444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Наталья Зайцева » Зооцелительница (СИ) » Текст книги (страница 15)
Зооцелительница (СИ)
  • Текст добавлен: 13 ноября 2026, 10:30

Текст книги "Зооцелительница (СИ)"


Автор книги: Наталья Зайцева



сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

25 Когда все дома

Я старалась тихо пробираться из портала к себе, чтобы не разбудить дом... Но собаки не дали ни единого шанса! Оглушительно гавкая, подвывая от восторга, они прыгали, стараясь лизнуть меня в нос. Буся быстро царапала мою ногу своими короткими лапками, просясь на ручки. Гром подпрыгивал и лаял, потом бежал вниз и голосил уже там, снова возвращался и лаял прямо мне в ухо.

Загорелся свет.

Конечно же, мы подняли весь дом.

Кутаясь в халаты, вышли сонные Демир и леди Инга. Из стационара, зевая, выбрался волк и сел, обернув лапы хвостом, щурясь на яркий свет. Из гостевых комнат показались Накамура и Эристави.

– Простите, не хотела никого будить, – я виновато улыбнулась.

– С тобой все хорошо? – спросил Демир, внимательно меня оглядывая.

– Да-да! Давайте спать! Я с ног валюсь от усталости. А завтра все расскажу, ладно? – я посмотрела на близких самым жалостливым взглядом.

– Конечно, девочка! Отдыхай! – леди Инга обняла меня и развернула, направляя на второй этаж.

Собаки было ринулись за мной, но волк тихо рыкнул, и они тут же неслышно испарились, сбежав в стационар от греха подальше.

* * *

Я поставила шкатулку с орехами зинто на стол и села рядом, задумавшись, но усталость взяла свое, и я легла спать.

Ночью мне приснился Шаман.

Он гудел в свой бубен и пел, закатив глаза. Потом вскочил и, угрожая своим огненным хлыстом, загонял меня в угол. А я убивала его снова и снова, пока разорванный Капитан хохотал, покачиваясь на колу.

Я проснулась от своего же крика. Долго сидела на кровати не в силах пошевелиться.

Мне было страшно. Я боялась встать и зажечь свет. Темнота дышала на меня голосом Шамана. От ужаса я натянула подушку на уши и зажмурилась.

К утру я забылась липким сном и встала с тяжелой головой.

* * *

Утром прибыли наши студенты. Молодежь толпилась в портале, ребята смеялись и подшучивали друг над другом, топали по лестнице и, наконец, вывалились в холл своей веселой гурьбой.

– Леди Инга! Сэр Демир! У нас каникулы! Мы к вам решили заскочить на Зимнепраздник с подарками.

И в доме сразу стало тесно и шумно. Домовики споро собирали на стол. Ребята убежали в деревню навестить Верону. А мы рассаживались наконец-то всей семьей за стол и веселились, шумели ничуть не меньше студентов. Я рассказала родителям о разрешении великой княгини пользоваться ее личным порталом. Рассказала и о казни Капитана. Волк лежал и слушал, высунув язык и поблескивая желтыми глазами. По нему было сложно догадаться, понимал он или нет. Демир говорил, что в облике зверя человеческое восприятие частично теряется. Рассказывал, что человек и зверь – это как две разные души. Наверное, так оно и есть. Я своего дракона не воспринимала как часть себя, но как самостоятельного зверя в себе.

Потом мы дружно направились в деревню, заглянули к Вероне, и с ней, Славом и студентами поспешили на горку возле пруда в Тарлушках. Для снежков снег был слишком сухой и рассыпался, но мы катались с горы, валялись в снегу и потом всей гурьбой завалились в трактир, где старый Лис поил нас чаем с пирогами, а мы делились новостями. Про Капитана и Шамана я рассказала ему отдельно. Не хотелось обсуждать такое при студентах.

* * *

С моим возвращением сразу же вернулась и практика. По договору меня еще неделю подменял пожилой целитель из округа Волков, но кто-то хотел видеть именно меня, и я включилась в работу.

Начались отелы. Я с Бусей и Громом ездила на своем мерине, чтобы помогать в трудных случаях. Снега насыпало прилично, но даже в Зимнепраздник фермеры выводили своих коней, чтобы примять волокушкой снег, так что я могла до них добраться. Вызовы мне отправляли почтой. Домовики приносили записки леди Инге, а она выходила к нам в гостиную и, помахав запиской, сообщала, где меня ждут. Я улыбалась родителям и, собрав сумку и собак, уезжала.

Утром меня вызвали к корове, которую я смотрела накануне. По всем признакам у нее был послеродовый парез. Бедняга лежала, закинув голову на плечо, и не реагировала на попытки ее поднять. Теленок басом голодно мычал в соседней клетушке, а большая черная мать лежала совсем безучастно. Вчера вечером казалось, что все наладилось. Я выпоила ей лекарство, приготовленное еще Шанталь летом, и корова даже перестала закидывать голову, начала есть сено. Думалось, что утром она уже встанет, но она не встала. Для дойной коровы это был приговор. Я обошла ее, лежащую, кругом и попробовала качнуть, чтобы она перекатилась на другой бок. Корова лишь сердито хлестнула хвостом и уставилась на меня, перестав жевать.

– У нее кости скрипят, Ашвария, – в дверях коровника стоял Йен. – Посмотри, что у нее с тазом. Возможно, перелом. Я слышу, как кость трется о кость.

Гром с Бусей вмиг бросили обслюнявленную крысу, которую шумно делили на сене, и выскочили к дверям, прыгая на Йена.

– Ты обернулся, – я расплылась в улыбке и посмотрела на Волка.

– Обернулся.

А Йен смотрел на меня и гладил с восторгом прыгавших на него собак.

– Погоди, дай я на тебя посмотрю. Как ты сюда попал?

– Прискакал на своем жеребце следом за тобой. Давай помогу с коровой, а на обратном пути ты меня посмотришь? Договорились?

Я была рада Йену, но хозяин коровы напряженно ждал мой вердикт. Или мы ее продолжаем лечить, или корову убирают. Усилием воли я переключила мысли с Йена на больное животное.

В своем диагнозе я не сомневалась. Но вот перелом таза парез вполне мог замаскировать. Да и что говорить, после вчерашнего дня я не была предельно внимательной. Поэтому, попеняв на себя, я включилась и снова тщательно осмотрела пациента. И, о чудо, действительно обнаружила перелом таза. Дальше было дело техники. Корову я подняла, подвесив над соломой, выровняла и аккуратно собрала ей тазовые кости. После чего животинка встала и как ни в чем ни бывало принялась жевать сено.

Мы с Йеном сели на коней и не торопясь поехали домой. Буся забралась на руки к Йену и категорически отказывалась слезать. Гром бежал впереди и иногда приостанавливался, чтобы заглянуть хозяину в глаза и удостовериться, что все хорошо.

Я видела, что Волк еще слаб, и не спрашивала ни о чем. Зато в который раз заговорила про Шамана и Капитана.

– Значит, ты ездил к демонам. Но как ты догадался?

– Я уже видел раньше следы от огненного кнута. Его практикуют только демоны. Все эти убитые собаки и кошки, а потом волки в лесу, и те, кого мы нашли уже мертвыми – все указывало, что это дело рук демонов. В Имгульском Княжестве чужаки наперечет. Я следил за Шаманом и Капитаном, но они маги, а я оборотень. Поймать их на преступлении у меня не получилось, поэтому я отправился искать начало этой истории.

– Капитан оказался моим дядей. И убил мою маму.

– Родню не выбирают…

– А я убила Шамана…

– Ты защищалась. Он, не задумываясь, убил бы тебя и не вспомнил. Он убивал животных просто потому, что ему нравилось убивать. Ашвария, дело не в том, заслуживал он или нет. Я понимаю, что ты оцениваешь себя, но ты сделала это не из любви к убийству. В этом отличие. Мне жаль, но с этим придется жить, пока ты не примешь это в себе.

Мы ехали по рыхлому снегу, едва придавленному волокушкой. Стоял легкий морозец. От дыхания коней клубился пар. Снег искрился в лучах холодного зимнего солнца и слепил глаза. По лесу разлетались древесные трели дятлов, и снег слетал с мохнатых лап кедров, вздрагивающих растопыренными сизыми иголками.

– Йен, ты мне жизнь спас, – я посмотрела на Волка.

– А ты мне. Жизнь за жизнь. Мы квиты или дальше мериться будем, кто кого сильнее спас?

Я рассмеялась, и мы порысили дальше, до деревни, где зашли в портал, ведущий домой.

Йену я настоятельно рекомендовала постельный режим хотя бы до вечера. Он не стал спорить. Леди Инга, Демир и все мои родители, как доложили домовики, отправились на конную прогулку, обещая вернуться к вечеру. Студенты уехали еще вчера. Я продолжила прием в клинике.

Больных за праздники оказалось не очень много, и повозиться пришлось лишь с одной собакой. Раскаявшиеся владельцы топтались в приемной, клятвенно обещая мне, что никогда, никогда больше они не будут давать собаке вареные кости!

А мне пришлось долго оперировать, пытаясь спасти жизнь их красивой большой дворняге. Вкусные косточки разной птицы пахли всякими пряностями и мясом, и собака их ела и ела. А гостей было много, и все так и норовили угостить эту рыжую красотку. Только когда ее начало рвать кровью и скрутило в бараний рог, было уже поздно.

Мне пришлось вскрывать ее и спасать израненный желудок и порванный кишечник. Я извлекла почти тазик костей. С острыми торчащими сколами.

Собаку я забрала в стационар. А тазик с костями вручила владельцам, чтобы видели и могли наглядно представить, что творилось внутри их питомца. Вот они и топтались, горестно причитая.

Последняя операция закончилось, и я могла наконец потянуться, расслабиться и отдохнуть.

* * *

Ночью мне опять снился Шаман. Окровавленный и раздавленный, он глумливо улыбался, тянулся ко мне своим огненным кнутом, а я никак не могла его убить и повернуться к нему спиной. В холодном поту я проснулась. Сердце колотилось, руки и ноги сковало льдом. Я боялась заснуть и села в кресло. Комнату освещала яркая луна, и я не стала зажигать свет.

Просидела я немного. Потом решила одеться и выйти в леваду.

Собаки сквозь сон проводили меня глазами.

На улице было морозно и ясно. Снег хрустел под ногами и поблескивал под сияющей луной, с высоты озарявшей дом. Глубокие синие тени падали от кедров и зинто. Глухо рокотал водопад. В черном небе россыпью сверкали огромные звезды.

Я ушла под зинто и, сев на качели, тихонько покачивалась, слушая шум воды. Где-то далеко выли волки. Стояла оглушающая тишина великолепной ночи.

Я уже собиралась встать и пойти сходить к водопаду, как дверь клиники тихонько отворилась, и на крылечко выбрался Дайто. Он постоял, подышал морозным воздухом и подошел ко мне.

– Не спится, Вари-тян?

– Мне кошмар снится уже которую ночь после бала.

– Шаман?

– Шаман…

– Пойдем, Вари-тян, я помогу тебе. Когда ты дракон, люди видят только это, но не подозревают, какая глубина дисциплины и осознанности стоит за мудростью драконов. То, что ты совершила, было сделано из любви и ответственности. Однако ты должна научиться внутреннему равновесию, тогда тебе не придется страдать и видеть кошмары.

Мы шли к центру левады. Снег скрипел. За спиной колыхались темные тени. Наконец, Дайто встал.

– Вот тут хорошее место. Сначала разучим специальную дыхательную гимнастику.

И я училась дышать. Я училась медитировать. Училась слышать свою магию. Звезды холодно поблескивали на ночном небе. Луна уходила. Наконец, я расслабилась.

– А теперь идем спать! Ежедневно делай эти упражнения. Не ленись. Очищай разум. Будь великой.

До своей спальни я добралась ужасно сонная. Задернув плотные шторы, я провалилась в сон, как только голова коснулась подушки. Я едва слышала, как на кровать забралась Буся и свернулась калачиком в моих ногах. Я спала.

* * *

Родители гостили у меня целую неделю. Мы не разговаривали о том, что произошло на балу. Формальности с княжеским портальщиком были выполнены, и теперь можно было расслабиться, не переживая от неизвестности, когда выпадет новая возможность семейных встреч.

Вечерами мы сидели у камина. Играли в настольные игры. Ели всякие вкусности. Разговаривали. Разговаривали… Йен был с нами и не торопился уходить. Он еще немного прихрамывал, но даже Дайто не видел проблемы. Заживление шло своим чередом.

В какой-то из вечеров я принесла шкатулочку с орехами зинто и рассказала про подарок великой княгини, решив, что сейчас хорошее время, чтобы их съесть. Волшебство Зимнепраздника продолжалось.

Я протянула один орех Йену, второй взяла себе. Орех лежал на раскрытой ладони, и я пока просто смотрела на него. В нем не было ничего волшебного или загадочного. Круглый, со светло коричневой кожурой и засохшим листиком. Его надо было расколоть, но я продолжала смотреть на орех и было в нем что-то магнетическое, хоть магия и не чувствовалась. Йен смотрел на меня и тоже не торопился очищать орех.

И тут, со слабым щелчком, наши орехи синхронно раскрылись, твердая кожура отлетела, а в руках остались два маслянисто поблескивающих ядрышка. По гостиной поплыл тонкий сладковатый запах, и рот наполнился слюной и предвкушением. Я положила ядрышко в рот… Я жевала свой орех и ловила оттенки вкуса. Йен даже зажмурился.

Больше ничего не произошло.

Все так же потрескивали дрова в камине. Все так же собаки валялись на ковре и перетягивали друг у друга кусочек шкуры. Не случилось никакого волшебного баха. Просто уютный, домашний вечер.

Мы продолжили обсуждать планы, а потом уселись играть в «рыси и лисы», взрываясь смехом и загребая себе фишки.

Утром родители разъехались по домам, а я обнаружила у себя письмо от Милисенты. Оно тихо ждало меня уже почти неделю.

«Привет, моя дорогая подруга!

Решила написать тебе сразу после королевского бала. Немного развею твою скуку. Знаю же, скучаешь и считаешь дни, когда уже можно будет вернуться и оставить далеко-далеко это всеми забытое место! Держись! Осталось совсем недолго. Зима скоро закончится, а там всего три месяца и ты свободна!

Наверное, уже можно забрасывать удочки директору Королевского зоопарка. Надеюсь, найдется местечко, в конце концов тебе его обещали. Но ты знаешь, я не уверена, что буду увольняться. Мне нравится то, чем я сейчас занимаюсь. Это не совсем работа целителя, но я начинаю координировать рейнджеров, занимающихся поставками магиков. Я помогаю разрабатывать программы помощи животным, попавшим в беду, или методы борьбы с браконьерством. Я тебе позже напишу отдельное письмо про это. Хотя, я все также таскаю салфетки за Самым Главным, ну, ты знаешь, о ком я.

А так у нас жизнь кипит! Я ездила на бал, и в этом сезоне он был просто великолепен! Сейчас в моде кружево и мех. Никто не носит драгоценности явно. Это дурной тон. Хотя я видела несколько любителей выгулять свои фамильные гарнитуры, но фи – это так вульгарно. А одна девица явилась во дворец в шелках. Конечно, все на нее косились. Бедняге пришлось прятаться, чтобы в нее не тыкали пальцами. Конечно, никто тыкать не стал бы. В конце концов, мы воспитанные люди. Но разве сложно было узнать, что носят в этом году? Странное поведение, согласись.

Мне папа купил такое платье! Длинное, облегающее, из голубых плотных кружев и расшитое маленькими сапфирами. Когда я танцевала, то вокруг меня играла радуга. Это так красиво!

Дворец был бесподобно украшен. Разносили какие-то новые сладкие вина. Их привезло в подарок какое-то посольство, я не знаю, кто это был. Папа мне говорил, но я не запомнила.

А твоих мама и папа я не видела. Возможно, им не досталось приглашение в этом году. Такая жалость. Но не будем о грустном! В конце концов, в следующем сезоне все будет хорошо, и ты сама сможешь посетить дворец.

Все, Варя

Падаю с ног от усталости!

Твоя Масяня

Не грусти!!!

Уже скоро увидимся!»

26 Когда тебя застают врасплох

Домовики убирали гирлянды и фонарики, украшающие дом на Зимнепраздник. Замещающий меня дракон окончательно вернулся в свою клинику – у них, как и у меня, прибавилось работы.

Продолжались отелы, и я моталась от фермы к ферме.

Йен ездил со мной на своем Шагае. Злющий жеребец терпел домовиков, но людей ни во что ни ставил. Только Йен с ним и справлялся. Шагай пытался угрожать мне, но получил укус в плечо от Кумы и оставил эту затею. Жеребая Кума раздулась и неторопливо ходила блаженной дурочкой. Я окончательно пересела на тихого мерина, но иногда Кума выбиралась с нами на недалекие вызовы и тихонько рысила по снегу, с любопытством поглядывая вокруг.

Зимние шкуры рузьенов распушились и сияли, как вороново крыло, а светло-кремовые гривы и хвосты отливали перламутром и серебром. Йен ездил к Кабанам проверять лошадей и племенные записи, смотреть новых жеребят. Правда, на свои конюшни он выбираться не спешил. Как, впрочем, и Андреа не стремился поговорить с отцом. В последний раз я видела его в клинике после бала: навестить Йена он так и не решился.

* * *

Маститы, последы, трудные роды сменяли друг друга, и, захватив очередную мазь для вымени, я снова и снова выезжала к коровам и телятам. Удивить меня было трудно.

На дальних хуторах фермеры частенько действовали по-старинке и применяли какие-то удивительные в своей дремучести народные средства. В результате, когда облегчения не случалось, звали уже меня. В общем и целом это были всякие безобидные вещи, но один раз я прямо-таки рассвирепела.

Меня вызвали к корове с выпавшей маткой. Бедолага маялась уже неделю, а местный знахарь, лечивший ее, повесил над кормушкой трех черных петухов с отрубленными головами. Тушки отчаянно воняли, и «отгоняли злых духов, испортивших корову».

Я смотрела на багрово-розовое выпячивание – все в навозе и прилипшей соломе. Отек у органа был такой, что, казалось, еще чуть-чуть и матка лопнет.

Корова понуро стояла у кормушки, задевая рогами дохлых петухов, и смотрела на нас печальными глазами.

Мне пришлось выйти на мороз и сделать дыхательную практику, чтобы с порога не наорать на тщедушного старичка, зорко следящего за мной и Йеном.

И, конечно, вместо тридцати минут я провозилась битый час, пока смогла снять отек, воспаление и боль. А потом вправить и зафиксировать выпавший орган.

Дедок все это время ворчал и зло сплевывал на пол, рассуждая о том, что «понаехали тут», пока не пришла старуха и не прогнала его прочь. Именно старуха догадалась вызвать зооцелителя.

Последы и трудные роды были самыми частыми в моих вызовах.

Магией послед не отделялся. Мне приходилось каждый раз раздеваться и голой рукой по плечи нырять в корову, а там пальчиками, едва помогая себе магией, отделять послед ряд за рядом, пока вся матка не становилась чистой. Последы воняли, так что мне пришлось слезно просить Верону сварить мне такое мыло, чтобы оно не только дезинфицировало, но и убирало мерзкий запах с моей кожи.

Йен посмеивался над моими страданиями, но исправно помогал мне смывать с себя грязь и навоз. Он совершенно перестал хромать и выглядел чудесно. Если с нами не было Кумы или не валил снег, мы с гиканьем гонялись на лошадках вдоль кромки леса по натоптанной дороге.

Наступил февраль. Стояли холода, и постоянно вьюжило. В горах бураны валили деревья. Частенько к нам заезжали лесничие или егеря и оставляли в стационаре ослабленных зверей. Пришлось часть лошадей отправить обратно к Пьеру, а конюшню приспособить для диких животных. Домовикам добавилось забот.

Дороги все больше заносило, и все труднее становилось добираться до дальних ферм. Йен и Демир частенько уходили на охоту, но не столько охотились, сколько с лесничим проверяли лес. Хотя и приносили иногда подбитых птиц, изредка косуль.

Казалось, что эта зима никогда не закончится. Мало помалу я все меньше времени проводила в разъездах и все чаще вела прием в «Свирепом Вепре». Посетители добирались в клинику общественными порталами, и никакие снегопады и метели этому не мешали.

* * *

Как-то днем, после обеда, мне пришлось срочно оперировать щенка, проглотившего мячик. Я пробовала извлечь его магией, тихонько толкая обратно, но мячик оказался с разорванными краями и каждое его движение травмировало нежный желудок. Пришлось владельцев отпустить и забрать щенка на операцию.

Укладывая щенка на солому в стационаре, я невольно услышала, что на кухне тихонько переговариваются Йен и Инга. Мне было плохо слышно, что говорил Йен, но грудной голос Инги я смогла разобрать:

– Тебе пора прекратить уже бегать от себя, дружок! Я никогда не замечала за тобой робости.

Йен что-то сказал и тихо засмеялся. Инга тоже посмеялась и ответила:

– Старый! Не смеши меня! Ты без меня знаешь, сколько живут высшие оборотни. А, сэр Йен? Да, она дракон, но ты пока еще из высших.

Я затаила дыхание и слушала. Понятно же, что говорили обо мне. Что ответил Йен, я не поняла, но тетушка Инга обозвала его дураком, и они замолчали.

Я вернулась в приемную через лабораторию и продолжила вести прием. Пока работала, я еще держалась, но стоило отпустить последнего пациента, как мысли разом нахлынули на меня. Мне мучительно хотелось поговорить с Йеном, но я чувствовала, что не смогу поднять на него глаза, и он поймет, что я почти все слышала.

Я ушла к себе, переоделась и вышла на площадку на скале. Солнце садилось и окрашивало сад золотистым светом, на снегу лежали темные тени. Легко мела поземка. Чтобы успокоиться я села медитировать, подышала. Спустя время я была готова вернуться.

Демир с Йеном еще днем ушли на охоту и пока не вернулись. Мы сидели с леди Ингой в гостиной, и она молчала. Не глядя на меня, вязала свой шарфик.

* * *

Родители регулярно писали мне письма, но я скучала по Шанталь. Только с ней я могла откровенно поговорить про Йена и наши странные отношения. Писать об этом я не хотела, а выбраться сюда у ведьмы никак не получалось.

И какова же была наша радость, когда в середине февраля, воскресным утром, к нам в дом прибыли Шанталь и Пьер. Хтон радостно запрыгал вокруг, проверил кухню и стационар, пошипел на Грома.

Пьер светился от счастья. Шанталь похудела и выглядела уставшей, но тоже веселой. Они рассказывали про студентов, про то, сколько сил тратит Шанталь на работу с лучшими учениками, про то, как она вечерами зависает в лаборатории над формулами новых лекарств. Пьер рассказывал про свои впечатления о поездке в дом к родителям Шанталь. А Шанталь смеялась и рассказывала, что он сразил там всех наповал, едва только переступил порог. Мы болтали обо всем подряд, и всем хотелось побыть рядом с ними. Утащить Шанталь к себе в корыстных целях у меня никак не получалось.

А потом… Потом торжественный Пьер пригласил нас всех на свадьбу.

Событие запланировали на начало лета – как раз, когда закончатся учебные дни в университете и студенты разъедутся по домам. Все охали, ахали и поздравляли счастливую пару. Торжественное мероприятие собирались проводить дважды. В резиденции Кабанов и в резиденции Карризи. Папа Шанталь и слышать не хотел, чтобы их кровиночка пропустила гуляния в своем доме. Да и полуостров Касатки летом выглядел, как утренняя роза – свежим и волшебным.

После обеда Пьер, Йен и Демир ушли на конюшню и о чем-то совещались там без нас. А мы с Шанталь и леди Ингой обсуждали предстоящую свадьбу.

Хтон лежал на коленях у ведьмы и грыз сухую рыбку. Буся ходила вокруг и прикидывала, как лучше отвлечь соболя, чтобы он потерял бдительность, и ей бы досталось это прекрасное вонючее ламоство.

А потом Шанталь повернулась ко мне – у меня аж сердце екнуло – и тихонечко спросила:

– Ашвария, мы сейчас составляем график летней практики для студентов. Ты возьмешь их к себе в лабораторию на лето? Клинику в график ставить?

Все посмотрели на меня вопросительно.

Я ожидала чего угодно, но не вопроса о практикантах! Я ведь никому не говорила, что хочу отработать только этот обязательный год и сделать всем ручкой.

Меня давно считали здесь своей, родной, и для себя я откладывала любое решение. Казалось, что до лета еще далеко, и я успею всем сообщить, что не планирую тут оставаться, но вот прилетел вопрос в лоб – и требует ответа.

– Шанталь, ты застала меня врасплох. Давай я подумаю и дам ответ через пару недель.

Шанталь удивленно посмотрела на меня и согласилась.

Они с Пьером пробыли у нас до вечера, и я так и не смогла поговорить с ней наедине. Когда они уже стояли перед порталом, Шанталь обняла меня и прошептала на ухо:

– Не сомневайся, это он. Теперь я вижу четко, – и улыбнулась.

За моей спиной стоял Йен.

Я вскинула глаза на ведьму. Испугалась. Обрадовалась. Она притянула меня к себе, обнимая. А я поняла, что плачу и мне легчает. С простыми словами Шанталь я обрела почву под ногами.

Поднимаясь к себе, я вспоминала последнее письмо Милисенты. Сравнивала ее жизнь в столице и свою в этой стране оборотней. Масяня писала мне о моде, о покупках, приемах, на которые ходила она или ее подруги. Постоянные интриги на работе, кто кого подсидел или кто с кем переспал. Я вдруг осознала, что живу в Имгульском Княжестве уже девять месяцев и мне тут по-настоящему нравится.

И друзья, и работа.

И Йен…

Хочу ли я оставить все это и променять на интриги и сплетни столицы? Вопрос так и повис в воздухе. Я боялась признаться самой себе, что ответ уже отлично знаю…


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю