Текст книги "Сын помещика 4 (СИ)"

Автор книги: Никита Семин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 10

4 августа 1859 года

– Рада вновь вас видеть, – улыбнулась Екатерина Савельевна, когда я открыл ей дверь.

– Проходите, – посторонился я. – Признаться, не ожидал, что вы снова будете искать встречи со мной.

– Ну что вы, Роман Сергеевич, не принижайте себя. Уверена, вы далеко пойдете. Буду откровенна, знакомство с вами уже приносит мне выгоду.

– Польщен вашей искренностью, – кивнул я.

Женщина тем временем прошла в комнату и огляделась.

– А где же ваша служанка? Думала, вы с ней не расстаетесь.

– Я дал ей вольную. Теперь она помощница Маргариты Игоревны.

Новость вызвала удивление у Совиной.

– Вот как? Неожиданно. Позвольте узнать, что стало тому причиной? Утолите мое любопытство.

– Ряд обстоятельств и стечение событий, как оно в жизни и бывает.

На такой обтекаемый ответ Екатерина Савельевна лишь понятливо кивнула, не став развивать тему. Да и я предпочел поскорее узнать, зачем ей понадобился, о чем и спросил.

– У вас появились новые заказы для меня?

– Нет, что вы. В нашем городе любят живопись, но всех, кто желал бы получить портрет или иную картину, я уже опросила. Вы расстроены? – заметила она мое кислое лицо.

– Скажем так, мне не помешали бы средства.

– Да, я уже знаю о вашей яхте, – показала свою осведомленность женщина. – Вам пришлось изрядно вложиться, чтобы привести то убожество, полученное от Виталия Мстиславовича в приемлемый вид.

– И именно вы познакомили нас.

– Только познакомила, – покачала пальцем Совина. – Плату с него вы выбрали сами.

– Туше, – поднял я руки в жесте «сдаюсь». – Тогда я заинтриговал причинами вашего визита.

– Сразу к делу? Хорошо, – кивнула она. – У меня есть к вам деловое предложение. Раз уж вы нуждаетесь в деньгах, то почему бы вам все же не нарисовать новые фасоны платьев для моих девочек? Я готова хорошо заплатить.

– Мы, кажется, уже обсуждали этот вопрос, – нахмурился я.

– Не спешите отказываться, – мягко прервала меня Совина. – Просто изначально в качестве платы я хотела предложить вам кое-что гораздо весомее обычных денег. Вы сами упомянули, что сейчас у вас их нехватка. Но есть и иной «товар», который вас может заинтересовать.

– И что же это?

– Аудиенция у главы магистрата, – выдохнула Екатерина Савельевна, ожидая видимо, что я проникнусь и тут же на все соглашусь. Но заметив мой скептический взгляд, быстро начала убеждать меня, что это чрезвычайно «ценный товар», который у нее и правда есть в наличии. – Николай Степанович с недавнего времени является частым моим гостем. И одна из моих девочек так его очаровала, что он дал право его посещения в любое рабочее время. Кстати, именно платье, которое вы изначально придумали для своей служанки, вызвало у него такой ажиотаж. Теперь понимаете, почему я вас прошу о новых фасонах? Это и в ваших интересах. Поверьте, я буду вам очень благодарна.

Тут она встала и подошла ко мне вплотную. Ее рука легла мне на грудь, а пальцы заскользили вниз к животу.

– Настолько, насколько это вообще возможно, – жарко прошептала она, смотря многообещающим взглядом.

– Если главу магистрата смогли очаровать только с помощью «моего» платья, то не считаете ли вы, что вы уже у меня в долгу? – усмехнулся я. – И предлагаете мне аудиенцию, которую могли и не получить в ином случае вовсе, в обмен на новые наряды? Как это… по-купечески, – закончил я.

– Ну и я не дворянка, – легко пожала плечами Совина, слегка отстраняясь. – Однако раз уж вас так это задело, то согласна отдать вам право аудиенции уже сейчас. Без всяких условий, вы ведь его уже заработали, – резко перевернула она ход нашего разговора. – И раз уж мы один раз успешно провели сотрудничество, то почему бы вам снова не придумать моим девочкам привлекательные платья?

Да она на ходу подметки рвет! То я был ей ничего не должен, и главное – никак не связан, кроме ее посредничества между мной художником и моими заказчиками. А тут вдруг я уже успел и «поработать» на нее! Вот же ж… лиса! Да и на кой-черт мне эта аудиенция нужна? Ну что может этот глава мне предложить?..

На этой мысли резко вспомнились походы мамы. Она ведь собирает сведения и союзников для борьбы с нанимателем Тихона, кем бы он ни оказался.

– Могу к главе на аудиенцию сходить не я, а, скажем, моя матушка?

– Ваша награда, ваше право ей распоряжаться, – махнула рукой Екатерина Савельевна.

– И как она сможет «получить» эту награду? – вскинул я бровь.

– У меня для того есть бумага, написанная Николаем Степановичем лично. В ней сказано, что он примет любого подателя сей бумаги. Ольге Алексеевне будет достаточно показать ее секретарю Николая Степановича. Кстати, бумагу я принесла с собой.

Тут женщина раскрыла свою сумочку и взяла из нее свернутый в трубочку лист, перевязанный атласной лентой. После чего протянула бумагу мне.

– Так что вы скажете о продолжении нашего сотрудничества? – когда я взял бумагу, спросила она. – Как видите, оно приносит выгоду и мне, и вам.

* * *

– Виталий, как я рад тебя видеть! – распахнул объятия старый друг Канарейкина.

– И я рад встрече, – обнял приятеля мужчина.

Они находились в порту, куда на своей яхте прибыл Игорь Михайлович Старостин. Игорь с Виталием вместе учились когда-то, но потом судьба развела друзей. С тех пор они если и виделись, то только летом, вот как сейчас.

– А где твоя «Мечта»? – заозирался Игорь. – Помню, мы договаривались устроить регату, когда я приеду. Или ты ее не отремонтировал и она окончательно сгнила?

– Да вот в чем дело… – начал Виталий, на ходу пытающийся придумать правдоподобное оправдание, почему он забыл об их соглашении.

И самое главное, чего Канарейкин дико боялся, это прослыть банкротом и нищим. От того-то он и покупал на последние деньги дорогие ковры из Персии. Обставлял серебряной и золотой посудой свое поместье, залезая еще глубже в долги и выкачивая последние деньги из своих крестьян. И жену себе не нашел по той же причине – это же сразу его расходы возрастут в разы, а она еще и проговориться может об истинном положении дел у мужчины.

– О, вижу ее! – отвлек Виталия от поиска оправдания возглас друга. – Ты все-таки привел ее в божеский вид! Хороша-а!

Тут и сам Канарейкин заметил покачивающееся судно в трех десятках метров от них. Он и не обратил на него внимания до этого, уж сильно яхта отличалась от той, что он сам помнил. Однако характерное название на борту, полностью восстановленное – даже букву новую выпилили и прибили на положенное место – не давало сомнений, что это его бывшая яхта.

Пока Виталий с удивлением рассматривал изменившуюся яхту, Игорь ждать не стал и уверенным шагом уже приближался к ней. Только когда он стал уже взбираться на борт, до мужчины дошло, что там может оказаться ее истинный владелец. И тогда приятель догадается, что Виталий забыл про их договор. А там может прийти и к мысли, что друг его и вовсе обманывает.

– Подожди! – крикнул он, но Игорь уже зашел на борт, а там и в каюте скрылся.

– Ну ты даешь! – восхищенно произнес Старостин, вернувшись из каюты на палубу. – Такой ремонт провел, что даже мне захотелось такую яхту иметь! Завтра тогда точно выйдем в море и устроим регату!

Виталий наконец дошел до своего бывшего судна и уже сам решил взойти на его борт. Все равно как он убедился, никого там сейчас не было. Увиденное заставило Канарейкина с завистью вспомнить о юноше, который написал ему портрет.

«Да я ему за бесценок такое судно отдал! – думал мужчина, осматривая каюту. – Нет уж, он теперь мне сам должен. И ничего страшного, если я возьму яхту для регаты с Игорем. А если будет возмущаться, то я в суд на него подам! За мошенничество!»

Пока такие мысли бродили в голове Виталия Мстиславовича, на пирсе раздались какие-то недовольные голоса. Тут же все мысли о том, что новый владелец яхты ему что-то «должен» выветрились из головы мужчины. Испугавшись, что вернулся юноша и сейчас Игорь все узнает, он поспешил на крики.

– Это яхта моего друга! Как вы смеете называть меня вором⁈ – восклицал Игорь.

А на пирсе стоял какой-то офицер, Виталий его вообще впервые видел. Он-то и напирал на приятеля мужчины, обвиняя того, что он зашел на чужое судно.

– И кто же ваш друг? – сбавил обороты офицер.

– Да вот он, – ткнул пальцем в Виталия Игорь. – Это его яхта.

– Ну вот тут уж вы меня не проведете! Я лично знаю ее владельца! – при этих словах внутри у Канарейкина все похолодело.

– Видимо вас обманули, потому что эта яхта уже более двенадцати лет принадлежит Виталию Мстиславовичу! О том во всем порту известно!

И в качестве доказательства своих слов, Игорь принялся оглядываться в поисках хоть кого-нибудь из прохожих. И заметив какого-то матроса, тут же кликнул его. Тот глянул в сторону офицера, что тоже требовательно смотрел на матроса, и потому подчинился, подойдя на оклик Старостина.

– Давно здесь работаешь? – спросил у него Игорь Михайлович.

– Да почитай уже с десяток лет в порту служу, – осторожно ответил матрос лет тридцати, косясь в сторону офицера.

– Знаешь эту яхту? Кому она принадлежит? – ткнул пальцем в судно Старостин.

Внутренне Виталий опять сжался от страха разоблачения. Матрос придирчиво осмотрел судно, обошел его со всех сторон, после чего почесал в затылке и поглядел на самого Канарейкина.

– Так-то название знакомое. Вот только раньше эта яхта иначе выглядела. Все время на приколе стояла, ветшала. А тута – отремонтировали ее, как вижу…

– Так кому она принадлежит? – напирал на него Старостин.

– Да какому-то дворянину местному, – развел тот руками. – Я его имя и не ведаю.

– Ладно, иди, – разочарованно махнул рукой Игорь, снова начав шарить взглядом по порту. Зато Виталий заметил хмурый взгляд офицера, который переспросил матроса:

– Точно местному? Не из иных краев?

– Точно, господин капитан-лейтенант, – закивал матрос. – Слыхал я, что он недалече от Царицына живет, да сюды просто редко заглядывает.

– Вот! – тут же оживился Игорь. – У Виталия поместье рядом с городом. Его это яхта!

– Может и так, – согласился офицер, – вот только мне говорили, что вы, – посмотрел на Канарейкина офицер, – свою яхту продали в обмен на картину. И была она тогда в плачевном состоянии.

– Ну кто же продаст ее всего лишь за картину? – пошел «ва-банк» Виталий, поняв, что если ничего в итоге не скажет, то и сам оконфузится, и Игоря он уже невольно подставил. Пусть тот и сам подставился из-за своего напора и энергии. – Дал покататься на несколько дней – не более. Я же ее как раз на днях отремонтировал, денег наличными не осталось, а вот покататься тот художник хотел. Пришли к взаимному удовольствию, так сказать.

Мысленно при этом Виталий молился богу, чтобы офицер не потребовал каких-то бумаг с него. Или до начальника порта не пошел, ведь тот в курсе о передаче судна.

– Вот как… – протянул помрачневший офицер. – Тогда прошу прощения, господа. Меня ввели в заблуждение.

– Обязательно накажите того наглеца, что посмел вам соврать в лицо! – с удовлетворением заявил Игорь, после чего повернулся к Виталию. – Так значит, завтра устроим регату?

Канарейкин лишь кивнул, мысленно кляня на все лады энергичного друга, да судорожно думая, как бы отменить эту гонку. Пусть сейчас ложь и прокатила, но разгневанный офицер, когда узнает правду, вернется вновь и неизвестно, что устроит уже самому Виталию.

– Поедем пока ко мне, – потянул он друга. – А то я уже проголодался.

Незнакомый офицер провожал их долгим взглядом, находясь в глубокой задумчивости.

Глава 11

4 – 5 августа 1859 года

Предложение Екатерины Савельевны в свете работы мамы стало выглядеть гораздо привлекательней. Мне самому идти к главе магистрата – глупость. Я в раскладах по отношениям в высшем обществе пока мало что знаю. Для моего личного развития такой визит может и был бы в плюс – показать себя, обзавестись новым знакомством на будущее, но для рода выгоднее, чтобы или мама, или отец навестили Николая Степановича. Да, Царицын далековато от наших земель, но не настолько, чтобы глава магистрата был не в курсе о делах в той же Дубовке. Допускаю, что именно поход к этому человеку может помочь маме сложить все кусочки «пазла» – кто именно стал работать против нас. Поэтому вздохнув, я спросил у Совиной:

– Ну и какие именно наряды вы от меня ждете?

Та тут же удовлетворенно улыбнулась.

– Тут я положусь на ваш вкус. Уверена, вы сможете приодеть… или слегка раздеть моих девочек так, чтобы при взгляде на них у мужчин дыхание перехватывало.

– Дайте мне пару минут тогда.

Оттягивать работу над интимным бельем я не стал. Раз согласился, то чем раньше я нарисую для Екатерины Савельевны такие наряды, тем скорее она от меня отстанет.

Чистые тетради и просто листы я с недавних пор стараюсь иметь постоянно под рукой и в некоем запасе, как и карандаши с красками. Поэтому сложностей найти, на чем и чем нарисовать не возникло. Чуть подумав, решил остановиться на платье, состоящем из двух половинок. Спереди и сзади полоска ткани от горла до коленок, а вот сбоку между собой они соединены тонкими полосками с большими пропусками между собой. Почти обычный и привычный местным сарафан, вот только руки полностью открыты, да пропуски по бокам позволяют увидеть – есть ли белье под платьем или нет. Ну и отсутствие нижнего белья здорово подстегивает воображение, настраивая на вполне понятный лад. Нарисовал три модели такого платья – одно держащееся на тонких бретельках, второе на обычных широких полосках, ложащихся на плечи, а третье самое откровенное. Спина у платья была открыта, а ткань начиналась с талии, а передняя часть, прикрывающая грудь, держалась на шее девушки с помощью тонкой полоски, которую нужно было накидывать через голову.

– Вот, пожалуйста, – протянул я женщине получившийся результат.

Та тут же жадно впилась взглядом в рисунки.

– Вы непревзойденный талант, – охрипшим от возбуждения голосом сказала Екатерина Савельевна. – Даже меня пробирает, стоит мне представить эти наряды вживую. Что уж говорить о посетителях моего заведения. Это будет фурор!

– Тогда вы мне должны, – тут же заявил я.

– И я выплачу вам этот долг, – согласно подтвердила Совина мои слова.

На этом мы с ней и расстались. Больше меня ничего в городе не держало. А вот передать маме бумагу-разрешение на встречу с главой магистрата Царицына было бы желательно в ближайшее время. Поэтому собравшись, я отправился в порт. Как раз к вечеру доберусь до Дубовки.

* * *

Петр Егорович был в замешательстве после случайного разговора с незнакомым дворянином. В первый миг, как он заметил на яхте Романа посторонних людей, он пришел в крайнее возмущение. То, что самого парня там не было, мужчина определил еще издали. Вот и пошел разбираться, что за посторонние шарятся по яхте его будущего, как надеялся Скородубов, зятя. Парень ему в разговоре пришелся по душе. Не заносчив, тренирован – видно по его фигуре и осанке – целеустремлен, да еще и наследник в собственном роду. Пусть не военный, но довольно неплохая партия для одной из дочерей. На фоне прошлых поисков и разочарований, так даже отличная. И тут кто-то посмел покуситься на его судно!

Но разговор с двумя дворянами, что уверенно заявляли свои права на яхту, привел его в замешательство. А тут еще и слова матроса. Но с другой стороны – Роман и не отрицал, что купил яхту у местного дворянина. Получалось слово знакомого юноши, утверждающего, что купил яхту, против слова незнакомца, который твердит, будто сдал парню ее просто в аренду. Кто-то из них точно врал.

Разочаровываться в понравившемся молодом человеке Петру Егоровичу не хотелось. С другой стороны, если парень соврал, то лучше узнать об этом прямо сейчас, чем если бы это выяснилось гораздо позже, когда уже могли бы и о помолвке договориться.

Способ проверить слова Романа был один – сходить до начальника порта. Подобные сделки он заверяет, делая дополнительную отметку в журнале. Петр Егорович не привык откладывать, если уже что-то решил, то сразу и принимался претворять решение в жизнь. Вот только самого начальника порта на месте не оказалось.

– Приболел Александр Анатольевич, – сказал ему помощник начальника, Сергей Иванович. – Животом мается. Дай бог, завтра выйдет. А что у вас за дело к нему? Может, я смогу вам помочь?

– Да хотел узнать, кому принадлежит одна яхта. Ее то ли продали, то ли нет. Вот мне и интересно, кто ее истинный владелец, – не стал ничего скрывать офицер.

– Что за яхта?

– «Мечта».

– А-а-а! – с усмешкой протянул Сергей Иванович. – Знаю-знаю. Уже который год на дальнем причале стоит, гниет. Чем же она вас так заинтересовала?

– Так она уже давно не гниет, – удивил помощника Петр Егорович. – Эта красавица сейчас на ближнем причале покачивается.

– Вот как? Неужто Виталий Мстиславович все же нашел деньги для ее починки?

При этих словах настроение у Скородубова испортилось. Получается, что он и правда недавно общался с владельцем яхты. Осталось только выяснить – с бывшим, или все еще текущим?

– Тогда у меня будет до вас просьба – посмотрите в журнале движения, кому принадлежит та яхта? Все еще старому владельцу, или же была продана?

– Увы, – развел руками мужчина, – весть о недомогании Александр Анатольевич прислал мне этим утром, а ключи от сейфа, где хранится журнал, у него. Тут вам только до завтра ждать. Либо он вернется сам, либо если его недуг надолго схватил, я до него скатаюсь, заберу тот ключ. Но лично я ни о какой продаже ничего не слышал. А ведь почти постоянно тут бываю.

– Благодарю, простите, что оторвал вас от дел, – откланялся офицер.

Слова Сергея Ивановича оставили его в убеждении, что юноша ему соврал. И он уже не услышал задумчивого тихого размышления помощника начальника порта:

– Хотя если яхту ремонтировали, то это мимо меня не прошло бы. А вот при продаже… да, могли и в ином порту все работы провести.

– Вот паршивец! – негодовал Петр Егорович, возвращаясь к себе домой. – Как он мог так нагло лгать мне в лицо⁈

Внутри мужчины бушевало возмущение со злостью. Оставлять выходку парня без последствий он не собирался. Конечно, теперь ни о каком сватовстве и речи быть не может.

– Но вот его отца я навещу. Посмотрю ему в глаза, да спрошу, как он так сына воспитал! – решил для себя мужчина.

Дочери встретили его встревоженными взглядами. Таким злым они видели отца нечасто.

– Что случилось? – тут же спросила Анна.

– Этот Роман… этот негодяй нам бессовестно врал в лицо! – не удержавшись, воскликнул Петр Егорович.

И тут же кратко пересказал свою встречу с настоящим владельцем яхты и как он нелепо выглядел в его глазах. Анна тут же задрав нос посмотрела в сторону сестры.

– Не зря он мне не понравился, – сказала она Анастасии. – Не разбираешься ты в людях, сестрица.

Та смутилась и огорченно уставилась в пол.

– Мы теперь никуда не поедем, да? – тихо и жалобно спросила она у отца. – А я так хотела выбраться из дома.

Поджав губы, Петр Егорович задумался. Да, после разговора с Сергеем Ивановичем он решил отправиться к Винокуровым в одиночестве. Но почему бы не взять с собой и дочерей? Они и правда в свет редко выходят из-за его частых отъездов. Невместно девушкам без мужского сопровождения по гостям шастать. И подруг у них из-за этого почти нет.

– Поедете, – сказал он Насте. – Пускай вам в глаза посмотрит, а вы в его. Поглядим, как он при отце себя вести будет, когда его ложь вскрылась.

* * *

В порту я спокойно взошел на свою яхту и уже привычно произвел все операции по отчаливанию. Навык управления судном повышался, что меня радовало. Надо бы ее закрепить как следует, чтобы за зиму не забыть.

До Дубовки добрался к позднему вечеру. Тут и против течения пришлось идти, да и ветер был не попутный. Хорошо, что у меня парус косой, не обязательно при этом ждать подходящего направления ветра. Но из-за всех обстоятельств обратная дорога от Царицына до Дубовки заняла у меня раза в полтора больше времени. В усадьбу я зашел, когда на улице уже сгущались сумерки. Мама к этому моменту уже успела заснуть, а вот тетушка с дядей еще бодрствовали. Но и с ними долгой беседы не вышло, так как все за день устали.

Лишь утром за завтраком я рассказал о своих приключениях, скромно умолчав, что нарисовал новые модели платьев для Екатерины Савельевны.

– Хоть какой-то прок от этой блудницы, – проворчала мама, забирая у меня бумагу от главы магистрата. – Говоришь, Скородубовы к нам в гости собираются? Ты что-нибудь о них слышала? – повернулась она к тете.

– Мало, – покачала та головой. – Старший Скородубов морской офицер, из-за службы в обществе бывает редко. Вдовец, потому его дочери и не могут ни с кем в свет выйти, от чего прослыли затворницами. Больше надо у Маргариты узнавать, они у нее иногда платья заказывают. В основном вечерние, на те редкие дни, когда выходят в свет. Но в целом ничего дурного про них не слышала.

– Петр Егорович – боевой офицер, – добавил Владимир Михайлович. – Я лично с ним не знаком, а вот Антон мог пересекаться. На одном флоте служат. Был бы он тут, смог бы больше рассказать.

– А разве их корабль не останавливается в нашем порту? – удивился я такой неосведомленности Зубова.

Мне казалось, что как раз он-то больше должен знать о таком же моряке, как и он сам.

– А зачем им? – удивился мужчина. – Мы же выше располагаемся, а у них база в Царицыне. Оттуда все потребное для похода берут, к нам им подниматься без надобности.

А ну да, тупанул. Если по карте смотреть, то и правда им нет смысла ни к нам, ни мимо нас проходить. Только подзабыл я ту карту, вот и не сообразил сразу.

– Мы тогда с Романом вас сегодня покинем, – вдруг сказала мама. И тут же уточнила, – у тебя же здесь более дел нет?

– Пока архитектор проект не сделает, то и мне нет смысла к Алексею Юрьевичу идти, – пожал я плечами.

– Вот и славно. Тогда нам домой пора. Хочу на девочек Скородубовых сама посмотреть. Да и с Петром Егоровичем познакомиться. Посмотрим, кого ты там себе присмотрел.

– Да никого я не присмотрел! – возмутился я. – Это может у тебя, да у Петра Егоровича какие-то планы уже появились, вот он в гости и напросился. А я отказывать не видел смысла.

Мама лишь улыбнулась эдак, с пониманием. Будто я просто стесняюсь, а на самом-то деле… Переубедить ее похоже не получится, ну и пусть так думает. Может, хоть успокоится немного после истории с Пелагеей, и когда я нового слугу себе возьму, то перестанет быть предвзятой.

Вот и пришлось мне опять браться за парус, когда мы с мамой собрались и прибыли в порт. Та новую обивку на скамьях одобрила. Причем настолько, что сама заявила, что теперь летом только на яхте между городами будет путешествовать.

– Для моего возраста лучше не пылью дорожной дышать, да все ямы с кочками телом пересчитывать, – смеялась она, – а вот так – с комфортом и ветерком.

– Только когда погода хорошая, – заметил я. – В сильный ливень, да при серьезном ветре я не рискну из порта на ней выйти.

– Ну сейчас-то погода хорошая стоит, – заметила она.

Так-то да. Уже который день на улице ясно и солнечно. Лишь редкие облака проплывают. Но слугу я себе точно возьму. Как-то стало мне надоедать самому с швартовым возиться, да канаты парусные туда-сюда тягать. Это поначалу интересно, а потом в рутину не самую легкую превращается.

* * *

– И куда тебя несет? – спросил в воздух Виталий, мысленно проклиная друга.

– Сам знаешь – куда, – хохотнул Игорь. – Регата – забыл? Мне не терпится узнать, чья яхта быстрее. Конечно, ты изрядно обновил свою «Мечту», но и мой «Буревестник» не какая-то тихоходная баржа!

Канарейкин до последнего надеялся, что ему удастся вчера споить друга. Увы, тот в отличие от Виталия всегда отличался гораздо большим здоровьем. В итоге мужчина сам напился, так и не сумев воплотить свой план в жизнь. И сейчас маялся похмельем. И это помимо того, что сегодня может не повезти, как случилось вчера, и в порт вернется тот художник, мигом раскрыв весь обман Виталия!

«Хоть бы он уже покинул город» мысленно молился дворянин. На этот случай у него уже была заготовлена версия событий, как так вышло, что чужой человек вновь взял его яхту. И бог словно услышал его молитвы.

Когда мужчины прибыли в порт, то на прежнем месте бывшей яхты Канарейкина не оказалось.

– Не понял… – удивился такому повороту его друг. – Где твоя «Мечта»? Или… – тут очевидно Игорь Михайлович вспомнил вчерашнюю встречу с офицером. – Тот плут, которому ты арендовал яхту, ее увел? Виталий, надо срочно идти к начальнику порта! Оставлять это безнаказанным нельзя! Это же просто возмутительно!

– Постой! – все же сумел удержать своего энергичного приятеля за руку мужчина, для чего ему пришлось чуть ли не повиснуть на ней. – Прости, я совсем запамятовал – я же в аренду яхту сдал на две недели. И срок еще не вышел.

– Даже если так, этот нахал имел наглость назвать ее своей! Уму непостижимо! – не унимался Игорь.

– Будь к нему снисходителен, – продолжал уговаривать друга Виталий. – Это же совсем юный мальчишка. Ну захотелось ему похвастаться, так пусть. Не помнишь, как мы в его годы тоже перед дамами бахвалились? Конечно, я с него спрошу, почему он стал благородных людей в заблуждение вводить, но сейчас не будем портить себе день.

– Эх, добрый ты, – поморщился Игорь. – Я бы этому врунишке устроил «веселую жизнь». Но как же наша регата?

– Перенесем. У меня теперь есть яхта, а ты ведь в следующем году еще приедешь? Вот тогда и… А сейчас у меня есть иное, очень заманчивое предложение. Почему бы нам не покататься с дамами? В нашем городе есть содержательница просто прелестного борделя. Ее девушки – просто высший сорт, не уступают ничем ночным бабочкам Петербурга! – продолжал уговаривать друга Виталий, чтобы полностью переключить его с мыслей о регате на более веселое приключение.

– Не уступают, говоришь? – задумался тот.

– Именно! – воодушевился мужчина. – Ты мне не веришь? Так давай вызовем их, сам убедишься! У тебя когда-нибудь была близость с дамой, когда вокруг плещутся волны, обдумает ветер, а их еще может быть и несколько?

Разум Игоря, еще не до конца отошедший от алкоголя, принял новую вводную очень благожелательно.

– Убедил! Зови этих «дам», – хмыкнул он со скабрезным выражением на лице. – Почитаем им стихи на воде.

Виталий тут же мысленно выдохнул и поблагодарил господа бога, что тот снова помог ему в сохранении тайны. А приятное времяпрепровождение на воде в компании на все согласных девушек вызывало у него гораздо больше положительных эмоций, чем какая-то регата. И самое главное – теперь уже Игорь не будет приставать по поводу яхты. Главное, чтобы она им по пути не попалась.

* * *

До дома мы добрались после обеда. Причалить решил туда же, где и в прошлый раз яхту оставлял. Тут ее хоть закрепить надежно можно. А то около нас мостки таким же кнехтом не оборудованы, а я успел убедиться в его необходимости. Да, придется пройтись пешком, но вышло иначе.

С лесопилки яхту заметили загодя и, когда я причаливал, на берегу нас уже ждал Михей с парой рабочих. Мастер догадался, что мы с чемоданами и нести нам их не на чем. Вот и отправил одного человека в поместье – сообщить о нашем возвращении, а до того сам подошел с помощниками. Они-то чемоданы и взяли, пока мы с мамой неторопливо к строящейся вдалеке мастерской шли.

– Пожарище мы разобрали, – докладывал мне Михей, – и все силы бросили на мастерскую. Ее уже почти и возвели, даже печь сложили. Только крышу осталось застелить, да двери с окнами вставить. Но для того материал нужен, а его пока и нет. А что там с лесопилкой будет? – перешел он на самый главный для него вопрос.

– Архитектора я нанял, он новое здание спроектирует. Как закончит, его и будем возводить. Но подождать недельку нужно.

– Так может, пока рабочих по домам отпустим? – предложил мастер. – Мужики просят, по деткам и бабам соскучились.

– Если отец не против, то пускай съездят, – одобрил я его предложение.

Идущие рядом рабочие заулыбались. Видать и правда соскучились по родным.

Отец подъехал через четверть часа на тарантасе. Предложение Михея он тоже принял, после чего мы втроем поехали в имение. Мое письмо оказывается еще до него не дошло. Поэтому весть о том, что в воскресенье у нас ожидаются гости, стала для него сюрпризом. Попутно он поделился, что приезжала Кристина Уварова. Это он говорил маме, так как девушка приезжала к ней, да и делал это тихо, но я смог расслышать.

«Не унимается, – сделал я логичный вывод. – Решила через родителей подобраться. Ну, флаг ей в руки, барабан на шею и поезд навстречу». Сходиться с девушкой лично у меня желания не было. Вообще как-то не до матримониальных планов мне. Молод я еще для этого. И к тому же я твердо был убежден, что первым делом мужчина должен «на ноги встать» – обеспечить себе и будущей семье материальную стабильность, а потом уже и о серьезных отношениях задумываться. Вот я и занимаюсь сейчас этим. Стартовые условия у меня очень даже хорошие, как для текущих времен, но все равно не настолько замечательные, как хотелось бы.

Мама же показала отцу бумагу, что я ей передал.

– На следующей неделе хочу с ним поговорить. Пока что даже никаких зацепок нет – граф или князь этого Тихона наняли. Ни тот, ни другой никакой активности не проявляли. Единственное, что меня заинтересовало – графа видели в ресторане Валерии Павловны. А это тот еще затворник, как ты знаешь. Просто так бы из своего поместья и носа не высунул. И еще слух узнала, что в Царицыне его якобы видели.

– Он мог и просто по своей лесопилке будущей туда съездить, – заметил отец. – Сама понимаешь, тут или поверенного нанимать, или самому разъезды устраивать. А на поверенного Константин Васильевич вряд ли разорился бы. Его скупость известна не меньше, чем любовь к затворничеству.

– Ты прав. Потому и хочу я с Николаем Степановичем поговорить, коли оказия такая подвернулась. Попрошу, чтобы он надавил на полицмейстера – пускай тот тряхнет свою службу, авось этот Тихон и в иных делах темных ранее был замечен. Да на кого он тогда работал. Ну и сам он с какой деревни выяснит доподлинно. Да может десятских, что в деревнях графа и князя, опросит – какие слухи ходят на их землях про нашу беду.

Так в обсуждении планов мы и доехали до дома. Впереди два дня выходных, в один из которых ожидается приезд гостей. Надо бы подготовиться. А мне уже определиться – брать или нет нового слугу, и если брать – то какого? По каким параметрам выбирать и из кого? Но над ответами на эти вопросы подумаю наверное уже завтра. Потому что стоило мне покинуть тарантас, как на меня тут же налетели близнецы:

– Братец Роман, а покатай нас на яхте! – выдохнул Иван.

– Да, ты ведь обещал! – вторил ему Игорь.

Вот сорванцы, даже переодеться не дают и отдохнуть с дороги! Ну и достанется же им сейчас от матушки с отцом. Вон как те на них грозно посмотрели.