Текст книги "Истинная пара для Стиральной машинки (СИ)"

Автор книги: Ника Лорен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Глава 15. Налоговая гавань души и теорема о пяти годах

Глава 15. Налоговая гавань души и теорема о пяти годах

В Измерении Чистоты Асмодей впервые чувствовал себя неуютно. Здесь не было ни шума Питера, ни аромата жареных пельменей, ни теплого дыхания Даши. Только бесконечный белый глянец, стерильный до рези в глазах, и мерное гудение гигантских серверов, обрабатывающих кармические счета.

– Добро пожаловать домой, дезертир, – Вельзевульша захлопнула за собой крышку портала, которая теперь выглядела как массивная гермодверь банковского хранилища. – Твоя прогулка по миру смертных официально признана несанкционированным отпуском.

Асмодей стоял посреди белого зала, всё ещё в тех самых серых трениках и толстовке, которые теперь казались здесь инородными телами, грязными кляксами на холсте мироздания.

– Отпусти её, – глухо произнес он. – Я здесь. Твой заложник. Твой вечный Лорд Стирки. Просто не трогай Дашу.

Вельзевульша подошла к нему вплотную, поправляя воротник его толстовки с брезгливым выражением лица.

– О, она будет жить. Пока ты ведешь себя хорошо. Но не надейся на воссоединение. Я оставила в её мире «пятновыводителей» парочку демонов-теней. Если она попытается искать тебя или если ты попробуешь открыть нелегальный канал связи... они сотрут её из реестра живых быстрее, чем хлорка убивает бактерии.

Асмодей опустил голову. Он чувствовал, как привычная демоническая мощь возвращается к нему, наполняя жилы неоновым огнем, но эта сила была бесполезна. Как сражаться с бюрократией, если у неё в заложниках твое сердце? Он вспомнил тепло Дашиных рук и понял: ей действительно будет лучше без него.

Демонам нет места в мире, где счастье измеряется шоколадками «Алёнка». Он – Лорд Похоти с 355-летним стажем, через его постель прошли тысячи смертных женщин, а она... она просто Даша. Маленькая, храбрая и слишком хрупкая для этой войны.

В мире смертных:

Даша не собиралась сдаваться. Прорыдав три часа на коврике в прихожей, она встала, умылась ледяной водой и открыла ноутбук. Если бюрократию нельзя победить честно, её нужно взломать.

Поисковый запрос «как достать демона из Измерения Чистоты и не сдохнуть» выдал миллион ссылок на моющие средства. Но на 45-й странице поиска, среди форумов любителей заговоров на рост фиалок, она нашла объявление:

«Анна Петровна. Специалист по асимметричной метафизике и мирам со сложной отчетностью. Консультации. Помощь в депортации бывших. Оплата по договоренности (беру творожными сырками)».

Через два часа Даша уже сидела в пыльном офисе в центре Петербурга. Напротив неё, за столом, заваленным распечатками астральных карт и инструкций к микроволновкам, сидела женщина неопределенного возраста с очень умными глазами и пучком на затылке.

– Значит, Асмодей? – Анна Петровна задумчиво жевала сырок. – Тот самый, что материализовался в Питере, разнес прачечную, а потом улетел назад, в свой мир? Наслышана. А Вельзевульша – это классический случай злобной и прилипчивой бывшей.

Даша выложила всё: от первой стирки до похищения в сквере. Она рассказала про Измерение Чистоты, про клятву Асмодея и про то, как сильно она... втрескалась в этого высокотехнологичного черта.

– Слушай внимательно, – Анна Петровна развернула на столе древний свиток, который подозрительно напоминал схему метрополитена, совмещенную с инструкцией к стиральной машине «Индезит». – Вельзевульша не просто злая бывшая. Она – Держатель Регламента. Её сила в правилах. Чтобы её запереть, нам не нужно её убивать. Нам нужно создать «административный тупик». Если мы докажем, что её присутствие в мире смертных нарушает её же собственные протоколы стерильности, система сама выплюнет её обратно и заблокирует вход.

– А Асмодей? – с надеждой спросила Даша.

Специалист посерьезнела.

– Тут всё сложнее. Есть «Закон Пяти Лет». Если высший демон проводит в мире смертных пять лет без возвращения в родную обитель, его метафизический код полностью перезаписывается. Он становится человеком. Смертным. Без магии, без вечной жизни, без неоновых глаз. Обычный Аркадий Николаевич из Сызрани.

Анна Петровна пристально посмотрела на Дашу.

– Ты готова спросить его об этом? Ему 355 лет. Он видел рассветы империй и тысячи женщин. Готов ли он променять свое бессмертие и статус Лорда на одну тебя и перспективу умереть в 80 лет от повышенного холестерина в хрущевке?

Даша прикусила губу. Этот вопрос пугал её сильнее, чем Вельзевульша.

– У нас есть план, – продолжала Анна Петровна, доставая из стола странный девайс, похожий на помесь смартфона и кадила. – Мы найдем её слабое место. У каждого бюрократа есть «черновик», который он хочет скрыть. Мы найдем ошибку в её отчетах за 1842 год. Но ты должна быть уверена, Даша. Если ты вытащишь его, пути назад не будет.

Даша сжала кулаки.

– Я найду способ связаться с ним. И я спрошу. Даже если ответ мне не понравится, я не оставлю его в этой белой камере.

План спасения «Чистый Четверг» официально начался.

Глава 16. Скелеты в сушильном шкафу и межпространственный шантаж

Глава 16. Скелеты в сушильном шкафу и межпространственный шантаж

В Измерении Чистоты время текло как густой кондиционер для белья – медленно и приторно. Асмодей сидел на троне из прессованного титана, окруженный мониторами, на которых бесконечными каскадами падали цифры: отчеты о чистоте совести, графики расхода этической хлорки, сводки по забитым кармическим фильтрам.

– Твоя продуктивность упала на 14%, Аркаша, – Вельзевульша возникла за его плечом, обдав холодом стерильной стали. – Опять думаешь о той смертной обезьянке? Забудь. Она уже, наверное, нашла себе нового ухажера, более... совместимого с её примитивной средой.

Асмодей даже не повернул головы. Его пальцы, привыкшие чувствовать тепло человеческой кожи, теперь касались только холодного сенсора. – Она не такая, – коротко бросил он.

– Все они такие, – отрезала бывшая. – Пять лет, Асмодей. Пять лет в том мире – и ты стал бы одним из них. Смертным. Жалким. Ты бы старел, лысел и выбирал между акционными сосисками и оплатой ЖКХ. Я спасла тебя от этого позора. Радуйся.

Асмодей закрыл глаза. В темноте перед ним стояла не сверкающая белизна, а Даша в заляпанном пеной халате. И он понимал: он готов променять вечность на эти самые акционные сосиски, если делить их придется с ней. Но цена была слишком высока – жизнь Даши.

Мир смертных:

– Значит, она сказала, что я «некомпетентна»? – Анна Петровна горько усмехнулась, отставляя пустую баночку из-под сырка. – Ну-ну. Вельзевульша всегда любила пускать пыль в глаза, хотя сама завалена ею по самые уши.

Даша замерла, не сводя глаз со специалиста.

– Вы её знаете? Лично?

Анна Петровна встала и подошла к окну, за которым шумел дождливый Питер.

– Я была ведущим инспектором в Измерении Чистоты, Дашенька. До того, как меня... «списали». У нас с ней была вражда, которая длилась дольше, чем стоят египетские пирамиды. Она подставила меня, когда я попыталась внедрить протоколы милосердия в отдел карательной стирки.

Она резко обернулась, и её глаза на миг вспыхнули стальным светом, подозрительно напоминающим неоновые всполохи Асмодея.

– Но я ушла не с пустыми руками. Я забрала с собой «Архив Неудачных Загрузок». И там есть кое-что на нашу святую Вельзевульшу.

Анна Петровна достала из сейфа старую, пожелтевшую дискету (в этом мире магия часто маскировалась под ретро-технологии). – 1892 год. Лондон. Великий туман. Вельзевульша была отправлена туда для зачистки энергетического смога. И знаешь, что она сделала? Она влюбилась в местного трубочиста. Да-да, эта ледяная леди, которая сейчас строит из себя эталон стерильности, нарушила главный протокол: «Не вступать в контакт с загрязняющими элементами». Она не просто влюбилась, она пыталась вывезти его в Измерение Чистоты, замаскировав под новый вид пылесоса!

Даша ахнула.

– И что случилось?

– Трубочист не выдержал дезинфекции и сбежал, а она, чтобы скрыть следы, подделала отчеты, свалив недостачу энергии на «стихийный выброс сажи». Это её слабое место. Если этот факт всплывет в Главном Реестре, её не просто уволят – её разжалуют до уровня губки для мытья унитазов в Адском Санатории.

Чтобы связаться с Асмодеем, им понадобилась старая стиральная машина «Малютка», три литра святой воды из-под крана и шоколадка «Алёнка» в качестве приманки.

– Мы создадим временный тоннель через систему водоснабжения, – объясняла Анна Петровна, чертя мелом руны на барабане машины. – У тебя будет ровно три минуты, пока Вельзевульша свалит по делам. Даша, это твой единственный шанс спросить его. Помни про пять лет. Это не шутки.

Машинка заурчала, вода внутри забурлила, превращаясь в сияющее зеркало. И вдруг сквозь шум центрифуги проступило лицо Асмодея. Он выглядел измученным.

– Даша? – его голос прозвучал как шепот из глубины колодца. – Как ты... Тебе нельзя здесь быть! Отойди от воды, «пятновыводители» следят!

– Плевать я хотела на твои пятна! – выкрикнула Даша, прижимаясь к холодному металлу машинки. – Асмодей, слушай меня! Мы нашли на неё компромат. Мы вытащим тебя. Но я должна знать...

Она запнулась. Сердце колотилось в горле.

– У тебя было тысячи женщин. Тысячи! За 355 лет! А я... я просто Даша из Питера. Если ты вернешься, через пять лет ты станешь человеком. Ты умрешь, Асмодей. По-настоящему. Ты постареешь, у тебя будет болеть спина, и ты никогда больше не сможешь летать по измерениям. Ты готов бросить всё свое величие ради пельменей и... и меня?

На том конце воцарилась тишина. Даша видела, как за спиной Асмодея начинают мигать тревожные красные огни – связь засекли.

Асмодей посмотрел прямо в камеру «Малютки». Его неоновые глаза вдруг стали невероятно нежными.

– Даша... Те тысячи женщин были лишь шумом в системе. Фрагментами данных. С тобой я впервые почувствовал не просто похоть, а... перегрузку процессора в районе груди. Если пять лет – это всё, что мне дано, чтобы стареть рядом с тобой и ворчать на участкового Семёныча... то это лучшая сделка в моей жизни. Я готов стать Аркадием. Навсегда.

– Связь обрывается! – крикнула Анна Петровна. – Вельзевульша идет!

– Я люблю тебя, Лорд Стирки! – успела крикнуть Даша, прежде чем вода в машинке резко потемнела и превратилась в обычную мыльную жижу.

Даша медленно сползла по стенке «Малютки» на пол. Она плакала, но это были уже не те горькие слезы отчаяния.

– Ну что, боец, – Анна Петровна положила руку ей на плечо. – Он сделал выбор. Теперь пошли оформлять «административный тупик». Пора напомнить нашей аудиторше про её лондонского трубочиста.

Глава 17. Административный тупик и ультиматум в мягком переплете

Глава 17. Административный тупик и ультиматум в мягком переплете

Анна Петровна действовала быстро. Она извлекла из недр своего стола то то, что назвала «Сверхмощным дезинтегратором бюрократической лжи», но на деле это выглядело как старая печатная машинка «Унтервуд», заправленная лентой цвета запекшейся крови.

– Нам не нужно прорываться к ней силой, Даша, – пояснила Анна, яростно стуча по клавишам. – В мире высшей бюрократии правильно составленная жалоба бьет сильнее, чем прямое попадание молнии. Мы отправим «Уведомление о несоответствии занимаемой должности» через межпространственную почту. И приложим... – она торжественно выудила из папки пожелтевшую фотографию, – ...вот это.

На снимке, сделанном в технике дагеротипа, была запечатлена молодая, подозрительно похожая на Вельзевульшу дама в чепце, которая с нескрываемой нежностью обнимала чумазого мужчину с ершиком для чистки труб.

– Это Артур, – пояснила Анна Петровна. – Тот самый трубочист. Смотри, как она на него смотрит. Тут не просто нарушение регламента, тут полная аннуляция всех фильтров холодного рассудка.

Даша взяла фото. На обратной стороне каллиграфическим почерком было выведено: «Моему самому чистому греху. Твоя В.»

– Боже, – прошептала Даша. – Она ведь тоже была... человеком? Ну, почти.

– Все мы когда-то совершаем ошибки в расчетах, – отрезала Анна Петровна. – Но Вельзевульша решила, что лучший способ скрыть свою ошибку – это стать самым жестоким контролером чужих жизней. Пора напомнить ей, что рукописи, особенно те, что подмочены слезами по трубочисту, не горят.

Для того чтобы Вельзевульша явилась на личную встречу, им пришлось устроить «саботаж отчетности». Анна Петровна подожгла три бланка строгой отчетности в специальной пепельнице, а Даша вылила в неё бутылку самого дешевого, вонючего отбеливателя.

Воздух в офисе задрожал. Стерильная белизна начала проедать реальность, словно кислота – дешевый пластик. Через мгновение посреди комнаты материализовалась Вельзевульша. Она выглядела разъяренной. Её очки-линзы пульсировали холодным светом.

– Ты! – она указала костлявым пальцем на Анну Петровну. – Списанный инспектор! Как ты смеешь тревожить эфир своим мусором? И ты, – её взгляд переместился на Дашу, – смертная, чей коэффициент полезного действия равен нулю. Где мой Лорд? Почему я чувствую запах... несанкционированной правды?

– Присядьте, Маргарита... простите, Вельзевульша, – Даша старалась, чтобы голос не дрожал. Она положила на стол ту самую дискету и старое фото. – У нас тут возникли вопросы по вашему лондонскому делу 1892 года. Кажется, в графе «утилизация сажи» закралась серьезная приписка.

Лицо Вельзевульши стало бледнее, чем её собственный офис. Она замерла, и в комнате стало так тихо, что было слышно, как капает кран в туалете.

– Откуда... – прошипела она. – Это фальсификация. Архив был уничтожен при Великом Пожаре Серверов.

– Архив – да, – Анна Петровна победно улыбнулась. – Но дубликаты у инспекторов-изгоев – нет. Слушай условия, «чистюля». Ты сейчас же возвращаешь Асмодея в Бирюлёво. Снимаешь с него все кармические долги. И отзываешь своих теневых гопников из нашего мира.

– Иначе? – Вельзевульша сузила глаза.

– Иначе эта фотография и полная расшифровка ваших лондонских каникул с Артуром завтра же окажутся в Главном Реестре Хаоса, – Даша сделала шаг вперед. – Я думаю, высшее руководство будет в восторге от того, что их главный Аудитор Чистоты три месяца жила в подвале, питаясь овсянкой и целуя грязного смертного под омелой. Вас не просто уволят. Вас заставят чистить канализацию в Нижних Мирах зубной щеткой. Вечность. Без права на перерыв.

Вельзевульша задрожала от ярости. Вокруг неё начали летать клочья серой пены, а воздух наполнился статическим электричеством.

– Вы думаете, что победили? – её голос сорвался на визг. – Асмодей – Лорд! Он создан для вечности! Ты, девчонка, обрекаешь его на гниение в теле смертного! Через пять лет он станет никем! Он будет болеть, он будет забывать вещи, он умрет и станет пылью, которую я однажды вымету!

– Это будет его пыль, – твердо ответила Даша. – И это будут лучшие пять лет в истории его существования, в качестве демона. Выпускай его. Сейчас же.

Вельзевульша рыкнула, взмахнула рукой, и реальность с треском разорвалась. Из сияющей щели, словно выброшенный центрифугой, вылетел Асмодей. Он рухнул на пыльный ковер офиса, тяжело дыша. На нем всё еще была та самая черная толстовка, теперь изрядно помятая.

– Асмодей! – Даша бросилась к нему, наплевав на искры и холод.

Демон поднял голову. Неоновый свет в его глазах мигнул и погас, сменившись глубоким, теплым человеческим карим цветом. Он протянул руку и коснулся щеки Даши.

– Кажется... – он хрипло усмехнулся, – ...мои радиаторы официально перешли на водяное охлаждение. Я чувствую соленые капли. Это слезы, Даша?

– Это победа, Аркаша, – Даша прижалась к его плечу, вдыхая родной запах озона и шоколада.

Вельзевульша смотрела на них с нескрываемым отвращением.

– Забирай свой дефектный товар, смертная. Контракт расторгнут. Но помни: время – это самый суровый коллектор. Ровно через пять лет, день в день, секунда в секунду, его демоническая искра погаснет навсегда. И тогда посмотрим, как ты будешь улыбаться над его могилой.

С этими словами она растворилась в облаке едкого хлорного пара. Теневые монстры в сквере Бирюлёво исчезли, оставив после себя лишь легкий запах чистоты.

Анна Петровна тяжело вздохнула и закрыла свою печатную машинку. – Ну что, голубки. Шоу закончилось. Идите домой. И, Даша... – она хитро прищурилась, – ...начни копить на полис ОМС для своего «брата из Сызрани». Ему теперь очень скоро понадобятся терапевт и стоматолог.

Они вышли на улицу. Питерский дождь смывал остатки магии с асфальта. Асмодей шел рядом, немного непривычно переставляя ноги, словно заново учился ходить.

– Пять лет, – тихо сказал он, глядя на свои руки, которые больше не искрили. – Ты уверена, Даша? Я ведь буду... обычным. Я не смогу чинить смесители силой мысли. И пельмени придется варить на плите, как всем остальным.

Даша взяла его за руку, переплетая свои пальцы с его – теперь уже совсем человеческими и теплыми.

– Аркадий Николаевич, – улыбнулась она, – я научу тебя пользоваться кнопками на микроволновке. И поверь, за пять лет мы успеем столько, сколько твоя Вельзевульша не увидела за все свои эоны стерильности.

Асмодей остановился и впервые по-настоящему, без демонического пафоса, притянул её к себе. – Тогда начнем прямо сейчас. Я жутко голоден. И я хочу попробовать ту субстанцию... как ты её называла? Творожный сырок?

– Идем, мой бывший Лорд, – засмеялась Даша. – Впереди у нас целая жизнь. И ни одного пятна, которое мы бы не смогли отстирать вместе.

Глава 18. Романтика со вкусом гари, или Как укротить замороженного бройлера

Глава 18. Романтика со вкусом гари, или Как укротить замороженного бройлера

Как только за Дашей захлопнулась хлипкая дверь хрущевки (она отправилась в «Пятерочку» за стратегическим запасом гречки и туалетной бумаги), в Асмодее проснулся древний, спавший целых триста пятьдесят пять лет инстинкт.

Номер заказа 87554679, куплено на сайте

Он больше не был Лордом Стирки. Но он всё ещё оставался Демоном Похоти. И теперь, когда его радиаторы перешли на водяное охлаждение, а сердце билось с частотой влюбленного подростка, этот инстинкт требовал немедленного выхода.

– Моя королева заслуживает ритуала поклонения, – торжественно возвестил Асмодей в пустоту коридора, поправляя вытянутые коленки на трениках. – Я должен подготовить алтарь страсти и принести в жертву какое-нибудь животное.

Он решительно направился на кухню. План был грандиозен и состоял из трех пунктов, которые Асмодей мысленно вывел огненными буквами на внутренней стороне черепа:

Этап первый: Визуальная стимуляция (создание интимного полумрака и эстетики).

Этап второй: Ольфакторный экстаз (наполнение помещения ароматами благовоний).

Этап третий: Термическая обработка биологического топлива (ужин).

С визуальной стимуляцией возникли заминки. Свечей в доме не оказалось, зато Асмодей нашел коробку с бенгальскими огнями, оставшуюся с позапрошлого Нового года. Лепестков роз тоже не предвиделось, но бывший Лорд Чистоты проявил смекалку: он вооружился ножницами и мелко нарезал два Дашиных красных махровых полотенца, щедро рассыпав пушистые кроваво-красные ошметки от порога до старого скрипучего дивана. Из рулона трехслойной «Зевы» он умудрился скрутить на кровати двух гигантских, анатомически пугающих лебедей.

– Эстетика достигла критической отметки, – удовлетворенно кивнул Аркадий-Асмодей.

Теперь ужин. Асмодей распахнул морозилку. На него тоскливо смотрел кусок льда, по форме отдаленно напоминающий доисторического птеродактиля. Этикетка гласила:«Бройлер синюшный. 1-я категория. По акции».

Демон выудил бройлера за заледенелую ногу и шлепнул на кухонный стол. Звук был такой, словно на столешницу уронили шлакоблок.

– Птица, – сурово обратился к ней Асмодей. – Твой час настал. Ты станешь топливом для нашей ночи любви.

По привычке он наставил на курицу указательный палец и напряг пресс, ожидая, что сейчас из его ладони вырвется микроволновая энергия и разморозит тушку за секунду. Ничего не произошло. Только в животе предательски заурчало.

– Ах да. Я же теперь Аркадий, – со вздохом вспомнил он, опуская руку. – Придется использовать аналоговые методы пыток.

Он где-то видел (кажется, в тех самых журналах «Вокруг Света»), что мясо перед жаркой нужно замариновать. Асмодей открыл шкафчик со специями и начал щедро сыпать на ледяную птицу всё, что попадалось под руку: сушеный укроп, корицу, приправу для корейской моркови и, для верности, полпачки пищевой соды. Сода должна была придать бройлеру ту самую «морозную свежесть», по которой демон втайне немного скучал.

Затем настал черед Главного Босса – советской газовой духовки «Гефест».

Асмодей повернул вентиль на максимум. Послышалось угрожающее шипение. Демон чиркнул спичкой и, как истинный властелин преисподней, величественно поднес огонь к конфорке внутри.

– БУХ!

Огненный шар вырвался из духовки, радостно лизнув Асмодея в лицо. Демон отшатнулся, моргая. Воздух наполнился запахом паленой шерсти. Левой брови как не бывало, а челка приобрела стильную, хрустящую асимметрию.

– Достойный противник, – уважительно пробасил Асмодей, смахивая пепел с носа. Он засунул противень с обледенелой, посыпанной корицей и содой курицей в самое пекло, захлопнул дверцу и повернул таймер.

Оставалось только переодеться. Демон похоти должен был выглядеть неотразимо. Порывшись в шкафу, он отбросил растянутые треники. Его выбор пал на Дашин розовый кухонный фартук с надписью «Целуй повара, пока горячо». Асмодей нацепил его прямо на голое мускулистое тело, решив, что это будет тонким намеком на грядущие постельные баталии.

Даша открыла дверь своим ключом и сразу поняла: в квартире открылся филиал Ада. В нос ударил густой, удушливый запах горелой корицы, паленого волоса и чего-то неуловимо напоминающего кремацию. В коридоре стоял сизый дым.

– Аркадий?! – в панике закричала она, бросая пакеты на пол. – Мы горим?! Вельзевульша вернулась?!

Она влетела на кухню и замерла.

Посреди дымовой завесы, освещаемый только искрящимися бенгальскими огнями, воткнутыми в цветочный горшок с фикусом, стоял её личный демон. На нем был надет только розовый фартук. Его лицо было перемазано сажей, одной брови не хватало, но поза была полна античного величия.

На противне покоился абсолютно черный, дымящийся метеорит, из которого торчали две скрюченные угольные лапки.

– О, моя смертная королева! – бархатным баритоном произнес Асмодей, игнорируя слезящиеся от дыма глаза. – Ты вернулась как раз вовремя! Я подготовил алтарь нашего соития и приручил эту дикую птицу!

Даша закашлялась, переводя взгляд с его голого пресса на черную курицу, а затем на красные ошметки полотенец, усеивающие пол.

– Асмодей... что ты сделал с моим лучшим махровым полотенцем? И почему курица выглядит так, будто она вернулась из атмосферы Юпитера?

Демон гордо выпятил грудь.

– Я подверг её экстремальной термической обработке! Как учат древние гримуары кулинарии, я создал корочку, чтобы запечатать соки!

Даша подошла ближе, взяла вилку и постучала по курице. Раздался звонкий металлический звук. Она с силой ковырнула черную броню. Корка треснула, и внутри... внутри бройлер оказался абсолютно ледяным и сырым.

– Аркадий, солнце мое, – Даша истерически хихикнула, сползая по косяку двери и вытирая слезы (то ли от смеха, то ли от едкого дыма). – Ты засунул замороженную курицу в духовку на триста градусов?

– Я хотел, чтобы она приготовилась со скоростью вращения центрифуги! – обиженно буркнул Асмодей. – Я добавил соду для очищения её кармы и корицу для стимуляции твоих рецепторов! А этот фартук... он разве не пробуждает в тебе базовые инстинкты размножения?

Даша посмотрела на этого двухметрового, безбрового, перемазанного сажей бога Хаоса в розовом фартуке с рюшами. Он был нелеп, квартира была похожа на зону боевых действий, а на кровати наверняка лежали пугающие мутанты из туалетной бумаги.

Но в его карих, теперь уже человеческих глазах было столько искреннего обожания, что у Даши перехватило дыхание.

Она подошла к нему, аккуратно забрала из его рук противень с «метеоритом» и поставила его на раковину. Затем обхватила его измазанное сажей лицо ладонями.

– Знаешь, Лорд Стирки, – прошептала она, поднимаясь на мысочки и целуя его в кончик носа. – Твой алтарь страсти великолепен. Но давай договоримся: следующие пять лет готовлю я. А ты... ты будешь отвечать за розжиг. Только без бенгальских огней.

– Как прикажет моя королева, – довольно промурлыкал Асмодей, подхватывая её на руки (фартук при этом пикантно задрался). – Тогда переходим сразу к визуально-тактильной стимуляции?

– Немедленно, – скомандовала Даша, обнимая его за шею. – Только сначала мы закажем пиццу. Потому что твоя жертвенная птица, кажется, собирается восстать из мертвых и отомстить нам обоим.

Как вам сюрприз от Демона похоти для своей смертной Любимой женщины? Поставьте пожалуйста звездочки в конце главы, и автор читает каждый комментарий!