Текст книги "Сын помещика 7 (СИ)"

Автор книги: Никита Семин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Глава 13

18 сентября 1859 года

Воскресенье. Утро. Впервые я решил сходить в церковь в этом городе уже по собственному желанию. Не сказать, что оно было прям большим, но надо втягиваться – таковы нынешние обычаи. Не приучу себя к еженедельному посещению церкви, могут коситься в мою сторону начать. Да и мальчишек я с собой взял. Не думаю, что в таком столпотворении им что-то грозит. Зато можно будет их завезти к их родителям, когда обратно пойдем.

Повезло, что погода сегодня была хорошей. Только ветрено, зато без дождя. Народу у церкви собралось немало, причем из всех сословий. Столкнулся я и со знакомыми. В частности увидел Евгению Максимовну с семьей, которой я рисовал портрет для ее будущей «школы». Михайлова видел мельком, как и Перовых. Но стояли мы далеко, а подходить у меня не было никакого желания. Господин полицмейстер тоже был здесь. Все больше лиц знакомых у меня появляется в этом городе.

– Роман! – окликнули меня со спины, когда я покидал церковь.

Обернувшись, я увидел сестер Скородубовых. Позвала меня Настя. Признаться, во всей этой круговерти с Невеселовыми и работой для морских офицеров времени на свою невесту у меня просто не было. Даже просьба отца навестить девушек вылетела из головы. Надо исправляться.

– Здравствуй, – улыбнулся я, когда подошел. – Рад тебя видеть.

– А чего тогда не заходил? – надула она губки. И не успел я ответить, как она заметила братьев Невеселовых, которых я пока от себя далеко не отпускал. – Ой, представь нас, пожалуйста.

Делать нечего. Познакомил Настю и подошедшую Аню с братьями, кратко обрисовал, кто они и почему рядом со мной, что вызвало испуганные охи и ахи девушек, после чего мы отправились к моему транспорту. Хорошо хоть места в тарантасе на всех должно хватить.

По дороге я рассказал девушкам, чем был занят помимо спасения братьев.

– Жаль, что картину мы не увидим в ближайшее время, – вздохнула Настя.

– Вы ее в любом случае увидите, – поспешил я ее успокоить. Понятно, что сами они в офицерское собрание не пойдут – не место там девушкам, особенно без пары. – Вот вернется ваш отец, и попроситесь, чтобы взял вас.

– Когда это еще будет, – вздыхала Настя.

– Ничего, уверена, это не последняя картина Романа, – улыбнулась Аня. – Ну а хоть песню вы нам споете, которую придумали?

– В гитарном исполнении она не так хороша… – но заметив умоляющие взгляды девушек, я «сдался», – но в принципе спеть я не против.

Когда мы подошли к моему тарантасу, там нас ждали уже старшие Невеселовы. Мальчишки, особенно Максим, обрадовались. Наш разговор с девушками затих, а я подошел поздороваться с Антоном Антоновичем и Клавдией Викторовной.

– Спасибо, что помогли нам, Роман Сергеевич, – кивнул мне мужчина после взаимных приветствий. – Но сейчас я уверен, им уже ничего не грозит.

– Я рад, хотя не понимаю причин вашей уверенности.

– Все просто, – улыбнулся мужчина. – Вчера к нам приходил господин Рюмин. Лично. И я ему все рассказал – как было. Он конечно был недоволен, что я испугался и сразу обо всем ему не сообщил, но пообещал разобраться с этими цыганами. А Владимир Иванович слов на ветер не бросает. К сожалению, ваш проект в ближайшее время я выполнить не смогу. По договору сначала должен завершить работу для господина Рюмина. Он мне раньше заказ сделал. Будь я в форме, – вздохнул мужчина, – успел бы и с чертежом для вас все закончить. Но увы, мне придется привлекать в помощь Павла, а как у него будет получаться – я пока не могу сказать.

– Ничего страшного, я готов подождать. Только прошу вас написать мне, как проект будет готов. Мой адрес вы знаете.

На том мы и расстались.

В тарантасе Настя прижалась ко мне, положив голову на мое плечо. Аня лишь с улыбкой смотрела на это, пока через пару минут не сказала:

– Роман, у моей сестры есть для тебя новость. Очень важная.

– И какая? – вскинул я бровь, а сам вспомнил наш бурный вечер.

Неужели я скоро стану отцом? Эта мысль вызвала мандраж. Не страх, но некоторое напряжение. Я не знал, готов ли я к такой ответственности. Особенно учитывая тот факт, что мы с Анастасией еще не состоим в законном браке.

Настя чуть отодвинулась и с тревогой посмотрела мне в глаза.

– Роман… я…

Я уже готов был услышать заветное слово «беременна» и постарался ободряюще ей улыбнуться и сжать ладонь. Все же если уж я нервничаю, то что должна испытывать моя невеста? Ей сейчас моя поддержка нужна. Собравшись с духом, она наконец выпалила:

– У меня женские дни начались.

Еще и зажмурилась, когда это произнесла, да покраснела от смущения. А я пытался переварить то, что мне только что сказали. Женские дни? И что в этом такого? И лишь спустя долгую минуту до меня дошло… это же получается, что она не беременна и та наша ночь прошла без «последствий»! Внутри разом накатило облегчение. И в то же время небольшое сожаление. Однако от меня ждут ответа, а я даже не знаю, что лучше сказать. В итоге решил высказаться в местном «стиле»:

– Значит, господь решил, что мы пока не готовы. Ничего страшного, в следующий раз обязательно все получится. Только торопиться теперь не будем, – широко улыбнулся я.

Настя открыла глаза и несмело улыбнулась в ответ. Анна в это время пыталась что-то разглядеть на моем лице. Грязь там что ли? Как бы то ни было, дальше наша поездка прошла в более непринужденной атмосфере. Девушки расслабились и делились новостями. Не сказать, что их было много, но вот наклевывающийся роман своей сестры с Милашиным по переписке Настя сдала. У меня новостей было больше. Даже удивительно, сколько всего может произойти за пару дней.

А стоило нам добраться до съемной комнаты и оказаться внутри, как первым делом меня чуть не изнасиловали. Поцелуй Насти был столь жарким, что я на несколько секунд потерял голову и, не задумываясь, не только ответил на него, но и уложил девушку на кровать. Только громкое возмущенное покашливание Анны нас остановило.

– Совсем стыд потеряли, – прошипела она с завистью в голосе.

Анастасия тут же покраснела и поспешно поправила задравшееся платье и вернула оголенную грудь в лиф. И когда я успел?

– Прошу прощения, – поспешил я взять всю «вину» на себя. И тут же перевел тему на песню, чтобы сгладить возникшую неловкую паузу.

За исключением этого эпизода наше общение проходило в рамках приличий. Даже чай я догадался для дам заказать, озадачив этим Митрофана. Тихон уверенно шел на поправку, но ему еще полежать надо.

– Барин, к вам гости, – постучался в комнату Митрофан спустя полчаса после того, как мы с близняшками вернулись из церкви.

– Кто там?

– Слуга от господина Рюмина.

О как! Похоже Владимир Иванович хочет со мной пообщаться? Но на что-то подобное я и надеялся, когда рассказывал Волошину и Аверьяновой о «проказах» купца Путеева. Новые знакомства мне не помешают. Тем более когда не я сам на них напрашиваюсь, а со мной хотят поговорить.

Увы, мои предположения оказались не верными. Господин Рюмин отправил своего слугу не для того, чтобы пригласить меня в гости, а чтобы получить сведения из первоисточника обо всей ситуации с Невеселовыми. Старик хоть и поверил, но хотел все проверить и может быть узнать еще что-то дополнительно. Но тут уже и я в ответ задал свои вопросы – что именно Владимир Иванович собирается делать со всей этой ситуацией. Пусть слуга может о том и не знать, но хоть что-то слышать мог.

– О тех нападающих можете не беспокоиться, – отвечал слуга Рюмина, – мой господин уже потребовал от общины цыган выдать их.

– И они согласились? – удивилась Анна.

– Мой господин умеет добиваться своего, – слегка покровительственно улыбнулся слуга. На вид этому мужчине было чуть за тридцать. И больше всего он внешним видом напоминал какого-нибудь чиновника, а не крепостного холопа.

Я не удержался и спросил его – какую должность он занимает.

– Доверенное лицо для мелких, но важных поручений, – с гордостью ответил Святослав, как звали слугу.

В целом разговор прошел спокойно. Я убедился, что был прав – Рюмин не стал спускать купцу его попытку «сжульничать» и развил активную деятельность. Собственно это стало понятно еще после разговора с архитектором. Сейчас лишь получил еще одно подтверждение, да чуть больше деталей. Заодно и любопытство близняшек вот так невольно удовлетворил. Приоткрыл некоторые моменты, о которых они еще не знали.

Только стоило мужчине уйти, как Митрофан сообщил о приглашении от Емельяна Савватеевича – к нему приехал тот самый барабанщик из их офицерского собрания. И вот теперь господин Волошин ждет меня к четырем часам для знакомства с ним и напоминает, что неплохо было бы найти еще и аккордеониста, про которого я говорил.

– Дамы, – встал я со стула, – а не прогуляться ли нам по набережной?

Мое предложение было с умыслом. Не хотелось пока расставаться с Настей, соскучился я по ней. А так сразу двух зайцев «убиваю» – и с невестой прогуляюсь, и найти музыканта в воскресенье проще всего именно там.

Девушки мое предложение приняли весьма благосклонно. Настроение у всех было замечательным. Лишь ветер его слегка омрачил, когда мы добрались до набережной. Он уже был довольно холодным, напоминая, что лето уже прошло и не за горами зима. Но даже несмотря на это народа было полно. Не одни мы хотели насладиться таким погожим деньком. Так мы и гуляли, пока не наткнулись на нужного мне человека.

* * *

Земли помещика Рюмина

Златан отставил кружку с бражкой и хмуро выглянул в окно. Ему показалось, будто он что-то услышал. После того разговора с главой их общины они с братом покинули город, но пока далеко не отъехали. Разместились на подворье одного крестьянина, припугнув его. Как известно – самое темное место под свечой. Вот и решили два лихих цыгана, что нет лучшего места, чтобы спрятаться, чем зайти на земли помещика Рюмина, пусть и на самую их окраину. Запугать крестьянина труда не составило. Пришли они ночью, собак местный хозяин не держал, потому удалось пробраться тихо. А там уж сложностей не было и вовсе. Придержать в доме его дочку малолетнюю, чтобы глупостей хозяин не делал, да пообещать уйти через пару дней. Будет слушаться – так ничего ему и его семье не грозит. Ну а нет, так спалят ему хату, подперев предварительно дверь и окна с хозяевами внутри. Крестьянина проняло.

– Ты чего? – нахмурился Кудрявый, увидев беспокойство брата.

Тот молча поднял палец к губам, да аккуратно отодвинулся от стола, чтобы можно было быстро его покинуть. Тихо. Слишком тихо. Златан, стараясь не скрипеть половицами, подошел к окну сбоку и выглянул. Но так, чтобы с улицы его было не заметно. На противоположной стороне в окно с любопытством глазел ребенок. И смотрел он прямо на дом, в котором схоронились братья! Точнее даже не на сам дом, а словно куда-то вниз.

Холодный пот прошиб мгновенно все осознавшего цыгана. Он повернулся к напряженному брату и показал тому условный знак – опасность, враги. Тот молча кивнул и двинулся вглубь дома. Златан пошел за ним, лихорадочно думая, как быть. Похоже, крестьянин все же сдал их. Мужчина знал, у Рюмина на землях расположена казачья станица. И дворянин любит пользоваться услугами казаков в решении своих проблем силовым методом, платя тем звонкой монетой. Поэтому сомнений у цыгана не было – дом уже окружен казаками. Вопрос лишь в одном – сколько их?

Кудрявый тем временем зашел в комнату, где сидела взятая в заложницы девочка, и схватил ее, зажав рот. Глаза малявки наполнились ужасом. Златан тоже не сидел без дела. Они же обещали хозяину, что в случае неповиновения спалят ему хату? А обещания надо выполнять. И пусть сам хозяин сейчас в полях, но уж крова он лишится. Да и была надежда у цыгана, что крестьяне все бросят и побегут тушить пожар. Иначе ведь вся деревня может сгореть. В этой суете у них с братом будет шанс.

Облив бражкой все углы под окнами, чтобы казаки внутрь не сунулись, и добавив найденного здесь же самогона, Златан вытащил из печки раскаленный уголек и бросил на пол. Пламя вспыхнуло почти мгновенно.

– Девчонку – в подпол, пускай там орет, а мы на крышу, – скомандовал он брату.

Выполнив приказ, Кудрявый подошел к суетящемуся около печки Златану. Эта была добротная большая печь, на которой и спать можно, что часто и делали, особенно зимой. Златан встал на нее и сейчас пытался подцепить ножом настил потолка. Через минуту ему это удалось. Как раз в тот момент, когда казаки пошли на приступ. Окна были затянуты бычьим пузырем и не особо крупные, через них только ребенок пролезет, потому казаки пошли через дверь. Распахнули ее и тут же закашляли – дым, накопившийся к этому моменту в доме, нашел себе выход и устремился прямо им в лицо. Златан заработал ножом активнее, и через несколько секунд ему удалось отодвинуть одну доску, а там и расширить проход. Он ужом скользнул на чердак, зажимая нос и рот рукавом от дыма. Кудрявый последовал за ним. Оказавшись под крышей, они вернули доски назад и поползли к торцу дома. Внизу уже раздавался мат казаков, а там и девчонка закричала, услышав их. Теперь врагу точно не до двух лихих парней стало. В торце крыши была дверца. Это пространство как склад для всякой всячины использовали. Закрывалась она на поворотный рычаг из простой деревянной палки. Откинуть его – дело пары секунд. Просто вставить в щель нож, да надавить. И вот она – свобода.

Снаружи уже начиналась суматоха – крестьяне заметили поваливший из двери дома густой дым, да и языки пламени в окнах были видны даже сейчас при свете солнца. Убедившись, что никто на крышу не смотрит, Златан ловко спрыгнул на землю и побежал через огород к забору. За ним проследовал брат.

Их заметили, когда оба цыгана оказались уже вне деревни и скакали во весь опор к ближайшему леску. Коней те просто украли. Все пять штук, на которых приехали казаки. Те оставили своих лошадей на околице, просто привязав за уздечку к ближайшему забору – не хотели всполошить раньше времени братьев. И охраны у них не оставили. Видимо, чтобы больше у них людей для облавы было. А теперь – пущай попробуют пешком-то догнать.

– Вырвались, – облегченно выдохнул Златан, когда за спинами братьев сомкнулись стволы деревьев.

– Это все Баро, паскуда, – процедил Кудрявый, – только он знал – в какую сторону мы пойдем.

– Сдал, гад, – согласился Златан.

– А как пел-то! И из общины не выгонит, и отправляйтесь в путь-дорогу, мир посмотрите! Урод, – шипел Кудрявый. – Встречу – кишки выпущу, предателю!

– Нам сейчас не до Баро, – выдохнул более спокойный Златан. – Он за свой поступок еще ответит. Надо думать о том, куда податься. И на что жить. Без денег никто нам помощи не окажет.

Оба надолго замолчали, продвигаясь сквозь лес. Даже не лес, а небольшую рощу. Она отсечет посторонние взгляды, но не сможет укрыть беглецов.

– Тот дворянчик, что приютил мальчишек, – вдруг подал голос Кучерявый.

– Ты о чем? – удивился Златан.

– Он нам все испортил. Пусть он и ответит.

– Я же сказал – долги потом раздавать будем, – поморщился мужчина. – Сначала надо…

– Я помню, – отмахнулся светловолосый цыган. – Но ты сам подумай. Он же в городе – никто. Мы успели об этом узнать. С архитектором тем связан только договором. Тот ему должен какой-то проект нарисовать. А раз так, то деньги у него имеются. Раз казаки на нас вышли, то в городе уже знают, что нас там нет. Этот дворянчик сейчас расслабился. И слугу мы его подрезали – он нам угрозы больше не несет. Придем к нему ночью, и денег возьмем и поквитаемся.

– Дуриком нельзя идти, – задумчиво протянул Златан. – Но если все разузнать… Кое-какие связи еще остались. У Морды должок имеется. Пускай он и поводит жалом, разнюхает все.

Кудрявый оскалился радостно. Его предложение понравилось брату. Теперь осталось найти новую лежку на ближайшие дни, а там уже они не оплошают.

* * *

Набережная Царицына

– Снится бабе, что в весёлом кабаке,

Пьяный муж её несётся в трепаке*,

То привскочит, то согнётся в три дуги,

Истоптал, подлец, смазные сапоги.

И взаправду, в том весёлом кабаке,

Пьяный муж скакал козлёнком в трепаке,

В кабаке одну молодку обнял так,

Что принёс домой похмелье и трепак.

* – стиль народного танца, название пошло от слова «тропать» – топать ногами

Аккордеонист заливался на всю набережную, лихо наигрывая на инструменте и горланя во все горло. Рядом с ним выкидывал коленца подросток, являясь «подтанцовкой» исполнителя. Этого мужика я уже видел пару дней назад, только на рынке. Видать зарабатывает своим искусством. Тем лучше! Должен согласиться на мое предложение, главное, чтобы был восприимчив к новому и понял мои объяснения.

Девушки, которые вынужденно остановились вместе со мной рядом с аккордеонистом, чуть морщили носики. Им песня не нравилась. Ничего, потерпят. Я тут для дела стою.

Бросив ассигнацию в рубль, я попросил музыканта сделать перерыв.

– Могу и помолчать, если барышням не нравится, – тут же кивнул мужик, сграбастав деньги и спрятав те себе в кошель.

– Скажи, как тебя звать?

– Федотом кличут, господин, – отозвался мужик.

– Из мещан?

– Сам да, а батька мой крепостным был. Вольную получил через службу, а там и я народился, – спокойно отвечал Федот.

– Где ты так играть научился-то? – удивился я.

– Я энтот, самородок! – гордо вскинул подбородок с куцей бородой Федот. – Сам научился!

– Так уж и сам? – не поверил я.

– Вот те крест, господин, – сказал мужик и правда перекрестился. – Мне вот купчина на ярмарке тоже не поверил, что могу сыграть на нем, хотя раньше в руки ни разу не брал. Так я свою гармонику и получил – через спор.

– Верится с трудом, – покачал я головой.

– Тот купчина тоже не поверил, – усмехнулся Федот. – Да токмо много видоков было, которые подтвердили – не брал я раньше ни разу этот струмент. А меня в тот момент как под руку кто толкнул – возьми, Федот, не пожалеешь! И вот – ни разу еще не пожалел.

– И что ты ему тогда сыграл? – вскинул я бровь.

Девушек наш разговор тоже заинтересовал. Мужик подбоченился и выдал простой мотив, под который почти любая местная плясовая подойдет.

– Сам то раньше чем занимался?

– А тем же, чем и сейчас – скоморошничал. Токмо раньше пел да плясал, а тута вон – пою и играю. Мне это с детства по нраву. Ох как батька меня за то порол! – рассмеялся он, ощерившись щербатым ртом. – А все без толку.

– Самородок, значит? – задумался я. – А сумеешь сыграть мелодию, если я ее напою?

– Заклад? А давайте, господин! Что ставите? – азартно кивнул мужик.

– Пятерку, – вытащил я купюру из кармана. – А ты что?

– А вот свою гармонику, – приподнял аккордеон Федот.

– Не боишься проиграть?

– Я в себе уверен, – твердо кивнул он.

– Ну-ну, – хмыкнул я.

И вспомнив мальчишку-скрипача с рынка, напел мелодию «куклу колдуна». Федот нахмурил брови, пожевал губами, после чего стал прикладываться к инструменту. Позажимал пальцами клавиши. Попробовал раз-другой растянуть гармошку, чтобы выдать звук… Сестры уже начали ехидно улыбаться, как вдруг Федот резко кивнул сам себе и выдал… Почти точь-в-точь то, что я ему напел. Ехидные улыбки сползли с лиц близняшек. Да и я признаться был удивлен. И правда – самородок.

– Ну как, господин? – горделиво выпятил грудь Федот. – Чья взяла?

– Твоя, – медленно кивнул я, отдавая деньги. – И это хорошо.

– Нравится вам проигрывать? – удивился мужик, пряча купюру.

– Нет, хочу тебе одно дело предложить. Справишься – будешь перед офицерским собранием выступать. Чувствуешь уровень? Насколько большая ответственность?

– Эт чего мне делать-то надо? – насторожился народный музыкант.

– То, что ты умеешь – играть. Только не в одиночку, а еще с двумя музыкантами. Одну песню надо исполнить, и там лишь твоего аккордеона мало будет. Возьмешься?

Федот задумался. Мимика у него была живая, и можно по ней было чуть ли не его мысли читать. Тут и опаска была, и желание себя показать, и предвкушение от того, что станут его в господские дома звать, а не только на набережной выступать, как сейчас, придется.

– Что за песня-то? – после пары минут размышлений, спросил он.

– Хорошая песня. Про историю одной битвы. Если согласен, то собирайся – со мной пойдешь.

Еще чуть подумав, Федот лихо махнул рукой и повернулся к пацаненку, который был у него за плясуна.

– Максимка, пока свободен. Будешь нужон – найду тебя.

Тот молча протянул требовательно руку. Федот хмыкнул и достал горсть мелочи. Получив плату, малец тут же ускакал по своим делам.

– Я готов, господин, – повернулся ко мне Федот. – Куда идти?

Глава 14

18 сентября 1859 года

– Не то, – грустно протянул я.

Мы вернулись в мою съемную комнату с девушками и Федотом. И вот сейчас мужик сыграл мелодию «Петропавловска». Вот только… это было не то. Аккордеон задавал совсем иную тональность всей мелодии. Он был более гармоничным, не позволял делать «акценты». Грубо говоря там, где нужна была «точка», аккордеон делал «запятую». А вместо восклицательного знака у Федота получалось многоточие. И дело было не в игре самого мужика, а в устройстве инструмента. Аккордеон не мог заменить электрогитару. Вообще. Никак. И пока я не услышал этого вживую, слабая надежда у меня еще теплилась. Сейчас она пропала.

– Господин, – настороженно протянул мужик, – что не так? Скажите, я и по-иному могу сыграть.

– Дело не в тебе, а в нем, – ткнул я на аккордеон. – Не может он те звуки из себя выдавить, что мне нужны. И что может это сделать, я даже не представляю, – соврал я.

Но не так, чтобы и сильно. Не представляю – что из местных инструментов может мне помочь.

– Так вы попробуйте голосом напеть отдельный звук, а я уж подберу, – приободрился Федот, когда понял, что я его ни в чем не виню.

– Ну-у… – протянул я, – начало можно с помощью гитары сделать. Вот так примерно.

Я взял инструмент и дернул струну. Она задребезжала, правда и здесь не совсем подходящий звук получился.

– У северных народов вроде есть такой инструмент, на котором они струну дергают и она колыхается. Слышал, может? – посмотрел я на Федота. – Вот такое вначале мне нужно. На гитаре только очень приблизительно получается.

– Я понял, – сосредоточенно нахмурился мужик. – Знаю, у кого такой струмент есть.

– Да? – удивился. – Ладно, потом познакомишь. Хочу послушать – то ли получится или нет. Идем дальше…

Я попытался, как мог, объяснить ему на словах звучание электрогитары. Получалось откровенно плохо. По остекленевшим глазам и расфокусированному взгляду мужика и внимательно слушавших меня сестер это было отчетливо видно.

– Эх, – выдохнул я огорченно. – Вот потому я и не пишу музыку. Так, как в голове моей она звучит, не получится воссоздать. А как ныне ее делают – у меня уже не выходит.

Это я сказал уже для близняшек. Еще одна «закладка» на будущее для объяснения моих противоречивых «способностей» композитора.

– Но вы уж, господин, совсем не отчаивайтесь. Давайте, я еще раз спробую, – предложил Федот.

Было видно, что мужику не понравилось, что он что-то сыграть не может. Привык, что нет для него ничего невозможного.

– Ну, пробуй, – уныло протянул я.

– Только вы тут сами говорили, что одним струментом точно не обойтись. Так давайте подберем к вашей песне те моменты, которые лучше всего выйдут у меня. Другое вы гитарой сполните. А там и про барабанщика упоминали. Рано еще руки опускать. Все вместе, глядишь, и сдюжим.

– Ты прав, – встряхнулся я и усмехнулся.

Неужели я так плохо выгляжу, что мещанин решился мне советы давать, несмотря на мой более высокий статус? Мне-то это не мешает на равных говорить, смотря в первую очередь на ум и поступки, а вот местные сословную границу четко чувствуют и соблюдают. Но для себя я зарубку сделал – больше никаких песен, где используется электрогитара, я привносить в это время не буду, как бы мне этого не хотелось. Резать слух неправильное не «эталонное» звучание мне будет так, что зубы сводит. Вот как сейчас.

Долго с Федотом поработать мы не смогли. Время уже поджимало – пора было выдвигаться на встречу с Емельяном Савватеевичем и его знакомым барабанщиком. Попрощавшись с сестрами, мы с аккордеонистом двинулись в гости к Волошину.

Офицер меня уже ждал. Встретил чуть ли не с распростертыми объятиями.

– Роман Сергеевич, рад нашей новой встрече! – улыбался мужчина. – А это аккордеонист? – обратил он внимание на мужика с инструментом за моей спиной.

– Все верно. Федот. Наверняка вы его могли видеть на базаре или набережной.

– Как же, как же, – покивал головой офицер. – Было дело. Ну, проходите, не стойте на пороге.

В гостином зале уже находился еще один гость Волошина. Завадский Ульян Игоревич, как его представил мне Емельян Савватеевич, был мужчиной в годах. За пятьдесят лет уж точно, но военная выправка у него была как бы не сильнее выражена, чем у самого Волошина. Худой, чисто выбритый, с щеткой усов и твердым взглядом. Руки жилистые, а хват при рукопожатии очень крепкий.

Сначала мы поговорили о картине, которую Яков Димитрович уже успел показать некоторым офицерам, служащим в порту. Затем перешли на мою жизнь. Старику было интересно – чем я занимаюсь и почему не рвусь на военную службу. В целом мои аргументы он принял, но по глазам вижу – нотка пренебрежения, как к гражданскому шпаку, у него осталась.

И уже после всего этого мы перешли к самой песне. Сначала я исполнил ее сам с использованием одной гитары. Текст Ульяну Игоревичу понравился, а вот мелодия – нет.

– Тут нужен барабан! – заявил он.

– Я это понимаю, потому и попросил Емельяна Савватеевича найти лучшего барабанщика в округе, – сделал я небольшой комплимент старику.

– Признаться, инструмент с собой я не взял, – сказал Завадский. – Хотел сам для начала услышать, что так нахваливает Емельян Савватеевич. При всем моем к нему уважении, в музыке он разбирается слабо.

– И когда мы сможем порепетировать с вами? – тут же спросил я.

– Жду вас завтра у себя, – сказал старик и назвал адрес.

Я уже неплохо знал «географию» города и сразу понял, что барабанщик живет в его предместьях. Но и сам Волошин ведь упоминал, что старик живет у брата помещика. Так что никому мы там не помешаем, уверен – место найдется под зал для репетиции. После этого мы уже с Федотом сыграли то, что успели отрепетировать в моей комнате. Пожевав губами, старик согласился, что звук стал глубже, но и сомнения у него оставались – нужен ли вообще аккордеон или нет. Я предложил для начала вплести в композицию его барабан, а там уже на месте разбираться. На том и договорились, после чего отпустили Федота. Держать дальше мужика в нашем обществе никто не видел смысла. Да и ему самому было неуютно.

Долго после этого в гостях я не задержался. Итак время к вечеру, а мне еще помыться хотелось. В доходном доме, в котором я снял комнату, была собственная баня. Еще с утра я дал Митрофану задание договориться с домовником, чтобы там приготовили место и для меня. Не хочется идти последним, когда весь жар уже выйдет после предыдущих посетителей.

– Господин, тут к вам Сергей Александрович заходил, – встретил меня Тихон.

– Ты чего не лежишь, отдыхаешь? – спросил я у него.

– Скучно лежать, – слабо улыбнулся он. – Да и бок уже почти не болит.

Ну-ну, так я и поверил. А то не вижу, что парень старается лицо каменным держать, чтобы эмоции не прорвались.

– Иди, отдыхай. Что там отец-то мой говорил?

– Что завтра с утра в поместье возвращается. Если вы хотите что передать, то он вас сегодня ждет.

– Понял. Все, иди, – махнул я Тихону рукой.

Передавать мне было нечего, а потому я уточнил через Митрофана, когда смогу помыться, да завалился в комнату. Устал я что-то.

* * *

Квартира Скородубовых

Настя была счастлива. Чтобы ни говорила сестра, а Роман ее любит. И ничего страшного, что несколько дней не приходил. Вон сколько у него дел было! Да еще это нападение среди ночи… На этой мысли девушка слегка поежилась. Хорошо, что Романа в это время не было в комнате. А то бы и ему досталось.

– Тебе бы кислицы съесть, – немного сварливо произнесла Анна. – А то прям светишься.

– Ой, будет тебе, – отмахнулась девушка. – Посмотрю я на тебя, сестрица, как ты себя будешь вести, когда невестой станешь.

– Уж голову терять не буду, – фыркнула Анна. – А ты заметила, что Роман вздохнул с облегчением, когда узнал, что ребеночка ты не ждешь?

– Ну и что? – пожала плечами Настя. – Я тоже этому рада. Он же не отказался от этого, когда мы под венец пойдем.

– Ага. Но вы всячески стремитесь это исправить. Если бы не я, то снова бы вскоре тряслись оба – непраздная ты или нет.

Анастасия смутилась. Наконец-то добившись, что сестра перестала летать в облаках, Аня весело добавила.

– Зато я могу быть спокойна – недолго мне племянников или племянниц ждать после вашей свадьбы.

Не выдержав ехидства сестры, Настя запустила в ту подушкой. На несколько минут вспыхнула настоящая баталия – пух только летел по всей комнате, пока девицы не выдохлись.

– И все же, старайся держать себя в руках, – тяжело дыша, сказала Анна. – Я все понимаю, но глупости не делай. У тебя же даже никакой защиты с собой не было.

Настя лишь тоскливо вздохнула в ответ. Ну как объяснить сестре, что ей сложно себя в руках держать, когда руки Романа ее обнимают? Когда хочется поддаться и раствориться в этом безумии?

– Скажи, а ты когда Ивану писать думаешь? – поспешила перевести она тему.

– Как он напишет, так и буду, – буркнула Аня. – Откуда мне знать, когда он до столицы доберется? Может, и вовсе обо мне за время пути забудет.

Поняв, что своим вопросом задела и расстроила сестру, Настя поспешила перевести тему на иное.

– Хорошо, а приданое себе уже делаешь? Или мне что-нибудь вышьешь? – хитро покосилась она на Анну.

– И что же ты хочешь? – хмыкнула девушка.

– Узоры цветочные вот на этом платье, – тут же подкинулась Настя и подбежала к шкафу с одеждой. – Чтобы вот здесь они шли от горла и вбок вниз.

– Как-как? – уточнила Анна, подходя ближе.

Анастасия тут же стала более подробно объяснять свою задумку. Щекотливые и неудобные темы тут же были забыты. Они их обсудят позже. Если будет настроение. А сейчас что может быть интереснее нового вида платья?

* * *

Где-то в Царицыне

– Ну, слушайте, «вольные» ромале, – с ехидцей начал мордастый мужик.

Златан с Кудрявым, добравшись до города, сумели договориться с ним о том, чтобы пересидеть один день в безопасности. Плюс – получить помощь в сборе сведений о дворянине, которого планировали ограбить. Так они сказали Морде. Оплатить его помощь они собирались с той добычи, что возьмут с дворянина. Обмана Морда не боялся. Оба цыгана и так в розыске, а повесить вдобавок себе на хвост обиженных воров – дурных нет.

– Этот дворянчик, на которого вы глаз положили, дома почти не сидит. По уму вам нужно днем к нему заходить. И если бы не один его слуга, которого вы в прошлый раз подрезали, то я бы вас в ночь не выпустил. Но вы правы, этот холоп может шум поднять, чего нам не надо.