Текст книги "Некромант на страже человечества. Том 8 (СИ)"

Автор книги: Никита Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Резко запахло паленой плотью. Ввысь устремился поднятый потоками горячего воздуха пепел. А я продолжал бросать в топку все новых и новых покойников, заставляя их идти на убой.

Но, конечно, не просто так.

У меня был план.

– Это все, что ты можешь, Некромант-Освободитель? – с издевкой бросил князь, огненным кнутом, очищая вокруг себя пространство. С каждым его касанием слабая нежить вспыхивала, словно сухой порох, мгновенно сгорая без остатка. – Ты даже не представляешь, что такое истинное могущество мага, признанного богами! Любуйся пока можешь, чел. Ведь скоро ты станешь частью вашей ничтожной истории!

Я ничего не ответил, продолжая колдовать, и в какой-то момент разом выпустил четыре десятка приведений и призраков, натравив их всех на своего врага. Воздух наполнился полупрозрачными бестелесными сущностями.

Филангор смел их одним единственным взмахом огненного крыла. Но едва то пронеслось над головами колышущейся толпы, как из первых рядов выпрыгнула фигура светловолосого воина, вооруженного мечом. То был Аскар. В суматохе схватки он прокрался максимально близко к эльфу и готовился нанести смертельный удар сверкающим фиолетовым светом оружием.

Коршуном умертвие падало на нелюдя, но тот не сплоховал и встретил угрозу мощной Огненной стрелой, начисто спалившей верхнюю часть туловища Аскара.

Еще один неоднократно выручавший меня прислужник окончательно погиб, но перед смертью он метнул свой меч прямо в князя.

Тот с легкостью его отбил.

Однако швырнул воин и еще кое-что. Ничем внешне не примечательный кинжал, который я специально вручил ему перед миссией.

Кинжал Фингалинор также отразил, вот только тот оказался отнюдь не обычным. Едва сменив направление, тот обратился в умертвие, которое, оттолкнувшись, казалось, прямо от воздуха, вновь устремилось к эльфу.

Нелюдь встретил его быстрым Огненным шаром. Однако умертвие разделилось на двух ассасинов, пропустивших угрозу мимо себя. И таким образом они оказались на расстоянии вытянутой руки от князя с занесенными для удара клинками. Один спереди, а другой за спиной у своей цели.

Прекрасное приобретение, великодушно подаренное мне культом Шахака. К счастью, в процессе воскрешения мне удалось сохранить все необходимые умения необычных воинов, и те уже доказали свою эффективность, прикончив Селунгила. Ведь магу крайне сложно справиться с внезапно возникшей вблизи опасностью.

Все эти события произошли за считанные мгновения, и теперь остро наточенная сталь с двух сторон приближалась к князю. В моей груди уже зародилась надежда на успех, когда одно умертвие смел залп ифритов, прикрывших своего хозяина, а другое уничтожил сам Фингалинор, оттолкнув его объятой пламенем ладонью.

Все-таки три эволюции это вам не кот насрал. И раз от такой атаки смог защититься я, то сумел и зашедший дальше меня на пути совершенствования эльф. Даже несмотря на всю мою подготовку по отвлечению внимания.

Но оказалось, что нелюдь и сам не просто все это время пережигал направленную на него нежить, а готовил свою собственную решающую атаку.

Вспоров и без того оплавленные каменные плиты, из-под земли вырвался огненный протуберанец спрессованного пламени. Такой плотный, что походил скорее на плазму. А может и вовсе ею являлся. К тому же полностью сформированный из переработанной Межмировой Энергии.

Быстрее выпада кобры заклинание метнулось в мою сторону и врезалось мне прямо в грудь. Почти не встретив сопротивления брони, изготовленной из костяной пластины Императорского Трицебыка, оно прожгло одежду, затем кожу, мышцы, ребра, а следом и сердце, оставив в нем черную шипящую дыру.

Мне показалось, что в меня вонзился раскаленный прут. Боль затопила все мое тело, вынуждая бежать, спасться, но… делать что-либо было уже поздно. Даже с двумя эволюциями человек не может жить, получив такую рану…

Поверхность кожи покрыл холодный пот. Перед глазами все поплыло. Мир потерял краски.

Пошатнувшись, я упал на пол и больно ударился затылком об камень. Но эта боль была ничем по сравнению с болью в груди. И с ужасом от мгновенного осознания грядущей катастрофы.

Я уже не смогу воскресить родителей.

Все, кто пришли со мной в Мифаллас, умрут.

Без меня они даже из-под Купола выбраться не сумеют.

Я всех подвел…

Пусть мне и доводилось уже умирать прежде, но в этот раз я испытывал куда большие страдания, чем тогда, во время Первого Вторжения. Ведь именно в этой жизни я успел познать счастье любви и семейных уз.

Мой затухающий разум уже плохо воспринимал происходящее, но я все же разглядел, как, пробравшись сквозь остатки уцелевший нежити, ко мне подошел убивший меня Фингалинор. Мои прислужники стояли неподвижными истуканами и не слушались команд. Да я и не пытался их отдавать. Разум стремительно заволакивала пелена апатии.

Замерев надо мной на мгновение, эльфийский князь наклонился и сорвал с моей головы корону.

Его ухмыляющееся лицо стало последним, что я увидел в этой жизни.

Меня поглотила тьма…

* * *

Я не знал сколько времени прошло с момента моей смерти, когда картинка перед глазами, пару раз мигнув, снова обрела цвета и четкость. Пусть и не такие, как прежде.

Черт, а умирать действительно страшно. Даже если ты именно так все и спланировал.

Не вставая, я поднял руку и прикоснулся к груди. Там по-прежнему зияла дыра с обожженными краями. И сердце все так же не билось. Но теперь оно мне было не нужно!

Еще спускаясь в подвал дворца князя, я вовсе не в уборной уединился на пятнадцать минут, а нашел тихую спокойную комнату и провел в ней ритуал, описанный в свитке из кольца Влатислава. Но, конечно, не в чистом виде (потому что его пагубный результат я уже видел воочию), а в измененном в соответствии со своим собственным пониманием магии смерти.

Долгое время я собирал кровь друзей, врагов и родственников, проводил подготовку, подбирал подходящие по размеру и мощности кристаллы этерния, и для полного счастья мне не хватало только Ядра Небесного монстра. Которое я нашел в кольце Галеммагла. Так что прямо посреди вражеского замка я нанес последний штрих, завершив все необходимые этапы.

Оставалось только умереть.

Не то чтобы я жаждал это сделать – точнее предпочел бы вообще не заниматься подобным – но я прекрасно представлял с кем планировал встретиться и заранее подстелил соломку, выработав запасной план на самый крайний случай.

И вот он настал.

Фингалинор убил меня, тем самым завершив ритуал.

Я умер.

И стал личем!

Но не тем, которых создавал сам. Не тупым прислужником, являющимся собственной бледной тенью и способным лишь использовать несколько оставшихся в памяти заклинаний, а настоящей могущественной нежитью, в честь которой их и назвали. Я превратился в того, кем мог бы стать Влатислав, попади ему в руки настоящий обряд, а не его фольклорная версия, многократно переписанная и измененная. Да еще и частично сожженная.

Да, тогда бы мы его точно не одолели. Я чувствовал это каждой клеточкой своего мертвого тела.

Все так же не вставая, я первым делом заглянул в Теневой могильник. Судя по всему, с момента моей смерти прошло не слишком много времени и заклинание не успело развеяться. Так же как не начали еще и разлагаться хранимые внутри тела моих родителей. Хуже пришлось коконам, в которых я запечатал их души, но и те я успел восстановить до того, как повреждения стали бы фатальными.

Самое важное уцелело.

А остальное я наверстаю.

Ведь я уже чувствовал, как просыпалась во мне неудержимая сила магии смерти!

Глава 13

Наконец поднявшись на ноги, я по привычке попытался вдохнуть, и понял, что мне это не нужно.

Дыхание, сердцебиение, поглощение полезных элементов из съеденной пищи и многие другие естественные для живых процессы остались для меня в прошлом. Я стал нежитью. И если Фингалинор утверждал, что в его венах течет пламя, то в моих теперь струилась сама смерть!

Непонятно, правда, как при таком раскладе завершить третью эволюцию, но об этом можно подумать чуть позже.

Я окинул взглядом безучастно стоявших на одном месте прислужников и увидел их совершенно по-новому. Нет, даже скорее почувствовал. И чувством этим стало отвращение. Ведь я понял, насколько несовершенны были те творения, которыми я так гордился.

Примерно также для меня теперь выглядели о остальные заклинания, составлявшие мой колдовской арсенал. Нелепые, неуклюжие, громоздкие, нерациональные.

Как я раньше этого не понимал?

Наверное, с таким же чувством опытный художник смотрит на собственные первые каракули, бережно сохраненные родителями. С той лишь разницей, что от эффективности этих плетений зависела моя жизнь. И не только моя.

Быстро раскинув во все стороны нити контроля, я восстановил свою власть над прислужниками и спрятал их в Теневой могильник. От глаз подальше.

Эти чары тоже не мешало бы серьезно улучшить

Черт, да здесь работы непочатый край!

Резво взявшись за дело, я принялся расширять свое внепространственное вместилище, параллельно повышая эффективность, и снижая и без того смехотворные затраты Межмировой Энергии. При этом я интуитивно потянулся за силой в море души, взял немного и сразу почувствовал что-то не то.

Будто хотел зачерпнуть патоки, но перепутал бочки и вляпался в деготь.

Это еще что за…

Ах, да.

Понял.

В процессе сражения у меня почти закончились измененные частицы, а потому пришлось использовать обычную Межмировую Энергию, которой, кстати, тоже осталось совсем на донышке. И именно она теперь ощущалась столь неполноценно. Словно совсем не подходила для магии, которую я собирался творить.

С этим нужно что-то делать.

Даже не думая садиться и занимать более удобную позу (ведь для моего мертвого тела все позы теперь стали одинаково удобными), я погрузился в свой внутренний мир и стал с жадностью промышленного пылесоса всасывать силу из окружающей среды, тут же ее преобразуя.

Процесс шел раздражающе медленно. К тому же далеко не всю Энергию удавалось «перекрасить». Лишь что-то около трети, от общего числа. Но теперь я чувствовал, что могу больше. Гораздо больше!

Я ощущал небывалое родство с магией смерти и принялся с помощью разожженного в Ядре ядовито-зеленого пламени переделывать уже накопленную силу, повышая общий доступный для колдовства предел.

Тридцать пять процентов. Сорок. Сорок пять.

Я будто и не упирался в предел на трети, а снова начал с нуля. Возможно, так же ощущает себя водитель, пересевший с малолитражки на спортивный автомобиль. Когда даже после достижения заветной сотки, двигатель может сделать еще один рывок и опять вжать тебя в кресло, как при старте.

Пятьдесят процентов. Пятьдесят пять. Шестьдесят.

Уже больше половины моря души сменило цвет с фиолетового на мой личный некромантский. И останавливаться я не собирался.

Шестьдесят пять. Семьдесят.

Прогресс начал замедляться. Я словно увяз в смоле, и каждый сантиметр приходилось отвоевывать с усилием достойным мирового рекорда.

Семьдесят пять. Семьдесят восемь…

Черт! Даже до восьмидесяти не дотянул. А ведь именно столько, по словам Корнелиуса, преобразовал эльфийский князь. И сам Фингалинор это подтвердил. Да о чем речь – мощь его заклинаний я почувствовал на собственной шкуре. Причем в прямом смысле.

Кончиками пальцев я ощупал края зиявшей в груди дыры, и ее наличие все также не доставляло мне совершенно никакого дискомфорта. Чудно́.

Я предпринял еще одну попытку продвинуться вперед, однако смог добавить лишь ничтожные крохи, по моим прикидкам не тянувшие даже на процент. И это при том, что я стал личом! Существом, отринувшим жизнь ради слияния с магией. Так как же подобного достиг долбанный нелюдь?

Я окинул взглядом море души. На самом дне плескались жалкие остатки силы, но сами границы претерпели изменение, готовясь принять в себя новые частицы и сразу их переработать в наиболее подходящую для моих нужд форму.

В вышине висело Ядро. Алмазной твердости. О чем подавляющее большинство воинов и магов могли только мечтать. Подобное достижение далось мне невероятным трудом и с риском для жизни. Размер тоже вышел весьма внушительный, что не могло не радовать.

На эти параметры я повлиять уже никак не мог, ведь они намертво зафиксировались с переходом на ступень Слияния.

Тогда я обратил свой взор на ядовито-зеленое пламя, горевшее прямо в Ядре. Теперь я отчетливо видел, как оно резонировало с измененными частицами, делая их более летучими и подвижными. Именно это пламя, занимавшее весь объем Ядра, и позволяло преобразовывать Межмировую Энергию, собранную из окружающей среды, в мою собственную. Уникальную и неповторимую.

Вот только… Кто сказал, что размер пламени должен ограничиваться областью Ядра!

Я уже неоднократно замечал, что люди сами загоняют себя рамки, возводя барьеры и преграды там, где их нет и быть не должно. Наглядным примером служит переход между ступенями. Ведь их всего пять. Но вершины при этом достигают единицы, а многие вообще до старости остаются лишь Освоившими.

Не следует забывать, что отсутствие запрета является, по сути, разрешением. Да и фразу «Если нельзя, но очень хочется, то можно» придумал явно не забитый доходяга, существующий от и до, и способный быть только винтиком системы. Законы пишут люди для людей. Но люди не могут предусмотреть все, и рано или поздно может случиться ситуация, когда во имя высшей цели придется выйти за рамки.

За рамки правил. Рамки морали. Рамки обычаев и устоев.

Или в моем случае за рамки Ядра!

Сломав очередную созданную мной самим препону, я принялся раздувать пламя, и то действительно вырвалось за пределы своего вместилища. Вместе с тем, под возросшим влиянием сосредоточия собственных сил возобновился и прогресс преобразования моря души.

Восемьдесят пять процентов. Девяносто. Девяносто пять.

Развитие снова замедлилось, но я уже вышел на финишную прямую и сдаваться не собирался.

Девяносто семь. Девяносто восемь.

Пламя горело настолько мощно и ярко, что, казалось, способно в любой момент вырваться из-под контроля и нанести непоправимый вред моей сущности. Однако я уже принял решение, а потому продолжил его раздувать, одновременно удерживая в узде и не давая уйти в разнос.

Это оказалось неимоверно трудно. Я будто пытался совком собрать в кучу расползающуюся по полу лужу масла, при этом постоянно подливая все больше из бутылки. Но кто сказал, что невозможно! Нужно лишь обладать достаточной ловкостью, сноровкой и непоколебимым упорством.

Последнего мне было не занимать.

От напряжения я по привычке стиснул кулаки, хотя это уже ни на что и не влияло. Наверное, будь я живым, у меня бы сейчас из глаз, ушей и других отверстий лилась бы кровь. А может я и вовсе потерял бы сознание и запорол все развитие. Но сейчас я даже боли от впившихся в кожу ногтей не чувствовал. Мертвое тело имело свои плюсы. И плюсы немалые.

Девяносто девять процентов накопленной силы сменило цвет, преобразовавшись в источник могущества Некроманта. И, наконец, совершив решающий рывок, я достиг заветной сотни!

По всему морю души прокатилась ядовито-зеленая волна, слегка расширившая стенки, и одновременно их укрепившая. В ключевых точках даже появились некие кристаллические наросты, похожие на Этернивую руду, только другого цвета. Из них начали сами собой медленно сочиться измененные частицы, а я почувствовал, как скорость поглощения Межмировой Энергии из окружающей среды слегка увеличилась.

Я достиг вершины, на которую вряд ли взбирался хоть кто-то за всю историю людей и нелюдей. И теперь ничто не отделяло меня от попытки прорваться на ступень Разделения. Кроме, разве что, одного крохотного нюанса.

Я посмотрел на свою руку и увидел на ней привычные внепространсвенные кольца. Похоже Фингалинор счел ниже своего достоинства обирать труп поверженного противника и забрал себе только корону.

Да и что правитель нескольких регионов и рас мог найти в имуществе «жалкого чела»? Золото? Этерний? Оружие? Нестираные трусы? Этого всего у него и самого хватало с избытком. Арсенал и казна, вон, ломились. А гардероб, думается, занимал не меньше целого этажа.

Впрочем, кое-что могло бы удивить и князя, поройся он немного в моих «сокровищах».

Но сейчас меня интересовали отнюдь не эксклюзивные диковинки и секретная информация, а вещица куда более прозаическая. Хоть и довольно редкая. Похожая на бутылку Клейна, сработанную из множества сцепленных вместе крючков.

Синкоптум. Мистический предмет, способный мгновенно слить воедино два умения. Идеальное средство если ты по каким-то причинам застопорился с переходом на ступень Слияния или хочешь объединить что-то практически несовместимое. Уверен, Энн не отказалась бы от такого, когда в течение нескольких лет корпела над интегрированием Огненного шара в боевой навык.

У меня же для использования подобного «костыля» имелись свои причины. Причем весьма солидные. И касались они ни много ни мало всей моей жизни в целом!

Сосредоточившись, я сжал в кулаке Синкоптум и потянулся к нему сознанием, в котором тот мгновенно растворился. Как и говорил Леуш, никаких трудностей не возникло. Даже напрягаться не пришлось. Лишь мягко направить к нужной цели и следить, как сливаются структуры двух умений, образуя совершенно новое, вобравшее в себя возможности обоих родительских.

Правда в моем случае результат получился несколько иным, но я все равно оказался им полностью доволен. А заодно многое о себе понял. Хотя примерно что-то в таком духе и ожидал, проведя не один десяток часов в попытках самостоятельно объединить умения, а также проникнуть глубже в их суть.

Но зато теперь я мог всецело отдаться попытке перехода на следующую ступень.

И передо мной вновь встал барьер.

Мощный и высокий. Как подумалось бы мне, встреться я впервые с подобной проблемой. Но по факту это препятствие примерно втрое уступало тому, с которым я боролся в Ижмариле при помощи подсказок Пифии. Наверное, я бы даже смог сокрушить его силой, воспользовавшись Ядром какого-нибудь монстра и кучкой этерния, но теперь я знал природу затруднения и не хотел, чтобы оно как-то повлияло на мое пребывание на вершине развития.

Вот только как же сложно признаться в проблеме.

Даже самому себе.

Даже если живешь с ней всю жизнь.

Я бы с радостью и дальше хранил ее в чулане забвения, намертво заколотив тот тяжелыми досками, но настало время взглянуть правде в глаза. Какие бы муки она мне не причиняла.

Простишь ли ты меня когда-нибудь, Мари…

– Я убил свою сестру. – тихо произнес я, и эти слова громом прозвучали в тишине оплавленного подземелья. И если бы в моем сердце и так не зияла запекшимися краями дыра, то оно бы непременно разорвалось от нахлынувшей на меня боли. Боли, от которой не способна спасти даже смерть.

В тот день, когда я решился на страшное преступление, чтобы спасти свою сестренку, она уехала гостить к тетке. Вернее, так я думал. Но я даже предположить не мог, что рейс отменят, а Мари в ожидании следующего вернется домой.

Зачем?

Этот вопрос я задавал себе сотни раз, но так и не находил ответа. Возможно, чтобы провести это время в тепле. Или в надежде урвать кусок еды с заставленного пустыми бутылками стола «родителей». А может чтобы еще разочек перед долгой разлукой взглянуть на меня своими безбрежными голубыми глазами. Хотя она прекрасно знала, что я не приду до самого вечера.

Но злодейка-судьба распорядилась иначе.

И какого же было мое горе, когда пожарные обнаружили в сгоревшей хибаре не два тела, а три. И третье до последнего царапало ногтями дверь, которую я сам же и запер.

Мари…

После обрушившейся на меня новости я мало что помнил. Допросы следователей, похороны, еще что-то. События слились в один сплошной бессмысленный калейдоскоп, начисто лишенный красок и эмоций. Я не просто потерял все, чем дорожил, а сам себя этого и лишил. В попытке защитить.

Мой разум отчаянно балансировал на грани безумия, и лишь Катаклизм, ставший Первым Вторжением, подтолкнул меня к единственному возможному выходу.

Забвение.

И вместе с ним горькое чувство вины перед той, которую ценил дороже жизни. Перед моим единственном лучом света в непроглядной тьме безысходности.

Простишь ли ты меня когда-нибудь, Мари?

Хотел бы я сейчас разрыдаться, но мертвое тело не выдавило и слезинки из широко распахнутых глаз. Даже такой малости я не мог себе позволить. Все-таки у становления могущественной нежитью имелись и минусы. И, скорей всего, это лишь первый из великого множества…

Почтив память сестры минутой молчания, я шагнул через рухнувший барьер и ощутил, как мое море души рывком расширилось, увеличившись чуть ли не в полтора раза. При этом витавшие в воздухе и находившиеся в земле частицы Межмировой Энергии хлынули в меня, словно река сквозь разрушенную плотину. И все они под воздействием раздутого в Ядре пламени мгновенно видоизменялись, превращаясь в сплошную ядовито-зеленую акваторию, готовую служить для воплощения целей Некроманта.

Некроманта, ставшего Разделившим!

Сила бурлила во мне, требуя выхода, и первым делом я залечил оставленную Фингалинором рану. Негоже императору расхаживать с дырой в груди. Не то, не ровен час, там ласточки гнездо совьют. Или кто тут у чертовых эльфов обитает. Как я потом людям покажусь?

Поднеся ладонь к прорехе, я принялся воздействовать на мертвую плоть, выталкивая наружу обожженные части и наращивая вместо них новые. Примерно так же, как чинил своих прислужников до обретения первого темного клирика. С той лишь разницей, что теперь процесс шел куда быстрее.

Магия смерти повиновалась мне, как никогда ранее, и всего за несколько секунд на месте увечья остался лишь бугристый уродливый шрам. Я же за это время умудрился не просто зарастить отверстие мышцами, но и воссоздать собственное сердце вместе со всеми поврежденными венами и капиллярами.

Все-таки бытие Некромантом существенно продвинуло меня по части понимания анатомии живых существ. Наверное, я бы даже операции мог проводить. Магические естественно. И лучше все-таки на мертвых. Привык я к ним. И проблем с трупами куда меньше – любой патологоанатом подтвердит.

– Другое дело. – изрек я, критически оглядывая результат своей работы.

Но как же быть с эволюцией?

Достав из кольца один из последних плодов, я закинул его в рот и принялся жевать, однако слюни не выделялись. Как и желудочный сок. Ну и все остальное, необходимое для пищеварения.

Впрочем, нельзя сказать, что эволюция происходила исключительно за счет такого тривиального явления, как метаболизм. Скорее главную функцию все же выполняла циркуляция Межмировой Энергии, которую я возобновил, питая каждую клеточку мертвого тела некротической силой. Но и кое-какие функции, вроде движения крови, я тоже восстановил. Хотя для этого и пришлось управлять ими вручную.

Возможно имелся и другой способ продолжить эволюцию, став личом, но изобретать его на коленке мне не хотелось. Да и привычнее так.

Однако, несмотря на все мои старания, процесс не продвигался. Я чувствовал это и телом, и душой, которая тоже никак не отзывалась на циркуляцию. В чем же дело?

– Идиот! – обругал я себя, огрев ладонью по лбу. – Сраный нелюдь ведь сломал наш Камень!

А какая без него эволюция? Привык, блин, что все по блату.

В принципе, ничто не мешало мне прямо сейчас усесться за создание нового, но заниматься этим в сердце чужой твердыни… Да еще и когда на поверхности неизвестно что происходит… Похоже придется отложить до лучших времен. К сожалению.

Я собирался уже отправиться в город, на ходу улучшая и переделывая созданные ранее чары, как заметил одну странность.

Вывороченный из пола кусок каменной плиты.

Вот только тот не прислонился к стене, и даже не пробил ее, а будто частично утонул, как упавшее в воду бревно.

Плюнуть? Или пойти посмотреть?

Я мог бы бросить монетку, но одна весьма важная мысль неожиданно посетила мой разум, заставив принять решение самостоятельно. И я шагнул к казавшейся нерушимой стене.

Глава 14

Я подошел к стене чуть ли не вплотную, и визуально она ничем не отличалась от соседних участков. И именно это настораживало. Как могли получиться два идентичных узора расплавленных подтеков?

Я провел пару быстрых экспериментов, и если Укус мертвеца преграду преодолеть не сумел, то брошенный кусок металлического мусора просто-напросто исчез, вместо того чтобы отскочить и упасть мне под ноги. Примерно та же участь постигла и гуля. Тот спокойно шагнул в стену, а затем вернулся, волоча по полу костяные пальцы-спицы.

– Иллюзия. – догадался я.

Ну или что-то в этом роде.

Мое мертвое тело не боялось боли, но я все равно рефлекторно выставил вперед руку, чтобы не расквасить нос в случае неудачи. Рефлексы они такие. Даже двумя смертями не перешибешь.

Без проблем преодолев преграду, я оказался в небольшом помещении, носившем следы недавней роскоши. Вот только эти следы теперь преимущественно догорали по углам, стены покрывали жирные пятна копоти, а на полу лежали окровавленные и обожженные трупы, не поддающиеся идентификации.

Впрочем, не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться, что те принадлежали эльфийским старейшинам, с которыми разделался Фингалинор.

Главной же достопримечательностью являлось, как и надеялся, Древо. Основной источник защиты Мифалласа от агрессивной пустыни Диких Земель.

Нелюдское Древо действительно ничем не отличалось от наших и представляло собой полуживое-полуискусственное кристаллическое растение, пронизанное сияющими золотыми прожилками. Чарующее. Красивое. И совершенно непонятное.

Теперь ясно, как князь сумел подкрасться ко мне со спины. Он просто вышел отсюда и застал меня крушащим нелюдские Краеугольные Камни. Сам же эльф спустился под землю исключительно ради убийства мешавших ему старейшин. В результате чего мы и встретились.

Но как же все-таки опрометчиво с его стороны оставлять практически невредимым тело Некроманта, чье имя прогремело на весь регион. А может уже и на соседние тоже. В конце концов у мага смерти могут найтись в рукаве козыри, недоступные другим видам чародеев.

Вот она цена эльфийской спеси и надменности. И теперь за ошибки лидера, поплатится весь город. А следом и вся раса!

Я уже достал из кольца огромный двуручный меч, как неожиданно почувствовал что-то у себя за спиной и резко обернулся, держа наготове скалящийся ядовито-зеленый череп.

Но тот не пригодился.

Прямо у меня на глазах из облака точно таких же ядовито-зеленых миазмов соткался до боли знакомый прямоугольный силуэт, обтянутый чем-то подозрительно напоминающим человеческую кожу.

– Здарова, партнер. – поприветствовал меня все привычным лишенным эмоций голосом Некрономикон. – Вижу, без дела зря не сидишь. Наконец сумел заметить мое появление. Никак приблизился к венцу творения?

– По-твоему, нежить – это венец творения? – я оперся о двуручный меч и скептически изогнул бровь.

– А ты сомневался? – шелестнул страницами Некро. – Вроде не совсем идиот, давно должен был понять. Хотя вообще я имел в виду себя. Но и лич тоже неплохо. Для начала.

Как всегда в своем репертуаре.

Я вздохнул и закатил глаза, что никак не повлияло на поведение самовлюбленного артефакта.

– И много ты видел личей? – спросил я, пользуясь случаем.

– Да уж изрядно. – Некрономикон сделал неполный круг и замер в воздухе между мной и Древом. – Взять хотя бы твоих слаб…

– Ты понял, о чем я. – суровым тоном перебил его я.

– М-да. – вздохнул Некро. – Ты и так остроумием не блистал, а со смертью, похоже, последние крохи потерял. Не проверял, может еще чего ценного отвалилось?

Я и сам прекрасно понимал, что в мертвом теле мне стало недоступно не только сердцебиение с пищеварением, но и кое-какие другие функции. За все нужно платить. А за могущество так и вовсе многократно. Но слушать это от бесячей книженции я не собирался.

Кое-как взвалив меч на плечо, я сделал несколько шагов в сторону, обходя артефакт, однако тот тоже сместился и снова завис передо мной. Как будто преграждая путь.

– Ну ладно-ладно. – выдал он. – Какие мы нежные. Уже и пошутить нельзя. – Некрономикон качнулся на месте, как поплавок при поклевке. – Встречал я личей. Хоть и немного. Но ритуал ты на удивление воспроизвел почти верно. Не вижу в тебе никаких существенных отклонений. А значит, можно предположить, при некотором допущении, хотя я и сам в это с трудом верю, но, похоже, ты умудрился улучшить обряд. Поздравляю!

– Счастье-то какое… – съязвил я.

– Думаю, понаблюдаем за тобой лет триста-четыреста, и, если в труху не развалишься, позволю записать его прямо в меня! – продолжал Некрономикон. – Для будущих, так сказать, поколений. Ты горд? Далеко не всем из тех, с кем мне доводилось иметь дело, выпадала такая честь.

– Обойдусь как-нибудь. – буркнул я. Но тут меня посетила одна крайне важная мысль. – В тебя можно что-то записывать? В смысле, в тебе есть записи?

– Э-эй, ау! – Некро помахал у меня перед лицом обложкой с черепом. – Я вообще-то книга. Книга Мертвых. Конечно, во мне есть записи. Ты видел где-нибудь книгу с пустыми листами? Это уже блокнот какой-то получается. Или альбом для рисования.

– Слушай сюда, альбом. – произнес я со всей серьезностью. – У тебя есть что-то для воскрешения? Не зомби, гуля или еще какой нежити, а нормальное воскрешение? В полностью живого человека. Заклинание, ритуал, обряд, таинство. Да хоть камлание! Ну, говори! Есть?

– Ничего себе ты замахнулся, партнер. – слегка отшатнулся от меня артефакт. – Такого даже боги не могут.

– Богов нет!

– Ну тогда никто и не может. Оставь эту мысль. Не трави себе душу.

– Врешь!

Я потянулся рукой к Некрономикону, чтобы взять его и полистать. Если раньше я не рисковал делать нечто подобное, опасаясь умереть, то теперь остановки сердца или другой аналогичной ерунды я мог точно не бояться. Кому, как ни личу, читать Книгу Мертвых?

Однако Некро не дался и резво отлетел чуть назад.

Тогда я выпустил из себя небольшое облако измененных частиц Межмировой Энергии и, напрягшись, придал им форму руки. Это было не заклинание или что-то в этом роде, а скорее… изъявление воли. Я бы вряд ли смог сражаться этой конечностью, как Фил, но вот схватить своевольный артефакт шансы вполне имелись.

И что самое главное, клятва Омиша на подобное действие никак не отреагировала! Что, в целом, логично. Ведь я не собирался причинять «партнеру» вред, а просто хотел узнать скрытые в нем тайны. Экскалибур то с Леушем знаниями делится. Так почему мой артачится?

Клятва Омиша мне не помешала, а вот сам Некрономикон вполне. Он тоже выпустил рой ядовито-зеленых частиц, из которых куда быстрее сформировал руку и огрел ею мою, от чего та развеялась.

– Не шали. – погрозил мне пальцем Некро. – Есть вещи, которые не следует знать даже личам на ступени Разделения.

– А кому следует?