Текст книги "Литконкурс 'Тенета-98' (сборник рассказов)"
Автор книги: Автор Неизвестен
сообщить о нарушении
Текущая страница: 61 (всего у книги 74 страниц)
Не надо говорить слова!
Ты был когда-нибудь счастливым?
В день жаркий, душный и дождливый
Чихал ли, нюхая цветы?
И, лежа в теплой ванне, пиво
Из потной кружки пил ли ты?
Ну а гулял ты в летний полдень белый
Сквозь листьев свет и тьму стволов?
Ах, нестерпимый и железный,
Ах, беспощадный, злой и – бедный,
Несчастный мир казенных слов!
Слова – с бедой и смертью рядом.
От слов глупеет голова.
Не надо, господа, не надо...
Я знаю слабость слов. Не надо
Не надо говорить слова.
июнь – июль 1981 г. -==3.7. В круге втором==
***
В тот день с послеобеденной "самоподготовки" ушли раньше обычного, в пять с минутами, так что Колька не успел поспать. Он как раз нашел очень удобное место за валявшейся возле входа в учебное помещение ржавой цистерной. Близко, но с дороги незаметно. И солнце туда попадает – можно даже загорать. Разделся, улегся, но только стал засыпать, как заорали построение.
До части идти полчаса через лес по ухабистому шоссе. Потрескавшийся асфальт, на котором все время спотыкаешься, если идешь в строю. Солнце уже не очень жаркое, светит в спину. Наконец показались ворота части. Забор из бетонных плит, домик "КПП" с сонным дежурным за окошком. Весь городок десяток пятиэтажных панельных домов и пара магазинов. Дома стоят перпендикулярно дороге, между ними видны дворики, казалось бы, вполне мирного вида: лавочки, качели, детские песочницы. Но бордюрные камни вдоль всех тротуаров выкрашены через один в черные и белые цвета: кто ж на воле станет заниматься такой туфтовой работой? А тут пригнали солдат, раздали кисточки – и готово. А в дальнем конце каждого двора виден высокий бетонный забор, такой же, как у ворот. За забором – темная стена елового леса. И с другой стороны – то же самое: шеренга домов, забор и лес. Везде огорожено.
Метров через двести – еще одни ворота. Уже собственно часть: асфальтовый плац, который тоже весь в ухабах, но аккуратно расчерчен кругами и квадратами. Вокруг плаца длинные одноэтажные казармы грязно-желтого цвета. Повсюду стенды и плакаты с армейскими рисунками и надписями. Зрелище предельно тоскливое. Второй круг армейского ада. Но имеется еще и третий круг: гауптическая вахта, вокруг тоже забор кирпичный, еще более высокий, а сверху натянуты провода – не то сигнализация, не то высокое напряжение.
За казармой часть огорожена не бетонным забором, а столбами с колючей проволокой. Даже на забор у них материала не хватило. За проволокой – горбатый луг; до горизонта не более ста метров. Пожелтевшая от засухи, но высокая трава. Низкое солнце светит прямо в глаза. Побежал – и через минуту скрылся. Если, конечно, не подстрелят. Неподалеку от казармы торчит вышка с часовым. Сторожит он, правда, не их – много было бы чести – а склады, но все равно – сплошная лагерная романтика кругом.
И вот опять передо мной
Всю ночь маячит часовой
С обрезом, блядь, с обрезом, блядь, с обрезом!
По вечерам многие собираются в "бытовой комнате" и поют под гитару песни, большей частью блатные:
Приморили, гады, приморили,
Загубили молодость мою!
Рядом с гауптической, ближе к казарме находится небольшой домик с вывеской: "Солдатская чайная Огонек". Обжорка. Кормилица народная. Сейчас на двери засов, открывают только после ужина, да и то не каждый день. Колька обычно берет себе сразу две полулитровые бутылки можайского молока с кексами. А как выкушает – так даже косеет. Абсолютно натурально косеет, как от алкоголя, честное слово. Идет потом в казарму, как пьяный – куртка расстегнута до пупа, ремень – в одной руке, пилотка в другой, а сам аж шатается... А то от кормежки в ихней столовой просто подохнуть можно. На первое – капустная баланда, а на второе – дристня из разварившихся макарон. Поваров всех надо гнать с кухни под жопу пинками: даже макарон сварить не могут. Это у них называется "полное государственное обеспечение". Обеспечат они тут тебя кровавым поносом и больше ничем; вот уж действительно – приморили, гады, так приморили...
Встали перед казармой, замкомвзвода скомандовал разойдись. В казарму почти никто не пошел, чего там делать, уселись возле входа. Кто успел – на лавочках в курилке, а остальные – на вытоптанном газоне. На газоне даже приятнее. Курилка там замечательная – образец армейской тупости. Бетонная чаша, заполненная гнусной жижей с плавающим в ней толстым слоем окурков. Чаша окружена бетонным пятиугольником, причем на его поверхности отчетливо заметны трещины, образующие пятиконечную звезду. Несомненно, сперва так и соорудили – в форме звезды. Но потом, видимо, некто идейно более грамотный счел аполитичным изображение звезды в таком непарадном месте и велел все залить бетоном. И все стало весьма политично и патриотично: сидят советские солдаты и похаркивают на Пентагон.
Потом Колька и вовсе растянулся на травке, сняв сапоги и подложив под голову пилотку; вскоре он уснул и проспал, наверное, минут двадцать, даже сны снились, не запомнил, какие. А проснулся он от матерных воплей какого-то майора, кажется, дежурного по части, которому почему-то не понравилось, что человек десять растянулись на газоне. А такая вроде бы вполне батальная картина получилась: бойцы после боя на привале. Хоть сейчас на выставку. Колька вызывающе медленно встал и поглядел этому майоришке прямо в глаза: да откуда он, подлец такой, взялся? Потом сунул ноги в сапоги, повесив портянки на голенища, и пошел в казарму. Через десять минут все равно построение на ужин, так что – спасибо, гражданин майор, что вовремя разбудили. Вы бы еще в столовую слетали, жратву нам прямо сюда принесли – совсем было бы здорово...
Колька вошел в казарму, вдохнул едкий, по осеннему унылый и смертный казарменный запах. Непередаваемый букет: сапожный крем, хлорка и моча из туалета. И еще мастика для пола. Каждую неделю по субботам пол заставляют натирать мастикой и вонь потом несколько дней стоит нестерпимая. Умышленно громко топая сапогами, Колька двинул в спальное помещение и лихо прошелся по особым участкам пола, ходить по которым строго воспрещалось. (Полагается делать крюк по центральной дорожке до дальней стены и потом вдоль боковой стены обратно.) Помимо
Дмитрий Скафиди.
40 градусов по Михалычу
–==40 ГРАДУСОВ ПО МИХАЛЫЧУ ==-==1. Куда мы летим ?==
СИСТЕМА СОЛО.
ПЛАНЕТА ТИРА-365.
ЗАПАДНЫЙ ПАСИФИК.
КОНЕЦ 5-й СТАДИИ 4-го КРУГА.
Тяжелая тропическая ночь самым нахальным образом окутала горизонт вплоть до
темно-лиловых отливов низких разорванных туч. На десятки миль вокруг – ни души, а под тобой добрых пять тысяч метров глубины черного океана. Ни единого огонька на горизонте, который для привычного глаза остается виден еще долго, пока не превратится в иллюзию, совсем растворившись во мраке. Но Михалыч не видел даже иллюзии, он не видел вообще ничего кроме темноты... он лишь чувствовал воду, в которой бултыхался и знал где верх. Михалыч никогда не тонул, невзирая на количество выпитого. Это было его плюсом, минусом Михалыча была ПАМЯТЬ, черт бы ее подрал... Просто Божья кара – помнить ВСЁ, сколько бы ни выпил!!! И на этот раз Михалыч помнил, что с ним было вчера, сколько он выпил и с кем, до какого свинства он дошел, потом... как он, падая, боялся попасть под винт, но не попал... Заурядный алкоголик не вспомнит, что с ним происходило, но Михалыч не был "заурядным" – он был УНИКАЛЬНЫМ. Когда-нибудь все так бы и вышло, ну не в этот раз, так в другой, – он бы непременно свалился за борт. Теперь, когда это свершилось, он по-настоящему понял...
Вода была теплой, несмотря на ветер и брызги, Михалыч не хотел трезветь, да это и не
требовалось, – он как пробка... или что похуже... неизменно держался на поверхности,
он помнил все до мелочей, он даже был способен соображать, правда очень медленно.
Прошел час, а может два... небо было по-прежнему переполнено чернотой. Наконец, он
разглядел тусклую звездочку. Она увеличивалась, казалась все ярче и ярче, пока не
превратилась в огромный ШАР. Из шара упал отвесный луч, этот луч прочерчивал морскую зыбь четкими параллельными линиями. Михалыч почувствовал пронзительную боль. Луч замер, ослепив протрезвевшего от страха моряка... -==x x x==
Случилась неестественная и просто странная штуковина! Теперь пространство ограничивалось замкнутым кругом около пяти метров диаметром. Переборка пестрила полупрозрачной градуировкой диковинных приборов с непонятными символами, чем-то напоминавшими древнюю клинопись. Просто бред! Но про6удившись от страшного сна и пробыв хоть час в таком необычном положении, хочешь-не хочешь, а начинаешь трезво смотреть на вещи. Однако, Михалычу не понравилось его состояние: он помнил светящийся шар, будто гвоздиком приколоченный к небу, помнил боль, а дальше, хоть убей (!), не мог понять как оказался здесь в кресле. За темными стеклами "люмиков" ничего не менялось, ровным счетом ничего, хотя было ощущение движения, какое-то внутреннее. Слева в пол-оборота сидел еще один пассажир: незнакомый молодой человек лет 25-ти. Михалыч хотел многое сказать, но язык онемел, равно как руки и ноги. Оставалось лишь гримасничать, моргать и надувать щеки. Под сводом потолка плавно перемещался похожий на туманное облачко предмет формы клубка. "Клубок" по очереди зависал то над Михалычем, то над Алексом как бы присматриваясь...
Алекс еще раз окинул взглядом помещение. В отличие от Михалыча, он не помнил о себе НИЧЕГО. Мало того, место, в котором находился, не казалось ему чужим... Никаких балок и жестких креплений не было, очевидно, летательный аппарат имел цельнолитой корпус. Справа находился узкий длинный стол, своим полукружием повторявший форму переборки. На нем стояли какие-то витые стеклянные сосуды, а самый большой, с металлическим змеевиком, напоминал самогонный аппарат. Когда Алекс обратил внимание на Михалыча, тот был, казалось, целиком поглощен "самогонным аппаратом". Моряк заворожено глядел как по прозрачным стенкам сосуда зазывно булькал и плескался зеленоватый "первач". В противоположном углу находилась темная панель с разноцветными ручками и сферический экран. Если бы сюда попал дикарь, он справедливо принял бы все за чародейство. И действительно, волшебства здесь было больше чем техники. Из дымчатого клубка как из щели выходили, вырастая на глазах, странные существа, они казались угрюмыми, хоть не проявляли агрессии. Исчезали хозяева столь же эффектно, будто ужом проскальзывая
назад в туманное облачко. Пленникам давали зеленую и красную жидкость из чашеобразного сосуда, по-видимому разочаровавшую вконец приунывшего моряка. А вид у пришельцев был не очень приветливый: рост маленький, голова как бы вдавлена в тело, руки ниже колен, рта не видно, и вообще, все тело вместе с руками и лицом обтягивал черный эластичный покров, чем-то напоминавший костюм аквалангиста, оставляя лишь узкие прорези для глаз, которые скрыто пронизывали пленников таинственной гипнотической энергией. Этими внушающими неосознанный ужас глазами они показывали куда идти, как повернуться и многие другие мелочи. Ясно все было без слов, наверное, с помощью передачи мысли. Вскоре начались
обследования, измерения и всяческие анализы. Михалыч освободившимся от тяжести языком промлямлил свои соображения:
– А у них медкомиссия даже пострашней нашей пароходской. Все, парень, хана пришла! Щас всю кровь из нас выкачают, анализ на сахар делать собираются, видишь?! Самогон из чего-сь варить надо! Я-то сразу раскусил, какие они "мастера пробки-с-бутылкой", вахта йихняя длинная – тут любого, даже марсианина на бражку потянет, хотя, пробовал я эту самую бурду, ...паршивая, прямо скажу... и вообще: куда мы летим?!............... В этот момент Михалычу надели на голову какой-то прибор с разноцветными гофрированными трубками, матрос мгновенно затих под наркозом. Приснилось Михалычу, будто он попрежнему в резерве плавсостава. В составе похоронной бригады несет гроб с телом очередного резервиста, так и не дождавшегося своего парохода, а навстречу ему костлявая Смерть-старуха со скатертью, на которой хлеб-соль да бутыль самогона...
...Однажды поставили Михалычу большущий бландж на весь левый глаз его же собутыльники. Поставили со скуки да еще, как назло, перед самым профотбором. Цветом фингал не очень-то выделялся на синюшной физиономии матроса-артельщика, но вот изображение в глазу так и осталось "тройным", даже после похмелки. Переживал Михалыч на комиссии: как же пройти глазного врача? Подсказал один добрый человек из очереди, у того вообще один глаз был вставным. "Не боись! Делай как я!" – шепнул он, усаживаясь на потертый стул перед плакатом с буквами. "Закройте правый глаз" – не отрываясь от вечной писанины, проскрипел окулист больничным фальцетом. Врач машинально водил указкой по плакату, а одноглазый читал, закрывая правой ладонью незрячую глазницу. Когда окулист предложил закрыть другой глаз, тот без малейшего смущения прикрыл, но уже левой рукой свой протез. Михалыч сумел вслед за одноглазым повторить в точности этот фокус под общее удовольствие очереди... -==x x x==
Клубок засветился радужными переливами и из него вырос ...человек!
Да, это был ГЛАВНЫЙ из хозяев, порождение чужой цивилизации, воплотившееся в живого человека, одетого в довольно причудливый плащ. Взглядом хозяин велел роботам освободить матроса. Михалыч хотел выматериться, но Главный поднял вверх ладонь и заговорил на резком по звучанию языке, причем смысл сказаного будто шепотом звучал в сознании:
"Я – Электрологос. Вам ничто не угрожает." Он обратил свой немигающий взгляд на Алекса: "Воин Тайир! Мы пройдем через пояс Фохада и Знание вернется к тебе. Даю информацию. Моя планета: Пантеон-388. Расположение от звезды – пятый. 388 – это число малых циклов вокруг своей оси за период цикла вокруг звезды.Я выполняю миссию наблюдения за информационным полем планеты Тира-365. На ней, как на большинстве периферийных, Галактический Совет практикует семь основных этапов развития. Вы завершаете 5-й. От божественной эмиссии в образ животного возникла раса мутантов, овладевающих знанием экстенсивно-эмпирическим путем." Электрологос взглянул на волосатые руки Михалыча: "Мутирующими мирами правят Иерархи. Иерархами правит Сотсирх, дубль-сотон, сам создавший множество сотонов, каждый из них заведует определенной планетой. Сотсирх присутствует одновременно во всех своих сотонах, и уничтожить его эгрегор невозможно."
Неожиданно Электрологос изменился в лице и спешно, без объяснений, удалился. На пульте мерцал сигнал вызова, земляне переглянулись: что-то произошло.
– А этот ...Электро... как его... – в общем, умный мужик! -заметил Михалыч: – Из него бы замполит хороший получился!.. а нас в лаборатории своей замучит и глазом не моргнет!.. Эх, куда мы летим?.. Матрос хлебнул из граненой колбы в форме "восьмерки":
– А ты, парень, – хто такой вообще?!
Алекс будто очнулся:
–... Честно говоря, я и сам не знаю... Но я – один из НИХ. Мое имя – Александр.
– Шурик, значит... Сашка! А откуда ты? Говоришь вроде, порусски...
– Я жил на Земле, но ... ничего о себе не помню. Знаю только, что я – один из них... Я говорю на семидесяти двух языках.
Михалыч опять хлебнул из колбы:
– Я тоже бывало, когда выпью... на таком языке заговорю, – ну нихто не понимает!
От выпитого Михалычу заметно "похорошело", и он икнул семнадцать раз подряд:
– Ку-у -да... мы ... ле-ет-ет-тим..! Он снова потянулся за колбой, но та пузырилась и меняла цвет. Через минуту Михалыч не мог скрыть своего удивления, даже перестал икать: замысловатая колба, из которой выпито больше половины, вновь заполнена доверху! Толи благодаря волшебству, толи химической реакции, а эта бутылка была ...Бесконечной! Михалыч еще дважды повторил эксперимент и совсем окосел, но результат каждый раз оставался неизменным – бутылка, полная до самого горлышка! Михалыч трепетно прижал бутылку к сердцу: "Слышь, мужик, она – Бесконечная!.. Ты слышишь?.. БЕС-КОНЕЧ-НА-Я!!
Если этот... как его... Исус... пятью хлебами... накормил толпу... то этой ... ой..!" – у Михалыча даже закружилась голова: "Ну... в общем, надолго хватит!" -==x x x==
ОРБИТА ПЛАНЕТЫ ТИРА-365
ЭТО приближалось. Как и прежде, в кругу свечения возник Электрологос.
– Приготовьтесь, выходим в ПОЛИДРОМИЮ.
Алекс вдруг понял : Это война! Электрологос уселся в широкое кресло, будто выросшее откуда-то снизу. Слева появилось второе кресло, чуть поменьше, место в нем занял один из биороботов. Электрологос вел переговоры с другим кораблем, но даже интерфейс не справлялся с переводом – настолько сжатым и молниеносным был радиообмен. Алекс услыхал: УРАНИДЫ. Пальцы его судорожно сжались и кровь забарабанила глухим молотом, он глядел на Электрологоса и, казалось, понимал что тот чувствовал. Из пола выскочила панель ручного управления с гашетками типа "джойстик'', передняя часть "тарелки" вдруг стала прозрачной и могло показаться, что пилоты как-бы висят в воздухе. Впереди хорошо была видна и приближалась еще одна дискообразная "тарелка" из серебристого металла, она свободно левитировала, явно теряя управление. Вокруг мелькали какие-то стремительные остроносые челноки, пронизывающие "тарелку" похожими на лазер лучами, в местах попаданий зияли круглые отверстия с дымным шлейфом. Вдруг на короткое время экран озарился яркой вспышкой. Когда облако пламени погасло, корабля уже не было, зато по-прежнему пикировали узкие штурмовые модули уранидов.
– Слишком поздно. – пояснил Электрологос. Он сжал зубы и красноречиво посмотрел на робота-пилота. На экране сразу появился двигающийся круглый визир с насечками. Визир хватал и сопровождал цель, пока ее не поражал ярко-голубой двуствольный луч. Три штурмовика вспыхнули подбитые и, рассыпая искры, по-очереди исчезли, остальные заметушились подобно рою мух, затем перегруппировались, развернувшись двумя атакующими колоннами. Попарно налетая, они метали свои молнии и по дуге уходили в облака. Запахло горящей изоляцией, очевидно были попадания, несмотря на мощный силовой экран. Дисколет взмыл, резко рванув с места и сделал фантастический вираж под сорок пять градусов так, что на экране был виден яркий след собственной планетарной турбины. Снова визир заскользил по экрану и прицелился в очередную жертву. Робот нажал на гашетку и, не провожая взглядом догорающие останки, вошел в пике, хладнокровно выравнивая "джойстик".
– Молодцом! – не выдержал восторженный Михалыч: – Так йих, собак!
–ДЭКСИ-ЛАДОНН-ВАСА-МЭСИТИ..! – заговорил робот, еще дважды рванув гашетку. "Справа в 130-и тира-милях модульная база" -перевел интерфейс. Навигатор взглянул на радар: – Уничтожить!
– Сейчас начнется..! – заметил Алекс. Михалыч утвердительно икнул в ответ. Корабль
качнулся от рывка вперед и моментального торможения. Картина предстала просто
потрясающая: три четверти экрана занимала пятиярусная тарелкавеликан, блистающая на солнце портами десяти ангаров. Выше ангаров виднелись вкрапления черных точек, как иллюминаторы опоясывающих тарелку по периметру. Не вникая в детали конструкции, робот привычно взял "на мушку" самый верхний закругленный этаж, очевидно выполнявший роль поста управления. Вспыхнула и зашипела убийственная голубая молния, обезглавленный монстр сначала накренился вбок, затем, дрожа всем корпусом, резко ушел в смертельный "штопор", окруженный свечением плотных слоев атмосферы.
– Это был посредник низкой категории... – скромно заметил Алекс.
– Право-35, два корабля охранения! – доложил пилот. Не успел Электрологос включить
защиту, как раздался оглушительный треск, внутренность дисколета на миг была пронзена толстым слепящим лучом красно-желтого спектра. Пилота отбросило в сторону, а от Электрологоса осталась лишь кучка серого пепла. Моментально появились два вспомогательных робота: один убрал останки навигатора, другой помог встать пилоту и принялся заделывать дыру в экране.
–Цементный ящик ставь! –подсказывал неугомонный матрос, высвобождаясь из фиксирующих поясов: "Пластырь, еш твою!.. заводи!!..." Наконец, вскочив, он принялся трясти "за барки" едва пришедшего в сознание робота: "Рвем отсюдова! Ходу давай!.. ходу!!" – орал он, тыча пальцем на экран местного увеличения, где быстро приближались две тарелки уранидов. Алекс оттащил Михалыча и уселся в командирское кресло. Управление было несложным, и Алекс лихо вошел в "мертвую петлю". Пилот, наконец, опомнился и взял управление.
– Уйти сможем? спросил Алекс.
– Их маневр лучше. отвечал робот, глядя на локатор: –Перехожу в ПОЛИДРОМИЮ. Экран снова потемнел, превратившись в местную орбитальную карту, на которой красным кружком была отмечена спасительная зона выхода в параллельные измерения. Восемь секунд показались восемью веками... -==x x x==
ГРАНИЦА СИСТЕМЫ ЭЛОС.
ТОЧКА "2-ЭКС".
Александр стер холодный пот. В багряных переливах чужого светила виднелись
увеличенные несколько незнакомых планет. Звезда была даже заметно тусклее Солнца,
хоть по спектру такая же. Мгла вселенской ночи окутывала ее, наползала огромным
уродливым телом, изъеденным оспинами черных дыр навеки охладевших светил и
галактик. Горизонт был пугающе неведомым, чужим... кругом, где только хватало
взора, громоздился чудовищный хаос крошечных светляков-эвеэд, будто перемешанных
неловкой рукой Мироздания. ... ЧУЖОЕ... да, это было ЧУЖОЕ СОЛНЦЕ..!!!
– Ну и где ж ваша планета?! – брякнул неугомонный Михалыч, недоверчиво косясь на
карлика-робота. Казалось, он не понял того, что произошло.
– Точка "2-ЭКС" расположена в стороне от скоплений вещества и трансгалактических
путей. – отвечал карлик: "Желтая звезда – это Элос. Пантеон -пятый от Элоса."
Визир заплясал по экрану и вдруг замер, указывая на 5-ю планету, при увеличении
похожую на Землю своим голубоватым свечением. Невдалеке, столь же недвижим,
висел красный "Марс", отличающийся от оригинала более внушительным размером.
Окольцованных "Сатурнов" было целых три.
...Алекс старался вспомнить, кое-что всплывало, но это были не факты, а только чувства, какие-то лица, здания, окна... Все это -прошедшая жизнь, но... он был не таким как все, он пришел на Землю из другого мира, и теперь этот "другой мир" сам забрал его... Зачем вспоминать?... пусть мозг останется чистым как у младенца. Михалыч, казалось, не был так задумчив. В отличие от Алекса, моряк особенных восторгов не испытывал, он помнил о себе, как назло, все до мелочей, и это его беспокоило больше чем Будущее. Старого морского волка немного укачало. Просыпаясь от головокружения, он изрыгал проклятия в адрес инопланетянской самогонки (как выяснилось позже, это был индикаторный реактив). Сон здесь не существовал: Земля была уже далеко, а вместе с ней и ее ритмы. Михалыч не мог спать (!), и теперь воспоминания окончательно достали его. Смешное существовало рядом с чудовищным. Реальность то сворачивалась в нереальность, то разворачивалась опять в совершенно ином нелепом виде, но и ты уже был другим, частью этой новой нелепицы.
Выйдя из земного притяжения, все перестало подчиняться привычным законам, условности
были нарушены, материя оживала на перекрестках энергий.
– Мы в поясе Фохада. – доложил робот-пилот. -==2. Волосатая рука Михалыча.==
ПОЯС ФОХАДА.
ЭКЗАЛЬТАЦИЯ.
Объемная цветная графика на экране вычерчивала шар со спиральными полосами. Четкий дикторский голос пояснял, что этот шар условен, приравнен к нулю, т.е. к точке, из которой спиралью по воронкообразной траектории на поверхности шара раскручивается "Пространство-Время". Все происходит за "нуль" времени, замыкается само на себя, попадая в исходную точку через вторую "полярную" воронку чтобы раскручиваться снова и снова. Три оси пространственных координат имеют центром точку времени на оси времени, каждая под углом от нее 60 градусов. Таким образом, Время, подобно крови, циркулирует в организме Иллюзии, придавая ей Действие. При субсветовой скорости движение объекта Вселенной осуществляется по локсодромии параллельно Пространству-Времени. При достижении скорости Времени объект прыгает с одного витка на другой как-бы по дуге меридиана Вселенной. Каждое значение в системе кругового счета было окрашено в свой спектральный цвет или тон и нанесено на главную панель управления.
Алексу спать вовсе не хотелось, он обратил внимание на странный голубой сгусток,
сопровождавший любой маневр корабля. Карлик-пилот успокоил: "Это знак! Добрый дух
Космоса послан Великим Разумом, сейчас мы под его защитой."
...Алекс уже не искал помощи изнутри, он чувствовал, что Знание само вливалось в
него могучим потоком, оно шло откуда-то извне... ОТОВСЮДУ!! Здесь, в открытом
всем космическим ветрам пространстве, он песчинка, но он, воин Тайир – часть Космоса, дающего силу! Александр несся сквозь реликтовую тишину неведомой галактики.
Робот выключил ускоритель, и эта тишина стала абсолютной, звездный корабль по
инерции мчался через вакуум, но было ощущение полного покоя, нарушаемого лишь
глухими барабанными ударами собственного сердца...
Лекцию завершало тестирование. На экране бешено вращалась стрелка биоритма,
тест самоконтроля состоял в том, чтобы усилием воли остановить ее на нужном
делении, а потом заставить крутиться в обратную сторону. Психические импульсы
передавались на экран, и после нескольких упражнений Алекс уже без труда управлял
стрелкой. Самым трудным из последующих оказался тест модулятивной абстракции:
надо было переворачивать числа, вращать и строить сложные объемные фигуры... -==x x x==
СИСТЕМА ЭЛОС.
ОРБИТА ПЛАНЕТЫ ПАНТЕОН-388.
– Подъем, Шура! Мы в тропиках! – послышался бредовый зевок Михалыча.
–Вышли на орбиту! –доложил пилот прямо в ухо Алексу, заснувшему в навигаторском кресле. Где мы?!.. Нет, это не продолжение сна... Большая, на весь экран, медленно вращалась... чужая планета! Сквозь легкую пелену бирюзовой атмосферы с уплотненными воронками циклонов четко просматривалась поверхность планеты, точнее говоря, ее сектор, освещенный встающим из-за горизонта могучим огненным шаром. Были видны витиеватые берега материков, изрезанных фьордами. Казалось, даже виден морской прибой, рядом с которым зеркально серебрился океан, а по другую сторону тянулись цепи высоких гор. За горами расстилалась обширная зеленая равнина, куда стекала отблескивающая сеть рек и речек, подобно капиллярам, соединявшаяся в широкие артерии. Робот настроил биоритм корабля под частоту вращения планеты, преднамеренно оставляя некоторую разность, достаточную для достижения номинальной антигравитации. Теперь, когда корабль, отторгаемый планетой, плавно скользил по ее изогравам, можно было выключить турбину, но пилот не сделал этого, а занялся приемоиндикацией. Наконец, на борту установилось пантеонское время, и оба землянина почувствовали себя еще хуже, Фарос (так звали робота) сверкнул щелками глаз:
– 21 южной, 48 восточной. Космопорт не принимает. Пеленга нет. Дежурный канал не
проходит... пробую настройку вещания.
На мониторе появилась классически красивая женщина с "кубликом" из волос. Она
была одета, точнее говоря, обернута куском полупрозрачной материи типа индийского
"сари". Почти не раскрывая рта, эта женщина говорила языком жестов. Фарос настроил
интерфейс, и земляне, пораскрывав рты, слушали сводку новостей. Несмотря на
акцент, автопереводчик учитывал даже интонации. Орбита планеты была заблокирована эскадрой Сотсирха. Над северным материком ведутся бои. Пантеон потерял двенадцать штурмовиков и одну орбитальную станцию. Сбиты семь модулей агрессора...........
Фарос засуетился над клавиатурой и включил радар. Из ночной части горизонта выползал странный объект треугольно-конической формы.
– Это – Ноддегамра, флагманский галакрейсер Сотсирха. -неожиданно произнес Алекс, занимая кресло Электрологоса. Тяжелый крейсер уже развернулся носом, и один из его цилиндров плавно прицелился... Дисколет ушел по сложной траектории, приспосабливаясь к рельефу и вращаясь вокруг своей оси как юла. Из центра цилиндра вдруг выскочила оранжевая молния. Луч, слегка зацепив дисколет, скользнул вниз, срезав верхушку снежной горы. Дисколет скрылся за отвесной грядой, и Алекс пошел на посадку. Он замедлил скорость и повис в десятке метров над посадочным терминалом. Раскачиваясь подобно падающему листу, корабль рухнул наземь с грохотом и дымом ...
– Приехали... – выдохнул Алекс.
– При-ип-лыли... – икнул Михалыч. -==x x x==
ПЛАНЕТА ПАНТЕОН-388.
КОНЕЦ 6-й СТАДИИ 4-го КРУГА.
Помещение, в котором находился Михалыч, мало походило на больничную палату, но, как он догадался, имело отношение к медицине. Все было настолько стремительно и
необычно, и не имело смысла уверять себя, что это лишь сон. Уж кто-кто, а Михалыч знал толк во снах. Даже во сне есть краски, прикосновения и, тьфу!.. запахи... И неизвестно, чем он хуже будничной жизни, которая с детства вращалась вокруг Михалыча, увлекая за собой все дальше от бутылочки с молочной смесью к более серьезной... ...жизни. Большинство снов – лишь гамма ощущений, а проснешься... – везде условности, которые принято считать РЕАЛЬНОСТЬЮ. Иногда кажется, – все вокруг розыгрыш, надо лишь заглянуть за стенку, и увидишь актеров, накладывающих грим и готовящих декорации чтобы предстать в облике твоих родственников и знакомых, казалось, что ты – жертва грандиозной шутки, все ДЛЯ и
ВОКРУГ тебя, все существует внутри твоего воображения, все по его воле, даже ты сам...
– Меня зовут Ча Й/гы`-Пъ. – сдавленно-писклявым голосом представилось существо с кучерявой седой бородой. Это был, в общемто, человек. Его голова склонилась над землянином, свесив длинные пряди волос. Глаза светились разумом, но каким-то чужим и
проницательно-пугающим: "Вы в карантинном центре. Излучение Элоса губительно для вас."
Ча сделал паузу, показывая как экскурсовод в сторону круглого окна со светофильтрами...
–А до города тут близко? –как всегда небрежно вмешался Михалыч, пытаясь "с ноги" открыть
иллюминатор. Седой лишь покачал головой: "Это изолятор, но вы можете незримо
переноситься в любой уголок планеты с помощью..." – Ча запнулся, подыскивая слово:
– ...С помощью видеосистемы... хотя это, скорее, средство передвижения разума.
Седая борода пантеонца затряслась от беззвучного смеха, а рот растянулся в блаженной улыбке.
– Юмористы вы тут все, а чего ржете, черть ево знает! -недовольно огрызнулся Михалыч.
– У тебя рудимент четвертой степени. – объяснил Ча, указывая на волосатую руку Михалыча. Тот обижено отвернулся. Ча заставил себя быть серьезным: "Ничего, через 5-6 инкарнаций должно исчезнуть..."
Голос Ча был непривычный как у евнуха, он дружелюбно попрощался и ушел, будто
через стену, по специальному мелоцифровому ключу.
