444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Наталья Зайцева » Зооцелительница (СИ) » Текст книги (страница 8)
Зооцелительница (СИ)
  • Текст добавлен: 13 ноября 2026, 10:30

Текст книги "Зооцелительница (СИ)"


Автор книги: Наталья Зайцева



сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

11 Старые друзья

Утром все подскочили ни свет ни заря в ожидании веселой прогулки. Солнце играло в зинто. О вчерашнем дожде напоминали лишь пушистые розовые облака, плывущие по рассветному небу.

Я спустилась в стационар проверить вчерашнюю собаку. На соломе рядом с ней прыгал Хтон. Он толкал ее лапами и носом, перепрыгивал и снова толкал. Соболь тихонько тявкал и рычал, всем видом выражая раздражение. Собака продолжала спать глубоким лечебным сном, слегка покачиваясь от толчков фамильяра. Дышала она ровно, сердце билось стабильно и сильно. Внутренние органы заживали.

Я аккуратно напоила ее лечебным отваром, щедро приправленным магией, и решила, что левитацию можно снять. После чего аккуратно опустила безвольное тело на солому. Хтон тут же подскочил к собаке и улегся рядом, почти ей на голову, обхватив лапками и крепко прижавшись, всем своим видом показывая, что оторвать от раненой собаки его сможет только Шанталь.

Наказав домовику следить за собакой и поить ее, я пошла собираться на конную прогулку.

Студенты уже шумели в столовой. Верона и Шанталь звенели колбами в лаборатории.

Демир ушел в конюшню готовить лошадей и спускать их в леваду. Леди Инга с раннего утра ушла в сад и что-то там делала.

Прибыл Пьер, как всегда идеальный и несносно элегантный. Он весело болтал с дамами и подгонял студентов, споривших о том, что нужно взять с собой для прогулки.

Кони, уже оседланные, ждали в леваде, когда в клинику забежал какой-то мужичок и почти в слезах закричал:

– Магесса! Магесса! Пожалуйста, быстрее, там такое побоище!

– Кто?

– Свиньи.

– Далеко?

– На хуторе за Малиновкой. Да быстрее же, магесса!

Краем глаза я видела, что лицо Пьера слегка помрачнело, остальные проводили меня взглядом.

Я заскочила в клинику, схватила свою сумку и, не переодеваясь, запрыгнула на первую попавшуюся лошадь и помчалась догонять мужичка, который уже выскакивал за кованые ворота клиники.

Ну что ж, у меня своя прогулка! Заодно проверю, что за чудо-конь мне достался.

Конь и вправду был хорош. Он безмятежно оставил компанию и подчинился мне, догоняя паникующего мужичка, который гнал свою легконогую кобылу, помогая пятками и голосом. Конь нес меня сосредоточенно и ровно, легко спускаясь по каменистой дороге вниз к развилке. Минут за двадцать мы долетели до Малиновки, не заезжая в нее, свернули дальше в поле и скоро мчались уже вдоль гранитной кладки древней изгороди, за которой прятался одинокий хутор.

Меня действительно ждало побоище. Каменный пол свинарника был залит кровью. Рассыпанная дробленка смешалась с опилками и водой, повсюду погнутые вилы и сломанные ведра. Валялись растоптанные и растерзанные крохотные поросята. Взрослые свиньи с грязными рваными ранами злобно хрюкали и нервно угрожали всем, кто подходил близко.

– Что тут произошло? – отдав коня, я стояла в дверях и разглядывала драчунов.

Мужичок уже вручил лошадей своему парнишке и сам заходил со двора.

– Утром работник забыл закрыть двери. Или плохо закрыл. Тут две свиноматки в охоте, и четверо вчера опоросились. Первым выбрался хряк и сломал дверь у свинок в охоте. Они тут крутились и открыли двери другим. Вот они все и разодрались. А поросят потоптали в драке. Кого-то просто сожрали. Сердешные, они даже спрятаться не смогли.

Мужик едва не плакал. Работник понуро стоял с лопатой и ведром, убирая маленькие трупики.

Свиньи уже были загнаны в свои клети, и можно было идти и осматривать всех по очереди.

Эту породу крупных, длинных свиней на крепких ногах, курносых и с большими ушами, закрывающими глаза, я уже видела, когда помогала Манке.

Свиньи выглядели жалко: уши и хвосты были разодраны, под светлой шкурой наливались гематомы, а вымя было искусано и порвано. В свинарнике стоял удушающий запах свиного навоза, крови и раздавленных поросят. Вокруг жужжали мухи, и мне пришлось ставить полог на дверь и окна, чтобы избавиться от этих мерзких тварей.

Я переходила из загона в загон, обездвиживая, успокаивая и попутно очищая пространство. Следом шел работник с мешком опилок и ведром чистой воды. Мы отмывали грязь с раны – я ее подсушивала и сращивала – и шли дальше.

В живых остался лишь один помет поросят. Самые старшие, они сумели спрятаться за кормушкой. Малыши не пострадали, хотя и перепугались. А вот мать была порвана сильно.

Я осмотрела хряка. С ним все было более или менее в порядке. Кабан был зол и резок, но в моем вмешательстве не нуждался.

Примерно к обеду мы закончили. Я устала, измазалась, пропиталась запахом животного безумства. Работник вел себя тихо и выглядел виновато.

Спокойные и подлатанные, свиньи уже забыли о своих погибших поросятах и с аппетитом очищали кормушки. Самые непостижимые животные! Бесстрашные до безрассудства, когда защищают своих поросят. И в момент забывающие о том, что они мамаши, когда поросят рядом нет.

Зато про потерю помнил хозяин и провожал меня с самым угрюмым видом, даже не предложив попить. Просто застыл в своем горе.

Кое-как умывшись во дворе, я забралась на лошадь и тронулась в обратный путь.

От меня воняло.

Смердело.

Одежда была безнадежно испорчена.

Но я наслаждалась чистым воздухом, запахом хвои, мягкой погодой и легким галопом своего коня. Я не спешила, хотя помыться и сменить одежду несомненно стоило.

По дороге из Малиновки передо мной из зарослей скальника выскочил крупный пес черный с рыжим подпалом. Внимательно и холодно посмотрел на меня и прыжком ушел с дороги. Мой конь всхрапнул, поджал уши, но с ноги не сбился, легко поднимаясь вверх по склону.

На собаке не было ошейника, но она не выглядела бродягой. Я проследила за ней глазами и увидела, как большая собака догнала мужчину, размеренно идущего вверх по каменистой дороге, ткнулась носом в его ногу и побежала вперед. Значит, пес хозяйский и просто бегал проверить, кто едет сзади.

Было удивительно увидеть на этой дороге прохожего. Для пешей прогулки – место слишком дикое. Для путешествия обычно берут коня. А этот ногами. Один, если не считать собаку.

Не торопясь я его догнала, успев мельком немного рассмотреть. Странник был высокий и длинноногий. Наверное, старше меня лет на десять, хотя, кто знает… Светлые волосы, короткие, едва собранные, были спрятаны под бандану и доходили до ворота грубой рубахи. Его внешность больше подошла бы воину, чем мирному путнику: быстрый оценивающий взгляд, крепкое тело, рюкзак за спиной и свободные руки. Он взглянул на моего коня, потом перевел взгляд на меня и, немного прищурившись, кивнул.

Я кивнула в ответ и ускорилась. Кажется, что свиной дух от меня мог сразить наповал, и мне было не очень удобно перед случайным прохожим.

Когда я добралась до дома, левада пустовала. Значит, наши еще не вернулись с прогулки. Вручив лошадь домовику, я поспешила наверх привести себя в порядок и наконец пообедать.

Теплая ванна и шапка пены! Блаженство... Шанталь специально сделала для меня разноцветные составы. Переливчатый изумрудно-голубой – после свиней. Золотистый – после собак. Лососевый – после лошадей. Оранжево-фиолетовый после коров. И молочно белый – универсальный.

Я люблю свиней. Но лучше бы они ромашками пахли… Я отмокала среди изумруда и лазури, пока вода не остыла…

Внизу было людно, хотя я не слышала, чтобы вернулись наши конники. Не звякал колокольчик приемной.

В холле сэр Демир и сэр Кристиан, прибывший накануне, торопились обнять того мужчину с собакой, встреченного мной на горной дороге. Я выходила из портальной, и мне казалось, здоровяк Демир сейчас раздавит его в своих крепких объятиях.

– Демир! Ты жив!!! – незнакомец бросил свой рюкзак. – Я поспешил сюда сразу, как только узнал.

Он обнимался с Демиром и потом сэром Кристианом. Черный пес крутился между ними, настороженно оценивая и вглядываясь.

Откуда-то из глубин дома торопилась леди Инга, на ходу отмахиваясь от домовиков:

– Йен, ты вернулся, бродяга! Йен… – Леди Инга крепко взяла мужчину за плечи и отстранила, вглядываясь в него. По ее щекам текли слезы.

– Инга! Ты дождалась… Демир! Она волосы подстригла… Все ждала тебя…

Эти четверо были явно знакомы и давно дружили. Я боялась спугнуть их встречу, не предназначенную для чужих глаз, и тихо прошла в столовую, поманив за собой домовиков, дожидавшихся леди Ингу.

Меня заметил пес. Глухо рявкнув, он тенью метнулся ко мне наперерез.

– Гром! Назад! – Йен, не отпуская рук леди Инги, насмешливо посмотрел на собаку.

– А, прекрасная свинарка на молодом рузьене! – с легкой улыбкой узнал меня этот неизвестный Йен.

– Ошибаешься, дружище, – посмеялся Демир. – Это хозяйка клиники магесса Ашвария, и ты у нее в гостях.

Йен уважительно поклонился, сразу став серьезным:

– Простите, магесса, мою неуместную шутку. Когда долго ходишь один, невольно дичаешь.

– Я возвращалась домой после лечения свиней и пахла соответственно. Любой бы так подумал! – я пожала плечами, принимая извинения.

Вежливо улыбаясь, я фактически сбежала от них в столовую. Домовики уже ждали меня и я, понимая, что леди Инге сейчас не до обеда, распорядилась накрывать на стол. За мной потянулись все.

Немного погодя с улицы донесся топот ног, смех и разговоры. Вернулись с прогулки наши наездники. Ребята шумной толпой ввалились в дом.

Пьер, беззаботно шутивший с Шанталь и Вероной, удивленно замер и поклонился нашему гостю.

– Сэр Йен! С возвращением!

– Пьер, мальчик мой! Прекрасно выглядишь! – и «сэр Йен» похлопал Пьера по плечу.

Пьер представил своих дам, а про студентов просто сказал – практиканты!

Йен поклонился Вероне и Шанталь и улыбнулся ребятам, замершим в дверях.

***

Малиновый пирог был доеден. Кофе допит.

Пьер уехал.

Верона, Шанталь и студенты ушли в лабораторию, сказав, что «мечтают поработать».

На вечер решено было созвать праздничный ужин, а пока четверо старых друзей, забрав Грома, ушли в гостиную, чтобы не мешать нам разговорами.

Я направилась в клинику, где уже сидели посетители в ожидании, когда я освобожусь и начну прием.

Когда остался последний посетитель, я взглянула на часы. Ого! Пролетело пять часов! На столе стояли три остывшие кружки с чаем. Я помню, что кто-то из домовиков заходил и тихонько заносил мне горячий чай. Я так и не успела его выпить. Последней я принимала беременную собачку с кривыми ножками и приплюснутым носом на круглой голове. Она вежливо виляла роскошным пушистым хвостом и довольно тяжело дышала. Ее хозяйка, пожилая женщина, артритными пальцами сжимала кружевной платочек и гладила собачку, вздыхая и ожидая моего решения.

У животного близились роды, было понятно, что щенки, несомненно такие же головастые, как мать, вряд ли смогут родиться самостоятельно. Я сказала, что забираю собаку в стационар, и, когда появятся малыши, отправлю записку почтой.

Собачка слегка забеспокоилась, когда я взяла ее с рук хозяйки, но я не стала нервировать будущую мать, слегка надавила магией, заставив расслабиться, и животное мне доверилось.

Пока я несла собаку в стационар, видела, что к вечерним посиделкам уже выносят столы и стулья. Вернулся Пьер, и с ним приехал сэр Ральф – его отец и брат леди Инги. Я уже видела его мельком, когда он навещал Ингу и обратившегося Демира.

Домовики хлопотали над столом и ставили защиту от комаров и мошек.

А я плюхнулась в кресло качалку под окном кухни и лениво смотрела, как другие хлопочут. Окно было открыто, и я слышала, как тихонько разговаривают Йен и леди Инга. Я успела услышать: «Пойми, Инга, я не мог остаться дома, когда Милены не стало», и окно тут же закрыли. Я так устала, что чужие секреты меня не возбуждали. Так что я осталась под окном, тихонько покачиваясь и нюхая буйно цветущие вокруг розы.

Удивительно. Прошло чуть больше месяца, как я живу в «Свирепом Вепре», и вот вокруг меня закрутилось столько событий! Большой дом полон людей. Я ни секунды не чувствую себя одинокой и потерянной. И если уж честно, совсем не скучаю по дому. Странно, но факт.

Когда все расселись за столы, появился еще один гость.

В сад вошел здоровяк Гусс и, улыбаясь, протянул нарядному Демиру бутылочку вина. Все подвинулись, усаживая нашего законника.

Солнце золотило листву в саду. Воздух пьянил свежестью цветов и сладкой малиной. Полевые сверчки уютно звенели и плели кружево вечера своим стрекотом, громко перебивая шум горной реки, текущей за домом. Мы не торопясь наслаждались едой и разговорами ни о чем. На сад медленно опускались сумерки.

– А знаете, у меня кое-что для вас есть! – Йен протянул что-то завернутое в тряпицу Демиру и мило улыбнулся, всем лицом: ямочками на щеках, морщинками у глаз, быстрым ласковым взглядом.

Демир начал разворачивать тряпицу, и мы с любопытством следили, что там.

Почти развернув, Демир охнул и протянул сверток жене.

Леди Инга взяла его бережно и, подняв глаза на Йена, спросила:

– Это то, о чем я думаю?

Йен, спрятав улыбку за пальцами домиком, кивнул.

– Нет ничего лучше, – едва ли не пропел он, – чем воскурить бану для духов в благодарность за чудесное спасение Демира.

Леди Инга, немного бледная от волнения, показала нам развернутую тряпку, на которой лежал кусочек чего-то размером с куриное яйцо. Оно слегка светилось, и казалось, что от него идет легкий парок.

– Это же слезы гор, – зашептала мне на ухо Шанталь, – чрезвычайно редкая смола, которую находят в местах захоронений драконов. Неизвестных могил почти не осталось, ведь драконы сжигают своих мертвых. Но там, где есть древние кости, и встречают бану. Найти ее – большая удача!

– Мы завтра же с Демиром сделаем подношение духам рода, – леди Инга любовно заворачивала подарок обратно в тряпочку. – Йен, это щедрый дар…

Студенты, с разрешения профессора, ушли домой. Сразу стало понятно, что размеренный вечер закончен. Господин Гусс посерьезнел и сказал, что поспешил сюда не просто так, хоть ему и было приятно ненадолго оставить тревоги.

– Вы помните, что мы рассылали местным фермерам листовки с просьбой вспомнить о всех странных животных, с которыми они встречались в последние двадцать пять лет? Никто так ничего и не вспомнил. Но вот сегодня я сам разговаривал с крестьянином, и он рассказал о своем подозрительном кабане. Фермер живет далеко от Тарлушек, почти на границе с округом Гризли. Так вот, пять лет назад у него умер кабан, который до этого прожил у него двадцать лет. Тот кабан сам зашел к нему во двор. Он не был похож на диких кабанов, но и на домашнего хряка тоже. Крупнее дикого. По хребту у кабана шла седина, но в остальном он был черный, как смоль.

– Это был оборотень? Один из тех? – Я посмотрела на сэра Кристиана.

– Это наверняка был отец… – грустно ответил сэр Демир.

– Значит, пока не найдены два Волка, Гризли, Росомаха и Горный лев? – Йен был невероятно серьезен.

– Определенно пока нашлись только Кабаны, – задумчиво сказал сэр Кристиан.

Потом господин Гусс повернулся ко мне:

– Магесса Ашвария, как там дела у вчерашней собаки? Я, кажется, нашел ее владельцев, и они хотят забрать ее, если это возможно.

– Я осматривала ее пару часов назад. Из лечебного сна она хорошо вышла. Болей нет. Шкура заживает. Ребра заживают. Внутренности тоже. Она немного поела, домовики сварили ей крепкий костный бульон. В целом не вижу проблем, если ее заберут хозяева и закончат лечение дома.

Мы еще немного посидели в саду, наслаждаясь вечером. Господин Гусс и профессор Верона неторопливо обсуждали «своих птенчиков» – студентов практикантов. Пьер, я, леди Инга и Шанталь играли в карты. Йен и оборотни обсуждали, что делать с поисками дальше.

Все разошлись, когда уже стемнело.

Йен со своим псом ушел спать в стационар на солому, сказав, что там ему будет удобнее.

12 Студенты осваиваются

Казалось, что моя голова только коснулась подушки, как меня уже тряс домовик, которого я оставила в стационаре наблюдать за собаками.

– Вставай, хозяйка! Вставай быстрее! Там собака… Вставай!

Мои мысли в голове никак не могли прийти в согласие с реальностью, а тело пыталось улечься обратно в кровать, которая, как мамина колыбельная, навеивала мне сны… сны… сны…

– Да вставай же, хозяйка! Там же щенки скоро будут!

В голове щелкнуло, и меня пробил холодный пот. Точно! Там же эта кривоножка, которая вот-вот родит. Я проснулась почти полностью. В раскрытое окно трещали сверчки. На небе поблескивали звезды. Легкие шторы колебались от небольшого сквозняка. В доме разлилась тишина и покой.

На цыпочках я спустилась в стационар.

На соломе в дальнем вольере спал Йен, положив под голову свой рюкзак. Его пес поднял уши и, увидев меня, снова задремал.

Кривые Ножки беспокоилась и рыла солому, вывалив язык и трудно дыша. Я присела около нее и погладила по голове.

– Что, думаешь, уже пора?

Собачка вскинула на меня мученический взгляд немного шальных глаз и продолжила рыть солому и рвать ее зубами. Я осмотрела ее. Да, определенно, схватки уже идут.

Курносой собачке было очень трудно дышать. Она хрипела, хрюкала и отрыгивала пенистую слизь. Маленькое тельце с раздутым животом содрогалось от боли. У собачки тряслись задние лапки. Казалось, что ее просто разорвет на соломе. Я окончательно проснулась.

– Пойдем за детками! Сейчас тетя тебя обезболит, и ты уснешь. А когда проснешься, то все будет позади! – я шепотом разговаривала с собачкой, аккуратно уводя ее в глубокий магический сон. Когда она вытянулась на соломе, я забрала ее, и мы пошли в операционную, не зажигая свет, чтобы не будить животных в стационаре.

Дом стоял в тишине. В большие окна лаборатории, через которую я пошла, светила луна, и яркие тени лежали на полу, столах и стеллажах. Маленькая собачка пыхтела во сне.

В операционной свет зажигался автоматически, и пришлось немного проморгаться, чтобы привыкнуть к яркому освещению. Собака глубоко спала и хрипела во сне. Я подозвала домовика, чтобы он помог мне со щенками. Пока я оперировала, домовик принимал и укладывал в корзинку очередного малыша. Управились мы быстро. Не прошло и часа, как в корзинке горланили три щеночка, ползая друг за другом в поисках молока. А одурманенная мать приходила в себя, с трудом понимая, что вообще происходит.

Я вернула собаку в стационар и подложила малышей под мать.

Оставив семейство под наблюдением домовика, я широко зевнула. В стационаре мне показалось, что Йен не спит и наблюдает за нашей возней. Но когда я посмотрела в его сторону – глаза были закрыты.

Спать! Оказавшись в постели, я сразу провалилась в сон...

Утром прилетел дракон.

В столовой господин Гусс пил кофе с Вероной, как будто никуда не уходил.

– А где все? – спросонья мне показалось, что я слышала шум, но в доме было тихо…

– Сэр Кристиан, сэр Йен и сэр Демир ушли в лес – они хотят что-то проверить. Шанталь и студенты в лаборатории, – здоровяк законник поставил свой кофе и посмотрел на меня внимательно.

Я себя чувствовала, ровно как в поговорке «поднять подняли, а разбудить забыли», и поэтому мысли текли в голове, ничуть не задерживаясь. Надо бы тоже кофе что ли…

Дракон появился вместе леди Ингой.

Невысокий и хрупкий, как все драконы, он поклонился нам с непроницаемым выражением лица, сложив руки перед грудью. Седые волосы в сложной прическе, яркий шелк одежды, руки и лицо, украшенные морщинами – он с легкостью и достоинством нес свой возраст.

Господин Гусс и Верона встали поприветствовать старого дракона, забыв свой кофе и разговоры. Профессор оставила нас, и мы прошли в гостиную. По дороге господин Гусс объяснил мне, что дракон прилетел, чтобы осмотреть меня, сделать слепок ауры и взять кровь. Похоже, наши портальщики не пошутили, когда сказали, что ни один дракон за пределами Мань Джань не остается неучтенным. Они всерьез верили, что я одна из них.

Старый дракон подтвердил слова нашего законника и пояснил: господин Гусс нужен, чтобы заверить, что аура именно моя и кровь тоже.

В гостиной меня попросили встать в центре, и старик ходил вокруг меня, морщился, а потом сказал:

– Нет, в этом доме сложно, слишком много помех, давайте выйдем на улицу.

Ну, на улицу так на улицу.

Мы пошли в сторону левады. Старый дракон поклонился дереву зинто и сказал, что там будет идеально.

А потом я потеряла опору под ногами и немного взлетела. Тело не слушалось меня. Старик стоял и рассматривал, тихонько шевеля пальцем, отчего я поворачивалась вокруг своей оси. Похоже, вот она – драконья магия. Я тоже умею так работать с левитатором и использую прибор при работе с животными. Честно говоря, я в своем потоке умела так делать лучше всех. Это всегда списывали на мой талант, но, видимо, кровь дракона во мне все же есть, пусть и капля.

Внезапно меня поставили на место, и от этого я чуть не упала.

– Сенсей, пойдемте под зинто, – попросила я.

Мы расселись под деревом, и я приготовилась слушать, хотя чего там особо слушать? Что драконы-портальщики ошиблись? Мой папа человек. Мама тоже человек. Драконы полукровками не бывают.

– Ашвария-сан, вне всякого сомнения, вы чистокровный дракон, – старик замолчал, что-то обдумывая.

На мою попытку возразить он лишь поднял руку, призывая к молчанию.

– Да, вы чистокровный дракон. Правда что-то в вашей магии неправильно. Я вижу вашего зверя, но он как будто заблокирован, магия отекает его, не касаясь, хотя зверь выглядит здоровым и сильным.

– Но это невозможно, сенсей! Мой отец – человек. И он – известный человек.

– Выходит, вы ему неродная дочь, – мягко произнес старик, безмятежно глядя на зинто. – Мне нужно взять у вас немного крови. На ней будет отпечаток вашей ауры, и по ней мы быстро найдем вашу настоящую семью, Ашвария-сан. У нас хорошие архивы.

В моей голове шумело. Все то, что начиналось, как шутка, обернулось какой-то нелепицей.

Я протянула руку, старик провел по ладони пальцами и быстро надрезал кожу небольшим кинжалом, подставив под кровь рубиновый сосуд на цепочке. Боли я не почувствовала, а рана моментально затянулась, будто ее и не было. Дракон достал из кармана бумагу, на которой они с господином Гуссом составили подтверждающий акт, и мы все расписались. Потом дракон приложил мне на лоб сухую ладонь, и меня сразу же отпустило. Утро вернуло свою прелесть, и от смятения не осталось ни следа.

Какая магия! Какое тонкое воздействие! Я ничего не забыла, но мое состояние выровнялось и пришло в свою обычную норму.

Дракон поклонился нам, отошел в леваду и, обернувшись, улетел. Господин Гусс направился к выходу.

* * *

В общем, драконы драконами, а работа меня ждала в лице домовика, протягивающего мне записку с просьбой о кастрации бычков. Ехать было довольно далеко отсюда, и нужно было пользоваться порталом, а потом еще искать летний лагерь уже верхом.

Пока домовик готовил мне лошадь, я сбегала переодеться, на ходу съела бутерброд и запила сладким чаем.

Мне надо было забрать сумку с инструментами и лекарствами, и я заглянула в лабораторию спросить, не хочет ли Шанталь со мной прокатиться.

Шанталь стояла с девочками, и они над чем-то старательно работали, не замечая меня. А профессор улыбнулась, поманила пальцем рыжего парня и, взяв что-то со стола, вышла ко мне в приемную.

– Это Трис, возьмите его вместо Шанталь, – Верона вручила пакет своему практиканту и продолжила: – Мы вчера как раз сделали небольшую пробную партию порошка для кастраций. У этого к прежним свойствам добавлено еще отпугивание насекомых. А тут такая хорошая возможность его проверить! Пусть Трис понаблюдает и потом опишет, что увидит.

– Профессор Эгиль, но разумно ли использовать непроверенный препарат на фермерских животных?

– Я лично проверила рецепт и наблюдала каждый этап изготовления этого порошка. Ваш фермер будет в восторге, уверяю! И вам он тоже понравится.

Ну что ж, возразить мне было нечего и я, забрав порошок и студента, поехала искать нужную ферму.

Из портала мы вышли в деревне Овсянка. Богатое селение с каменными домами под черепичными крышами вольготно раскинулось вдоль берега Айры. Томные ивы плескали свои косы в быстрых водах реки. По бережку бродили гуси и, сверкая пятками в рыжем песке, бегали дети.

Я отправила Триса в таверну, стоящую прямо у дороги, чтобы он расспросил, как добраться до нужной фермы. Парень вышел оттуда малость обескураженный, и, пытаясь рассказать, куда ехать и где свернуть, примерно на четвертом повороте запутался окончательно и сник.

Пока мы объяснялись, из таверны выскочил белобрысый пацаненок и звонко крикнул:

– Я вам покажу, погодьте малехо, коня возьму!

И вскоре на нас выскочил огромный серый мерин, на спине которого, вцепившись, как клещ, сидел резвый мальчонка. Рабочий конь смиренно слушался своего ездока, лихо переступая мохнатыми ногами и распушив длинный хвост. Мы тронулись следом.

Тропинка вилась вдоль берега, заходила в лес, крутилась там и вновь выходила к реке. Стрекозы шныряли над травой, блестя слюдой крыльев. Река переливалась на солнце. Лошади грудью раздвигали цветы, там и сям нависающие над едва видной тропкой.

К летнему лагерю мы вышли с неожиданной стороны. Нас услышали собаки пастуха и звонко вели, пока мы не спешились и не привязали коней к пряслу.

Под раскидистой березой стоял грубый, срубленный стол и лавки. За столом сидели работники, по всей видимости, ожидавшие нас. Бычков я пока нигде не видела.

– Здравствуйте, уважаемые! Я магесса Ашвария, и мы тут на кастрацию телят. Ваш вызов?

– Наш. Пойдемте!

Я быстро договорилась, чтобы пацаненок подождал нас, а лошади пока пусть пасутся или купаются в реке. Сама же, прихватив сумку, побежала догонять Триса, уже весело болтающего с пастухами.

На полянке паслись разновозрастные бычки. Тут были и мохнатые гиганты, которым уже явно перевалило за год. И полугодовалые недоросли, состоящие из ног и влажных глаз.

Как выяснилось, мне предстояло кастрировать три стада, примерно по тридцать голов каждое, собранных из ближних деревень. Каждый год тут собирали бычков и отправляли гуртом через все Имгульское Княжество к пограничью, где осенью их закупали гномы.

Не было ни загонов, ни станка. А значит, предстояло побегать.

План был такой. Собаки отбивали бычка, пастухи его ловили веревкой, валили, я кастрировала, его метили и отпускали. Все просто и без затей! На деле бычки норовили разбежаться по лесу, как только увидели, как поймали первого. Собаки работали умело, ловко собирая напуганных телят… Но обернулось все хаосом.

Я предложила делать операцию не на глазах животных, а отгонять нужного подальше и не пугать остальных. Так дело пошло веселее.

Не все бычки в повале падали молча. Кто-то обиженно мычал и вспугивал остальных. Я попробовала подвешивать бычка левитацией, но мне не хватало опыта: держать внимание на операции и удерживать теленка на весу. Поэтому я ограничилась лишь наложением спокойствия. Трис, белый как мел, щедрой рукой засыпал в рану присыпку. Помаленьку ведро наполнялась отрезанными тестикулами, и вот уже последний бычок немедленно вскочил, потряс головой и посмотрел на меня.

Держась за поясницу, я разогнулась, словно старая бабка. Трис, бросив пакет с присыпкой, прыжком оказался в кустах, где его тут же вывернуло. Бедолага! Да, к такому их, похоже, не готовили.

Мы одолели только первое стадо из трех.

* * *

Когда мы закончили, ко мне подошел один из пастухов и попросил посмотреть его лошадь.

Я ожидала увидеть послушную пастушью породу, но на меня злобно косился и зажимал уши свирепого вида чалый жеребец. Было видно, что пастух сам побаивается коня. Остальные наотрез отказались помогать нам с этим зверем. Мне надо было подойти поближе, чтобы я могла коснуться и успокоить животное. Но вот как его осмотреть? Из-за вредного характера он даже под пологом спокойствия мог меня лягнуть. Усыплять – тоже так себе идея. Если он свалится, то как раз на свою уродливую опухоль, болтающуюся под брюхом. По идее нужен был повал, но рисковать здоровьем никто не стал. А чалый, увидев такое внимание к себе, еще больше злился и вставал на дыбы. Вот ведь!

Я грызла веточку и раздумывала над непростой задачей. Конь потихоньку успокоился, но подойти к себе не давал.

– Так, давайте попробуем подвесить и обездвижить его. Тащите ведро с овсом. Я сяду верхом на свою лошадь и попробую дотянуться до него рукой.

Со второй попытки у меня получилось. С налитыми кровью глазами жеребец висел над травой, а я рассматривала его новообразование. В общем и целом ничего сложного. Если завалить и обездвижить коня, я легко могла удалить опухоль.

Так мы и сделали. На висящего и не способного к сопротивлению коня пастухи накинули повал и аккуратно разложили. Я отпустила контроль, когда веревки были натянуты и удерживали лошадь в неподвижности. Эта штука, величиной с кошку, кровила и доставляла массу неудобств. Я посмотрела магическим зрением, не разрослась ли она во внутренних органах, но все было чисто. Опухоль висела на ножке, и я аккуратно ее удалила. У нас еще оставалось немного присыпки, и я использовала всю. Я снова обездвижила и подняла лошадь левитацией, с нее сняли повал, и я отпустила животное, благоразумно отойдя подальше.

Конь не стал на нас бросаться, но тихо спрятался за своего пастуха, раздувая ноздри и шевеля ушами. Все выдохнули. Возможно, избавившись от этой пугающей штуковины под брюхом, он стал добрее?

Мы с Трисом уже здорово проголодались и, забрав своего провожатого, галопом поскакали в сторону портала, чтобы побыстрее оказаться в собственной столовой.

Дома было тихо. Леди Инга распорядилась накрыть мне стол на балконе: наверное, решила, что я уже не в состоянии спуститься вниз после обработки почти ста бычков. С утра у меня был только скромный бутерброд, и я почти прослезилась, когда передо мной поставили куриную лапшу, биточки и пирог из персиков. Леди Инга, усевшись в кресле напротив, с умилением смотрела, как я ем.

– Леди Инга, скажите, а что случилось, что мужчины с раннего утра ушли в лес?

Безмятежное лицо леди Инги слегка омрачилось, и, помолчав, она ответила:

– Утром прискакал молодой Ягуар, Эйвинд. Вы, Ашвари, еще спали. Он сказал, что за Тарлушками, дальше в леса, стали находить мертвых волков, – леди Инга показала домовикам, что чайник уже опустел, и надо бы принести еще. – Звери погибли примерно одинаково, как будто их кто-то подпалил или хлестал кнутом. Йен предложил помочь. Демир пошел, потому что это наши земли. Кристиан тут главный егерь.

– А этот сэр Йен, он странный. Ходит один, как бродяга. Спать остался на соломе в стационаре.

– Йен, он много что может себе позволить, в том числе и спать на соломе. Он никогда не был заурядным. И то, что для другого чудачество, для него это просто жизнь. Ама.

– Вы давно его знаете? – меня все же зацепило, как оборотни обрадовались этому необычному мужчине.

– Да, с детства. Наш лучший друг!

Домовики принесли горячий чай, и мы продолжили наш неторопливый разговор.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю