Текст книги "Некромант на страже человечества. Том 8 (СИ)"

Автор книги: Никита Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

– С двоюродным. – поправил его я, отбив угрозу Призрачным щитом, и ответив ядовито-зеленым черепом. – И ты сам выгнал его из страны.

– Я убью тебя! – череп испарился, спаленный точенным протуберанцем, а меня попытались захлестнуть огненным лассо.

– Это вряд ли. Скоро встанешь рядом с братом. Под моим командованием!

Мимо пронесся песчаный смерч, спасший меня от опасности, и вновь разделивший нас с нелюдем.

Историю Айнилиэля рассказал мне еще в Ижмариле Корнелиус, но я с высокой колокольни плевал на иномирцев и их семейные дрязги. Всем им место в гробу или в моей свите. Третьего не дано!

Созданная для аватара клетка тряслась с каждой секундой все сильнее, но я чувствовал, что почти дожал Фингалинора. Его ситуация стала настолько плачевной, что, вытащив из кольца очередное зелье, он не смог найти секунды, чтобы его выпить, и в итоге выронил на головы беснующейся внизу нежити.

Все-таки против прошедшего две эволюции лича ступени Разделения и сплавленного из двух Разделивших генерала смерти он не вывозил. Ведь вокруг еще постоянно крутились десятки духов, создававших дополнительные точки давления. Воздушное пространство, которое эльф считал своим преимуществом, стало для него тюрьмой!

В какой-то момент князь едва не получил Укусом мертвеца в лицо и одновременно в последнюю секунду отклонил в сторону песчаное копье. После чего ожег меня полным ненависти взглядом и резко спикировал вниз.

Пришлось устремиться следом.

Нелюдь приземлился на засыпанной обломками зданий площади и сразу окутался огненной сферой, спалившей нацеленные на него колдовские черепа. При этом он превратил пространство вокруг себя в пылающее море, уничтожив случайные трупы, которые я мог бы против него использовать. А заодно таким образом и обезопасившись от атак из-под земли.

Умно. Ничего не скажешь. Но то было не больше, чем отскок дохлой кошки.

Резко взмахнув руками, Фингалинор мощной волной огня отогнал в сторону де Каменье и тут же иглами протуберанцев пронзил сразу несколько духов. В этот момент эльф походил на горящего крылатого ежа, сердито фыркнувшего на незваных гостей. Опасно только если не знать, как реагировать.

Не останавливаясь на достигнутом, князь хлопнул в ладоши, превратив крылья в веер, а тот в плотный поток пламени, направленный прямо на меня. Только теперь струя разделилась в воздухе, став чем-то вроде трезубца с вращающимися сверлами на конце. Эффектно, но… неужели он в самом деле решил, что я дважды наступлю на одни и те же грабли? Или это просто сильнейшее умение в его арсенале?

В любом случае я не стал плясать под чужую дудку. И даже защищаться в ожидании новых фокусов не стал. А место этого воспользовался полной сосредоточенностью врага на задействованных чарах и рванул прямо к нему!

Огонь лизал пятки моей костяной брони, но я не обращал на него внимания. Я несся прямо навстречу ревущему пламени. Когда же до столкновения оставались считанные мгновения, я сместился чуть в сторону, а под крайнее сверло подставил небольшой Призрачный щит. И если раньше тот не смог бы сдержать подобного натиска, то теперь его вполне хватило, чтобы изменить траекторию вражеского заклинания. Пусть при этом он и распался.

Поток пронесся мимо меня, и я стремительно приближался к нелюдю. Однако, судя по злорадному выражению его лица, именно на что-то такое он и рассчитывал.

Фингалинор был от меня уже на расстоянии вытянутой руки, когда он разом выпустил огромное количество собственных измененных частиц силы, сплетая их во что-то грандиозное и неистовое.

Вот только я к такому повороту я тоже подготовился.

В моей руке появился меч. И не простой, а костяной. К тому же изготовленный из рога Императорского Трицебыка. Но главной его ценностью была заключенная внутри душа внучки герцога Александэла, ставшей из-за проделок деда банши.

Стоило достать оружие из кольца, как по мозгам мне ударил скорбный вопль, способный вызвать помутнение рассудка у каменной статуи и слезы у ростовщика. И это при том, что я сам уже являлся нежитью!

Меня обуяла злоба.

Хлебнувшая крови Шахака душонка дерзнула бросить вызов мне! Своему хозяину! Известному на несколько регионов повелителю смерти! Некроманту, в конце-то концов!

Да как она посмела⁈

Зачерпнув ядовито-зеленых частиц, я не стал сплетать какое-либо заклинание, а подкрепил их своей волей и заслал внутрь меча.

Я не предлагал переговоров или компромиссов. Нет. Я пришел заявить о своей неоспоримой власти. И вариантов оставил только два: подчиниться или быть уничтоженным.

Банши в мече меня поняла. И покорилась. Она продолжила все так же вопить, но теперь на меня эффект ее крика не распространялся. Я ощущал его как небольшой раздражающий фактор. Вроде плача чужого ребенка в соседней квартире.

Чего нельзя сказать о Фингалиноре.

Чертов эльф определенно имел в загашнике какие-то средства для защиты разума. И они сработали. Только секундного замешательства мне с лихвой хватило, чтобы опередить заклинание князя и, воспользовавшись Хваткой нежити, по рукоять погрузить костяной клинок ему в грудь.

– Вот оно истинное могущество мага, не признающего никаких богов. – бросил я ему прямо в лицо, изменив его же собственные слова. – Любуйся пока можешь, нелюдь. Ведь ты уже стал частью истории!

А следом, не даже дав душе покинуть мертвое тело, я пронзил эльфийского правителя сотнями ядовито-зеленых нитей, превратив его в очередного прислужника. В лича. Или скорее в архилича, с учетом того, какой мощью я его наделил. Христофора в бою один на один он, может, и не одолеет, но вот с рыцарем смерти, вроде вождя огров, справится вполне.

Я выдернул меч из груди Фингалинора, и тот, как и другая созданная мной могущественная нежить, рухнул на одно колено, признав меня своим повелителем. А затем достал из кольца украденную ранее корону и со всем почтением протянул ее мне обратно. Я же милостиво позволил ему водрузить символ власти мне на голову. Что тот и сделал.

В городе продолжалась устроенная нежитью резня, но услышал я не крики боли, а оглушительные овации. Оказалось, что едва мы с князем приземлились, как целая толпа отважных людей во главе с моими братом, сестрой и другом бросились мне на помощь. Именно они стали свидетелями моего триумфа и теперь во всю поздравляли с великой победой.

– Да здравствует император!

– Славься, Некромант-Освободитель!

– Долгие годы Бичу нелюдей!

Эти и другие возгласы неслись над эльфийской столицей, отдаваясь приятным теплом у меня в груди. И пусть смерть от старости в ближайшее время мне точно не грозила, но слышать подобное было, как ни крути, отрадно. Выходит, не зря я это все затеял. Не зря рискнул жизнями тысяч людей. Не зря пошел очистительной войной в самое сердце иномирских захватчиков.

Люди поддержали меня. А значит рано или поздно мы освободим Землю от поступи чужеродных ублюдков. И сделаем это вместе!

Причем начать можно было уже сейчас.

Я протянул руку Фингалинору, и тот, слепо повинуясь моему молчаливому приказу, вложил в нее деревянную флейту. На вид крайне простую и незатейливую, но обладающую невероятной ценностью для миллионов длинноухих засранцев на всей планете. Ну или сколько их там успело наплодиться.

В моей ладони лежал эльфийский Краеугольный Камень. И всего одним движением я сломал его, обратив в пыль надежды и чаяния чванливых ублюдков!

Нет больше никакой высшей расы. Нет и не будет!

Точно так же как клиотов, дварфов и орков, их теперь ждало только постепенное вырождение и неминуемое последующее забвение.

Как, впрочем, и нас.

Пока что.

Но на это я мог повлиять. Дайте только, блин, время! А то этот бесконечный день, казалось, не увидит заката вообще никогда!

Будто в подтверждение моих мыслей костяная тюрьма Лайолланы пошла трещинами, а затем разлетелась в щепки, выпустив на свободу аватар «богини». И той определенно не понравилось, как я с ней обошелся. Думается, такого унижения она не испытывала уже давно.

Прочем, я изначально знал, что сдержать Лайоллану у меня не выйдет, а потому заранее подготовился. Вокруг клетки наготове стояли четыре сотни моих прислужников во главе с костяным конструктом. И стоило стенам пасть, как все они разом пришли в движение.

Рванули вперед гули, засверкали навыками умертвии, многочисленные заклинания устремились к цели, на мгновение образовав сплошной разноцветный магический купол. Тиранослон же распахнул свою зубастую пасть и попытался бесхитростно откусить четырехметровой эльфийке голову.

Вот только все это оказалось совершенно неэффективным.

Аватар лишь едва шевельнул кистью и от него во все стороны распространилась сияющая белизной магическая сфера. Или скорее антимагическая. Потому что, едва соприкоснувшись с ней, любые чары исчезали, будто их не существовало вовсе. Без следа. Их словно ластиком стирали со страницы реальности.

К сожалению, та же участь постигла и скелет монстра. Прямо на моих глазах тот развалился на части, а опавшие лепестками кости растаяли, не успев коснуться земли. Все-таки конструкт тоже являлся продуктом заклинания, а не полноценным ожившим мертвецом.

Но и на этом «небожительница» не остановилась. Раскинув во все стороны сотни нитей, она воздействовала на ближайших моих прислужников, заставив тех обратиться против другой нежити. В рядах моей безусловно преданной армии неожиданно началась междоусобица!

– Я богиня магии! – громогласно провозгласила Лайоллана, и от одного звука ее голоса у простых людей и нелюдей подкосились ноги. – Меня невозможно одолеть никакими чарами!

«Это мы еще посмотрим!». – подумал я, срываясь с места.

Глава 19

При виде разгневанной «богини» люди вновь попадали ниц, но я их за это не винил. Они родились и выросли под влиянием таких традиций, и не могли пойти против привычных устоев. Да и что бы они сделали? Ведь даже мое сильнейшее заклинание, которое я создал, находясь на вершине развития, и в которое ухнул целую прорву измененных частиц, не сумело сдержать могущественную сущность.

В связи с чем возникал закономерный вопрос: а что мне тогда делать?

И все же я без раздумий летел навстречу опасности. Ведь если с проблемой не разберусь я, то с ней не разберется вообще никто!

В считанные секунды я добрался до аватара и сходу устремился к нему, выхватив костяной меч и запустив перед собой ядовито-зеленый скалящийся череп. При этом я приказал нежити держаться подальше, а заодно раскинул во все стороны собственные нити контроля в попытке вернуть себе утраченных прислужников.

Я не знал, почему Лайоллана, раз у нее есть такая возможность, не подчинила себе всех. Возможно не захотела. А может и не смогла. Но терять собственную армию я не собирался, а потому она расползлась по городу и продолжила вырезать чертовых эльфов, вынуждая их спасаться бегством и прятаться в домах. Ну или погибать от рук безжалостных оживших мертвецов.

Богиня встретила меня тепло. Можно даже сказать радушно. В лицо мне ударил бешеный шквал ветра, в котором причудливым образом переплетались языки пламени, ледяные лезвия, каменные шипы и капли лавы. Ни один ураган не выдал бы столь мощный порыв, и мне пришлось отступить, прикрывшись щитами.

При этом Укус мертвеца не достиг своей цели, распавшись в воздухе, как прежде другие чары, а влияния на врага костяного меча я и вовсе не заметил. Так что временно вернул его обратно в кольцо. В конце концов ранить им Шахака мне все же удалось, значит, возможно, поможет и здесь. Все равно достать его обратно ничего не стоит.

Мою попытку восстановить контроль над ожившими мертвецами «богиня» без внимания не оставила. Она, как и я, выпустила магические жгуты, вступившие в схватку с моими. Вот только у нее их оказалось значительно больше. Нет, я бы тоже смог выдать такое число, но только не находясь под прессом могущественных чар. Лайоллана же наколдовала их, не прекращая на меня наседать.

Хотя при этом я обратил внимание, что ее нити имели некоторые изъяны. Крохотные. Не будь я личом, считал бы их самим совершенством, а так… это наталкивало на некоторые мысли. Но не более того.

Со стороны мы, наверное, казались двумя сердитыми амебами, решившими померяться количеством ложноножек. С той лишь разницей, что меня при этом швыряло из стороны в сторону, вынуждая все больше сосредотачиваться на защите. Эльфийка будто проверяла меня на прочность, постепенно наращивая степень воздействия.

– Жалкий чел! – прогремел голос аватара, которого, похоже, наше противостояние вообще не напрягало. – Ты горько пожалеешь за все, что сделал этим прекрасным городом и избранным мной народом! Я лично позабочусь, чтобы твое мертвое тело не помешало тебе вкусить всю ту же боль, что ты причинил невинным. Я буду вечно мучить твою гнилую душу!

– Невинных среди вас нет, мразь! – сквозь зубы процедил я. – Ты сдохнешь так же, как и твой никчемный князек!

К сожалению, это была всего лишь бравада. Я не имел ни малейшего понятия, каким образом переломить ход схватки. Если даже являясь личом ступени Разделения с тремя неполными эволюциями за плечами я не мог противостоять противнику, то кто тогда вообще на подобное способен?

И это хорошо еще, что я догадался разбираться с врагами по отдельности. Действуй Фингалинор на пару с Лайолланой, и от меня бы уже мокрого места не осталось. Все-таки идея обзавести помощниками нам пришла одинаковая, однако уровень их сил не шел ни в какое сравнение.

А своих я теперь вообще использовать не мог, не рискуя давать противнику шанс обратить их против меня же самого. Таким образом я, как Некромант, лишился своего главного преимущества. Да и количество оставшейся в море души Межмировой Энергии уменьшалось с пугающей скоростью.

Куда не кинь – всюду клин.

Чертовы нелюди с их чертовыми «богами»!

И тем не менее я не прекращал отчаянных попыток подобраться к аватару на расстояние удара мечом. Призрачные щиты сгорали один за другим, но я оперативно заменял их новыми. Благо светляков за время сражения в двух столицах у меня скопилось изрядно. Я юлил, вертелся ужом, пытался использовать руины, как укрытия, но все казалось тщетным.

Я даже заставил нескольких призраков постоянно перемещаться под землей и изредка на мгновение выныривать, посылая в эльфийку Укусы мертвеца, однако последние просто исчезали, не достигнув своей цели.

Я чувствовал себя младшеклашкой, зашедшим на этаж к выпускникам, и встретившим главного хулигана школы. Вот только у того хотя бы оставался шанс сбежать. Пусть и маленький. Для меня же отступление ничем не отличалось от поражения. На кону стояло все, чего я достиг как Некромант-Освободитель!

Между тем противодействие Лайолланы лишь возрастало. На небе сгустились тучи, из которых стали непрерывно бить магические фиолетовые молнии. И каждая метилась прямо в меня, заставляя прижиматься все ниже и ниже к земле. А из той, стоило мне спуститься, принялись вырываться каменные шипы, так и норовившие превратить меня в экземпляр коллекции энтомолога.

Каменные торосы вспучивали многострадальную землю Мифалласа, но едва я к ним приноровился, как те начали отрываться и выстреливать в меня с мощью выпущенного из гаубицы снаряда. Один такой в круговерти магии я проморгал, и он, нащупав брешь между щитами, угодил мне точно в голову.

Меня спас костяной шлем. Тот сорвало напрочь, а на скуле у меня появился длинный глубокий порез. До кости. Не будь я личом, боль пронзила бы мой разум, заставив потерять концентрацию, а кровь хлынула бы на колдовские доспехи. Но и так мало не показалось.

От удара в шее что-то хрустнуло, и я понял, что перемещаться, уклоняясь в таком темпе, больше не смогу. Тем более, что к этому моменту в воздухе кружились сотни, если не тысячи, ошметков заклинаний, почему-то не исчезавших, а переплетавшихся друг с другом самым причудливым образом.

Языки пламени нежно обнимали бритвенно-острые сосульки, не плавя их, а делая лишь еще опаснее. Молнии били в закруженные вихрем камни, от чего те раскалялись и постоянно меняли траекторию полета. Пропитанные ядом металлические цепи так и норовили опутать подобно клубку змей. Разогнанная до невероятной скорости песчаная взвесь, казалось, могла в считанные мгновения стесать плоть, превратив любое живое существо в выщербленный скелет.

Постоянно что-то взрывалось, вспыхивало, скрежетало, распадалось на части и собиралось воедино вновь. Настоящий хаос, уследить за всеми элементами которого не представлялось возможным даже глазами зависших на безопасном расстоянии прислужников. То один, то другой заряд попадал в мою колдовскую броню, и я понял, что долго так не продержусь.

Пришлось приземлиться. Крутившийся вокруг ураган магии тут же набросился меня стаей голодных псов, но я успел укрыться Несокрушимой Крепостью Некроманта, по которой мгновенно забарабанили всевозможные заклинания и их сплавленные воедино осколки.

Полный швах. Я сам себя запер, при этом прекрасно осознавая, что не смогу ни выбраться, ни удержать оборону. Ведь один такой бастион Лайоллана уже успешно разрушила. Но что делать, если запас козырей подошел к концу, на руках осталась одна шваль, а до запрятанных в рукавах крапленых карт никак не добраться?

Сложившаяся ситуация виделась мне в крайне мрачных тонах. Интересно, что бы на моем месте сказал жизнерадостный Леуш? Наверное, разве что последнее «Пока, дружище. Не поминай лихом». Потому что устоять под таким натиском не смог бы никто.

Так и моя костяная клетушка, несмотря на все вливания силы, постепенно истончалась, пока ее, словно кальку, не порвало в клочья.

Я едва успел сформировать вокруг себя многослойный Призрачный щит, укрывший меня защитной сферой, как на него обрушилась яростная магическая буря. Вражеские заклинания сверкали так близко, что я мог детально рассмотреть структуру их плетений. Красивую. Изящную. И от того еще более смертельно опасную.

Я держал, превозмогая себя, и постоянно добавляя в Щит измененные частицы, число которых неудержимо стремилось к нулю. Однако, несмотря на все мои старания, оборона слой за слоем разбивалась в дребезги, и мне приходилось постоянно уменьшать размер сферы, чтобы сократить расход сил.

Сперва я склонил голову, затем согнулся, потом присел, а после и вовсе встал на колено, словно преданный вассал перед своим сюзереном. Я не мог не признать могущество аватара, однако легче мне от этого не становилось.

Видел я себя и глазами бестелесных прислужников. Крохотный полупрозрачный зеленый шарик в огромном бушующем шторме враждебной магии. Пузырь, случайно прилипший ко дну, и никак не желающий сдаться на милость разгулявшейся стихии. Песчинка в бурливом океане. Бельмо на глазу. Ведь несмотря на всю направленную на меня мощь, я продолжал держаться!

И даже попытался собрать силы для финального предсмертного аккорда!

Выделив большую часть оставшейся Межмировой Энергии на подпитку Призрачного щита, я до дна выгреб остатки и принялся лепить. Что? Я и сам до конца не понимал, что именно. Просто хотел напоследок преподнести «богине» сюрприз. Максимально неприятный. А лучше всего смертельный.

Постепенно в моих руках формировался плотный ядовито-зеленый шар. Тяжелый. Хотя и состоящий полностью из магии. Я вложил в него всю боль, печаль, обиду, злобу. Ненависть к чертовым нелюдям, из-за которых я и оказался в такой ситуации, а не в объятиях любящей семьи. Вложил всего себя и даже больше. Нечто, чему не знал названия. И это нечто все пребывало!

Тем временем Лайоллана, видимо, тоже решила поставить в нашем противостоянии жирную точку. Или даже восклицательный знак. В ее руке сформировался огромный молот чуть ли ни с весь аватар размером, и она, взяв колдовское оружие наизготовку, направилась в мою сторону.

Мне даже невольно вспомнился дварф, похожим образом оборвавший мою жизнь сотни лет назад. Но думал я не об этом. А о том, почему в моей груди становится все горячее, хотя я щедро черпал этот жар и замешивал его в творимую волшбу. Примерно как в процессе воскрешения темных клириков. Только в куда большем масштабе.

Но откуда это?

Неужели от пришедших со мной людей?

Глазами нежити я видел, что те по-прежнему стояли в коленопреклоненной позе, положив руки на землю. Но теперь они подняли головы и широко раскрытыми глазами смотрели за ходом схватки. И на их лицах отчетливо читалось неверие в происходящее.

Как так? Человек навлек на себя гнев божества и до сих пор не умер. До сих пор держится. Борется. Барахтается.

Вот этот самый парень, вылезший непонятно откуда и занявший трон императора, защитивший свою столицу и разрушивший чужую, сумевший убить и обратить в нежить самого князя.

А что если…

Да нет, быть такого не может.

Но вдруг! Вдруг он и правда выстоит? Вдруг сумеет не пасть под натиском высших сил? Вдруг спасет всех от неминуемой страшной кары? Это слишком хорошо, чтобы верить, но ведь верят и любят как раз обычно не за что-то, а вопреки!

Каким-то шестым, седьмым или другим неведомым мне чувством, я видел надежду в сердцах людей. И чаяния их направлялись не Сатвелеону или какому-то другому «богу», а мне! Последнему бастиону, отделявшему их от неминуемой кары Лайолланы. И тонкой струйкой ко мне текли капельки силы, чем-то похожей на измененною Межмировую Энергию, но в то же время ей не являвшиеся. Именно они и выводили мою магию на совершенно новый уровень!

Я чувствовал, как колдовской сгусток в моих руках становится все плотнее и тяжелее, хотя веса вообще, по идее, иметь не должен. Он был все того же ядовито-зеленого цвета, однако его свойства существенно изменились. Будто каждая преобразованная мной частица стала концентрированной и улучшенной версией самой себя.

Наверное, если бы я воспользовался этой массой для укрепления Ядра и тела какого-нибудь прислужника, то в итоге получился бы монстр, для победы над которым мне и самому пришлось бы попотеть. Созданная же с его помощью Несокрушимая Крепость Некроманта смогла бы простоять без внешней подпитки века, превратившись в святыню и место паломничества.

Вот только я не стал плести никаких чар.

Вместо этого я взглянул на аватар «богини», стоявшей всего в нескольких метрах от меня, и уже занесшей свой колдовской молот, резко выдохнул, и что есть сил прыгнул вперед и вверх. Но не просто так, а предварительно сформировав перед собой полый конус или, если угодно, небольшую остроконечную воронку. Именно она должна была пробить мне путь к телу Лайолланы.

Последний слой Призрачного щита лопнул, и на меня обрушилась вся мощь и ярость бушевавшего вокруг магического урагана. Огонь, лед, молнии, камни, песок, ветер, металл и еще черт пойми что били в мою костяную броню, но ничто не могло остановить движение колдовского бура. Словно горячий нож сквозь подтаявшее масло, он взрезал магические потоки, таща меня за собой. Навстречу гибели. Или славной победе.

Меньше секунды мне требовалось, чтобы преодолеть разделявшее нас расстояние, но плотность вражеских заклинаний оказалась так высока, что один за другим элементы моей брони не выдерживали рассыпались в прах. Одежда под ними превратилась в лохмотья. А следом настал черед и моей плоти. К счастью мертвой. Потому что иначе я бы неминуемо сошел с ума от боли, пораженный эффектами одновременно нескольких стихий одновременно.

Успев среагировать, эльфийка воздвигла вокруг себя антимагический барьер. Наверное, он бы даже остановил мой конус. Вот только на его вершину я поместил медяк. Старый потрепанный гульден, определенный Филом как Монета Обреченного. Чистой воды авантюра, однако в моей ситуации выбирать не приходилось. Тем более, что я и так уже умер, а значит эффект артефакта можно считать сработавшим.

Тем не менее, стоило реликвии Сацсадаса соприкоснуться с барьером, как раздался оглушительный хлопок, и в нем образовалась брешь. В которую я на полной скорости влетел, пожертвовав буром, чтобы ее расширить. Но это уже не имело значения. Ведь наградой мне стало вытянувшееся от удивления лицо «богини», когда я проник прямо в ее тело и схватился за Сосредоточие, являвшееся не то Ядром, не то чем-то в этом роде.

– Сдохни! – выдохнул я, изо всех сил дернув в разные стороны.

В тот же миг четырехметровая фигура потеряла стабильность, а я рухнул на землю. Магическая буря начала успокаиваться. Колдовской молот выпал из потерявшей плотность руки и растаял без следа. Составлявшие аватар измененные магические частицы устремились к небу…

– Не так быстро. – сквозь зубы процедил я и, поймав ошметки фрагментов спасшего мне жизнь конуса, сплел из них тугую ядовито-зеленую сеть. С помощью которой заарканил остатки аватара и закуклил его в светляка. Большого. И ярко фиолетового. Он занял свое место в Теневом могильнике.

– Вот теперь порядок. – удовлетворенно вымолвил я, откинувшись на оплавленный камень мостовой. И тот показался мне уютнее любой самой мягкой перины.

Глава 20

Стояла оглушительная тишина. Особенно контрастная на фоне только что оборвавшегося грохота магического сражения.

Я лежал на спине, глядя в далекое голубое небо. Чужое. Потому что я по-прежнему находился в Мифалласе. И ненастоящее. Ведь его проецировал все еще державшийся защитный Купол.

Впрочем, другого в нынешней реальности и не увидеть. Разве что в Диких Землях. Но там оно постоянно хочет тебя убить.

До чего же чертовы нелюди довели мою родную Землю…

Долго наслаждаться безмолвием мне не дали, и встревоженный крик в клочья разорвал блаженную идиллию:

– Лекаря! Лекаря Его Императорскому Величеству! Срочно!

Ну да, я ведь теперь первое лицо страны. Под забором помирать не бросишь. И в чужой шахте на десять лет не забудешь.

Где же вы все, доброхоты, были раньше?

Хотя ладно. Это я от усталости брюзжу. А ведь нужно еще домой вернуться… Надеюсь, у Митрофана все получилось.

– Не нужен мне лекарь. – произнес я, без посторонней помощи поднимаясь на ноги.

И увидел, как в страхе отшатнулись спешившие ко мне люди. Я их, конечно, не винил.

Взглянув на себя глазами подоспевшего по первому приказу духа, я узрел довольно печальную картину. От моей колдовской брони каким-то чудом уцелел один единственный наруч, а в остальном я выглядел хуже самого жалкого из собственных зомби.

Меня будто похоронили, а через пару недель вспомнили, что я не доделал проект, и отправили обратно на работу.

Обугленная, отмороженная, а местами просто вырванная кусками плоть висела бескровными лоскутами. Обнаженные кости и струны сухожилий блестели на солнце. И только лицо, защищенное во время прорыва магическим конусом, сохранило свой первозданный вид. За исключением раны на скуле, естественно.

М-да. А я надеялся скрыть свое становление личом. Не вышло. Как бы на меня теперь охоту ни объявили.

На всякий случай я стал стягивать поближе нежить, но, к счастью, ситуацию исправила одна молодая девушка. Ласточкой выпорхнув из-за спин воинов, она устремилась ко мне, хотя на теле ее самой хватало пропитанных кровью бинтов. И в глазах ее я увидел нечто большее, чем почтение к монарху.

Жоржетта.

– Мой император. – девушка опустилась передо мной на колени и посмотрела на меня снизу вверх. Без тени брезгливости. Будто заглянула мне прямо в душу, минуя изуродованное тело ожившего мертвеца. – Я восполнила немного Межмировой Энергии. Позвольте ей с вами поделиться.

– Позволяю. – благосклонно кивнул я, и ко мне устремился тонкий ручеек фиолетовых частиц, тут же преобразуемых под воздействием моего внутреннего мира. И уже эти силы я направил на восстановление собственного организма.

Через несколько секунд Жоржетта пошатнулась, но упасть я ей не дал, подхватив ладонью с лишенной каких-либо изъянов кожей. Разве что чересчур бледной ввиду отсутствующего кровообращения. Я мог бы его запустить вручную, но решил пока не тратить на это столь ограниченный ресурс.

– Позаботься о ней. – сказал я главе рода Север, передавая ему бесчувственную девушку.

– Конечно, мой император.

Мужчина склонился передо мной, а следом то же самое сделали и остальные уцелевшие в боях за две столицы люди. Только вставали они не на одно колено, как положено вассалу перед сюзереном, а на два. И я чувствовал в этом жесте глубокий символизм. Ведь я стал для них не просто правителем, Некромантом-Освободителем и все такое прочее. Прямо на их глазах я сделал то, о чем никто и помыслить не мог. Одолел аватар Лайолланы – одной из сильнейших сущностей небесного пантеона. А значит и сам шагнул куда-то дальше, чем просто наивысшая ступень лестницы развития.

– Ну ты, братишка, и выдал! – ко мне в компании Леуша и Фила протиснулась запыхавшаяся Анна. – Просто нечто! Всегда знала, что мои подарки сделают тебя храбрее! Только не мог ее поближе к нам грохнуть? Мы тут задолбались туда-сюда бегать. – сестра явно хотела меня обнять, но передумала. – И это… – она бросил красноречивый взгляд вниз. – Мудя свои царски прикрыл бы что ли.

Будь я живым, возможно, залился бы краской, но становление личом уберегло меня от подобного конфуза. Хотя тот так или иначе уже случился, пусть остальные подданные и не нашли в себе мужества указать на очевидный факт. В итоге Энн выступила в роли мальчишки с сокровенной фразой «А король-то голый», и я сменил жалкие лохмотья, уцелевшие в битве с Лайолланой, на приличную одежду.

При этом я обратил внимание, что Фил все еще держится по отношению ко мне с настороженностью, и даже Леуш несколько посмурнел. Определенно сказывались полученные им за время сражений раны. Но, думается мне, куда больше на него повлияло низвержение образа могущественной богини.

Нет, мой друг, как и все остальные, желал мне только победы, но в то же время оставалась крепка и его вера в небожителей, что не могло не вызвать внутреннего конфликта.

Впрочем, я не сомневался, что он быстро найдет выход из сложившейся ситуации. Не тот у него характер, чтобы неделями предаваться сплину.

Я окинул взглядом коленопреклоненных подданных и понял, что от меня ждут речи. Короткой, длинной – не важно. Любой. Народ хотел услышать своего правителя, и в этот раз отвертеться не выйдет. Не поймут.

Пришлось расчехлять самые пыльные задворки сознания и извлекать из них слова, которые я не думал, что когда-нибудь произнесу. Однако, в процессе я почувствовал, что те идут не столько из разума, сколько от души и сердца, и дело пошло легче.

– Жители Света Зарницы. Храбрые воины. Маги. – начал я, проверив наличие короны на голове. Та каким-то чудом оказалась на месте. – Сегодня великий день не только для нашей империи, но и для всей людской расы! Чертовы нелюди вероломно вторглись в нашу столицу, но мы не только не дали им совершить задуманное, а отплатили той же монетой! И посмотрите вокруг. Чей город лежит в руинах? Чья армия разбита, а страна обезглавлена? Кто будет сегодня лить слезы, проклиная день, когда нас посмели разозлить?