444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Наталья Зайцева » Зооцелительница (СИ) » Текст книги (страница 6)
Зооцелительница (СИ)
  • Текст добавлен: 13 ноября 2026, 10:30

Текст книги "Зооцелительница (СИ)"


Автор книги: Наталья Зайцева



сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

Он зыркнул на парней, и их как ветром сдуло.

– Если можно, посмотрите еще собаку у меня. Вон она, под лавкой лежит.

Под лавкой лежала крупная серая сука, вытянув длинные лапы и лениво поднимая пыль мохнатым хвостом.

– Нога у нее что-то. Не смотрите, что большая, она смиренная, умная. Наша лучшая пастушья собака. Дымкой кличут.

Я пошла смотреть ногу Дымки. Пришлось ее выманивать из под лавки, откуда она вылезать совсем не стремилась. В конце концов, мы смогли ее уговорить, и, позевывая и потягиваясь, она наконец-то вылезла. На трех лапах. На четвертую она старалась не опираться. Правая передняя лапа была раздута и явно причиняла боль этой большой доброй собаке.

Тихонько разговаривая с ней, я сканировала своим “оком” все ее тело. Проблема была только в лапе. Кости оказались раздроблены, когти сломаны, под кожей собрался гной, и нога отекла и горела огнем.

– Наверное на нее кто-то наступил, вот и сломал ей пальцы и занес грязь в рану.

Хорошо, что со мной всегда была “умная перчатка”. Я стала тихонечко погружать Дымку в сон, она сначала села, потом легла и вытянулась. Обеими руками я взяла лапу и начала пальцами аккуратно восстанавливать и сращивать кости, убрала обломки когтей, выметала мертвые ткани и боль. Отек помаленьку спадал, и лапа становилась похожей на обычную, здоровую.

– Отнесите собаку в сарай, ей вредно оставаться на солнце. Пару дней покоя, и она может снова работать без вреда для себя.

Большой и суровый мужик присел рядом со спящей собакой и нежно, трепетно погладил густую серую шкуру.

– Спасибо вам, магесса! А с этими голубчиками я разберусь, уж не беспокойтесь! – он потряс кнутом в сторону притихших мальчишек.

Мы сели на коней и поскакали домой, чтобы успеть до зноя.

* * *

Как только мы зашли в прохладу дома, наши носы безошибочно повели нас в столовую. Мы с Шанталь, как девчонки, хихикали и прыгали козами по ступенькам, обгоняя друг дружку, кто быстрее сядет за стол. Наши верные носы не подвели нас! Сладкий пирог из клубники, мороженое и пряный холодный суп уже стояли на столе. Горка свежего ароматного хлеба манила, так хотелось укусить эту хрустящую корочку. На столе стояли цветы из сада и прозрачные кувшины с ледяной крошкой в мятно лимонном морсе.

Леди Инга, добродушно посмеиваясь, быстро нас развернула.

– Идите уже в душ, милейшие! А то от вас все цветы сейчас завянут.

Мы и правда были совершенно грязные от конского пота и утренней росы, от нас пахло псиной и навозом. Мы посмеялись и честно побежали смыть пот, грязь и переодеться в чистое.

И как только, поблескивая мокрыми волосами, мы в предвкушении уселись за стол, а домовики уже начали расставлять приборы, отчаянно зазвонил дверной колокольчик. Мы никого сегодня не ждали, и леди Инга сама пошла смотреть, кто решил отвлечь нас от прекрасного воскресного обеда. Спустя пару минут она вернулась с каким-то помятым старичком. От незнакомца несло тиной и конским потом.

– Помогите! – выдохнул он.

Шанталь поставила на стол стакан с ледяным морсом.

– Что случилось-то?

– Бычки! Им дюже худо! Помогите!

При слове «бычки» мы с Шанталь не сговариваясь закатили глаза и хмыкнули. Сегодня день бычков!

– Так что там с бычками? – я уже вставала и спрашивала на ходу, понимая, что дело дрянь и чем быстрее мы доберемся до бычков, тем больше шансов на спасение.

– Поганые болота. Похоже, они отравились.

– Поганые болота? Да как вы… – Шанталь не договорила.

– Когда? – я не стала спрашивать Шанталь, почему она побледнела при словах “поганые болота”. Я услышала “отравились”, чтобы бросить все и мчаться на помощь.

– Вот как вытащили всех, так я к вам сразу и поскакал.

Время, время…

Шанталь метнулась в лабораторию собирать сумку. Я побежала наверх, поменять платье на блузку и штаны. И захватить нам пару бандан. Сумка с артефактами и малым хирургическим набором стояла и ждала. Демоны уже вышли и готовили свежих лошадей.

Через семь минут мы стояли на площадке у конюшен, и яркое солнце стремилось поджарить нас, рискнувших выбраться из тени. Я не знала, где находятся эти Поганые болота, поэтому спросила Шанталь:

– Как будем добираться?

– Отсюда до Поганых болот примерно пять часов верхом.

Мужичок согласно кивнул. Он с грустью посмотрел на своего коня. Животину до сих пор отхаживал наш домовик, ворча про себя о безжалостных людях, доведших тварь бессловесную до погибели. Конечно, никакой погибели в доме целителя коню не грозило. Но вид у него был самый плачевный. И было понятно, что пять часов по жаре – это не лучшее решение для коней. И для нас. Хотя демоны – маги огня и зной им нипочем, это не касалось их лошадей.

Шанталь, повязала бандану на голову.

– Давайте хоть порталом до ближайшей деревни, – предложила она, – а уж оттуда своим ходом. Всяко будет не пять часов по жаре.

Мы уже вовсю пользовались порталом клиники. Как справедливо заметил господин Гусс, “верхом не наездишься”.

– Уважаемый, там есть рядом деревня со стационарным порталом?

– Есть, как не быть-то? Камышовка. Вот я дурак-то! Забыл про него. Там хороший портал, аккурат воз заходит и мы верхами пройдем легко. А оттуда еще час до места, если поторопимся. Но там по лесу, а в лесу всяко попрохладнее.

Приняв решение, мы взяли лошадей под уздцы и зашли в портал клиники.

Камышовка встретила нас ленивой тишиной. Даже куры не копошились в пыли и прятались от наших глаз. Деревенские собаки, разомлевшие от солнца, не обратили внимания на небольшой отряд всадников, проскакавших в сторону леса по главной улице.

Со зноя мы убрались галопом и, только когда заскочили в лес, перешли на размашистую рысь. Лошади отфыркивались и трясли головами, но темп держали. Вокруг дерзко закружили оводы, жутко нервируя и норовя присосаться к филейной части или сесть на шею к чьему-нибудь коню.

Липовый лес цвел, и нагретый солнцем аромат сладости шлейфом струился по нашему следу. Огромные, в несколько охватов, липы стояли далеко друг от друга и между ними светлели яркие солнечные полянки. В густой траве жужжали пчелы, ползали по цветам, перепачканные пыльцой, и деловито собирали нектар. Цвела таволга, кремовой пеной растекаясь по опушкам, и ее медовый запах переплетался с липовым цветом и нагретой на солнце луговой клубникой и листьями могучих деревьев.

Нам навстречу попались детишки – возвращались в деревню с полными корзинами клубники.

– Здравствуй, дедушка Ульф! – детвора беззубо улыбалась и махала ручками нашему спутнику. – Когда ты привезешь нам свистульки?

– Здравствуйте, милые! – старик придержал лошадь и заулыбался на детей.

– Скоро, милые, скоро. Вот как будем собираться к Ярмарке, так и завезу вам новых свистулек! Я их уже вырезал, вот матушка сейчас расписывает.

Дети зашумели обрадовано, а мы проехали мимо. Демоны вызвали у них неподдельный восторг, и детвора еще долго махала нам в след.

Время шло, а мы все ехали по лесу. Липы уже сменились дубами, кое-где белел березняк, потом дубы ушли и лес стал березовым, появился подлесок – вишня да малина, кое-где зеленел шиповник, нарядно украшенный розовыми цветами. Местами лес и вовсе был непролазным из-за густых зарослей ежевики. Вскоре нам стали попадаться островки небольших лесных озер, где в тени камышей стояли цапли, а прохладная темная вода бликовала под солнцем и манила, искушала все бросить и пойти плавать.

Всю дорогу мы молчали, но тут, глядя на очередное озерцо, Шанталь спросила деда:

– Как же вы умудрились утопить своих бычков в Поганых болотах? Ведь вон же сколько озер, зачем в топи-то полезли? Ведь знаете же, что ядовитые!

– Виноват я, – засмущался старик. – Намедни к нам племянники наши внучатые приехали. Хорошие хлопцы, но мест этих не знают. И напросились вот помочь с бычками. Дескать, приглядим за ними да ягод поберем, пока те пасутся. Ну, вот мы их и отпустили не подумав. А как к вечеру их не дождались, матушка-то моя и заволновалась, не случилось ли чего. А что тут случится-то? Волки сейчас в предгорья ушли. Тихо летом-то. А про болота мы и не подумали. Ежели не знаешь, где топь, то от озера и не отличить. Наши парни-то знали, а эти нет. Вот и загнали всех в болото. Мы их с собаками-то быстро нашли. Но уже темнело. Парнишки наглотались поганой воды и едва живые валялись на берегу. А бычки хоть не утопли, но вылезти сами не могли. Мы мальчишек-то сначала схватили и к лекарю деревенскому. А он уж вызвал целителя. А потом мы пока костры разводили, уж и утро занялось. Целитель тот к нам потом приехал помогать. Знамо же, кто в воду полезет, тот сразу и нахлебается, а тут еще эта огневушка цветет, так и вовсе вода ядовитая. Бычкам-то на шею веревки ладили да под грудь, чтобы тянуть их. Нахлебаемся воды, а целитель только успевал нас латать, чтобы не загнулись там с бычками. Собак вот не спасли только. Все померли. Они же первые, сердешные, помчались бычков из трясины выгонять. Так и остались там.

Я слушала старика и понимала, что мы безнадежно опаздываем. Перед глазами стояли страницы с лекциями об отравлении огневкой пупырчатой, и я считала часы. Всю ночь животные были в воде. И шесть часов прошло с тех пор, как их вытащили. Мы не успевали.

– А много там бычков? Что же вы в таких лесах бычками-то занялись?

– Так пятнадцать, магесса. Да это и не на продажу бычки. Наши это, для себя держим. Семья-то большая. Осенью заколоть хотели, всяко мяско, да и поменять на что аккурат к большой предзимней ярмарке бы. А так-то мы медом занимаемся, пчелами. Видали сами, какие леса тут! Вот мы и бортничаем испокон веков. Ульф Медовый я, так-то, как дед мой и прадед, и весь род наш с пчелами лесными и медом диким. А бычки так, баловство одно! – дед Ульф приосанился.

Лесная дорога уже шла смешанным лесом. Между белых берез темнели ели. И вскоре нас окружил густой ельник, подсвеченный послеобеденным солнцем.

Мы вышли к топям. Поганые болота тянулись на много дней вперед, если ехать верхом.

Бычков мы заметили сразу. Они стояли, расставив ноги, пытаясь удержать равновесие. На мордах пузырилась слюна, стекая липкими струйками в траву. Бычков раздуло, они стонали от боли, боясь пошевелиться, и только встряхивали шкурой, как от укуса овода.

Рядом лежали мертвые собаки. Пять собак, безобразно вздувшиеся, с синими языками, намертво прокушенными сжатыми в посмертном оскале зубами. Белая шерсть побурела от грязной воды и почти высохла. Над слипшимися коричнево кровавыми хвостами летали мухи.

Я соскочила с лошади и быстро пошла от бычка к бычку, делая первичный осмотр и сортировку.

– Этот, этот и этот, быстро колоть! Их я не спасу, – я махнула рукой демонам, показывая безнадежных бычков. За оставшуюся дюжину телят еще можно было побороться.

Наемники быстро и без суеты кончали обреченных телят. А потом за ноги оттаскивали к огромной черной ели, чтобы разделать. В глазах демонов стояло равнодушие, и было понятно, что это не первые их бычки. Шанталь смотрела на демонов с прищуром и молчала.

Я сглотнула. Сколько бы смертей мне ни приходилось видеть, сколько вскрытий делать, сколько отправлять за радугу своими руками, смерть для меня была каждый раз остра и несправедлива.

– А как же отрава? – в голосе старика послышалось изумление.

– Болотный яд и огневка пупырчатая в мясе не ядовиты. Вы же не будете его сырым есть? К вечеру они и вовсе выветрятся, тогда можно, хоть и сырым.

– Не ядовито? – прокаркал Шаман, резво орудуя ножом.

Я пожала плечами – он же слышал, что переспрашивать-то? Разговаривать было некогда и мы с Шанталь взялись за работу.

Шанталь доставала бутыли с лекарством, гасящим пену в телячьем животе. Я достала стилеты, и пошла спускать воздух с раздутых боков.

Старый Ульф ловко хватал бычка за ноздри и заворачивал ему голову. Я быстрым ударом пробивала стилетом дыру в левой голодной ямке, прямо как по учебнику, стравливая выходящие газы, а Шанталь тут же вливала в глотку бурое пойло. И мы шли к следующему. И только когда мы оказали первую помощь, я приступила к излечению. Оно не терпело торопливости и суеты. С каждым животным я вливала в них силу магии и плела заклинания очищения. Потом правила все повреждения, какие видела, и снова вливала в них силу.

В воздухе запахло костром и мясом.

Демоны, удобно устроившись, жарили мясо, едва заметно вливая туда магию.

Мы старались не смотреть, как они с аппетитом едят, бросая в огонь жирные куски. Я видела, что несколько кусков они бросили в воду и несколько закинули далеко в чащу.

– Спасибо, – старый Ульф увидел, что мертвые собаки исчезли, оставив после себя лишь горстку пепла.

– Они воняли, – равнодушно бросил Шаман.

Мы с Шанталь еще раз осмотрели всех бычков и присели на сломанную ель. Было видно, что глаза телят становятся осмысленными, ноги переставали дрожать, они потихоньку сглатывали слюну и ошарашено смотрели на все вокруг. Самые первые уже отошли немного от берега и паслись.

Мы устали и ужасно хотели есть. День клонился к закату.

Пока мы очищались от крови и грязи, дед Ульф ускакал за подводой, чтобы забрать мясо и шкуры забитых телят. И заодно привести сюда внучат, чтобы помогли перегнать оставшуюся дюжину бычков к дому.

А нам еще надо было вернуться домой и желательно засветло. Но мы пообещали подождать Медовое семейство, и поэтому терпеливо сидели и наблюдали за темнеющим лесом.

Дед Ульф приехал с внуками и своей хозяйкой.

Жена бортника споро сложила из привезенных камней небольшой жертвенник. И раскладывала на нем соты с медом, мисочку со сливками, пироги и лукошко клубники. А на куст аккуратно повесила связку небольших ветряных колокольцев. И они тихонько перезванивались, подзывая духов.

От запаха еды у нас урчало в пустых животах.

Но нам еды тоже перепало.

Добрая женщина собрала нам узелок с пирогом, свежего липового меда и перги, которую передала Шанталь. Дед отрубил нам свежей грудинки, и мы тронулись домой.

На ходу мы жевали пирог и заедали их луговой клубникой. А потом, какое-то из озер по особенному подмигнуло нам и мы с Шанталь не смогли проехать мимо.

Сгрузили сумки на берег и, стряхивая обувь, побежали в воду. Вода была теплая как молоко. И мы плескались, как дети, ныряли и пугали рыбок. Лошади стояли по грудь в воде отгоняя мокрыми хвостами кровопийц.

Демоны равнодушно сидели на песке, отмахиваясь от комаров и ждали нас.

Наплескавшись до икоты, мы, совершенно счастливые, вернулись домой той же дорогой. В заходящем солнце розовели верхушки гор. По саду уже летали светлячки, и соловей помаленьку распевался перед ночным концертом.

Инга стояла у конюшни, ожидая нас. Дома меня ждало письмо от Милисенты. Леди Инга протянула мне его с улыбкой, а меня уколола совесть, ведь я клятвенно обещала написать, как только устроюсь. Прижимая к себе письмо, я побежала переодеться к ужину, на ходу читая его.

Привет, Варька!

Или ты совсем зазналась в своем княжестве и надо писать «госпожа Ашвария»?

В общем, коза ты, а не Ашвария! Я целую неделю бегала за твоим папой, чтобы он дал мне слепок ауры твоей почты.

Как ты там? Как устроилась? Почему не пишешь?

Я понимаю, что крутить коровам хвосты где-то в глухомани это не то, о чем ты мечтала, но держись уж.

Меня в Королевском зоопарке приняли в штат, и я уже вовсю там работаю. Меня даже допустили до крупнейших исследований поведения в неволе полосатой брюхатки. Правда, весь допуск заключается в том, что я хожу с салфетками за Главным (О-о-о, ну там и апломба!) и подаю их, когда он изволит чихнуть. В общем, ничего пока интересного. Но кто позволит так сразу без опыта заниматься ценными экземплярами? Поэтому я хожу, наблюдаю и учусь.

Сейчас все разговоры у нас крутятся вокруг предстоящего летнего бала. Моему папеньке пришлось изрядно постараться, чтобы добыть нам с сестрой приглашения. И теперь я в поисках особенного платья. Мы были с мамой у нашей модистки. Хотя там сейчас такая очередь, что хоть плачь. Но она обещала помочь. Времени-то осталось всего ничего – месяц. А ты же знаешь, как быстро он пролетит. Но вроде как были поставки от наших южных соседей, и там, кроме тканей и пряностей, были и готовые платья. Кто их видел, говорят – очень экзотические! И модистка сказала, что выберет нам с сестрой два и подгонит по фигурам. В общем, я в предвкушении!

Слушай, как ты там развлекаешься?

И как ты там живешь?

Моя мама разговаривала с твоим папа, и он только сказал, что дом тебе выделили и уже не придется год ютиться в трактире. Хотя, неизвестно что хуже: дом или комната в трактире. В трактире уборкой хоть слуги занимаются. А так-то ты даже веник не знаешь с какой стороны брать. Но дом, значит, дом. Судьба любит пошутить. Теперь вот тебе приходится мыться в тазичках с ковшичками, когда ты привыкла, что у твоего папеньки в резиденции большой теплый бассейн с морской водой и все прочие блага цивилизации. И штат слуг. В общем, влетела ты, Варька, по самые уши в это самое! Не думай, что я издеваюсь, мне правда тебя жалко. Но ты крепкая, я верю в тебя! А год пролетит быстро. Сама не заметишь, как твой годовой предварительный контракт закончится. А Королевский зоопарк все так же ждет тебя. Как и исследования по полосатой брюхатке.

В общем, не падай духом, родная!

обнимаю

а, еще забыла! Я тебе с письмом отправляю книгу, чтоб ты не скучала. Новый роман Сильвии Прекрасной. Конечно, о любви!

Не благодари

И не скучай

Твоя Масяня

Я хмыкнула и посмеялась про тазички и ковшички. Видела бы Масяня наши ванны и термальный бассейн под скалой! Времени прошло всего ничего, а как далеко от меня сложность выбора платья для столичного бала! Но про коровьи хвосты – прямо не в бровь, а в глаз!

Спать разошлись мы уже поздно вечером. Демоны вернулись в «Деловую Пчелу», а мы расселись в гостиной и дожимали остатки роскоши – выходного воскресенья. Леди Инга о чем-то тихонько беседовала с Шанталь и вязала носок. В окно залез черный соболь и запрыгнул на диван к ведьме. Я его не видела с той первой Ярмарки.

– Шанталь, к тебе соболь запрыгнул, осторожнее, – предупредила я подругу.

– А! Это Хтон, мой фамильяр. Он все присматривался к тебе но, видимо, решился принять.

Точно! Шанталь же ведьма! У ее матери был черный волк Шторм, а у Шанталь – соболь. И тоже черный.

Мне хотелось изучить его поближе, но я решила, что пусть привыкнет, а потом уже рассмотрю. Да и было лениво.

Я сидела в кресле у открытого окна и читала Сильвию Прекрасную, поставив щит от мошкары, которая билась в него с маниакальной настойчивостью. За окном темнел двор, вспыхивающий роем светляков, выполняющих странные па среди розовых кустов. Под окном тихо скрипел сверчок, и соловей, певец лета, выводил свои томные песни под тихий шорох листвы. Расходиться никому не хотелось, все наслаждались теплом летнего вечера и семейным уютом, буквально разлитым в воздухе гостиной. Ночь уже подкрадывалась на мягких лапках сна, и пора было заканчивать этот день. Утром мы планировали вернуть сэру Демиру человеческий облик.

9 Практика расширяется

Утром сэр Демир обернулся.

Сам.

Видимо, пришло время, и магия просто сделала свое дело. Он сидел на кухне, а леди Инга гладила ему руку и молчала.

– Ты подстригла свои косы, а ведь так гордилась ими… – сэр Демир говорил слегка хрипло и не сводил глаз со своей жены.

– Отрастут, – отмахнулась она, – теперь ты со мной, и все будет хорошо.

Сэр Демир выглядел крепким и совсем не старым. Взгляд был задумчивый и немного насупленный из-за длинных волос, которые он отбрасывал, но они снова выбивались и падали на глаза. Красивый, представительный мужчина. Высокий, как все оборотни, осанистый, чем-то неуловимо похожий на здоровяка Гусса.

Мой вчерашний пациент тепло мне улыбнулся и кивнул, узнавая. Как зооцелитель я могла работать лишь с его звериной формой. Обратившись, он переходил на руки к целителям.

Я немного поговорила с сэром Демиром, чтобы оценить его когнитивные способности и рефлексы. Он мало что помнил, но в общем и целом выглядел неплохо. Ну что ж, нам оставалось только ждать и верить в магию этих мест и железное здоровье оборотней.

Пока я пила чай и размышляла, домовик принес мне свежее письмо. Я схватила конверт, думая, что наконец-то мне ответили родители, но письмо оказалось не от них.

«Владельцу клиники

"Свирепый Вепрь"

Госпоже Ашварии Эристави

Госпожа Ашвария!

Пишет Вам декан факультета травоведения и фармацевтики Имгульского Университета, профессор, госпожа Верона Эгиль. От руководства Университета спешу поздравить Вас со вступлением в должность руководителя и владельца клиники "Свирепый Вепрь". И желаю Вам и Вашей клинике всяческого процветания!

Скажите, госпожа Ашвария, могу ли я надеяться на Ваше сотрудничество с нашим Университетом? Возможно ли нам провести летнюю практику студентов в лаборатории Вашей клиники?

Наш факультет плотно сотрудничает с владельцами других клиник княжества. Мы присылаем новейшие разработки лекарств, составов, способов применения, так как ведем крупнейшую научную работу по фармакологии, в чем являемся бесспорными мировыми лидерами. Также наши студенты проходят летние практики в лабораториях клиник.

Клиника, владельцем которой Вы стали, не смотря на некоторое отставание, имеет очень большой потенциал и оснащена даже лучше других современных лабораторий. Ни для кого не секрет, что клиника "Свирепый Вепрь" расположена очень удачно, и множество уникальных элементов, растений, животных и прочего сосредоточено в одном месте. К тому же недалеко от вас расположены знаменитые Поганые болота, где находят редчайшие ингредиенты для лекарств.

Так как "Свирепый Вепрь" еще не работает в полную силу, я могу лично возглавить практику и помочь Вам отладить работу Вашей уникальной лаборатории.

С уважением

Верона Эгиль»

Я протянула письмо Шанталь, и она, прочитав его, удивленно подняла брови, затем посмотрела на меня.

– Ну что ты смотришь? Нам как раз аптекарь нужен, а тут халявный декан и кучка подхалимов. Разве не так выглядит удача? – я улыбалась ведьме, а сама вспомнила папу и как он морщился, когда я роняла забавные словечки, коих нахваталась на практиках с хорошим запасом. “Халявный декан”...

– Я училась у нее. Если госпожа Верона и правда готова сюда приехать и помочь, считай, что это фантастическая удача! – Шанталь заворожено смотрела на письмо. – Соглашайся! О таком не раздумывают долго.

Я побежала с домовиками смотреть комнаты для студентов и профессора. А потом быстро написала ответ с согласием и приглашением сначала посмотреть лично, без студентов, после чего принимать все решения.

***

Днем меня вызвали на сложные роды к свинке Манке.

После обеда звякнувший колокольчик возвестил о посетителях. Пришел долговязый усатый мужчина с большими натруженными руками, и за него цеплялась маленькая девочка лет семи.

– Тетенька магесса! – детский голосок шептал из-за папиной спины. – Помогите моей свинке Манке! У нее должны появиться маленькие, а их все нет и нет, и она уже так устала!

В детских глазах плескалась надежда, а мужчина сказал:

– Манка это свинка моей дочери, у нее второй опорос, но что-то пошло не так. Она со вчерашнего дня никак разрешиться не может. Вчера воскресенье, думали, обойдется, не стали вас беспокоить. Но… Я уж думал убрать Манку, но дочь плачет. Все же ее свинья. Вот и беспокоим.

Шанталь пошла за сумкой, Хтон бодро запрыгал следом, а я спросила:

– Далеко? Верхом? Или пешком дойдем?

– Да нет, пешком дойдем, наш крайний дом от деревни, недалеко тут. Да и идти сегодня не жарко. Может, дождик даже будет. Надо бы дождя, а то давно уж жарит.

На улице ходили тучи и дул ветер. В воздухе пахло предстоящей грозой, и вдалеке уже громыхало. Захватив сумку и плащи, мы быстро спускались к деревне.

Цепной песик надрывался и прыгал возле будки, пытаясь напугать нас с Шанталь. У двери амбара сидел рыжий кот и, прищурившись, нализывал лапу. Темнело, и тучи помаленьку затягивали небо. Мы зашли в прохладу свиного хлева. Там, на куче соломы устало лежала крупная светлая свинья с висячими ушами, нависшими над глазами. Она не пыталась вскочить и удрать от нас. Солома была взбита, и я поняла, что она ходила и рыла подстилку, чтобы хоть как-то себе помочь.

– Тащите воду и мыло.

– Да вон, я уже приготовил все.

Я опустилась на колени в солому и, положив руку свинке на живот, начала осмотр своим внутренним зрением. Хтон проверил свиное корыто и вернулся к Шанталь. Что ж, ясно, почему Манка не могла разродиться: два поросенка одновременно тронулись на выход и застряли, мешая друг другу. Они уже погибли и перекрыли собой проход для других живых поросят. Нужно было извлекать мертвых, снимать воспаление, убирать токсины и быстрее освобождать проход для живых малышей.

Не очень хорошая история, но не безнадежная.

Девочка, выглядывая из-за отца, тихонько плакала. Хтон, оставив Шанталь, забрался к ней на руки и успокаивающе тыкался мордочкой.

Мою руку окутало магическое свечение, и я занырнула в нутро к Манке провести мануальный осмотр. У меня маленькие руки, но даже мне было тесно и горячо от сильнейшего отека. Поддерживая и укрепляя ткани вокруг погибших поросят, я старалась одного оттолкнуть, а второму расплавить косточки. Прости поросенок, но ты слишком задержался в мамке и она тебя в целом виде не вытолкнет.

Шанталь достала пузырек с лекарством, помогающим в родах, и залила его в пасть к совершенно не сопротивляющейся Манке. Моя магия наконец сняла болевые ощущения и отек, и свинья взбодрилась, а руку перестало мучительно сдавливать, и я смогла ее вынуть.

Первый поросенок быстро выскользнул из матери. Я вновь залезла рукой по самый локоть в свинку и растворила кости у второго поросенка. Начала помаленьку вливать силу в рожающую свинью.

Как только второй мертвый поросенок вышел, родовые пути освободились, и поросята заторопились один за другим покидать мать.

Я сидела на соломе и смотрела, как наполовину вылезший детеныш, извиваясь и помогая передними ножками, выскакивал и сразу же топал к матери, тыкался в нее, наступая копытцами на свою мокрую пуповину, и во все глаза рассматривал чудный мир вокруг.

Свинка принесла восемнадцать ушастеньких поросят. Немного замученные длинными родами, они все же выглядели неплохо и бодро сосали уставшую маму. Хтон уже спрыгнул с рук и деловито проверял каждого, прыгая по соломе и довольно пофыркивая.

Счастью ребенка не было предела! Девочка ворковала над каждым маленьким, поглаживая крохотные копытца и тоненькое пузико с пуповинкой. А суровый фермер улыбался в усы, глядя на дочь.

Наконец, мы вышли во двор, разминая затекшие ноги и спину – дело было сделано.

Хозяин пошел поить Манку, а мы с Шанталь побежали домой. Впереди длинными прыжками мчался Хтон. Ветер торопил нас, сгибая кусты и волнами наклоняя некошеную траву до самой земли. Гроза подошла близко, и молнии сверкали, озаряя склон и тропинку, разрывая темноту неба. Первые капли уже прибивали пыль под ногами. Мы бежали со всех ног, когда ливень догнал нас и обрушился на голову, плечи, сразу намочив волосы и одежду. И, мокрые, мы со смехом ввалились в дом, оставив непогоду греметь за дверью.

В доме было слышно, что разговаривают в гостиной. Позвякивала посуда, горел свет, как вечером. Я разобрала густой бас сэра Демира, разговаривающего с незнакомым мужчиной. Незнакомец отвечал красивым, хорошо поставленным голосом. Иногда отвечала женщина, спокойно и рассудительно.

– Хтон! Ты ли это, старина?! – радостно воскликнул женский голос.

Шанталь сняла с волос мокрую бандану и обратилась ко мне:

– А вот и профессор Верона Эгиль.

– Уже? Быстро она, однако! – я стряхивала с себя воду.

С нас капало, и выглядели мы, как две мокрые курицы. Две мокрые хихикающие курицы, подсвеченные вспышками молнии. К нам навстречу из гостиной вышли леди Инга и двое визитеров: высокая смешливая женщина с соболем на руках – зверек крутился во все стороны так, что его было не узнать, настолько радостно он подпрыгивал и тыкался в женщину, – и статный улыбчивый мужчина, неуловимо похожий на леди Ингу, небрежно элегантный в своем безупречном костюме. Я смутилась: и от своих мокрых волос, и от одежды, прилипшей ко мне и капающей на пол мутной водой. А Шанталь застыла, скомкав в руке свою мокрую бандану, и во все глаза смотрела на красавца. Мне пришлось ткнуть ее локтем, чтобы она отмерла.

– Профессор!

– Шанталь, дорогая! Чудесно выглядишь! – профессор весело улыбалась, глядя на мокрую Шанталь. – Здравствуйте, магесса Ашвария! У меня, вот, случилась оказия: наш милый Пьер собирался домой, и я составила ему компанию.

– Девочки, вам, наверное, надо переодеться в сухое, а то так и простыть можно, – спасла нас леди Инга. – Давайте наверх! Сейчас я к вам домовиков в помощь отправлю.

Я сцапала Шанталь за мокрый рукав и, пятясь задом, занырнула на лестницу, чтобы помчаться к себе на второй этаж. Для Шанталь я отвела небольшую комнату рядом со своей спальней – мало ли, дежурить ночью, или, как сейчас, переодеться и привести себя в порядок. Не бегать же ей каждый раз в свой коттедж!

Когда мы с Шанталь спустились, госпожа Верона ожидала нас у окна гостиной, разглядывая необычную каменную стену, прятавшую «Свирепый Вепрь» от любопытных глаз.

– Я готова осмотреть лабораторию, – высокая гостья, услышав нас, легко обернулась.

– Вас тут одну оставили? – я удивилась, что никого, кроме нее, в доме нет.

– Ах, Дэвидсоны! Конечно! У них какие-то клановые дела, поэтому Пьер экстренно прибыл по приказу отца.

– Пьер? – наверное, это тот красавчик, поразивший нашу Шанталь.

Профессор, сложа домиком длинные пальцы, слегка задумалась:

– Точно! Вы же не знакомы! Пьер это племянник леди Инги. Они втроем отбыли в Тарлуш, в свою резиденцию. И просили их не терять.

В доме было тихо, и только слышалось, как в вестибюле тикают часы, а в кухне позвякивают посудой домовики, что-то готовя на ужин. Ливень сменился летним дождем. Ветер стих, и тучи ненадолго разошлись, открыв голубое небо. Молнии сверкали уже где-то вдали за рекой, а грома и вовсе не было слышно.

В лабораторию мы зашли через стационар. Я рассказала госпоже Вероне о приключениях сэра Демира и о сложностях, возникших при операции.

– О! Это необычно! И каков прогноз?

– Осторожный, профессор, осторожный. Мне удалось вернуть сэру Демиру человеческий образ. Но что будет дальше – лишь время покажет. Его нужно показать целителям для окончательной помощи.

– М-м-м, вон оно что! Вот почему милый Пьер был вынужден оставить своих птенчиков на практике с другим преподавателем. Его срочно вызвали сюда. Вот, значит, какие это дела клана.

Профессор Верона Эгиль посерьезнела. Видно было, что ей хочется задать еще какие-то вопросы, но она не стала этого делать. Мы миновали вольеры стационара и зашли в лабораторию.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю