Текст книги "Сын помещика 7 (СИ)"

Автор книги: Никита Семин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Глава 8

15 сентября 1859 года

Попрощавшись с сестрами Скородубовыми и договорившись с Анной о возможности личной переписки – большой прогресс между прочим! – Иван отправился в съемную комнату. По дороге мужчина обдумывал прошедший вечер и знакомство Романом Винокуровым. Парень оказался полон загадок. Да, художник он отличный. Не только портретист, но и батальное полотно ему удастся. Иван сумел оценить это даже по черновику, что набрасывал юноша. Молод, но при этом держит себя как более взрослый. При разговоре ему никак не дашь пятнадцати лет, скорее двадцать или даже больше. И уж точно он не похож на тех представителей интеллигенции, что считали себя таковой в столице. Понятно, чем он глянулся боевому офицеру. Но одно зацепило Милашина – реакция парня на продемонстрированную песню. Он никак не мог понять, почему тот врет. А это было очевидно. Ну не могла пройти мимо богемной публики эта мелодия! Так никто не слагает стихи. Ритмика иная. Но при том берет за душу, потому к ней отнеслись бы благосклонно в Петербурге. Перед поэтом, который бы подарил эту песню обществу, открылись бы многие двери. Взять хотя бы реакцию на песню самих сестер. Она им понравилась. Они просили еще ее исполнить, и как понимал Иван – не в первый раз. Но Роман словно тяготился ей. Почему?

– Потому что… украл? – мысль так поразила Милашина, что он не удержался и произнес ее вслух.

«Но у кого? И где истинный автор?»

Если допустить, что Роман украл слова и музыку, его поведение становилось объяснимым. Украл и стыдится этого. Боится, что его раскроют. Но при этом – никто и никогда не слышал это произведение раньше. Почему? Где он мог услышать песню? Может, и правда в Петербурге?

– Надо будет по приезду узнать, с кем он общался, – решил молодой человек.

Не то, чтобы он имел что-то против Романа, но лучше точно знать, кто рядом с тобой и на что способен. Ивану очень понравилась Анна. Настолько, что может и правда у них сложится все самым серьезным образом. В этом случае они с Романом станут родственниками. Потому лучше знать о «такой» родне все, особенно его самые грязные тайны, чтобы самому случайно не подставиться.

* * *

Оставшись один, я выдохнул с облегчением. Не ожидал, что разговор о том, откуда я взял новую композицию, заставит меня так нервничать. Да уж. То, что «прокатывало» раньше, больше не годится. Поэтому я взялся за гитару и попытался наиграть мелодию. Любую. Что в голову придет, то и играл. Раз не получается уходить от ответа, надо тогда создавать себе репутацию музыканта. Для чего хотя бы начать «чувствовать» ритм и музыку. Чего без практики не получится. А лучше всего и вовсе – попробовать подобрать аккорды к уже известным произведениям. Вот то же «Лукоморье» Пушкина. Почему бы здесь не подобрать мелодию? Или даже вовсе слегка изменить текст, если получится. Я уже как-то наигрывал в гостях у Сокольцевых вольную интерпретацию «Колобка». Если о том станет известно этому Ивану, снова придется оправдываться. Судя по его поведению – он парень въедливый, желает докапываться до сути, если чего-то не понимает.

Не скажу, что в этом направлении у меня были большие подвижки. Но и отказываться от воспроизведения песен из будущего не хотелось. Я чувствовал себя, словно встал на два стула сразу, а те начали разъезжаться в стороны, грозя меня вот-вот уронить на шпагат.

– Да и черт с ним! – выдохнул я зло, отбросив гитару. – Буду ссылаться на вдохновение или озарение какое.

А чем не «отмазка»? Из-под палки творить не могу, а вот так – иногда на меня «нисходит». Приняв такое решение, я снова взял гитару и стал подбирать аккорды к «Петропавловску». От этого занятия меня отвлек Тихон, сообщивший мне, что прибежал вестовой от Волошина. Емельян Савватеевич вернулся домой и как только узнал о моем желании встретиться, тут же выразил свое жгучее согласие.

Подхватив гитару и одевшись по случаю, я вышел на улицу. Мелкий дождик уже стихал, но все еще орошал улицы, не давая тем просохнуть. Ну да мне было все равно – не пешком же идти.

Господин Волошин проживал в квартире. Это был седой как лунь мужчина полного телосложения с вислыми усами и большой лысиной. Лишь по бокам еще остались жиденькие волосы. Но при этом довольно энергичный. Рукопожатие у него было крепким, а шаг твердым и уверенным.

– Зря, очень зря вы, Роман Сергеевич, не хотите написать баталию о битве на Камчатке, – говорил он мне, когда мы расположились в зале. – Это же ярчайшая победа нашего флота!

– Но там с нашей стороны не было кораблей, – заметил я.

– Ну и что? – вскинулся он. – А с каких пор береговая служба перестала относиться к флоту? А? Может, подскажите, молодой человек⁈

– Не буду с вами спорить, – примирительно поднял я руки. – Прошу, расскажите, как все происходило. Да и в том краю я не бывал. Как выглядит Камчатка?

После моей просьбы Емельян Савватеевич расцвел. О своем прежнем месте службы он рассказывал с подлинным удовольствием.

– Виды там завораживающие! Видели бы вы Охотское море, молодой человек! Это же не море – степь морская! Прерия! Серая, колышется так, словно поле перед тобой до горизонта. А сопки? Пики вздымаются в небо так высоко, что вершины все белые от снега, – делился офицер.

Но и про сражение он не забывал. Старался рассказать все в мельчайших подробностях. Не иначе с ним уже Яков Димитрович поделился, как я его «пытал». Мне это было лишь на руку. С такими подробностями залегендировать песню было в разы проще. Что я тут же и решил воплотить в жизнь:

– Знаете, Емельян Савватеевич, вы так красочно все описываете, что на язык прямо просятся строки:

На волнах камчатских вод

Встал на рейд английский флот

Принеся в лучах луны

Едкий смог Крымской войны.

– Вы еще и поэт? – вскинул брови мужчина, когда я остановился.

– Это громко сказано, – сказал я скромно, потупив взгляд. – Просто иногда накатывает. И даже бывает, мелодия сразу играет где-то фоном. Но строки, что мне приходят на ум, столь необычны, что я в такие моменты приписываю их авторство другим людям. Боюсь, что засмеют. Но вы, я вижу, человек не только прямой и честный, но и тактичный. Если мне чушь какая сейчас в голову пришла, сильно уж в краску вгонять не будете.

– Чушь? – удивленно вскинулся Волошин. – Что за вздор! Это прекрасные стихи! Да, рифма непривычна, но и только. Однако… такое чувство, что они не полные, – заметил он.

– Да, я тоже это чувствую, – согласно кивнул я. – Вертится на языке, но никак облечь образы в слова не могу. Может, чуть позже удастся. Или вы еще что мне расскажете, чтобы натолкнуть на мысль.

– Это я с радостью, – тут же уцепился за мою идею офицер. – Пускай Яков довольствуется баталией, у Петропавловска будет свой гимн! – выпятил он вперед брюхо.

– Вы преувеличиваете мои возможности. Ну какой гимн?

– Пусть так, – легко отмахнулся мужчина, – главное – никто еще о нашем подвиге стихи не слагал, а вы – сделаете это. Ведь у вас получится?

– Если вы мне поможете своим рассказом, – поспешил я вернуть его в прежнее русло беседы.

Естественно к концу нашей встречи вся песня была «придумана». И тут же записана на листок. Я пообещал Волошину постараться подобрать мелодию, напомнив ему, что на собственные стихи я еще худо-бедно могу это сделать, правда и тут звучание получается абсолютно непривычным. А вот по заказу и на чужие произведения – уже никак. И в качестве примера привел историю с созданием музыки для творчества своей сестры. Говорил я это намеренно, чтобы создать некую базу-обоснование своим «способностям». Если найдется еще кто-то, как Милашин, такой же въедливый – у него будет хоть какое-то объяснение, откуда взялись мои песни, и почему я не могу создать музыку для других. Это все шито белыми нитками, но хоть что-то. Буду надеяться на то, что и такое бедное объяснение будет принято обществом.

С такими мыслями я и вернулся домой.

* * *

Дубовка

С самого утра Софья Александровна была вся в делах. Анонсированное кулинарное состязание требовало от нее много времени для подготовки. Тут и приглашения написать и разослать, и условия этого конкурса продумать, добавив их в приглашения. Опять же с Валерией Павловной согласования провести – в какой день будет проводиться мероприятие, как будут расставлены столы, кем и в какой пропорции занята кухня. Что тоже вызвало немало головной боли у женщины. Потому что на предложение поучаствовать в таком состязании вызвалось очень много людей и приготовить одновременно торты даже на кухне ресторана они физически не могли. Хорошо хоть рецепт торта никто не просил. Тут сыграла дворянская гордость и честолюбие. Мало кто хотел признаваться, что рецепт ему неизвестен. Женщина о том прекрасно знала и сама не спешила раскрывать тайны рецептуры, что получила от своего брата. Спросят – скажет, а нет – так и не зачем навязываться.

Поэтому было неудивительно, что Сергей Александрович свою сестру дома не застал, когда прибыл в город. Впрочем, он не сильно этому огорчился. Успеют еще вечером повидаться и поговорить. В Царицын мужчина планировал отправиться не раньше следующего дня. А до того времени надо было материалы для гостевого дома прикупить. С Кузьмой Авдеевичем о работе он уже договорился. Как и думал – тот отказываться не стал.

Кроме покупки материалов для дома, Сергей Александрович решил попробовать поговорить еще и с Миллером. Герман Христианович был на своем заводе и принял помещика довольно быстро.

– Рад вас видеть, Сергей Александрович, – сдержанно, но с улыбкой пожал заводчик мужчине руку.

– Взаимно, Герман Христианович.

– Вы по делу, или… – оставил не законченным предложение Миллер.

– По делу. Лесопилка достроена и готова к работе. Господин Уваров возобновил поставки древесины и уже на следующей неделе мы готовы произвести первую отгрузку. А вскоре придет и баржа от купца Михайлюка, с которым мы заключили договор. Этого хватит для ее полной загрузки.

– Отрадно слышать, – уже более тепло улыбнулся мужчина. – Это очень кстати. Мной уже начаты работы по прокладке маршрута для будущей железной дороги от Дубовки до Царицына. Пока размечаем места, где она пройдет, да договариваюсь с помещиками, на чьих землях она будет построена. Но уже к концу месяца начнем делать насыпь, и хотелось бы сразу класть на нее шпалы и рельсы. Вы меня сейчас изрядно обрадовали.

Посчитав это добрым знаком, Сергей Александрович тут же попытался уговорить заводчика вычеркнуть пункт о поставках в осенне-весенний период.

– Вы же понимаете, – напирал он, – что это невозможно. Ни по реке, ни тем более по дорогам. Да никто так не делает! – всплеснул он руками. – Всегда копят продукцию на складах, чтобы отгрузить ее позже, когда это станет возможным.

– Ваш сын дал мне обещание и подписал договор, – сразу похолодел тон Германа Христиановича.

– Он же еще юноша, и мало понимает во всем этом. Вы воспользовались его неопытностью…

– Мне сказать, что слово Романа ненадежно? – вскинул бровь Миллер, заставив Сергея Александровича скрежетнуть зубами. Повисла пауза, которую заводчик сам и разрушил. – Я готов пойти вам навстречу. Для меня главное – чтобы строительство дороги шло непрерывными темпами. Если вы сумеете поставить достаточное количество материалов до начала распутицы, которых хватит до того, как поставки станут вновь возможными – то меня устроит такой вариант. Но аренда складов в городе сверх лимита тогда на вас. У меня они не резиновые.

– Я вас понял, – тяжело обронил Винокуров.

На этом их разговор и закончился. Не сказать, что Сергей Александрович был им доволен, но Миллер хотя бы четко обозначил свой интерес. С этим уже можно было работать. И теперь помещику стало ясно, что на самом деле ушлый заводчик пытался выбить из его сына. Поставки в распутицу? Чушь же! И все о том знают. Кроме Романа. На чем и сыграл Миллер. Но вот арендовать дополнительные площади под брус и доски – это дополнительные траты. Которые Герман Христианович вот таким способом переложил на плечи Винокуровых.

Приезду брата Софья Александровна обрадовалась. Ей сразу о том доложили, стоило женщине вернуться домой. А через некоторое время и он сам вернулся из города.

– Что-то ты больно мрачный, – заметила она. – Случилось что-то?

– Случилось, – вздохнул тяжело помещик.

– И что же? – с тревогой в голосе спросила Софья.

– Роман, – буркнул Сергей Александрович.

Такое «расплывчатое» объяснение конечно не устроило женщину. И она тут же насела на брата, требуя подробностей. Устоять перед напором сестры мужчина не мог. Да не сильно и хотел.

– Он в последнее время как взрослый себя вел, – стал делиться Винокуров. – Энергия из него ключом бьет. Столько дел затеял!

– Это так, – закивала Софья. И тут же поделилась из последних дел, придуманных племянником. – Ты представляешь – он придумал массажный салон! Я сначала с сомнением отнеслась к его идее, но он так мне спину промял, что на следующий день летала, как молодая девица! Так что мы договорились, что он проект такого салона архитектору закажет, а я вложусь в это дело. Уверена, многие состоятельные люди не откажутся его посетить. Да я и сама бы не прочь туда наведываться.

– Вот и я о чем, – хмыкнул мужчина. – Еще одну задумку измыслил, да такую, что и тебе она по нраву пришлась. Но он еще же юноша совсем. О чем мы забываем. И этим пользуются некоторые… не самые порядочные личности.

– Ты это о ком? – тут же сделала стойку Софья Александровна.

– Да о Миллере, – вздохнул мужчина и поведал сестре результат своего похода к заводчику.

– Вот же змей! – вскинулась возмущенно женщина. – Ну я ему устрою! На всю Дубовку ославлю! В театре теперь ноги его не будет!

– Не горячись, – поспешил успокоить сестру помещик. – Да, он воспользовался неопытностью Романа. Да, нам это в копеечку влетит. Но я считаю, что для него это должно стать уроком. Сама понимаешь, без них хорошим наследником рода ему не стать. Я даже грешным делом думал сам ему что-нибудь эдакое устроить, чтобы он не зазнался и осторожнее стал. А то после ситуации с покойным князем ведет себя так, словно ему море по колено.

– И все равно, – упрямо поджала губы Софья. – Герману Христиановичу я это так просто не спущу. Не ожидала от него такого бесчестного поступка.

– Роман же не только в этом оступился, – поспешил перевести внимание сестры на иное Сергей Александрович. – Он мне написал, что слугу чужого рода убил в Царицыне, – женщина ахнула, прижав ладони к щекам. – По случайности, – тут же добавил мужчина. – И он уверяет, что полиция во всем уже разобралась и на суде его оправдают. Но я хочу сам в том убедиться. Чтобы не получилось, как с Миллером.

– Как это произошло? – чуть успокоившись, спросила Софья.

– Роман подробностей не писал. Вот и выясню заодно. Но раз упомянул, то неспроста, я так думаю. Может, нужна ему моя помощь, а впрямую просить стесняется.

– Тогда тебе как можно быстрее нужно в Царицын! – вскинулась женщина.

– Завтра и поеду, – заверил сестру Сергей Александрович. – А пока лучше расскажи – что там с состязанием по готовке тортов? День уже назначили? Леонид Валерьевич уже справлялся – к какому числу ему готовиться выезжать и куда. Да и княгиня Белова интересуется.

Софья Александровна не сразу стала отвечать, все еще находясь под впечатлением от последних новостей. Но все же мужчине удалось ее растормошить и перевести разговор на более нейтральные темы. Промолчать и утаить информацию о проблемах Романа он не считал нужным. Если Софья сама все узнает, то и обидеться может. К тому же – пускай тоже племянника уму разуму при встрече поучит. Но и сильно ее обременять этим не хотел. Вот и повернул как можно скорее беседу в иное русло. Тем более что ему и правда было интересно, как там дело с конкурсом развивается.

Глава 9

16 сентября 1859 года

– А действительно хорошо получается, – даже с неким удивлением констатировал я, отойдя от холста и полюбовавшись тем, как был нанесен первый слой краски.

Черновой вариант я вчера вечером закончил, как вернулся от Волошина. И вот с утра перенес его на новый холст, а сейчас приступил к покраске. Да, впереди еще много работы – особенно много разных мелких деталей надо прорисовать. И кстати, «черновик» мне в этом тоже должен помочь. Он для меня будет ориентиром, если какие-то контуры после нанесения двух-трех слоев краски уже будут не видны.

– Господин, – постучался в дверь Тихон, – тут к вам пришли.

– Кто? – спросил я с любопытством.

Настроение у меня было замечательным. Выспался отлично, на улице солнышко грело, благодаря чему я распахнул окно, наслаждаясь теплым ветерком, да и позавтракать успел. Так и работа двигалась вперед. Уже через пару дней самое большее смогу передать картину Якову Димитровичу.

– Мальчишка-вестовой. Говорит, ему сказано вам лично письмо какое-то передать.

– Ну, впусти тогда, – пожал я плечами.

Тихон ушел, а через пару минут в комнату ввалился вихрастый мальчуган в простой рубахе, заправленной в штаны, и раздолбанных башмаках. В руках у него и правда был конверт, вот только отдавать он его не торопился. Внимательно окинул меня взглядом, чуть расфокусировал глаза, явно о чем-то задумавшись или вспоминая, после чего кивнул сам себе и протянул мне письмо.

– Что, дали мой словесный портрет? – усмехнулся я, принимая конверт.

– Да, господин, – шмыгнул он носом.

Уходить мальчишка не торопился, что было и понятно. Платы наверняка хотел. Обычно-то платить тот, кто передает вот таким способом послание, но часто и тот, кому принесли письмо, расщедривается на награду. Но бывает и так, что просто надо ответ сразу дать, о чем я и спросил.

– Нет, господин, – разочарованно протянул сорванец, – не говорили мне о том.

Он уже собирался было повернуться и пойти к выходу, решив, что здесь ему ничего не «обломится», когда я все же достал мелочь в пять копеек и протянул ему. Это сразу поменяло настроение мальчишки в лучшую сторону и, сграбастав монету, он поспешил на выход.

Ну а я вскрыл конверт, чтобы узнать – кто это мне пишет, да еще предусмотрел небольшую подстраховку, чтобы посторонним послание не попало. Оказалось – Фаррух. Перс в письме сообщал, что связался со своими друзьями и те прибудут в Царицын через пару недель. Но надолго задержаться здесь не смогут, а потому очень просил, чтобы я в указанных числах был в городе. В принципе проблем я не видел, а потому просто сделал себе пометку в тетради, чтобы не забыть. Да и вернулся к работе над картиной.

Впрочем, долго заняться написанием баталии не получилось. Чисто по техническим причинам – надо было дать подсохнуть первому слою красок. Огорченно вздохнув – а я только разогнался – я сел на кровать и подтянул к себе гитару. Подбор аккордов для песни еще не окончен. Но и это надолго меня не заняло. Хотя бы потому, что и опыт в этом деле был, и при написании текста я параллельно в уме этим занимался. Оставалось лишь проверить на практике звучание – правильно ли я его понял – да и записать получившийся результат в тетрадь. Вот только… Это был не тот «Петропавловск» из будущего, что я слышал в прошлой жизни. Без барабана, без электро и бас гитары… Совсем не то.

– Что же делать-то? – отложив гитару, протянул я.

Ну допустим барабан найти не сложно. Металлические тарелки – тоже, хотя с ними придется повозиться. Но ни электрогитары, ни бас гитары еще и в помине нет. И в ближайшее время не будет. Нигде. А я не инженер, чтобы «придумать» их.

– Хмм… по базару прогуляться, что ли? – почесал я за ухом в задумчивости.

Гитар я там естественно не найду, но идея была и не в этом. Раз нет нужного мне инструмента, то возможно ли найти аналог? А на базаре часто выступали разные скоморохи, выполняющие здесь роль бродячих артистов. Да и цыган можно было увидеть. И у тех и у других различные музыкальные инструменты имелись. Осталось послушать их, да понять – есть ли в наличии хоть что-то, хотя бы отдаленно похожее по звуку.

Откладывать я не стал. Погода к тому же позволяла мне надеяться на позитивный итог моего похода. Солнце, тепло, и после двухдневного дождя люди сами рады выбраться на улицу.

Вдохнув теплый воздух и порадовавшись ветерку, донесшему с реки запах рыбы, я неторопливым шагом двинулся вдоль дороги. Спешить никуда не нужно, а тело давно требовало вот такой прогулки. Когда просто идешь по улице, глазеешь без цели по сторонам, впитывая атмосферу живого города, а из всех тревог – не споткнуться бы да случайно в навоз не наступить, что щедро оставляет после себя местный «транспорт».

Рынок Царицына шумел. Он жил своей привычной жизнью. У прилавков женщины зазывали к себе, предлагая товар. По рядам вышагивали такие же мещанки, придирчиво осматривая предложенное и вступая в торг. Рядом стайками проносилась детвора. Были и такие, что жался к родителям, настороженно посматривая по сторонам. Вот мелкий цыганенок промчался мимо меня, чуть не сбил с ног худого мужика, и тут же побежал дальше.

– Ах ты щегол! – воскликнул мужичок, охлопывая веревку, которая заменяла ему ремень, и кинулся вдогонку. Видимо ушлый малец подрезал кошель, вот и улепетывал без оглядки.

Жизнь тут бурлила. Но прилавки меня сейчас не интересовали. Пройдя вдоль них, я вышел к небольшой «площади» – открытому пространству, где как раз лихо наяривал на аккордеоне парень старше меня лет на десять. Не скоморох, но близко – тоже артист местного пошиба. Вон и шапка на земле лежит, куда ему народ кидает мелочь. Я тоже подошел и кинул копейку, вслушиваясь в звучание его инструмента. Не сказать, что это то, что мне было нужно, но отдельные нотки можно было принять даже за рок. С натяжкой. Очень большой. Если сильно постараться.

Мысленно махнув на него рукой, я двинулся дальше. В другом конце базара я наткнулся на пиликавшего на скрипке мальчугана. В чистом костюмчике, аккуратных ботиночках, а за его спиной была лавка скупщика. Если присмотреться, то можно легко заметить сходство между этим мальцом и хозяином лавки. Не удивлюсь, если мальчишку зовут Мойша или Соломон. Еврейские черты лица и одежда этого и не скрывали, а словно подчеркивали. Не сказать, что мальчишка прямо виртуозно играл, но и слух его пиликанье не царапало. Моя голова в последние часы была забита тем, чтобы найти инструмент для исполнения рок песни. Скрипка под нужную мне композицию не подходила совершенно, но натолкнула на воспоминания об ином шедевре из будущего – «Кукла колдуна». Кто в моем времени не знает о группе «Король и шут»? Таких еще поискать надо. Я не удержался и подошел ближе к нему.

– А если я тебе напою мелодию, сыграть сможешь? – спросил я мальца.

Тот настороженно посмотрел на меня, оглянулся на лавку, откуда с любопытством за нами следил его то ли отец, то ли дядя, получил от него поощряющий кивок, и вновь повернулся ко мне.

– Рубль, господин, – произнес малец.

Я молча достал ассигнацию и протянул ему. И когда бумажка ловко спряталась в карман мальца, попытался «насвистеть» мелодию по памяти. Не всю, лишь припев. Не с первого раза, но довольно быстро у мальчугана вышло повторить.

– Талант, – искренне восхитился я его способностями, от чего тот расплылся в улыбке.

Но задерживаться дальше возле него не было смысла. Кроме этих двоих больше музыкантов на базаре я не нашел. А потому отправился на набережную. Это второе публичное место, где вполне можно найти нужных мне людей. Цыган вот например на рынке, кроме того мальца, я и вовсе здесь не увидел.

Но и на набережной народа было немного. Сказалось то, что сегодня будний день. Большинство людей работает, только если к вечеру сюда подтянутся. Я прошел к лавочке и сел, задумавшись, как быть. Мне требовалось три инструмента, чтобы хоть как-то приблизиться по звучанию к оригиналу песни «Петропавловск». Это гитара – она у меня есть, барабаны и аналог электрогитары. После некоторого размышления, я пришел к выводу, что с барабанами мне может помочь сам Емельян Савватеевич. Их активно используют в армии, так почему бы через него не выйти на какого умельца? Или даже может на военный оркестр, раз уж офицера так вдохновили стихи песни, что он их гимном назвал. Но вот электрогитара… Тут полный затык.

– Может и правда – аккордеон использовать? – стал я размышлять вслух. – Звучание не роковое, но палитра звуков больше, чем у любого иного местного инструмента. Барабан задаст ритм, аккордеон – создаст фон, а гитарой расставить «акценты»…

Цыган я так и не увидел, хоть в городе они и были. Раньше наблюдал их не раз, когда гулял с Настей и Аней. Из чего сделал вывод, что те просто сейчас отсыпаются или заняты каким иным делом. Все же их чаще «заказывали» разные дворяне выступить на днях рождениях, именинах, или просто так. И смысла ходить по улицам именно их артистам не было никакого. Тем, кто занимается мошенничеством или воровством – да, а вот их «белой кости», что выступает перед светским обществом – нет. Дошло это до меня только сейчас, но все мы крепки задним умом.

Назад я вернулся хоть и расстроенный, зато отдохнувший морально.

– Барин, тут от портного местного вестовой давича приходил, – с порога начал мне доклад Тихон. – Говорит, готово ваше платье.

Я сначала нахмурился, пытаясь вспомнить, какое платье я заказывал и для кого, а потом до меня дошло. Тут ведь «платьем» называют почти любую одежду, что для дворян шьют. И выходит тот въедливый мужик, что меня терзал примерками под улыбками сестер, наконец закончил шить мой костюм. Планы тут же изменились. Пока есть время, надо бы посмотреть, что у него получилось, да и вообще закрыть этот вопрос. Да, я уже решил, что в будущем все костюмы мне будет шить Маргарита или Пелагея, что у нее учится, но раз уж сейчас заказ сделал у того мастера, грех от него отказываться.

Кроме собственно костюма мне бы еще туфли или ботинки приобрести. На осень. Да и к зиме подумать, что заказать. Интересно, а здесь уже шьют ботинки с меховым подкладом? Мне бы такие здорово пригодились зимой.

С этими мыслями я приказал Митрофану запрягать Сивуху. Ходить мне уже надоело, можно и проехаться теперь. Да и к сапожнику заскочить, пожалуй, стоит.

* * *

Квартира Скородубовых

– Сергей Александрович? – с удивлением смотрела на мужчину Анастасия, когда открыла дверь. – Ой, проходите, пожалуйста, – спохватилась девушка.

– Здравствуй, Анастасия, Анна, – раскланялся с девушками мужчина. – Прошу прощения, что без предупреждения.

– Пустяк, мы всегда рады вас видеть, – взяла разговор в свои руки Анна. – Чаю?

– Не откажусь.

Сразу переходить к делу мужчина не стал. Это Роману свойственно – молод и горяч. Помещик же старался блюсти правила приличия, по которым сначала требовалось поговорить на отвлеченные темы, обсудить погоду, узнать, как дела. Вот на последнем вопросе Винокуров и собирался мягко перейти к сути своего приезда. И получилось так, что после его вопроса девушки сами подняли нужную ему тему.

– И ведь как нехорошо получилось, – вздыхала Анастасия. – Эта бесстыдница обнаженной решила позировать. И Роман согласился, так как сумму ему предложили приличную, да и ее муж был не против. А потом она решила, будто сможет его своим любовником сделать – вы представляете⁈ – возмущению девушки не было предела. – И я, как последняя дура, поверила, будто Роман мог согласиться.

Разговоры с сестрой не прошли для девушки даром. Поэтому сейчас она стремилась с одной стороны ничего не врать, а с другой – показать, что раскаялась и очень сожалеет. И все из-за Романа, который в последние дни не стремился лично приезжать к ним и приглашать на прогулки. Это нервировало Настю.

– Вот уж не думал, что у главы дворянского собрания такая дочь, – покачал головой Сергей Александрович. – Так это из-за нее Роману суд грозит? Он мне писал, что все разрешилось благополучно, но так ли это? Может, просто не хотел меня волновать…

– Терентий Павлович – местный полицмейстер – сказал, что Роману опасаться нечего, – заверила мужчину Анна.

А там и Настя подхватила, поведав все подробности. Выслушав их, мужчина тут же стал лихорадочно думать – не может ли позиция Михайлова резко измениться? Лично бы он своей дочери такую выходку не спустил. А с втянутым во все это дело дворянином постарался уладить конфликт полюбовно, чтобы о Люде не пошла молва плохая. Но то он, а как поступит Борис Романович?

– Вы знаете адрес, по которому остановился Роман? – вынырнув из размышлений, спросил мужчина. – А то в письме мне он его не дал, да и не знает он о моем приезде. Вот я к вам и заехал, в надежде, что вам известно, где он живет.

– Да, конечно, – тут же энергично кивнула Настя. – Мы можем вас проводить…

– Благодарю, но не стоит, – мягко отклонил предложение Винокуров.

Ему хотелось поговорить с сыном без лишних ушей. Анна это сразу поняла, в отличие от Анастасии, поэтому придержала сестру, которая уже думала настаивать на их сопровождении. И тут же сказала адрес, добавив, что они рады будут снова поговорить с Сергеем Александровичем, как он освободиться. Да и с Романом тоже, а то в последние дни он так занят, что не находит время на общение с невестой. Намек мужчина понял, решив уточнить у сына – до сих пор он на невесту обижается из-за ее поведения, о котором ему рассказали близняшки, или дело в чем-то ином. Может быть даже в том, о чем сестры умолчали.

На том они и расстались.

* * *

– Недурно, – хмыкнул я, осматриваясь в зеркале.

От моего комментария портной аж поперхнулся.

– Недурно? Да вы только посмотрите, как он на вас сидит! Разве вам где-то жмет? Или колет? Посмотрите на ткань – это же песня! Все швы спрятаны и их не видно, стежок к стежку!

Меня забавляло его возмущение. И да, я специально сказал так снисходительно. Утомил он меня своими примерками, хотелось хоть как-то отыграться.

– А если так, – протянул я и резко сел.

Думал, штаны могут порваться и разойтись по шву, но нет. Сшиты крепко, да и никаких неудобств не доставляют. И вот такой «тест» прошли с честью. Затем я помахал руками, проверяя, не сильно ли стесняет меня пиджак. Но тут все было в меру. Да, спортом в нем не займешься, так он для этого и не предназначен. Главное же – сшито было и правда добротно.

Рассчитавшись с насупившимся мастером, я довольный жизнью вышел на улицу. Теперь еще обувь закажу и можно домой вернуться, да продолжить работу над картиной. А вечером к Волошину зайду – спрошу его про барабанщиков.

На поход к портному у меня ушел час. Потом еще примерно на столько же я задержался у сапожника. Обычные туфли для осени заказать труда не составило. А вот объяснить ему суть зимних ботинок, да еще того фасона, который я хотел бы носить сам, уже было задачкой не простой. Идею с внутренней подбивкой мехом он принял спокойно. Она не нова. Но дьявол кроется в деталях. Мне пришлось объяснять ему, какую толщину я хочу видеть в обуви, да еще и спорить, доказывая свою правоту. Плюс – мне нужен был каблук. Небольшой, буквально на сантиметр, и достаточно широкий. Вот только у ботинок не принято было делать каблуки. А на туфлях они были небольшими и по фасону напоминали мне женские. Мне же такого «счастья» не нужно. Пришлось чуть ли не угольком, который использовал в работе сапожник, рисовать то, какой я вижу свою зимнюю обувь. Но вроде мы поняли друг друга. Сапожник пообещал выполнить мой заказ к моменту, как я приеду картины для друзей Фарруха рисовать.