Текст книги "Зооцелительница (СИ)"
Автор книги: Наталья Зайцева
Жанры:
Любовное фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)
20 Осень
Летнюю синеву неба окончательно сменила осенняя хмарь. Солнце едва показывалась, подсвечивая горный лес и холмы, и снова пряталось за низкими тучами. Дни становились короче. Тихий лес давил сонной тишиной. Листья опали за ночь, когда ветер шалил и играл, обрывая нарядные платья с осенних деревьев. Лес стоял задумчиво, топорщась обнаженными ветками и готовясь к долгой зиме. За тучами перекликались гуси, улетая на юг.
К нашим с Демиром обходам присоединился Гром. Он хмуро рысил рядом с корзинкой Буси. Демир беспокоился, что в таком настроении черный пес может не только напугать, но и, сорвавшись, порвать встречаемых незнакомцев. Гром лишь угрюмо зыркал, и нас обходили далеко, побаиваясь грозной собаки.
Буся на этой волне слегка приборзела. И если Гром просто хмурился, то предприимчивая терьерша с вызовом прыгала вокруг чужих и азартно щелкала зубами, твердо веря, что ей-то все простят. Пришлось втолковать, что приличные собаки так себя не ведут, и, если она хочет сопровождать нас и дальше, то лучше держать зубы при себе, а не пугать народ. Буся смирилась и только привставала в корзинке, если мимо нас кто-нибудь проезжал.
* * *
Как-то вечером к нам заскочил Пьер. Он привез мне стопку выпусков «Целителя», передал приветы от наших студентов, рассказал, как Шанталь справляется с преподаванием. И между делом сообщил, что завтра планируется охота с имгульскими гончими. Мол, не хочу ли я развеяться и отдохнуть? Потом, наклонившись, тихо добавил на ухо, что Андреа там тоже будет, лукаво посмотрел на меня и поиграл бровями.
Мы выехали чуть свет.
Кума носила жеребенка, и я не стала рисковать любимой кобылой, а взяла спокойного мерина, на котором ездила иногда. Демир выбрал молодого и горячего жеребца. В темноте утра вороные кони почти растворялись, и только серебристые грива и хвост слегка белели. Нам пришлось догонять всю группу охотников и егерей. Гончие изящно рысили, слегка зависая и гордо подняв голову. В горах уже стояла прохлада, и я порадовалась, что надела перчатки и шарф.
Откуда-то сверху нам свистнули. Собак спустили со сворки, и они, едва касаясь камней, полетели вверх, легко пробираясь среди кедрача. Такой крутой подъем нашим лошадям было не осилить, и мы скакали параллельным курсом, едва успевая следить за мельканием длинной шерсти между стволами. Мой конь, как самый спокойный, шел позади всех, аккуратно выбирая дорогу и крепко держа связь со мной.
Всадники потихоньку поднимались вверх там, где гончие уже гнали коз. Их было слышно по треску веток и осыпям камней. Я притормозила мерина, чтобы не попасть случайно под камень, и мы поплелись в хвосте.
Охотники в азарте подгоняли своих коней, и я с ужасом ждала, что кто-нибудь сорвется, не удержавшись, но опытные рузьены были воистину прекрасны. Лучшая охотничья лошадь для гор. Среди мужчин я мельком видела Андреа, но он, кажется, меня не заметил.
Собаки гнали коз уже далеко впереди. Были сброшены и убиты уже немало из помеченных егерями. Казалось, что собаки совсем не чувствуют усталости, работая на пределе своих сил.
Я хорошо видела погоню, когда остановила своего мерина у крутого поворота над обрывом, чтобы полюбоваться картиной. Козы прыгали, словно мячики, резко подскакивая и перелетая по камням. Их шкурки издали светились и искрили. Собаки бежали двумя группами. Одна группа вела преследование, вторая отставала и на бегу отдыхала. Потом они менялись и не давали опомниться козам. Видно было, что собаки давно сработаны и самостоятельно принимают решения, оценивая обстановку. Я наслаждалась красотой их взаимодействия.
Вдруг что-то пошло не так.
Любуясь собаками, я отвлеклась от охотников. Жалобно заржала лошадь и закрутилась на месте, удерживаемая рукой наездника, а рядом катились камни, ударяясь о деревья, и сыпались мелкие ветки. Охота унеслась дальше, а человек спрыгнул с лошади, пытаясь ее успокоить. Конь всхрапывал, вскидывал голову, пятясь назад. Издали шея лошади блестела. Я тронула своего мерина, чтобы догнать их. Уже подъезжая, поняла, что светлая грива испуганного коня окрашена кровью. Он стоял и мелко дрожал, а незнакомый мужчина ласково его успокаивал.
– Что случилось? – я спрыгнула и подошла пешком, стараясь не пугать раненую лошадь.
– Камень сорвался, почти в голову попал, но Малыш успел отпрянуть, и вот – напоролся на сук.
Рваная рана выглядела прескверно. От горла и до лопатки шкура была сорвана и висела неопрятными клоками, сочась кровью.
– Тут нужен целитель, – мужчина тихонько гладил коня и с жалостью смотрел на него. – Пьер говорил, что в округе есть клиника «Свирепый Вепрь», но дотуда еще нужно добраться.
– Считайте, что «Свирепый Вепрь» сам до вас добрался, – я улыбнулась про себя, умиляясь на Пьера, который так щедро хвалил меня друзьям. – Я Ашвария Эристави, магесса и владелец клиники. Давайте уже займемся Малышом и будем догонять остальных. Боюсь, мы здорово отстали, а я совсем не ориентируюсь в этом лесу.
Малыш терпеливо стоял, пока я очищала рану. Только случай уберег его от глубокой травмы, и она, хоть и выглядела скверно, все же была поверхностной. Я стягивала края раны пальцами и подпитывала магией. Потихоньку конь перестал дрожать и расслабился. Расслабился и его владелец, который, задерживая дыхание, следил за моими руками. Потихоньку я закрыла рану и приступила к более глубокой работе, исцеляя на тонком теле. Конек едва не падал, желая уснуть. Когда я закончила, прошло не менее часа – я по-настоящему устала, но была довольна результатом.
– Шрама не будет, не переживайте. Малыш хороший мальчик, он ни разу не дернулся и не мешал исцелению.
– Магесса Ашвария! Если бы не вы… – мужчина гладил своего любимца, скрывая слезы облегчения. – Спасибо вам! Я в долгу не останусь!
– Это моя работа, – я села на своего терпеливо ждущего мерина. – Поспешим.
В лесу было тихо. Любопытные белки провожали нас, прыгая над головами. Тихо шуршали камни под копытами коней. Стояла пронзительная осенняя тишина, не нарушаемая шепотом ветра и криками птиц.
Мы не торопясь ехали, когда к нам навстречу попались Пьер и Андреа. Пришлось объяснить, почему мы задержались. Охота подходила к концу, и было решено разворачиваться и не ждать остальных, а возвращаться домой.
Мы с Андреа слегка отстали. Какое-то время молча рысили рядом. Андреа, как всегда чистый и великолепный, с прической украшенной бриллиантами, словно он не на охоте, а на приеме у великой княгини. И я, как всегда, когда встречаюсь с Андреа, в крови, смоле, лошадиной шерсти, вся провонявшая конским потом. Даже думать не хочу об этом!
– Ашвария, я должен объясниться с вами, – внезапно заговорил Андреа.
Я приподняла бровь, поощряя его говорить дальше.
– Я хочу быть с вами честен. Духи свидетели, я восхищен вами и очарован. Но я не могу ухаживать за вами, как бы мне этого ни хотелось.
Больно.
Передо мной промелькнули картины, как мы с Андреа везем раненного грифона, и он улыбается мне.
Как танцуем на балу у Кабанов.
Его визиты к нам и маленькие подарочки.
Его красивое породистое лицо и задумчивые серьезные глаза.
Мне понадобилось это осмыслить. Шанталь говорила, что не видит его моей парой, но я на что-то надеялась?
А он, не щадя меня, продолжил:
– Я глава клана, и на мне обязательства перед ним.
О чем это он? Я с непониманием посмотрела на Волка, уставившегося на уши своего коня.
– Причем тут клан и ухаживания? Разве это кого-то касается, кроме нас? – спросила я едва слышно.
– Я оборотень, и мой сын должен быть оборотнем, чтобы… Я глава клана, поймите.
Я все равно не понимала.
Нас обогнули егеря, торопящиеся догнать Пьера. Мы помолчали, пропуская их.
– Ашвария, все знают, что вы дракон. А значит, если мы станем парой, у вас никогда не родится оборотень. Только дракон. У драконов рождаются драконы от любой расы. Дракон не может править Волками. Клан не простит ошибки главе. Я не могу их подвести. Простите меня.
Мне нечего было сказать, и я молча ехала рядом. Потом прибавила ходу и стала догонять Пьера, но, подумав, остановилась.
– Андреа, спасибо за честность. Наверное, вы поступили правильно, что сказали мне все и сразу.
Я догнала Пьера и вполуха слушала, как он разговаривает с егерями, как рассказывает мне яркие истории сегодняшней погони. А я хотела только одного – скорее попасть домой. И как только мы достигли развилки, уводящей меня в город, я резво ускорилась и поскакала к порталу, оставив за собой удивленного Пьера и бесстрастного Андреа.
С меня на сегодня хватит…
Дома в меня ткнулся Гром, а Буся оглушительно лаяла, выражая восторг и радость встречи. К вечеру с нашей охоты вернулся Демир. Он привез домовикам мясо козы и обещание, что специально для меня выделают шкуру в подарок и в память о сегодняшнем дне.
Дни сменялись днями. Я загрузила себя работой, изредка уходя поплавать в купальни и пожалеть себя, когда никто не видит.
Осень шла своим чередом.
Близилась последняя в этом сезоне Ярмарка, но там я пробыла недолго, потому что скотину в зиму почти не продавали. Вся Ярмарка была про мясо, заготовки, вакансии и горы зимней одежды и обуви ручной работы.
Леди Инга рассказывала, что зимы тут суровые и снежные, и мы с ней ходили по рядам, выбирая мне плащ и зимние сапоги. Плащ я нашла совершенно потрясающий. Из шкуры имгульской козы с капюшоном из лисьего меха. Легкий и теплый – я была в восторге. Там же взяла и сапожки. Мягкие и привычно обтекающие стопу. Я спрашивала, не будет ли холодно без подошвы, но меня заверили, что это имгульская коза, а теплее и прочнее ничего еще не придумали.
Цена, конечно, была высокой. Плащ стоил, как чистокровный рузьен, но я могла себе это позволить. На Ярмарке мы с Вероной отлично наторговали лекарствами из лаборатории «Свирепого Вепря», и в копилочку клиники упали очередные денежки.
До итогов года было далеко, но пока казалось, что мы здорово поработали с момента моего вступления в должность. Счет приятно округлялся.
Я почти постоянно была занята, но иногда писала Милисенте. А она рассказывала мне все сплетни и новости Кэнси. Милисента не забывала поддразнивать меня моими примитивными пациентами и жизнью в «захолустье». Королевский зоопарк и впрямь был полон экзотики. Впрочем, мою любимую подругу пока так и не допускали до самостоятельной работы, оставляя на «принеси-подай» роли. Зато она побывала на двух балах и ряде приемов. Я читала бесконечные сплетни, кто с кем и где, что надевали дамы, и это было смешно и… скучно.
Выпал снег. До многих ферм уже было сложно добраться, но мы с Громом все равно ездили по вызовам. Погода стояла нестабильная. Снег падал, потом таял и подмерзал коркой.
Андреа больше не заявлялся в гости.
От Йена давно не было вестей.
Я хандрила.
21 Пришла зима
После теплой Тарции я не ожидала увидеть столько снега.
Стояла ясная холодная погода. Леди Инга сказала, что это еще не снег – просто немного припорошило. Я же была очарована зимой и любовалась ее красотами.
Зимний сад облетел и затих.
Домовики чистили дорожки и поправляли фонарики.
Гром обегал сугробы и метил их, оставляя золото и янтарь на серебристом снегу.
Коттедж Шанталь стоял пустым. Туда переселились два домовика и следили за домом и оранжереей.
Маленькое зинто мы обнесли заборчиком, и на фоне величественного старшего дерева оно тянуло из сугроба малиновые ручонки. Собаки перестали его донимать, бегая по леваде.
А в леваде было красиво.
В незамерзающей воде быстрой Айры отражались темные утесы другого берега. Они грозно топорщились острыми камнями, и кедры свысока смотрели на воду. Водопад не замерзал, и над ним курилась туманом водяная пыль. Пенящийся каскад зеленоватой воды слетал и падал, завихряясь и журча, ударяясь в берег и разлетаясь брызгами. Кедры на каменной стене, окружавшей леваду, зеленели на фоне синего неба и яркого снега.
Клиника «Свирепый Вепрь» казалась сказочным теремом для прекрасной царевны.
Все вокруг выглядело торжественно и нарядно.
Дороги заметало. Огромные битюги таскали за собой тяжелое бревно, чтобы примять снег. Народ пользовался порталами, но до хуторов проходы чистили только сами крестьяне – иначе они до весны были бы отрезаны от мира.
Начались отелы. Мы с Демиром почти каждый день ездили помогать коровам. Гром и Буся не оставались дома, а, как верные вассалы, в любую погоду следовали за своей госпожой и повелительницей. Я же, как повелительница этих олухов, только и успевала вытаскивать за шкирку Бусю, застрявшую в сугробе, или Грома, убегавшегося в хлам и жрущего снег.
Верона целыми днями пропадала в лаборатории, иногда забывая поесть. Домовики тихонечко заносили ей чай с бутербродами, который, впрочем, частенько так и оставался стоять нетронутым. Вечерами к ней заглядывал Слав Гусс, и влюбленные уходили. Иногда профессор ненадолго уезжала на лекции в университет, но жизнь ее уже была здесь: добряк Гусс сделал Вероне предложение. Они объявили помолвку, и мы ждали свадьбу.
Мне пришло приглашение во дворец на бал Зимнепраздника.
Сразу же прилетели письма от обоих родителей. Эристави и Накамура прибывали в Имгуль незадолго до бала и уже сняли себе домик в пригороде, где собирались ждать меня.
Жизнь текла спокойно и неторопливо.
Однажды днем в клинику заехал местный лесничий. Суровый старик ввалился в приемную, сдирая варежки и отряхивая снег. Нужна была моя помощь, и я, быстро собравшись, последовала за ним.
В той стороне, где осенью проходила охота, стояло небольшое озерцо. Затянутое тонким льдом, оно стало ловушкой для стада оленей.
В черной полынье сбились уставшие животные. Безрезультатно они скребли ногами о кромку льда, и он ломался, не выдерживая веса. Мокрые тела с плеском падали в ледяную воду, погружаясь с головой.
Мужики удерживали веревками несколько оленей, но вытащить их не получалось. В намокшей одежде, с заветренными руками и лицами, они ругали глупых животных и ждали меня.
Стадо было небольшое, не больше десяти голов. Посчитать никак не получалось: олени уходили под воду или рывками пытались выбраться.
Лесничий отправил своих срочно рубить и таскать лапник, а одного послал в ближайшую деревню за сеном.
Мне пришлось сесть прямо на снег под елью, иначе я бы не выдержала, пока одного за другим вытаскивала из водяного плена ослабевших оленей. Вода не хотела отдавать свою жертву, и, левитируя, каждый пытался рухнуть обратно. Животные срывались и уходили под лед. Мужики, рискуя собой, прорубали льдины топорами, лежа на длинных, уже порядком намокших, досках – их привезли сразу, как нашли бедолаг.
За час мы вытащили всех. Почти сразу подошла и подвода с сеном. На узкие санки, запряженные маленькой лохматой кобылкой, сена нагрузили немало. Сверху воткнули вилы, и они покачивались, пока санки переползали через снежный лес с горки на горку.
Последнего оленя я доставала из последних сил и помочь обсушить их магией уже не могла. Мы брали пучки сена и обтирали, обтирали мокрые обледеневшие бока, разгоняя кровь по жилам. Олени таращились на нас измученными глазами, не пытаясь уклоняться. Впрочем, сил на побег у них тоже не осталось, и мы растирали их, растирали, понукая встать на ноги.
На лес быстро падали сумерки. Мороз крепчал, и поднимался ветер, метя поземку. Наконец, все стадо стояло на ногах. Животные тряслись, дрожа от холода, но выглядели уверенно. Я слабо подпитала их магией, и мы отошли от оленей.
Домой я добиралась уже по темноте. Олени сгрудились у сена и старательно жевали. Из-за туч иногда выглядывала луна. Где-то выли волки. Снег подсвечивал путь, и мы с мерином не торопясь пробирались следом за лесником к деревне, где ждал общественный портал.
* * *
Дома было тепло и уютно. В гостиной растопили камин, и он бросал отблески пламени на плитки пола и на ковер. Леди Инга отложила свое вязание и смотрела, как я пробираюсь к себе на второй этаж под радостный лай и прыжки соскучившихся собак. Демир что-то писал. Они ждали меня, чтобы наконец поужинать.
Я видела, что на столе меня ждет письмо, но поспешила в душ и переодеваться, чтобы скорее попасть за стол. Демир с утра был на охоте, и мы наслаждались пирогом из жирных куропаток и беседой о том, как прошел день. Я рассказала про оленей. Про людей, которые ругали этих рогатых, но не щадя живота своего, спасали от гибели в ледяной воде.
За разговорами прошел вечер. Собаки спали, свернувшись калачиком. Бусе снились сны, и она сквозь зубы гавкала и перебирала лапками, слегка ударяя хвостом по полу. Гром следил за нами вполглаза на лежанке у камина. Сон сморил и его, когда мы стали расходиться по спальням.
Письмо было от Шанталь. Я, распечатав его, поняла, как же по ней соскучилась.
«Здравствуй, моя дорогая подруга!
У меня выдалось несколько свободных минуток, и я сразу решила написать тебе письмо.
Как ты справляешься одна с практикой? Мне немного неловко, что я бросила тебя и уехала преподавать. Но ты знаешь, моя страсть к созданию лекарств – это больше меня. Студенты для меня – как общественная нагрузка, ведь большую часть времени я провожу в лаборатории с такими же маньяками.
Пьер подшучивает надо мной, но он заботливый и милый. Если я забываю поесть или долго не иду домой, то Пьер приходит и, как ребенка, уводит меня или кормит.
Кстати, можешь меня поздравить, он сделал мне предложение! Теперь мы обручены! Я написала родителям, и они ждут нас на зимние каникулы. Я знаю, что бы приедешь в Имгуль на бал Зимнепраздника. Прости, у нас немного времени и как раз каникулы, поэтому мы с Пьером уедем и с тобой не увидимся. Но я все равно постараюсь после каникул найти время, чтобы повидаться с тобой в "Свирепом Вепре".
К Пьеру иногда заходит Андреа и делится дворцовыми сплетнями. Они довольно пикантные. Великая княгиня ссорится с сыном. Тот ей пеняет за твоего Капитана, так и живущего во дворце. Капитан неотлучен от Айлы. Он просто вездесущ: и на совещаниях, и на обедах. Везде он, к неудовольствию ближних великой княгини. Ни для кого не секрет, что он давно уже вхож в спальню княгини. И бедняга Эйвинд, влюбленный в нее, просто рвет и мечет. Ну и нарывается на неприятности. Совершенно недавно его даже посадили в карцер на сутки. Дядюшка Кристиан замял дело. Княгиня старше Эйвинда, даже не знаю, на что он надеется. Все же он ровесник ее сына, но… любовь зла, сама знаешь.
Кстати, о любви.
Твой Андреа тут обручился с девушкой из очень хорошей семьи. Она его кузина, насколько я поняла. Истинный оборотень, симпатичная, хорошо образованная и послушная – просто идеальная кандидатура для главы клана.
Ты же помнишь, я тебе говорила, что он тебе не пара?! Так и вышло.
Забудь этого несносного сноба. У меня было видение, хотя пока и нечеткое. Я видела тебя с мужчиной, но не смогла его рассмотреть. Тебя ждет большая любовь длиною в жизнь! Я чувствую это. Наверное, когда буду в Тарции, попрошу маму посмотреть твое будущее. Все же она сильнее меня как ясновидящая. Надеюсь, ты послушаешь двух ведьм!
Ашвария! Когда будешь собираться на бал, попроси леди Ингу, чтобы она свела тебя со столичной модисткой. Тут такой серпентарий, что лучше быть во всеоружии. Сейчас в моде ткани гладкие и струящиеся. Длинные облегающие рукава. Никакой вышивки. Но много драгоценностей. И меха. Считай, что я тебя предупредила.
И еще! Ашвария, если ты решила трусливо остаться дома и не смотреть на Андреа с невестой, то забудь! Приглашение во дворец это фактически приказ явиться. Возьми себя в руки и действуй!
Привет Демиру и леди Инге!
Поздравляю Верону с помолвкой.
Шанталь»
С письмом в руке я стояла у окна и смотрела на заснеженную леваду. Ветер гнал клубы снега. Выплывающая луна внезапно озаряла двор клиники. Когда она ныряла в тучу, все вокруг погружалось во мрак, и только ветер швырял и швырял снег.
Я перечитала про Андреа, но поняла, что думаю о Йене. Где он? Что с ним? Когда же он вернется? Никаких новостей. И только вьюга за окном зло сыпала снегом в темноте.
22 Встреча с семьей
Время летело, и бал стремительно приближался.
Я со всей ответственностью отнеслась к словам Шанталь о выборе наряда, и мы с леди Ингой постоянно ездили на примерки в столицу. Я попросила маму прихватить с собой мои драгоценности – кто бы мог подумать, что и здесь будут балы и светская жизнь! Моя действительность оказалась куда затейливее воображения.
Леди Инга порекомендовала больше времени проводить в наших купальнях. Верона создала для меня нежный эликсир для тела на основе эфирных масел. Еще летом, когда студенты делали гидролаты из лабазника и цветущих роз, мы оставляли запасы для себя, и теперь мою усталость смывал жасмин, таволга и туберозы.
Демир в последнюю неделю перед балом перекроил весь мой график приемов и на пару недель взял из клиники округа Волков пожилого неторопливого дракона мне на подмену. Впрочем, опытный целитель успевал все. Даже немного делился со мной опытом.
Я сумела восстановиться и выглядела свежей и отдохнувшей.
В день отбытия дом стоял на ушах.
Домовики собирали мой багаж.
Я давала последние наставления замещающему меня дракону. Леди Инга давала ценные указания мне.
Демир следил за сборами и вносил долю спокойствия, которое тут же нарушали возбужденные собаки, бегающие со второго этажа на первый и сующие носы в каждую сумку.
Буся забралась в коробку из-под платья и не собиралась из нее вылезать.
В конце концов я выдохнула, села на стул, и домовинка аккуратно и споро заплетала мне волосы в замысловатую прическу.
Вскоре все было готово!
Платья упакованы.
Я собрана.
Наставления даны и получены.
И наконец мы с Демиром тронулись в путь. В санки запрягли лошадку Вероны – пришлось слегка поднять их, чтобы завести в портал. Леди Инга с собаками осталась дома.
* * *
Мы в столице!
Санки лихо катились по шумным нарядным улицам заснеженного Имгуля. Фонарики подсвечивали гирлянды на домах. На дверях висели венки, украшенные разноцветными лентами.
Витрины сверкали и переливались огнями. Веселые студенты с хохотом выходили и заходили обратно в магазины, лавки, таверны, ресторации. Степенная публика не торопясь гуляла по тротуару, аккуратно разметаемого маленькими домовиками. Кони в повозках были украшены бубенцами и яркими лентами. А извозчики щеголяли красными носами, подбадривая себя бутылочками с горячительным, припрятанными за пазухой.
Демир безошибочно нашел нужный нам дом.
Я так соскучилась по родителям, что соскочила с санок, не дожидаясь, когда лошадь остановится. Мою поклажу еще заносили, а я уже обнимала маму, и папа обнимал нас обеих. Дайто и Найоми улыбались, стоя рядом, и ждали, когда эмоции схлынут и они смогут со мной поздороваться.
Демир не остался. Он сказал, что ждет всех в «Свирепом Вепре» после бала, и уехал в свой столичный дом.
Было немного неловко из-за драконов, потому что мы не могли по-свойски сесть и рассказать друг другу все, что лежит на сердце. Мы чинно пили чай, вели светский разговор ни о чем, а когда напряжение уже стало щекотать, Дайто сказал:
– Нам надо поговорить. Мы все знаем, что собрались вместе, чтобы рассказать Ашварии про ее детство и происхождение. Пойдемте в гостиную.
Из светлой столовой с окнами, выходящими в сад, мы перешли в гостиную с видом на улицу. Домовики разожгли камин, и мы расселись кругом. На столик поставили глинтвейн, бросающий рубиновые блики на стены и потолок, но никто не обратил на него внимания.
– Пожалуй, я начну. Все же история начинается с меня, – сказал Дайто.
Он встал и, немного походив по комнате, остановился у окна. Посмотрел на улицу.
* * *
– В тот год я был выпускником Имперской Академии Целительства. Наш выпуск гулял, отмечал вручение дипломов. Драконы не пьют, ты уже сама заметила, но веселиться мы умеем. Тем более, что радость от окончания академии волновала у всех кровь похлеще вина. Мы с парнями гуляли по городу, пели песни и дурачились. Потом нашли на окраине стоянку чавэла. Горели костры. Чавэла пели песни на своем языке. Бегали загорелые детишки, мелькая голыми ногами и руками. Собаки спали под кибитками. Кто-то варил еду у большого костра, мы подсели к ним. Мы поделились своей радостью об окончании учебы, и тогда табор оживился, нас начали поздравлять, угощать. Мы просидели с ними до глубокой ночи. А потом я, сам не помню как, оказался в кибитке с прекрасной Диной. Совсем юная дочь старейшины чавэла, она была веселой и очаровательной. Тонкая, гибкая, будто ветка ивы. Она так зажигательно смеялась! Мы расстались под утро. Я ушел домой. Кто-то из ребят еще оставался в таборе, кто-то покинул его ночью. Мне было трудно уйти от Дины, но я спешил, чтобы поделиться с близкими радостью, что встретил такую девушку.
Драконы очень чутко относятся к встречам и подаркам судьбы.
Позже утром, когда мы с отцом прибыли на стоянку, табора след простыл. Больше я Дину не видел. Я искал, но они уходили общественным порталом, и куда – неизвестно. Видимо, в ту ночь мы с Диной стали твоими родителями.
Я общался со своим отцом. Он уверил меня, что для дракона стать отцом вот так сразу – практически нереально. Что магия должна подстроиться под партнера, но Дина была чавэла. У них своя магия.
* * *
Дайто вздохнул и сел на диван. Найоми присела рядом, обнимая мужа. Мы молчали, каждый думая о своем.
– Да, это были чавэла, – папа поставил свой бокал с глинтвейном, к которому так и не притронулся. – И это случилось как раз за Айрой, в степях, недалеко от границы с демонами. Я тогда был молодым деканом на факультете диких видов. У нас случилась летняя практика со студентами, и мы отправились в орочьи степи, чтобы поймать несколько редких животных для нашего Королевского зоопарка. Студенты учились на третьем курсе, и никто не планировал ловить крупных и злобных тварей.
Нас сопровождал портальщик, чтобы мы не тратили время на дорогу. Все же до Кэнси было довольно далеко. От степей до Имгульского Княжества, через земли оборотней к горам драконов. Потом величественные Драконьи горы, на которых раскинулась империя Мань Джань. И наконец огромная Тарция – даже за год пересечь ее нереально. Без портальщика мы не смогли бы довести животных, а путешествие заняло бы два года.
В степи стояло лето. Мы вышли из портала и сразу почуяли неладное. Буквально носом уловили запах.
За кривыми колючками дымилось.
Я побежал, наказав студентам стоять и ждать меня. Конечно, они не послушались, и мы увидели это – посреди степи горели шатры чавэла.
Кибитки стояли переломанные и опрокинутые.
Валялись вещи и мертвые собаки.
Дети лежали, как сломанные куклы, и повсюду – кровь.
Все были убиты.
Старейшина – потом его опознали – оказался распят. Его оскопили и выкололи глаза. Он висел, прибитый к кибитке. Под ним натекла лужица крови, от которой прыснули в сторону какие-то мелкие зверьки, а на растерзанном окровавленном теле пировали толстые зеленые мухи.
Целители из мальчишек были еще слабые, но они побежали проверить выживших. Кого-то рвало от невыносимого ужаса.
А потом мы увидели, как из опрокинутой кибитки вышла малышка. Она нетвердо шагала в нашу сторону и молчала. Ребенку на вид было года два. Это была ты, Ашвария. Ты единственная, кто выжил в тот день.
Я забрал тебя с собой в Кэнси. У нас с мамой не было детей, и мы, с позволения короля, удочерили тебя и растили, как свою дочь. Ты очень долго не разговаривала. Наш королевский целитель лишь разводил руками. То, чему ты стала свидетелем, никогда не должны видеть маленькие дети. Наверное, мать успела спрятать тебя под пожитками, и расправу над табором ты не видела. Зато слышала. И смотрела уже на то, что и мы. Девочка моя, мне так жаль…
* * *
Мама плакала.
Дайто сидел застыв и, обхватив лицо руками, пытался дышать. Найоми гладила его по спине, из глаз ее текли слезы…
Папа замолк, взял в руки свой бокал с глинтвейном и выпил одним залпом.
– Мы старались вернуть тебе радость детства, но ты так и росла серьезной малышкой. Очень умная, серьезная, вдумчивая. Таких усидчивых детей поискать еще! И ты была совсем небольшая. Мы с мамой высокие, а ты всегда была миниатюрной.
– Я была драконом, просто никто не знал об этом.
– Да. До встречи с Дайто-сан мы думали, что ты маленькая чавэла, возможно, полукровка. Смущала твоя нежная, белая кожа – ты никогда не была смуглой, на тебя не ложился загар. У тебя не было и больших глаз чавэла. Твои глаза прекрасны и выразительны, но они другие. Ты похожа на Дайто-сан.
– Ваш портальщик… Он случайно открыл портал в этой части степи, – Дайто смотрел на меня и на папу. – Если бы не эта случайность, у Ашварии не было бы шансов выжить. Ни одного…
– Судьба причудливо плетет свое полотно, – папа вымученно улыбнулся и посмотрел на меня.
– Но кто же это сделал? Проводили расследование? У чавэла были враги? – Дайто встал.
– Нет. У орков свои законы и древние порядки. Они верят в предначертанное. Ама… Девочка спаслась, значит – ее судьба быть живой. Судьба сама решит, когда придет время мести. Никто не сомневался, что рано или поздно убийцам выпадет черная карта судьбы, и они понесут наказание. Мы с Аной тогда решили, что пока не будем рассказывать Ашварии про это. И когда распределяющий артефакт академии вопреки всему отправил ее сюда, тогда я и понял – Ама…
– Папа, но почему сюда? Ведь вы даже не заходили в Имгульское Княжество. Откуда здесь чавэла взяться?
– Я не знаю, доченька, не знаю. Но чувствую, что тут что-то произойдет. Хотя, может быть, это случилось только для того, чтобы ты смогла встретить своего настоящего отца? Мы не вольны спорить с судьбой, но можем держать глаза открытыми, чтобы понимать ее намеки.
* * *
Папа подбросил дров в камин, и они, взметнув искрами, занялись.
Я подошла к окну и стала смотреть на прохожих. Мне нужно было время, чтобы осознать услышанное. И потом научиться жить с этим.
– А что стало с телами? Мама… Их… бросили там? – я посмотрела на папу.
– Тела сожгли. С группой расследования прибыл огненный маг, он все спалил. Они даже согнали разбежавшихся лошадей и сожгли их с табором. Моим студентам и тебе нельзя было на такое смотреть… Законы там суровы… Мы отдали честь погибшим, почтив их память. Табор чавэла полным составом ушел в небо…
– Кроме меня.
– Кроме тебя. Ты была драконом.
За окном побелело. Сначала снежинки медленно и одиноко падали, а потом повалили хлопьями. Люди беззаботно радовались снегу. Санки весело летали туда-сюда, поднимая снежную пыль. В доме тихо трещал огонь в камине, и было слышно, как тикают напольные часы в столовой.
– Я рад, что нашел тебя, Вари-тян, – улыбнулся мне Дайто. – Я благодарен судьбе, что она была благосклонна к тебе. И благодарен вам, Гиви-сан и Ана-сан, что дали Ашварии не только имя, но и счастливое детство и любовь.




























