович выехал в ближайшие села но «крестьянским делам», как в шутку говорили политотдельцы.

Конечно, вся эта работа была бы немыслима без самой широкой поддержки местных коммунистов, партизан, участников Сопротивления. Именно они выступали застрельщиками и организаторами всех дел.

И вот к двум часам дня на площади Валашске-Мезиржичи собрались жители города. Один из руководителей подполья предоставил мне слово. Не знаю, кто как, а я всегда волновался, когда приходилось выступать перед народом в только что освобожденном городе. На тебя устремлены тысячи взглядов. Ловят каждое твое слово, каждый жест!..

– Граждане города, дорогие товарищи, – начал я. И сразу же грянул шквал аплодисментов, взлетели в воздух шляпы, кепки... Площадь радостно гудела.

Стоявший рядом чех с красной лентой в петлице что-то быстро сказал и крепко пожал мне руку.

– Он от имени жителей благодарит вас, всех советских воинов за то, что вы принесли на эту площадь большое слово «товарищ». Мы его давно не слышали, – сообщил переводчик. Ему опять что-то сказали, и он перевел:

– Это слово родила наша дружба и братство. Оно будет всегда между нами. Мы всегда будем товарищами. Теперь наша дружба, наше товарищество будут вечными и нерушимыми.

Мы обнялись. А площадь гремела здравицами, возгласами приветствий в адрес воинов-освободителей.

– В ваш город пришла Советская Армия. Мы прошли очень большой, трудный и тернистый путь рука, об руку с чешскими воинами и не жалели ни крови, ни самой жизни. Мы пришли, чтобы добить фашистов и освободить братский чехословацкий народ, – закончил я свое выступление.

Долго не смолкали овации. Потом выступали коммунисты, партизаны, жители города, представители разных слоев населения.

Позднее в ратуше собрались представители народной власти. Я обратился к ним со словами приветствия.

– От имени советского командования разрешите поздравить вас с освобождением и передать вам всю власть в городе.

Представители Национального комитета опустились па колени, приняли присягу. Это было волнующее зрелище!

Вечером совершенно случайно около меня оказался уже другой переводчик: круглолицый мужчина, сытый, лощеный. Этот человек был знаком с нашей марксистской и художественной литературой. Я заинтересовался им.

– Как ваша фамилия?

Он назвал себя. При этом разговоре присутствовал начальник контрразведки корпуса подполковник Бульба.

– Да вы уж заодно назовите и свою должность – все станет ясно, – вмешался он в разговор.

– Я был заместителем министра иностранных дел словацкого правительства, – угрюмо произнес переводчик. – А до войны работал в посольстве в Москве.

Мы узнали, что примазавшийся к нам «патриот» окончил университет в Братиславе, учился в Париже, долгое время «специализировался по России».

Вот какая «птица»! Этот дипломат буржуазной, а по существу, фашистской, Словакии за два дня до Великой Отечественной войны неожиданно выехал из Москвы. По-видимому, он зпал о надвигающихся событиях. В Валашске-Мезиржичи он прибыл, чтобы забрать свою семью и эвакуировать ее на юг, в Австрию. Стремительное наступление наших войск смешало все его планы.

Нет, такой «переводчик» был мне не нужен. Мы говорили на разных языках...

После освобождения городов Моравска-Острава и Жилина войска 4-го Украинского фронта с востока двинулись на Прагу. Вот как развивались события в те дни в полосе наступления нашего корпуса.

В начале мая мы вышли к городу Бродек. В ночь на 7 мая я был у Андрея Игнатьевича Вишняка. К нам зашел Васильев и сообщил, что перехвачена немецкая радиограмма. Передавалась она открытым текстом. Один из фашистских командиров докладывал фельдмаршалу Шернеру о капитуляции подчиненных ему войск.

– Так... – удовлетворенно кивнул головой Вишняк.– Понятно. Но вот какой дал ответ гитлеровский фельдмаршал – неизвестно. Давно пора немцам поднять лапы кверху. В последнее время бьем их особенно сильно, должны же они наконец поумнеть, ведь наши уже в Берлине.

Полковник Васильев заметил:

– Пока официально о капитуляции ничего неизвестно, надо глядеть в оба. Не исключены и провокации.

– Да, все может быть, – поддержал я.

Командир дивизии приказал усилить боевое охранение, глаз не спускать с переднего края.

Ночью не спалось, мы напряженно ждали сообщений. Понимали, что пришла победа!..

Утром чуть свет меня вызвали в Оломоуц, к члену Военного совета фронта генерал-полковнику Л. 3. Мехлису. В его просторном кабинете собралось много политработников фронта. За столом вместе с членом Военного совета сидел начальник штаба фронта генерал-полковник Л. М. Сандалов. Мехлис открыл совещание.

– Завтра гитлеровцы капитулируют, – произнес он. Потом назвал ряд фамилий, в том числе и мою, и приказал: – В полосе корпуса вам следует направить завтра утром к противнику парламентеров. От семнадцатого корпуса, – уточнил Мехлис, – парламентер должен ехать по дороге на Простеев и далее, до тех пор, пока не встретит немцев.

Вернувшись, я обо всем доложил Никифору Васильевичу Медведеву.

Кого послать?.. Это был нелегкий вопрос. Гитлеровцы озлоблены. Сколько раз они стреляли по парламентерам. От них можно было ожидать всего в эти последние часы.

Я предложил назначить парламентером Николая Андреевича Доможилова. Этот офицер долгое время был начальником разведки корпуса. Боевой, опытный товарищ. За мужество и стойкость на Курской дуге награжден орденом Красного Знамени. Стойкий коммунист, принципиальный человек, хладнокровный, находчивый.

Все согласились с этой кандидатурой. Вызвали Доможилова. Он вошел, четко доложил.

– Николай Андреевич, командование корпуса по заданию Военного совета фронта доверяет вам выполнить очень ответственное поручение, – сказал комкор. – Вы должны выехать завтра утром в расположение противника парламентером.

Ни один мускул не дрогнул на лице Доможилова.

– Выполню все, что надо, – ответил он.

...Рано утром небольшую легковую машину подготовили в путь. Ее экипаж состоял из четырех человек: шофер, автоматчик, переводчик и парламентер. Доможилов укрепил на ветровом стекле белый флаг. Мы обнялись, расцеловались с Николаем Андреевичем, пожелали ему удачи.

...Машина давно уже скрылась за поворотом, а мы все еще стояли, не трогаясь с места.

Прошел час, второй. Тихо вокруг. Стрельбы нет. Все уже начали беспокоиться. Медведев нетерпеливо ходил мелкими шажками, вымеряя комнату. Полковник Дакс не выпускал изо рта папиросу. У мепя почему-то тоже очень быстро кончился табак; обычно хватало кисета на день, а тут за несколько часов все выкурил.

Минуло четыре часа. Я не выдержал. Говорю командиру:

– Проскочу километров пять – десять вперед, посмотрю...

Быстро сел в машину. Со мной, как всегда, Василий и автоматчики. Гриша дал газ – и мы помчались. Вот остались позади окопы. Впереди уже наших нет, если не счи тать Доможилова. Магистраль, прочерченная, как по ватманскому листу, ровной линией бежала навстречу. Вскоре, преодолев небольшую возвышенность, мы увидели впереди город. Это был Простеев. От магистрали широкая дорога сворачивала влево. Куда же поехал Доможилов, прямо или влево?

– Давай в город, посмотрим,– приказал я Грише.

Не доезжая до окраины, остановились, прислушались.

Выстрелов не слышно.

В Простеев въехали в самый разгар всенародного ликования. Нашу машину забросали цветами. Нас приняли за первых советских разведчиков. Машину окружила большая толпа скандировали здравицы. Мне едва-едва удалось расспросить о противнике.

– Нет, нет немцев, – говорил пожилой рабочий. – Сегодня в четыре часа ушли. Больше никого не видели. Вы первые из русских в нашем городе.

В штабе, когда я вернулся, мне сообщили, что звонил начальник политуправления фронта генерал М. М. Пронин, страшно ругался. (Перед этим он строго-настрого запретил начальникам политорганов быть в роли парламентеров или разыскивающих парламентеров, поскольку фашисты, как правило, зверски расправлялись с попавшими к ним в плен политработниками.)

Под вечер далеко слева и южнее нас послышалась сильная артиллерийская стрельба. Давно мы уже не слышали такой канонады. Я выехал в дивизию Васильева, так как связь прервалась. Командира застал за картой. На мой вопрос, что происходит, он ответил:

– Гитлеровцы обстреливают позиции. Наши артиллеристы им отвечают. Я доложил об этом в штаб корпуса.

Всю ночь шла перестрелка.

Утром я снова вернулся в штаб. Доможилова не было. Из штаба армии нам сообщили, что гитлеровцы задержали у себя почти всех парламентеров, посланных от различных соединений.

В 12 часов дня ко мне в комнату вбежал Гриша:

– Товарищ полковник, вернулся наш Доможилов! Приехал! Все живы!

Николая Андреевича и его товарищей передавали из объятий в объятия.

– Ну, рассказывай, как, что, почему так долго? Что случилось? Где немцы, что они собираются делать?

Доможилов доложил:

– Простеев мы объехали, чтобы не путаться по улицам и не нарваться на какую-нибудь неприятность. К противнику попали за городом. Нас под конвоем привели в штаб немецкой дивизии. Потом.увезли еще куда-то. В общем, всю их оборону прошли за два часа. Принял нас генерал. Говорит через переводчика: «Мы не собираемся капитулировать. С вами обойдемся как с пленными».

«Ах ты, сукин сын», – думаю и говорю ему: «Мы приехали сюда как победители. Сейчас мы не хотим лишней крови и предлагаем сдаться. Больше с вами разговаривать не буду. Если не примете наших предложений, за меня скажет свое слово советское командование и советская артиллерия. Все!» Посадили нас в кутузку, потом выпустили. Вот и все. Братцы, дайте поесть, мы голодны, какволки.

Накормили героев по-царски, хорошим вином угостили.

Доможилова и его боевых товарищей представили к правительственным наградам.

На что же рассчитывали гитлеровцы, продолжая сопротивление? Уже тогда нетрудно было догадаться, что немецко-фашистское командование стремится затянуть окончательную капитуляцию на несколько дней, надеясь, что подойдут американские и английские части.

Как потом стало известно, 7 мая в штаб армейской группы фельдмаршала Шернера, находившийся в чехословацком городе Пльзень, прибыл из Флексбурга, где засели последыши Гитлера, полковник Мейер-Детринг. Он привез приказ войскам группы продолжать борьбу. Преемник Гитлера Дениц в своем обращении к солдатам и офицерам армейских групп «Центр», «Юг», «Юго-Восток» призывал их продолжать сражаться, грозил, что «изменников» будут расстреливать, требовал не обращать внимания на западный фронт, где борьба «потеряла свой смысл». Вот почему Шернер и отказался принять капитуляцию.

Несмотря на то что Берлин давно уже был взят, подписан акт о капитуляции Германии, гитлеровские войска в Чехословакии продолжали оказывать организованное и сильное сопротивление.

Но все это стало известно потом. А в те дни мы не знали этих деталей. Корпус вел последние бои. Дивизии, развернувшись, сбили вражеские заслоны и двинулись на запад.

На следующее утро я выехал в Простеев. Попал туда как раз в период подготовки к выборам в Национальный комитет. На улицах – веселье, торжества. Изредка слышались одиночные выстрелы, короткие очереди. Это действовали фашистские смертники, националисты, различные буржуазные прихвостни. Воинских частей в городе уже не было. Сюда подошло только несколько тяжелых самоходных установок.

Мы вместе с делегатами Национального комитета проехали в ратушу. Началась торжественная клятва представителей народной власти на верность своему долгу...

Группа Шернера сопротивлялась недолго. В течение двух дней корпус на своем участке пленил последние гитлеровские части.

...Тихо-тихо стало вокруг. А вечером вдруг послышалась стрельба. В небо взвились ракеты. Огневые трассы устремились к звездам. Солдаты салютовали Победе. Это было 12 мая 1945 года в Чехословакии – братской нам стране.

Стало уже традицией, что каждый год 12 мая ветераны 18-й армии собираются вместе.

Особенно нам запомнилась встреча в день 25-летия разгрома гитлеровской Германии – теплая, волнующая, неповторимая.

Радостные возгласы, дружеские объятия, крепкие рукопожатия старых однополчан, которых послевоенная судьба разбросала по разным уголкам страны.

Встреча была многолюдной. Пришли генерал-полковник А. И. Гастилович, генерал-полковник Г. С. Кариофилли, генерал-лейтенант Ф. П. Озеров, мои фронтовые друзья – политработники М. П. Полтавец, С. С. Пахомов, А. Н. Копепкин, С. П. Борзенко и другие ветераны армии.

Большая группа ветеранов представляла и 2-ю гвардейскую воздушнодесантную дивизию. Мне, ее первому комиссару, было приятно увидеть полковника С. М. Черного, капитана П. Е. Вольфсона, старшину Л. А. Хромченко и других.

На нашу встречу приехал и бывший начальник политического отдела армии Леонид Ильич Брежнев.

И вот, наконец, волнения первых минут улеглись. Все собрались в зале.

Минутой молчания почтили светлую память тех, кого не было среди нас, кто не вернулся с ратного поля.

Дружеская беседа затянулась допоздна. Вспоминали боевые эпизоды, делились своими сегодняшними радостями и горестями.

Я смотрел в зал и думал: вот подлинные герои нашего времени, люди удивительных и ярких судеб, вынесшие на своих плечах не только все трудности строительства социализма, но и в лихую годину сумевшие защитить свою Родину от лютого врага, спасти человечество от фашистского рабства.

Фотографии

В. Н. Богаткин

П. Т. Лукашин

Г. П. Коротков

Ю. П. Бажанов

П. И. Ляпин

Г. Т. Зайцев

В. Г. Вырвич

Н. Я. Саханков

Генерал-майор И. Ф. Дударев собрал командный состав на рекогносцировку (Курская дуга, июнь 1943 г.)

В перерыве между боями подполковник Г. Т. Зайцев вручает партийные документы принятым в партию бойцам

С. Ф. Галаджев

А. Л. Бондарев

П. Н. Лащенко

Н. И. Охапкин

В. А. Коноваленко

В. П. Пономарев

Волнующий рассказ о войне. Беседу ведет Герой Советского Союза, Герой Социалистического Труда П. А. Трайнин

В. В. Петров

Готовится политдонесение о боях за Днепром

Работники политотдела 17-го гвардейского стрелкового корпуса. Первый ряд (слева направо): С. И. Коньков, Н. И. Андреев, Г. А. Бойченко, В. С. Соломка. Второй ряд: С. Д. Никитин, А. И. Рокутов, С. Ф. Воронович