Текст книги "Зооцелительница (СИ)"
Автор книги: Наталья Зайцева
Жанры:
Любовное фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)
27 Буран
К нам уже третий раз за зиму приходили гномы – проверяли отопление и водопровод. Господин Гусс беспокоился, как дом переносит зиму после длительного стазиса. Гномы все тщательно осматривали, ворча в бороды, но отопление работало исправно, и большой дом оставался теплым и уютным.
Зима давила.
Лютые холода сменялись небольшими оттепелями. Снег покрывался настом. Его тонкая корочка, острая, как стекло, не выдерживала даже веса лисицы, и звери с трудом барахтались в глубоких сугробах. Егерская служба работала на пределе, спасая животных, попавших в беду. Йен и Демир с рассветом уходили в лес и возвращались к вечеру уставшие и немногословные.
Сэр Ральф собрал совет клана. Решили выделить из бюджета округа деньги на закупку у населения сена, дробленки, мяса и жира, чтобы подкормить лесных животных, с трудом дотягивающих до весны.
А потом случился буран.
Я, житель теплой страны, снег видела, только когда ездила с родителями на горные курорты. Там все выглядело как в рекламных проспектах: красиво, солнечно и много модной зимней одежды.
Зима в стране оборотней не была гламурной.
К вечеру становилось все холоднее, и под конец завьюжило.
Мело.
Ветер поднимал клубы снежной пыли, она курилась облаком и падала. Метель усиливалась, и вот уже кедры стонали и кряхтели, раскачиваясь над левадой. Небо затянуло тяжелыми тучами, повалил снег. Холодный и злой, он бился под воющим ветром. Окна заволокло белой взвесью. Я поднялась на второй этаж и посмотрела на леваду. Снег валил стеной, его крутило, и он сыпал мелким крошевом, разбиваясь о стекла. Не видно было ни зги.
Мы с леди Ингой молча сидели в гостиной, слушая, как бушует непогода снаружи. Дома стояла тишина. Потрескивал камин, и тикали часы в холле. Йен и Демир еще не вернулись из леса, и мы с тревогой кидали взгляды на окно, делая вид, что все в порядке. Собаки лежали, свернувшись у огня. Даже Буся не трепала Грома, приглашая к игре.
Наконец, они вскочили и помчались ко входу. Мы с Ингой выдохнули и пошли встречать мужчин.
Опушки тяжелых плащей покрылись инеем. На красных от ветра лицах белели ресницы и брови.
Йен выглянул в окно портальной комнаты и присвистнул:
– А тут здорово метет! Мы торопились, едва в буран не попали.
– Далеко зашли? – спросила леди Инга.
Йен отдал снегоступы и плащ домовику и, подумав, ответил:
– Далеко. Мы уходили уже от Поганых болот, но там пока тихо.
Демир согласно покивал другу.
Буран выл и стонал за окном, швыряясь снегом. К утру завалило окна первого этажа, а стихия даже не думала отступать. Двери занесло, и попасть во двор не было никакой возможности. Собаки поскуливали, просясь в туалет. Вот когда я оценила, что конюшня имеет выход в дом, и из нее можно попасть на скальную площадку над двором. Ветер сдувал оттуда снег. С большим трудом мы с Демиром смогли немного приоткрыть двери. Свист вьюги заглушал остальные звуки, дверь билась, я едва удерживала ее, выпуская Бусю и Грома. Они управились быстро, и никого не пришлось звать по пять раз.
Работа в клинике остановилась. К нам никто не мог попасть. Я не могла добраться до пациентов. Общественные порталы были засыпаны, все пережидали буран, сидя дома.
В клинику стали пачками приходить письма. Мы с леди Ингой быстро их сортировали и старались ответить на каждое. Я работала на расстоянии, описывая, как можно точнее, что нужно сделать, чтобы помочь больному животному.
Повсюду в доме, развеивая сумрак за окнами, горел свет.
Буся и Гром от скуки играли: разгонялись в холле и мчались на второй этаж. Они так бы и бегали, пока не уронили домовика, который нес нам чай в гостиную. Пришлось выдать собакам по увесистой кости, чтобы угомонились.
Демир с Йеном сидели за столом, обложившись бумагами, и спорили о родословных лошадей, прикидывали разные племенные комбинации. Писали, смотрели. Закидали весь пол смятыми бумажками. Пили кофе и обсуждали полученных в прошлом году жеребят.
К вечеру порталом прибыли сэр Ральф и начальник местной егерской службы.
Демир отодвинул бумаги и встал навстречу гостям:
– Через княжеский дворец?
– А больше никак! Тарлуш завален. Боюсь, что в горах обвалы. Там стоит ужасный грохот.
– Да… Погодка…
– Сейчас такая погода и у нас, и у Волков. У них полегче, там более ровная местность, а тут горы. Я был во дворце с докладом. Сюда направляется Кристиан, будем решать, как спасать лес после бурана. Великая княгиня обещала нам помощь от нашего университета и от целителей Мань Джань. Сейчас там формируют студенческие отряды в помощь.
Мы прошли в столовую, где стоял самый большой стол в доме, и сэр Ральф разложил карты. Пока мы рассаживались, к нам вошел сэр Кристиан в сопровождении радостных собак.
Я смотрела на мужчин и видела не мирных администраторов, а военный совет. Леди Инга наклонилась ко мне и прошептала на ухо, косясь на Йена:
– Он был начальником гвардии во дворце.
Йен, даже не заметив, привычно взял командование на себя.
Они так взволнованно, с таким жаром беседовали, что просто не могли не проговорить всю ночь.
Сэр Кристиан предложил создать два штаба: в «Свирепом Вепре» и в трактире «Деловая Пчела», когда туда можно будет пробраться. Мы слушали его спокойный и уверенный голос и прикидывали шансы на успех.
Из нашего университета с преподавателями отправляли старшие курсы портальщиков и всех умеющих работать с левитацией. Их ждали, как только буран начнет слабеть.
Из Мань Джань к нам тоже прибывали зооцелители старших курсов с преподавателями. Сэр Кристиан попросил меня взять зооцелителей на себя, а он бы, вооружившись картами, работал с портальщиками.
Леди Инга пообещала организовать всем горячее питание здесь и в «Деловой Пчеле». Сэр Ральф заверил, что, как только будет возможно, он отправит из замка припасы еды к старому Тому.
Пока же мы составляли график движения по лесу, накладывая сетку координат на участки. Что-то в разговорах в ту заснеженную ночь вселило в нас такую энергию, что все поверили – мы справимся.
К полуночи план был готов. Почти все разошлись по гостевым комнатам отдыхать.
Йен посмотрел на меня, но вернулся к разговору с Кристианом и Ральфом. Я ушла в спальню.
К утру еще мело, но снег перестал валить. Мужчины с лопатами скатывались со скальной площадки прямо в сугробы и помогали домовикам, уже разгребающим двери клиники. От холода перехватывало дыхание. Замело все выходы и входы во двор. Кованые ворота исчезли из виду. «Свирепый Вепрь» погребло под снегом. И только привычное журчание подсказывало, что водопад жив.
Начали прибывать студенты с преподавателями.
Портальщики шумели, и было слышно шутки и смех.
Студентов-зооцелителей драконы усадили прямо на пол в холле и попросили заняться дыхательными практиками.
Прибывали егеря и лесничие. Суровые и веселые мужчины в белых камуфляжных одеждах разошлись по дому. Кто-то пил чай на кухне. Кто-то сидел в столовой и рассматривал карты.
План был такой. Часть волонтеров распределили по селам и фермам, где были приготовленные продукты для хищников и сено, дробленка и орехи для копытных.
Другая часть должна была прочесывать лес и горы по квадратам и искать попавших в беду животных. Кому можно, оказывать помощь на месте или отправлять порталом в «Свирепый Вепрь». Если находили птиц, то собирать их, вдохнув немного магии, чтобы они выжили, и тоже отправлять в клинику. В ключевых точках, которые указывали лесничие, раскладывать еду, доставляемую порталом.
Я вышла с первой партией волонтеров. Мы обули снегоступы, подбитые шкурой косули. Стоял лютый мороз, и далеко разносился треск деревьев. Солнце пробивалось через тяжелые тучи, освещая красоты зимнего леса – оно играло в серебристых пихтах и золоте кедровых стволов.
Рыхлый снег не давал опереться, и я взмахивала руками, чтобы не слететь с обрыва. Я не ожидала такого коварства от сугробов, и у меня каждый раз замирало сердце, когда я теряла опору.
– Как ты? – Йен придержал меня, чтобы я не упала.
– Боюсь сорваться, – честно сказала я, глядя в глаза, полные беспокойства.
– Ашвари, ты дракон! Будешь падать – оборачивайся.
Йен крепко держал меня, и помаленьку я приноровилась и смогла идти более уверенно. В надежных руках Волка я выдохнула, и мое сердце перестало выскакивать из груди при малейшем намеке на падение. Забота Йена успокоила меня, и я, наконец, с легкостью зашагала в снегоступах.
Когда он убедился, что я хорошо держусь, то перегнал меня и вместе с лесничим и парнем-портальщиком принялся разворачивать первый тюк сена.
Вскоре моя помощь понадобилась в клинике, и я вернулась в операционную.
К вечеру снова повалил снег.
Стационар и конюшни были переполнены. Животных мы метили краской на спине, подписывая номер квадрата, откуда доставили, чтобы потом вернуть в правильное место. Я погружала их в сон, чтобы они могли расслабиться и отдохнуть, а мы – разместить их плотнее.
Студентов и преподавателей мы отправили по домам, чтобы назавтра продолжить. Ральф и Кристиан никуда не ушли. У нас осталась и часть лесничих, просто вповалку уснувших в гостиной.
Поздно вечером я поднялась в конюшню, чтобы посмотреть, как устроились новенькие. Везде сидели нахохленные птицы – они даже не попытались взлететь, когда я зашла. Я разглядывала троих молодых лосей, доставленных сюда с переломами ног: они спали, прижавшись друг к другу.
– Устала? – ко мне приближался Йен, тихонько перешагивая птиц и белок, сидящих на соломе.
– Угу, – выдохнула я.
Он подошел, и я уткнулась в него без сил. Йен прижал меня к себе, и мы постояли в тишине под тихое фырканье лошадей и шорох сена. Волк похлопал меня по спине, подбадривая, а потом немного отодвинул от себя и, хитро улыбаясь, сказал:
– А пойдем, поплаваем наперегонки? Кто проиграет, тот покупает Грому новый ошейник.
– А что сразу Грому-то? А Бусе?
– И Бусе!
И тихонько, боясь переполошить живность, мы, посмеиваясь, пошли по комнатам переодеваться, чтобы встретиться в купальне.
В купальню заявились не только мы с Йеном. Эта светлая мысль пришла в голову и уставшим лесничим, и Кристиану, и Ральфу. И даже Инга махала мне рукой с дальнего края воды.
– Ну зато ты не сжульничаешь, – я подначила оборотня.
Вода была теплой и нежной. В полумраке мелькали руки и спины. В скорости Волку я продула вчистую. А потом мы, зацепившись за бортик, лениво перебирали ногами и смотрели, как оборотни играют в небольшой, не тонущий в воде мяч. От Йена шло тепло и спокойствие. Мне не хотелось шевелиться. И мы просто смотрели, как другие играют, а он на ухо мне комментировал, и в итоге я смеялась, время от времени уходя под воду от смеха.
Из купален все вылезли посвежевшие и веселые.
Я проверила зверей в стационаре и пошла наверх спать. За мной поскакали Буся с Громом и сразу же заняли два кресла.
Длинный день подошел к концу. Один из тех дней моей жизни, что я буду вспоминать с удовольствием.
За окнами снова валил снег, и совсем не верилось, что близится весна. Оставались только темень, летящий в окна снег… и мой безмятежный сон.
28 Время перемен
Утром пришлось срочно ставить ограждения прямо в снег левады и выгружать туда тюки с сеном. Всех очнувшихся в конюшне оленей и лосей нужно было куда-то переселять. Требовалось место и для хищников, сейчас занявших весь стационар клиники. А я ведь сильно удивлялась, зачем делать его таким огромным? Оказалось, места едва хватает.
Давая распоряжения домовикам, я ловила себя на мыслях о переделке левады «Свирепого Вепря». Что нужно сделать весной и летом, чтобы к зимнему сезону быть готовыми. Да и летом у нас случаются дикие животные, которым трудно находиться в доме. И что дальний край левады, куда мы редко доходим, – как раз идеальное место для диких зверей. И надо бы туда сделать небольшой портал из дома, чтобы вот в такую погоду он был нам доступен. И заготовить туда сена и веников, и орехов…
Мои мысли крутились в планировании, и я совершенно забыла, что к лету мой контракт заканчивается и меня ждет Королевский зоопарк в Кэнси. И не будет никакого зимнего сезона номер два…
Домовики сделали навес над скальной площадкой и поставили там стол. Птицы потихоньку вылетали из конюшни, и на столе их ждали семечки и орешки.
Мороз не отпускал.
На второй день после бурана мы нашли еще больше животных, нуждающихся в помощи, и полностью закончили развозить припасы.
На третий день было решено обойти территорию и проверить, как справляются звери и птицы. После этого студентов отпустили. В доме вновь стало спокойно.
Стационарные порталы помаленьку откапывали. Мы отрыли свои ворота. К дому Шанталь было не пробраться, но со стены я видела, как домовики потихоньку освобождают от снега окна и двери.
Пришлось прогнать несколько наших коней до Тарлушек. Горную дорогу совершенно замело и лошади проваливались по грудь, так и не доходя копытами до грунта. Было очень страшно, что кто-то сорвется или напорется на камень, невидимый под снегом, и когда мы благополучно спустились, то с облегчением выдохнули, пообещав себе, что непременно поставим подношение горным духам. Лошади намесили ногами снежную целину и обозначили дорогу. Потом деревенские, на битюгах, уже волокушкой притаптывали снег, и на санях тропа стала вполне проходимой. В горы волокушку было не поднять, и там проходимость осталась весьма условной. Пока сохранялась опасность, решили пользоваться порталом. Люди помаленьку откапывались, и жизнь входила в свою привычную колею.
Однажды вечером, когда мы сидели у камина и лениво пили чай, я, помявшись, решила спросить:
– Знаете, после того бала меня все еще мучит вопрос, почему оборотней не нашли сразу после охоты? Почему не искали потерявшегося правителя? Ведь это не рядовой случай…
Демир вздохнул.
– Слишком сложно все было. Йен тогда разругался со старшим Гризли, его сняли с командования и приказом отправили домой. Гвардия осталась без командира именно в ту злополучную охоту.
Йен кивнул, подтверждая.
– Старик был вздорный, – сказал он. – Там свадьба, гости. Мои парни едва справлялись с нагрузкой. Я просил расширить гарнизон на тот месяц, а для охоты дать отдельное сопровождение, но старик был против, и мы разругались.
Демир задумчиво произнес:
– Я могу его понять. Бьерн был сильным оборотнем. С ним шли только проверенные, лояльные вассалы. Не друзья, конечно, все же это политика. Из друзей там был только Капитан, они с Гризли служили вместе. Что могло случиться? Это же просто охота…
– Но Демир, я видела раны, с такими повреждениями все оборотни лежали в отключке не меньше суток. Если не больше. Почему их не искали? – я посмотрела на обоих.
Йен встал и прошелся по гостиной туда-сюда. Потом ответил:
– Та охота была рассчитана на неделю. Никто не ждал их так быстро. Забеспокоились дней через десять, а там и Капитан вернулся. Заявил, что ничего не помнит, мол, на них напали и он провалялся в горячке в лесу. Якобы думал, что его просто потеряли.
– Да уж! Он врет как дышит, – я вспомнила, что мне наплел демон, когда мы впервые встретились.
– Меня тогда во дворце не было, и я все знаю только из донесений моего адъютанта. Сначала в лес отправили гвардейцев. Позже подключили егерскую службу. Ими тогда командовал молодой парень из Горных львов. У него, к сожалению, было слишком мало опыта. Они ничего толкового не нашли, и княгиня его разжаловала, позже егерскую службу возглавил Кристиан. Какое-то время они оставались без руководства, и только после зимы мне приказали вернуться.
– Но как один демон смог справиться с опытными и сильными оборотнями? – я посмотрела на Демира.
– Я плохо помню те события. Никто не ожидал ножа в спину. Демона считали другом, а дружба у оборотней, как и семья, это святое. Мы тогда составили план охоты и должны были обернуться. Каждый знал свою роль и кто как действует. Мы обернулись первыми и уже стали расходиться, когда демон принял свою боевую форму. Ты сама видела, какой он становится опасный. И огромный, весь – одна сплошная магия огня. Очень быстрый. И этот его кнут. Капитан был магом, он просто перебил всем линии силы. А потом сидел и ждал, когда мы придем в себя. Никто не смог обернуться в человека. Да и раны были серьезные. Капитан разогнал нас, словно котят, когда мы более-менее начали вставать и ходить. Он всю неделю угонял каждого подальше от места бойни. Чтобы не нашли. Чтобы мы затерялись в лесах.
– Но он мог убить вас! Пока вы валялись без сознания, вас убить мог не то что боевой демон, а даже ребенок с перочинным ножиком.
– Ашвария, Капитану мы нужны были живыми.
– Но почему? – я все еще не понимала.
Йен вернулся в кресло.
– Ты же слышала, – заговорил он, – что его брат сказал на балу. Капитана выгнали из страны, где он должен был править. Наверное, вся эта схема не была продумана. Он действительно дружил с Бьерном и не думал, что Гризли – правитель княжества. Бьерн тогда был простым наемником и не афишировал свое происхождение. Наверное, на свадьбе друга он и решил, что уберет Гризли и очарует его молодую жену. Возможно, тогда он спланировал покушение и какие-то свои шаги к завоеванию Айлы. Возможно, будь у него больше времени, все могло бы получиться. Но Айла вежливо выставила его из страны.
– А оборотни? Зачем они понадобились живыми?
– Если бы трупы нашли, а их бы нашли, то капитан не отделался бы простым выдворением из страны. А так… Никто не умер.
Йен посмотрел на задумчивую Ингу и продолжил:
– У него появилась масса времени после, чтобы придумать идеальный план. Ведь он смог в конце концов найти легальную возможность попасть в княжество. Видимо, задействовал шпионов. Эйвинду еще предстоит разбираться с этим, но Капитан со своим Шаманом стали твоими охранниками. Ну а дальше ты все знаешь.
Леди Инга слушала нас, не проронив ни слова. Мне было очень сложно представить, как такое злодейство могло прийти кому-то в голову. И я вспомнила свою мать Дину. И погибшего деда. На душе стало мрачно. Все молча смотрели, как в камине играет огонь.
* * *
День заметно прибавил. Солнце стало припекать, и снег слепил глаза своим сиянием и блеском. Днем возле каждой черной точки появлялись проталинки: рядом с сеном, около стволов деревьев. Первыми мы отпустили хищников. Лесничие регулярно подкармливали зверей, и у многих началось время гона.
Потихоньку отпускали более легких оленей и козлов.
В лесу уже звучали песни птиц. Молчаливая зима отходила. Шумная весна еще не пришла.
Кума стала капризна и отказывалась от еды, если вечером я не навещала ее. Йен ждал жеребенка от Кумы даже больше, чем я. Для меня это был просто ребенок моей любимой лошадки, но Йен видел в жеребенке какие-то надежды, он что-то замыслил.
И когда ночью меня разбудил домовик, я сразу поняла, что пора. Когда я зашла в денник к Куме, Йен уже нашептывал что-то на ухо лошади. Я подошла и прикоснулась к ней: Кума была собрана и спокойна, и только мелкая дрожь ощущалась под пальцами.
Родилась маленькая кобылка. Я впервые видела новорожденных рузьенов и удивилась, что жеребенок весь цвета топленого молока, и только хвостик серебристо белый, как и положено. Как от серебристо вороных коней получилась карамелька? Йен объяснил, что это не навсегда: пройдет время и лошадка станет, как и мама – вороной с серебром.
Оборотень не сводил с жеребенка восторженно задумчивого взгляда, а я подошла к Куме и, кивнув на Волка, сказала:
– Он для нас сейчас потерян, а ты умничка! И дочь у тебя красавица!
Кума согласно закивала, зафыркала.
К нам заглянули Демир с Ингой.
Я тихонько рассказала про роды, про жеребенка и про смешного Йена.
Йен же собственноручно поменял в деннике солому и сказал, что останется до утра, а меня отправил спать. Практически игнорируя нас всех, он таял и расплывался в улыбке при взгляде на эту тонконогую малявку.
Он и впрямь постоянно был с жеребенком, и лошадка ходила за ним, как собачка. Один раз даже спустилась с Йеном в дом, на кухню, но леди Инга была непреклонна, и под наш хохот Йен уговаривал малышку вернуться в конюшню, «потому что злые тети не разрешают красавице уходить далеко от мамы». Кума же сверху намекала, что еще немного и дверь она выломает.
* * *
Снег потихоньку оседал, и наконец прилетели грачи.
Они шумно носились над Тарлушками, важно ходили по глубокому снегу над пашней.
Леди Инга подмигнула, мол, скоро прибегут от Старого Лиса: совещаться, когда в деревне устраивать проводы зимы. Грачи прилетели – прощай зима!
Я удивилась, зачем ее провожать? Весна и так придет. На меня только замахали полотенцем, как на ребетенка непутевого.
Старина Том и Марна сами заглянули в гости. Тут уже образовался стихийный штаб подготовки к празднику. Гости писали списки продуктов, распределяли кто и что готовит. Кто-то писал приглашения окрестным фермерам, назначали главного по горкам и снежным крепостям.
Потом меня выгнали, чтобы не мешалась со своими комментариями, и я решила проверить стационар.
* * *
Я написала Шанталь. Она пообещала приехать с Пьером на праздник и заодно пригласить наших студентов. И, конечно, не забыла напомнить о моем обещании ответить по поводу летней практики.
Шанталь прибыла накануне праздника, и они с Пьером ушли в ее коттедж, с осени стоявший одиноким. Ведьма твердо решила, что останется преподавать в столице, и поняла, что дом пора освободить. Вместе с домовиками Шанталь и Пьер собирали вещи и отправляли их в замок Хантлей.
Влюбленные заночевали у нас, а утром мы все вместе пошли на проводы зимы.
Деревенская площадь сияла под солнцем, полная празднично одетых сельчан. Вокруг стояли столы, и женщины расставляли на них посуду и еду. Горячее стояло на поддерживающих тепло плитках, а вся закуска и сладости уже томились на столах.
Все вокруг было залито золотисто-лиловым флером весны. В высокой синеве неба лучилось солнце, отражаясь в искрящемся снеге и наледи дорог, слепило глаза. Счастливые воробьи, облепив кусты, оглушительно чирикали. Они перелетали на столы, пытаясь урвать себе крошки праздника, и шумно взлетали. Смелые птички купались в лужицах подтаявшего снега, взъерошившись и распушив перья, радовались жизни.
Народ смеялся, селяне ходили от стола к столу, угощаясь всем подряд. Посередине площади на сложенных бревнышках стояло соломенное чучело в белом платке и таком же плаще. Так вот ты какая, зима, которую надо проводить.
Я привыкла видеть Йена в простых, неприглядных одеждах, но сегодня он неожиданно вышел к нам нарядным и статусным. Его волосы отросли уже достаточно, чтобы он мог собрать их в длинный хвост. Вместо куртки он надел темно-серый замшевый плащ, подбитый мехом рыси. Я обратила внимание на элегантные синие штаны, заправленные в неизменные имгульские сапоги. Ощущение силы сменилось идущим от него благородством. Впрочем, Йен тут же все испортил, подмигнув мне.
В толпе нас поймали студенты и утащили к снежному городку, построенному у пруда. Из деревенских там собрались две команды, и мы присоединились к той, где уже готовились Гусс и Верона.
Стенка шла на стенку.
Облепленные снегом, мы намокли, когда вражеская крепость была взята. Взрослые дядьки орали не хуже пацанов, когда шли на «штурм», и прилетало всем. Снег валился за шиворот, терялись варежки, а меня раз сто опрокинули и втоптали в снеговую кашу.
Затем поедали блины на скорость. Мы измазались в масле и варенье, и к фингалам от прилетевших снежков добавились новые краски.
Мужики тянули канат. Играли в потеряшку, когда ведущему завязывали глаза и он ловил на голос, а все разбегались. Катались с горок на козьих шкурах. Кричали до хрипоты, подбадривая гонки на санях вокруг Тарлушек. Подходили к столам подкрепиться. И Марна со Старым Лисом выносили новую горячую еду. Под столами шныряли собаки, но никто ни разу не подрался, не зарычал. Блинов досталось всем.
Когда начало темнеть, под песни и хоровод к чучелу зимы поднесли факел. Оно занялось, пропитанное маслом, и, разбрасывая искры, взметнулось пламенем до небес.
Когда мы смотрели, как горит зима, к нам подошла Верона и Слав. Они признались, что на неделе ездили в город и сделали в мэрии запись о том, что теперь они семья. Леди Инга и Шанталь бросились обниматься с Вероной. Я поздравила профессора и пожала ей руку, а мужчины хлопали Слава по спине и смеялись. Шанталь тут же сказала Вероне, что со вчерашнего вечера ее коттедж свободен, и если они хотят, то могут переселиться поближе к клинике. Верона посмотрела на мужа, он пожал плечами и согласился.
В темноте мы гурьбой завалились домой. Счастливые и объевшиеся Гром с Бусей бегали между нами и улыбались во весь рот на свой собачий манер. Наверное, если бы я была собакой, то хохотала бы точно так же, вывалив язык.
Дома мы еще долго не могли разойтись и сидели у камина, пока глаза не начали слипаться. Шанталь с Пьером уснули в гостевой комнате, решив, что домой они вернутся утром.
Утром же я поняла, что надо написать письмо родителям. Меня переполняло счастье и умиротворение. И, задумавшись, я села писать.
«Мои дорогие папа и мама!
Вчера был один из счастливейших дней в моей жизни. В общем-то, ничего особенного – просто деревенский праздник. Но со мной были мои друзья. Мы гуляли среди обычных деревенских людей, которые любят и ценят нас. Мы вкусно ели, развлекались и разошлись уже к утру.
И я подумала, что ведь это не первый мой такой счастливый день в Имгульском Княжестве. Утром я лежала и вспоминала мой минувший год здесь. Да, год еще не прошел, но было столько разных событий!
Ведь я нашла друзей, семью. Я много чему научилась. Я смогла вытянуть такую большую практику! Не одна, но с друзьями. И целый дом! Вы ведь сами все видели – это не просто место, где спим и едим. Я стала частью его. И он стал мне родным.
Хорошие мои, не сердитесь, но мне кажется, что я не смогу оставить все это и вернуться к вам. Папа, ты был прав, когда говорил, что артефакт не разбрасывается приглашениями в никуда.
И еще, тут есть кое-кто, кого я не могу оставить. Я пока сама не знаю, люблю ли я его, но когда я думаю, что я уеду и больше его не увижу – мое сердце сжимается.
Вы будете смеяться, но даже собаки – Гром и Буся – разве можно их оставить? Или даже если я возьму Бусю в столицу, разве не будет она скучать по этой жизни? А моя лошадь? И, кстати, она недавно ожеребилась! Теперь у меня их двое. В придачу к целой конюшне.
Конечно, я еще вся в размышлениях. Но я уже почти не вижу, зачем мне бросать практику и друзей ради интриг в Королевском зоопарке. Милисента мне рассказывает о зоопарке, и, знаете, – ну скука же там! Они развлекаются только за счет сплетен и интриг. Не хочу! Хотя сама Мася нашла себе там место и тоже раздумывает, не продлить ли контракт.
А у меня столько планов! Мне надо переоборудовать стационар, сделать вольеры для диких зверей, организовать обучение для студентов.
В общем, не сердитесь на меня!
Лучше приезжайте в гости на лето. Хотя, до лета еще надо дожить, тут кругом сугробы и снег тает медленно.
Обнимаю
Ваша Ашвари»




























