Текст книги "Литконкурс 'Тенета-98' (сборник рассказов)"
Автор книги: Автор Неизвестен
сообщить о нарушении
Текущая страница: 66 (всего у книги 74 страниц)
– Прости, пошалуйста, – отозвался Хайнер, – но у них тут не было фесело, пока я не пришел.
– Я только объяснил Ивану Петровичу ситуацию. Он согласился для нас поработать.
– А документацию по вашей технике мне так до сих пор и не дали. Леший было за ней полез, да Глюк на нас свалился.
– Ага! Он как услышал эту вашу присказку, с тех пор только так и появляется. Благо может сделать люк в любом месте любого потолка. А Леший про его люки всегда забывает, а от них сквозняк, между прочим.
– О, йа, Ежи Сквозняк – отличный парень. Я-таки его сюда из Варшавы перетащу.
– Не увиливай. Все мы из за тебя насморк схватим.
– Фот фсегда он меня, как это... О! Пилит. Прилетит, сядет на плечо и пилит.
– Ну, ну, не плачь. Я ж по дружбе. Ты ведь прекрасно знаешь, что на тебя невозможно сердиться. И пользуешься. Ну, ладно. Замнем для ясности. Ивана уже поселили?
– Вроде бы да, но я там еще не был. Леший сказал, ты покажешь.
– Покажу, покажу. Вот еще что: Ивану сейчас, пожалуй, мандаринов маловато будет!
Тут я и сам это ощутил. Да уж, Дятел был более, чем прав.
Леший смущенно засопел и уставился в угол.
– Кайне проблеме! – воскликнул Глюк и полез в свой портфель. -==IV==
Из портфеля была извлечена пара лакированных туфель, в которых неторопливо материализовался официант, склонившийся перед Хайнером с вежливым: "Битте?" Последовал диалог на немецком языке в таком бешеном темпе, что я улавливал только отдельные слова. Я вообще немецкий знаю неважно. Как я понял, Хайнер делал заказ, причем какой-то вычурный. Наконец официант кивнул, сказал: "Яволь, айн момент, битте," и удалился за дверь землянки, как будто за ней находилась раздаточная ресторана. Ни интерьер, ни мебель, ни внешний вид клиентов (это включая Лешего и Дятла!), казалось, его нисколько не смутили.
– Это что, какая-нибудь новая вариация на тему скатертисамобранки? – спросил я Глюка. Тот кивнул с довольным видом:
– Йа, а дизайн – мой, натюрлихь!
– Здорово. А он чаевых не требует?
– Никогда!
Официант вернулся с посудой, быстро и ловко накрыл на стол и через минуту принес нам жареных сарделек с зеленым горошком, салату и... баночного пива "Берлинер Бэрен" Откуда только он его тут взял? Тут же я получил и ответ: из двери высунул голову верблюд и спросил официанта: "Ист эс алес?" (Это – все?) Официант ответил "Йа, алес гуте" (да, все хорошо) и удалился за дверь.
Я спросил Лешего:
– Послушайте, у вас тут что, весь наш фольклор реализован в буквальном понимании?
– А я иначе вопрос поставлю: откуда берутся идеи для вашего фольклора? И хорошо, что мы для вас – всего лишь фольклорные персонажи, а то ведь житья не дадите.
– Но сколько вы сможете так продержаться?
– Там видно будет. Пока держимся, а там, глядишь, вы станете мудрее, избавитесь от этого неугомонного стремления все переделать, здесь и сейчас, под свое неосведомленное понимание того, что лучше, тогда можно будет уже не скрываться. Да это уже происходит. Фраза из той части вашего фольклора, которая не навеяна нами: процесс пошел.
– А люди здесь? Они движутся в этом направлении?
– Здесь не так много людей, не причисляющих себя к лесному народу. Но и для них мы – часть привычной обстановки.
– И довольно интересная часть! – вставил Дятел.
– Если бы было фосмошно потомство от смешанных браков, люди и лесной народ давно уже слились пы в единое целое, – добавил Хайнер.
– Кстати, Хайнер, отчего ты здесь не женишься? – спросил Дятел насмешливо, – вон у нас невеста на выданье, у болота живет.
– Это он Бабу-Ягу имеет в виду, – шепнул мне Леший, еле удерживаясь, чтобы не фыркнуть, – Один – ноль.
– Нет уш, фы простите, она – девушка не в моем вкусе. Вот если бы ты был девушкой, я бы на тебе женился, пили тогда на здоровье.
– Один – один, боевая ничья! – объявил Леший.
– Ладно, доедайте, и отведем Ивана домой. А то уже стемнеет скоро, – подытожил Дятел.
Вновь появился официант, убрал пустые тарелки, (может быть, он грузил их на верблюда?) присев у двери, переобулся в принесенные с собой кирзовые сапоги, отдал туфли Хайнеру, который убрал их обратно в портфель, и ушел. Послышался удаляющийся топот верблюжьих ног.
Леший вручил мне стопку книг.
– Литература и документация, которую ты просил.
Все вместе на глаз тянуло килограмм на тридцать, перспектива переть их голыми руками по лесу в сумерках меня почему-то не очень обрадовала. Вновь выручил Глюк. На этот раз его портфель исторг из себя небольшой коврик, обыкновенную сетчатую авоську и собачий ошейник с поводком. Коврик оказался уменьшенной разновидностью ковра-самолета. На него уложили книги, сверху надели авоську, пропустили через ручки ошейник и пристегнули поводок, за который мы тянули всю эту парившую у нас над головой конструкцию за собой, как воздушный шарик – за ниточку. Впрочем, особой нужды в этих ухищрениях даже и не было, ибо провожать меня тронулись всей толпой.
Как выяснилось, до выделенного мне жилища надо было идти метров пятьдесят через кусты по едва заметной тропинке вниз к ручью. Это тоже оказалась землянка, но на удивление более комфортабельная, чем у Лешего. Стены не просто бревенчатые, а обшитые тесом, пол не земляной, а дощатый. Такая же псевдокеросиновая лампа, такой же компьютер на такой же колодетумбочке в углу, но не колченогие табуреты, а изящные стулья со спинками и стол явно от одного с ними гарнитура. Вместо простого топчана – кровать примерно таких же размеров что и у Лешего, с пуховой периной полуметровой толщины. В одной из стен – не русская печь, как можно было бы ожидать, а самый настоящий камин!
Несмотря на близость ручья, совершенно не было сыро, зато эта близость позволила устроить довольно остроумную систему водопровода и канализации. Был даже отдельный дровяной водогрейный котел. Среди глухого леса иметь водопровод с холодной и горячей водой – это все же что-то!
– Ну вы даете, – только и смог сказать я, когда мне показали мое жилище.
– Это Глюк с Дятлом постарались, – проинформировал меня Леший.
– Догадываюсь, что без портфеля не обошлось.
– Та, конечно, а Дятел осуществлял общее рукофодстфо.
– Конечно, а то ты бы половину забыл.
– Ой, ой! А кто предлагал пол перед камином берестой выстелить?
– Ну, не подумал, с кем не бывает.
– Фот с ним, пошалуй, – Глюк кивнул на Лешего.
– Ошибаешься. Я ведь не подумал, что Иван с утра ничего не ел.
– Да нет, друзья, все просто отлично. Ничего себе поездочка за грибами получается...
– Будут тебе и грибы, все будет. Только помоги.
– По крайней мере, постараюсь.
Леший как-то незаметно перешел со мной на "ты", против чего я нисколько не возражал.
Уже позже, перед тем, как уснуть, я разглядел на потолке люк как раз над кроватью. Стало быть, Глюк позаботился и о себе, а точнее решил сэкономить шарики. Ну, ладно, лишь бы не сваливался в сапогах на неубранную постель. Впрочем, ему, пожалуй, можно простить и не такое. Вообще, компания подобралась на редкость приятная. Дома-то я почти все время один, с людьми схожусь туго. Так что здесь даже в чем-то лучше, чем там, по крайней мере, по первому впечатлению. Посмотрим, что дальше будет. -==V==
Уже на следующее утро началась напряженная работа по ликвидации моей безграмотности в отношении принципов построения местных информационных сетей, структуры команд и всего прочего, что необходимо, чтобы система слушалась тебя, а не наооборот. Мне ведь надо было досконально разобраться во всех тонкостях, чтобы суметь отловить этого пакостника!
Отраден был тот факт, что даже техническая документация была написана так живо и доступно, что читалась как авантюрный роман. Очень быстро мне перестал мешать древнеславянский алфавит, который здесь используется повсеместно. А забавный акцент Глюка мне с самого начала не мешал. Чего только он не знал про их компьютеры, использующие не электричество, а ментальную энергию Вселенной, основанные не на известной нам технике, а на магии! Без него я бы в этих вещах разбирался несколько лет. Между прочим, несмотря на глубинные различия, информационные сети были организованы очень похоже на общепринятую в моем мире систему Интернет.
За ежедневными занятиями проходила неделя за неделей. Вот уже и лес облетел и стоял голый и какой-то нахохленный, зарядили дожди, а лужи по утрам стали покрываться ледком. Глюк хотя и появлялся привычным для себя способом, снимал свои ботфорты и тут же выставлял их за дверь, в сени. Дятел грелся у камина дни напролет, подружески нас попиливая за пренебрежение бытовыми мелочами. Я не возражал против его присутствия, ведь в моей землянке было гораздо уютнее, чем снаружи. Когда он первый раз прошелся в мой адрес, Глюк сказал мне:
– Поздрафляю. Раз он начал тебя пилить, ты стал здесь софсем сфоим.
Наконец, в тот день, когда в первый раз выпавший под утро снег не растаял к вечеру, я почувствовал, что в состоянии от общих вопросов перейти к стоявшей перед нами проблеме. Вечером Леший рассакзал о ней более подробно.
– Видишь ли, Иван, среди прочего наш мир позаимствовал у твоего идею безналичных платежей. На свою голову. Это, конечно, очень удобно, если бы не возможность жульничать для тех, кто хорошо знает технику. Вот и нашелся такой клиент. Увы, ни вычислить его, ни защититься от него нам не удается. Он уже украл у нас столько, что даже внуку нынешнего князя и то хватило бы на содержание дружины до конца дней своих.
– Но мне раньше не приходилось заниматься банковскими системами.
– Может, это и к лучшему. Мы ведь их разрабатывали сами, от начала до конца. Наверняка то, что получилось, отличается от принятого у вас. Да и защитная система тоже.
Что касается защитной системы, ключик к которой сумел подобрать наш неизвестный оппонент, то она была не слишком заковыристой. Тренировки ради, я попытался самостоятельно найти, какие в ней есть бреши. Как ни странно, мне это удалось довольно быстро, то есть всего недели за три. Последовательность команд, каждая из которых в отдельности вполне допустима, приводила программу в замешательство, в результате которого злоумышленник получал права администратора системы, обеспечивавшие полный и неограниченный доступ ко всем данным. Когда я показал это Хайнеру, он аж присвистнул:
– Фот это да! Если он сюда пролез, таких делов мог наворотить!
– А ты уверен, что других проколов в системе нет?
– Нет, конечно. Но про другие мы еще не знаем, а этот – фот он.
– А что мы будем с ним делать?
– Наверное, закроем.
– Это само собой. А взломщик? Как-нибудь до него самого добраться бы.
– Ты прафф. Тафай поговорим с Лешим.
Леший, хотя и был дома, против обыкновения не резался в "тетрис", более того, был не один. У входа в его землянку стояла огромная ступа, около которой уже успел образоваться небольшой сугроб. Из ступы торчала затрапезного вида швабра. Глюк хмыкнул:
– Ну фот. Сейчас познакомишься с той, за кого меня Дятел сватает.
На этот раз Хайнер решил не сваливаться с потолка, а вошел в дверь вместе со мной. Напротив Лешего за самоваром сидела старушенция какого-то замшелого вида. Видел я старушек, старых на вид, но все же не настолько. Кстати, в ее лице были все знакомые черты: торчащий клык, нос крючком... Странно, я себе представлял внешность Бабы-Яги более злобной, а по тому, как она ворковала над почему-то увивавшимся вокруг нее Дятлом, и вовсе было невозможно предположить, что она была когда-то способна на описанные в сказках козни.
– Добрый день. Мы, кажется, не вовремя...
– Отчего же, Иван, не вовремя? Давайте, оба заходите, садитесь. Вот, бабушка, наша славная молодежь.
Бабушка хихикнула:
– Вы, конечно, будете смеяться, но я их так-таки да, уже знаю. Лесную молву слышала, в чудо-блюдце видела. А ну ка, Иванушка, а ты меня узнаешь? Глюк, не подсказывай!
– Вы, конечно, будете смеяться, но я Вас так-таки, да, узнал. Да и по сказкам я Вас знаю, хотя надо сказать, не с лучшей стороны.
– Об передразнивать старших лучше бы ты таки забыл еще до школы. А сказки – ох, было же да, дело, грехи наши тяжкие...
По тому, как мечтательно Баба-Яга закатила глаза, я бы не сказал, что в своем прошлом она видит исключительно грехи тяжкие. А еврейский акцент и говор, который можно скорее ожидать услышать где-нибудь на Дерибасовской (и легко же-таки он прилипает!), и уж никак не из уст сказочного персонажа, слегка сбил меня с толку.
– Вот, Иван, что я имел в виду, когда объяснял разницу между нечистой силой и лесным народом. Впрочем, у вас обоих на лице написано, что вы зашли не просто проведать старика.
– Ты угадал. Ифан нашел пробел ф защите.
– Да? Отменно. Теперь наш друг уж им не воспользуетя.
– Верно, только им ли он пользуется? И не правильнее ли попытаться еще раз на него самого выйти?
– Конечно, только как? – Леший подпер щеку кулаком и водрузил локоть ка стол.
– А вот тут, касатики, таки пригодится мой опыт. Любой проход, любой лаз, любую дыру в любом заборе, любой стене можно заговорить, и на тех, кто в нее полезет, останутся метки. Они сами не узнают что их сглазили, а от нас им уже таки не скрыться, по следу из земли достанем, на части разорвем...
Вы, конечно, будете смеяться, но от как Баба-Яга вновь мечтательно закрыла глаза и пошевелила пальцами, мне таки стало не по себе.
– Нет уж, обойдемся без грубостей, – запротестовал я – А как заговаривают дыру?
– Есть на чем записать?
Хайнер извлек из портфеля сердито гудевшее осиное гнездо прежде, чем кто-то успел его остановить. Я так просто потерял дар речи. Впрочем, вместо того, чтобы наброситься на присутствующих, осы разлетелись по стенам, и обкусав бревна в обычной своей манере, которую легко можно подсмотреть, если только не замахиваться сразу газетой, принялись изготавливать листок бумаги, как ни странно, прямоугольной формы. И как их Хайнер сумел так надрессировать?! Бумага вышла на удивление, такая, что хоть в ксерокс заряжай. Еще пять минут усилий со стороны трудолюбивых ос – и был готов карандаш, причем на грифель пошел уголь из печки. Все это Хайнер торжественно вручил Бабе-Яге, пока осы слетались в распахнутый портфель, куда он смахнул со стола гнездо.
То, что Баба-Яга написала на листке, я здесь приводить не буду. Вопервых, это звучит нецензурно, а во-вторых, это действует, а сглазить уважаемых читателей в мои планы никоим образом не входит.
– И что с этим делать?
– В прежние времена, касатик, достаточно было проговорить это в заговариваемую дыру. А как вам справиться – я уж и не знаю. Таки не понимаю я этих новомодных штучек...
– Ты просто набери этот текст, и в виде сообщения проведи обнаруженным путем, – посоветовал Леший, – Вдруг сработает.
– А если сработает, как его потом найти?
– Потом я его видела в чудо-блюдце. А у вас – вон какие, любодорого посмотреть, – Баба-Яга кивнула на экран компьютера, светившийся в углу.
Простая вежливость требовала, чтобы мы с Глюком посидели, поболтали, выпили чаю (как обычно, от верблюда, который успел за осень выучить несколько русских слов, зато приобрел привычку громко жаловаться на холод и отсутствие любимого сорта колючек), но усидеть на месте Хайнер не мог, в течение всего чаепития у него был такой вид, будто он осиное гнездо убрал не в портфель, а себе за пазуху, и там осы решили восстать против эксплуататора. Очень уж ему не терпелось попробовать заговор на деле. Так что вечеринка вышла несколько скомканной. Тем более что Дятел нас просто в упор не видел, а пикировки с ним были на таких мероприятиях фирменным блюдом
В тот же вечер мы сделали так, как советовал Леший, благо формат команд допускал словесный комментарий любой длины. Предварительно Глюк слегка поработал над данным Бабой-Ягой текстом, усмотрев там упоминание чудо-блюдца в качестве устройства, призванного показать злодея. Вместо него он вставил имя файла, созданного в моем компьютере. Итак, силки были расставлены, осталось только ждать. -==VI==
Не буду утомлять почтеннейшую публику описанием нашего мучительного ожидания, хотя бы потому, что мучительным оно не было, во всяком случае для меня: я искал другие лазейки в системе. На это я убил еще несколько месяцев.
Настал январь, и в лесу намело такие сугробы, что я по достоинству оценил способ передвижения, которым пользовался Глюк: ему не нужно было вообще выходить на улицу, ведь он сам себе в любом месте организовывал люк, по другую сторону которого могла быть точка, географически находящаяся хоть на другом конце Европы.
Хотя он сам обычно так далеко не забирался, чаще всего предпочитая скромное общество Лешего, Дятла, Бабы-Яги, меня и Ежи Сквозняка, магистра прикладной магии из Варшавы. А я-то думал, что в том первом разговоре при нашем с ним знакомстве Глюк просто отшучивался, отвечая на замечания Дятла! Он как-то затащил Сквозняка в гости, а потом и уговорил присоединиться к нам. Ежи явился ценным дополнением к нашему обществу: во-первых он был врач, что называется, Божьей милостью, что само по себе уже не лишне, а во-вторых за обликом угрюмого белобрысого верзилы, темпераментом напоминавшего скорее скандинава, чем уроженца Центральной Европы, скрывался такой же шутник и балагур, как и сам Хайнер. Вот уж верно: рыбак рыбака видит издалека... Вместе они могли бы выступать в цирке, составляя классическую клоунскую пару: Белый и Рыжий. Узнав, что на русском языке означает его фамилия, Сквозняк повадился со свистом просачиваться в щель под дверью, причем делать это под отвлекающий скрип люка, через который готовился свалиться Глюк.
Кстати, в их способе перемещения не оказалось ничего такого уж очень сложного. Как-то хохмы ради они весь вечер потратили на то, чтобы обучить меня, и им это вполне удалось. К сожалению, я не в состоянии описать это словами: тут надо все самому увидеть и почувствовать. Если бы существовало словесное описание, все транспортные компании нашего мира давно бы вылетели в трубу. Я, правда, предпочитал проникать через входную дверь, пользуясь новым самым сокровенным знанием только чтобы не лезть через снега по пояс.
Несмотря на все усилия, больше проколов в системе я не нашел, может быть просто потому, что не успел, ибо наконец настал тот день, когда наше ожидание закончилось.
Меня разбудил стук во входную дверь, с каким обычно являлся Дятел. Странно: почему в такую рань? Я торопливо оделся и вылез на улицу. Брезжило раннее апрельское утро, осевший и утративший свою экологически чистую белизну снег, покрывшийся за ночь крепкой коркой наста, был едва окрашен восходом в розовый цвет. Уверяю вас, весенний сугроб, освещенный утренней зарей – зрелище не менее впечатляющее, чем горы на картинах Рериха, хотя в силу меньших масштабов – гораздо более камерное, скажу больше: интимное, ибо даже стоящему рядом с вами оно предстает в несколько ином ракурсе, поэтому в точности так, как вы, его не видит больше никто.
Но на этот раз мне не удалось полюбоваться игрой розового света и синих теней на снегу, потому что Дятел подлетел ко мне и закричал:
– Он опять! Он опять!
– Кто опять?
– Наш злодей!
– Которого мы ждали?
– Да, да! Ой, и не терпится же посмотреть, что получилось с бабушкиным наговором!
Мне тоже было интересно это узнать, и уж во всяком случае гораздо интересней, чем прерванный сон и откладывающийся завтрак.
Мы подлетели к компьютеру, я пустил по блюду первое, что подвернулось под руку, кажется, это была еловая шишка, и, попадая от волнения не по тем клавишам, с грехом пополам вызвал на экран файл, который мы с Глюком назначили для информации о проходивших в заговоренную лазейку.
Файл не был пуст, как даже еще вчера, он имел немерянный объем, и содержал протокол передачи команд, посланных нашим оппонентом по сети. Разъясняю для незнакомых с вопросом: любая сеть данных имеет сложную структуру, и сообщения, посылаемые по конкретному адресу, проходят несколько промежуточных пунктов, где их сортируют и пересылают дальше, так что по протоколу передачи можно проследить весь путь, который они проходят, как можно проследить путь обычного письма по штемпелям на конверте.
Сама последовательность команд была менее изящна чем та, которую удалось найти мне, но в целом оказывала то же действие. Кроме того она предусматривала перезапись тех самых протоколов передачи ложными данными в нескольких местах, причем для обхода защиты на промежуточных станциях использовался тот же прием, что и у нас.
Я впервые видел, какие махинации может творить обладающий соответствующими знаниями человек, используя компьютерные сети. Так что, поскольку я этими знаниями обладаю, не побоюсь сказать: отселе править миром я могу, причем так, что мир этого и не заметит, хоть и будет всецело в моей власти. Только мне совершенно ни к чему такая головная боль. Наш оппонент, видимо, думал иначе, хоть и принял все меры для маскировки. Но против того лома, который вручила нам Баба-Яга, у него приема не оказалось.
Я перелистнул текст на экране, и вдруг, в духе лучших профанаций идей мультимедиа, вместо текста пошла видеозапись. Какие-то древние развалины, я бы даже сказал, благородные руины. Огромный амфитеатр, посреди которого – замысловатое сооружение из дерева. Часть деталей старее на вид, часть – новее, так что в целом поверхность этого... артефакта была пестрой. Я напряженно думал: что же оно мне напоминает? Продолговатая по форме, поднятая над землей на четырех опорах и увенчанная с одного конца странной асимметричной башенкой, эта штуковина была окружена толпой народа, одетого, как мне показалось, чрезвычайно бедно, но опрятно, на лицах людей было написано нетерпеливое ожидание, сменившееся едва ли не фанатичным экстазом, когда в брюхе сооружения вдруг открылся люк, опустилась лесенка, и по ней под приветственные крики толпы начал спускаться человек.
Был он высок и тощ, облачен в матово блестевшие латы, осанкой и комплекцией напоминая Дон Кихота, как его обычно представляют, но вот лицо... Лицом он скорее напоминал, если кто помнит, румынского диктатора Чаушеску, непосредственно перед событиями 1989 года. Та же хищная уверенность в себе в сочетании с затаенной невменяемостью в глазах.
– Ты его знаешь? – спросил я Дятла.
– Сейчас, подожди... Что-то до боли знакомое... Нет, не припомню, как его зовут.
Через крики толпы на экране долетело повторявшееся имя: Глориус Викториус Гранд Цесариус Кассиус Иммортур. Славный Победоносный Великий Цезарь Кассий Бессмертный. Н-да... В целом, не хуже, чем Любимый Руководитель, Великий Вождь, Дорогой Товарищ Ким Чен Ир, даже более напыщенно. Кассий Бессмертный... Кощей Бессмертный?! Чем черт не шутит...
Я перелистнул файл назад и вчитался в названия узловых станций сети, через которые проходили команды. Москва, Казань, Астрахань, Арзрум, Константинополь, Троя. Троя! А эта штука на видеозаписи вполне сойдет за Троянского коня, ей Богу!
– Послушай, Дятел, ты не знаешь, кто сейчас руководит городом Троей?
– Троей? Да Кощей Бессмертный же, он! Вот это чьи козни, оказывается... Скорее к Лешему!
– Постой, надо всех собрать!
– За Глюком и Сквозняком я залечу, а Бабе-Яге он уже сообщил.
Дятел упорхнул, а я для скорости сотворил дверь к Лешему в сени. Дверь в комнату была распахнута настежь, равно как и входной лаз, а сам Леший мерял землянку шагами, бросая нетерпеливые взгляды то в сени, то на потолок. Увидев меня, он обрадовался:
– Наконец то! Дятел уже сказал тебе, что мы получили очередной привет от нашего неизвестного друга?
– Да, и он уже не столь неизвестен. Баба-Яга – гений криминалистики.
– Сработало?
– В лучшем виде. Теперь мы с Дятлом знаем его имя и адрес.
– Здорово. И кто же это?
– Подожди, пусть все соберутся, Дятел полетел за Ежи и Хайнером.
– Хорошо. А гений криминалистики уже в пути.
Снаружи раздался шум, как от взлетающего Боинга-767, заглушивший и нашу болтовню, и скрип люка, из которого вслед за Глюком выскочил и Сквозняк, пока Баба-Яга спускалась по ступенькам входной лесенки. Все они столпились у меня за спиной, дыша мне в затылок, пока я вызывал по сети со своего компьютера файл, который мы с Дятлом смотрели несколько минут назад. -==VII==
Глюку не потребовалось много времени на то, чтобы понять последовательность кощеевых действий по проникновению в нашу сеть, Лешему и Бабе-Яге – чтобы узнать его в лицо на первых же кадрах видеозаписи. Впрочем, на том месте, где мы с Дятлом прервались, запись не кончалась. Вслед за торжественной церемонией выхода из Троянского коня шел фрагмент, где Кощей затворился в одном из помещений своего дворца, больше похожего на подземный командный пункт дивизиона ракетных войск, а снаружи напоминавшего исполинский дзот. Сидя за компьютером, Кощей ввел те самые команды, протокол прохождения которых содержался в начале файла, а отследив появление на своем счете круглой суммы, тут же перевел ее еще куда-то, при этом на лице его было написано чувство глубокого удовлетворения, впрочем, вскоре сменившееся беспокойством, которое Кощей старался изгнать со своего лица, пока шел по узким переходам своего бункера из потайной комнаты в более обширное помещение.
В этом помещении он принимал посетителей, сначала приветливо, затем – более раздраженно. Разговор шел на латыни, поэтому лично я не понимал ничего, но Глюк и Сквозняк слушали внимательно, время от времени давая короткие пояснения. Кощей распекал своих министров за... отсутствие в казне денег на некие неразъясненные "траты на поддержание государства." В гневе он истерично грозил им всевозможными хитроумными пытками, разработанными на основе изощренного сочетания последних достижений науки, техники и магии, по сравнению с которыми "Молот ведьм" – просто детские сказки. Судя по побледневшим лицам придворных, угрозы возымели определенное действие. Не знаю, насколько эффективен подобный стиль руководства, и уж во всяком случае я никогда не был его сторонником.
Здесь запись кончалась.
– Н-да... Мрачный тип, – подытожил я.
– Но он-таки таким отродясь не был! – возразила Баба-Яга.
Сквозняк попросил перелистнуть файл назад, а просмотрев запись снова от начала до конца, заявил:
– Да он явно не в себе! Точнее – в какой-то момент вышел из себя, после того как деньги перевел. До того держал себя в руках, а тут не выдержал.
– То есть, по тфоему, он малость того? – Глюк покрутил пальцем у виска.
– Ну, я бы так сразу не сказал, но повод для визита к врачу у него налицо.
– Или на лице написан, – уточнил Дятел.
– Жаль. Очень жаль, – Леший сокрушенно покачал головой, – Еще десять лет назад он правил своей империей вполне эффективно. Вон, народ его до сих пор любит, и было за что. Они там как сыр в масле катались. Что с ним случилось?
– Причем похоже, что он постоянно тратит бешеные суммы на какие-то свои цели, вон, из страны все жилы вытянул, а теперь воровством занялся – и все туда, – заметил я, – Может, наш истинный клиент – вовсе не он?
– А кто?
– Вот уж чего не знаю, того не знаю.
У меня по этому поводу возникла догадка, но слишком смутная и слишком невероятная, так что обнародовать ее я пока не стал.
– Вот что, ребята, надо нам поехать и разобраться, – заявил Сквозняк, с таким же серьезным видом, с каким он выдавал свои самые лучшие шутки, так что не всегда было сразу понятно: шутит он или говорит серьезно, – Очевидно, что выручить его – в общих интересах. Удивлюсь, если он только к вам в карман руку запускал.
На этот раз, кажется, Ежи не шутил. Не скажу, что его предложение привело меня в восторг, но я промолчал. А Баба-Яга высказалась, причем радикально:
– Это-таки что же, к волку в пасть? И думать забудь. Сами сгинете, и на нас еще бед накличете.
– Но у меня есть мой портфель, – возразил Глюк, – а из тфух зол надо фыбирать меньшее.
– Резонно, – твердо сказал Леший, – а значит решено. Хайнер, Иван, Ежи, поедете вы трое. На месте действуйте по обстановке.
Авторитет и старшинство Лешего я чувствовал всегда, теперь же я воочию убедился, что он здесь обладает и властью. Баба-Яга, сердито покачав головой, промолчала, хоть ее прямо-таки распирало изнутри, Глюк просто кивнул, Сквозняк никак не отреагировал (А что ему реагировать, если сам и предложил!), поэтому и я, вздохнув, кивнул:
– Надо, так надо.
– Без меня?! – обиженно воскликнул Дятел, – Вечно все без меня! Они же там дров наломают без меня!
– Ну ты все-таки и дятел! – заметил я, – Это же может оказаться действительно опасно.
– Что дятел, что дятел?! Что ты ко мне цепляешься? Раз я головой работаю по-другому, значит по-твоему я ни на что уже и не гожусь?
– Нет, но...
– И вообще, не тебе мне говорить, что такое опасно, – запальчиво воскликнул наш пернатый друг, – В общем так, я тоже лечу с вами, и не возражайте.
Леший только развел руками, и тут Баба-Яга, не выдержав, закатила ему такой великолепный скандал, что Дятел в мгновение ока вылетел на улицу, да и мы трое сочли за благо ретироваться, перебравшись ко мне завтракать. А я-то думал, что здесь во взаимоотношениях сплошная тишь да гладь! Впрочем, я совершенно точно знаю, что до битья посуды у них там дело не дошло. Потому, что берестяные туеса не бьются. -==VIII==
– И часто они так? – спросил я Дятла, когда мы надежно укрылись от неожиданного разгула стихии у меня в землянке.
– Бывает иногда, примерно раз в лет этак двадцать. Правда, истории вроде нынешней тоже случаются не намного чаще.
– Ого! А тебе-то самому тогда сколько?
– Замнем для ясности.
Замяли для ясности, тем более что шум стартующей ступы все равно заглушил все разговоры.
Через полчаса пришел Леший.
– Вот что, братцы. В такую поездку нет смысла пускаться с бухтыбарахты. Надо подготовиться, предусмотреть что только можно.
– В этом есть резон, но ведь так заранее не скажешь, с чем нам придется столкнуться, – возразил Ежи, – Как тут готовиться? Всего-то не предусмотришь...
– Тут нам может помочь Остромысл, князь московский. Он здесь обладает верховной властью, хотя бы и чисто номинально, он и сделает все, что только можно, чтобы вы не столкнулись с проблемами, которых можно избежать.
– Та, но захочет ли он помочь?
– Обязательно. Во первых, его тоже обокрали, а во вторых он прислушивается к моим советам.
– Значит, надо его навестить?
– В этом нет необходимости. Он и сам не прочь наведаться к нам в гости.
– Даже так? А сумеем встретить достойно? – поинтересовался я.
– Не беспокойтесь. С моим портфелем – осилим. А скоро он приедет?
– Сегодня в полдень. Я уже договорился.
К полудню мы все вышли на лесную опушку к дороге, ведшей из Москвы в Звенигород. Здесь уже весь снег растаял, и на колее развезло непролазную хлябь. Я гадал: это на чем же таком приедет князь, способном не застрять среди этой, с позволения сказать, дороги.
Издалека раздался шум, какой в этом мире способна издавать, как мне казалось, лишь ступа Бабы-Яги, а на его фоне... вой автомобильной сирены, и почему-то топот, от которого дрожала земля.
