Текст книги "Еще неизвестно кому место в Академии Боевых Драконов! (СИ)"

Автор книги: Наталья Шевцова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Глава 24

– Я у вас тут похозяйничала немножко, – сунув Евгении в руки чашку с травяным чаем, сообщила декан Рингер, как только она вышла из душа.

– Вкусно, – заметила Евгения, отпив за раз почти полчашки.

– Не только вкусно, но и отлично успокаивает нервы, поднимает настроение и, в целом, восполняет силы. Там, – кивнула драконница на чашку, – базилик, мелисса и розмарин. Я завариваю на пол-литра воды по чайной ложке каждой травы. Правда, в свой чай я добавляю ещё собранную на закате поллуницу, но у вас её нет. Я поделюсь с тобой из своих запасов. Мою сумеречную суть чай с полунницей очень хорошо успокаивает, думаю, и твою тоже поможет держать под контролем.

Внутри Евгении при последних словах что-то недовольно заворочалось.

– Кажется моей сумеречной сути не очень понравилось то, что её собираются держать под контролем, – поделилась она ощущением с наставницей.

– Ещё бы ей это понравилось! – усмехнулась Биргитта. – Она предпочла бы сама тебя контролировать! Но в этом случае, вам обеим не жить. Ты слышала меня? – слегка повысила она голос.

– Слышу, конечно, – заверила Евгения, у которой вновь при словах наставницы что-то словно бы заворочалось в груди.

– Я не у тебя спросила, Жени-и, – тем временем с улыбкой заметила собеседница, – а у твоей мятежной сути. Как её зовут, кстати?

– Зовут? – удивленно переспросила Евгения. – У неё ещё и имя есть?

– Хммм… Так она даже не потрудилась с тобой познакомиться, – усмехнулась драконница. – Какая нехорошая девочка! – усмехнулась она и сразу же оговорилась. – Это я снова не о тебе, Жени-и. – И на что же ты рассчитывала? – спросила она и тут же снова оговорилась: – И вопрос тоже не к тебе, Жени-и, а к твоей мятежной сути. Ну что она там? Молчит?

– Молчит, – прислушавшись к себе, ответила Евгения.

– Будем надеяться, что ей стыдно, – усмехнулась драконница.

– А, если нет? Это плохо? – с беспокойством уточнила Евгения, поскольку подозревала, что хорошего в этом уж точно ничего нет.

– Пока это говорит лишь о том, что тебе досталась сумеречная суть с очень скверным характером, который она с удовольствием тебе демонстрирует, – уклончиво ответили ей, что, ясное дело, прозвучало не особо успокаивающе.

– А в худшем варианте, о чём это может говорить? – не дала наставнице уйти от ответа Евгении.

– В худшем варианте, – со вздохом повторили за ней. – Крайне редко, но всё же бывали случаи, когда сумеречная суть категорически отказывалась взаимодействовать с человеческой сутью. И так как сумеречная суть, это не магический дар, а именно суть, то её нельзя выжечь, как дар, и, как человеческую суть, нельзя навсегда усыпить, то твоя человеческая суть впадет в бессознательное состояние, как сегодня с тобой уже случилось, а сумеречная… – наставница замолчала и посмотрела на подопечную.

– Пустится во все тяжкие и примется кошмарить всех, кто попадется ей под руку, – вспомнив свои ощущения, предположила та.

– Да, – со вздохом согласились с ней. – Примется кошмарить всех, кто попадется ей под руку, пока её не остановят. Вот только, к сожалению, остановить её можно только одним способом… – с новым вздохом сказала наставница и на сей раз не посмотрела на подопечную, а наоборот отвела глаза в сторону.

– Умертвив носителя, – догадалась Евгения.

Ответом ей стал очередной вздох. И заверение.

– Но, как я и сказала, подобное случается крайне редко, поэтому вряд ли это твой случай. Хотя бы уже потому, что твоя сумеречная суть не просто всех подряд начала кошмарить, а нашла именно твоего обидчика, да и того не убила, а лишь восстановила, так сказать, справедливость. Причём в глазах всей академии! Да, да! Мужской её половины тоже! Уверена, что они, все как один, мечтали хоть раз увидеть Блэквинга в «купальнях позора», как он их называет. И тут какая-то девчонка, после первого же занятия с ним исполнила их заветную мечту! Даже не знаю, как их гордость это переживёт! – при этих словах декан не удержалась и прыснула со смеху.

А вот Евгении было не до смеха.

– Я, то есть, она могла его убить?

– Если бы захотела, могла. Причём легко. Да ты и сама это понимаешь. И поверь мне Блэквинг тоже это понимает. Поэтому вряд ли он будет тебе мстить. Побоится чисто из инстинкта самосохранения, – снова хихикнула декан. – Прости. Но у меня стоит перед глазами то, как он, озираясь по сторонам, выползал из своей купальни позора. Видно, боялся, что ты притаилась за ближайшим пригорком и ждёшь, когда он расслабиться, чтобы вновь заставить его нырять, – сквозь смех проговорила драконница.

Представив себе эту сцену, Евгения и сама не удержалась от улыбки.

– Я бы тоже не отказалась это увидеть! – мечтательно проговорила она.

«Я бы тоже!» – заметила сумеречная суть, впервые заговорив с ней.

– Ооо… это легко устроить! – обрадовала наставница. – Сарита, Зания и остальные граничарки запечатлели сей эпичный момент в своей памяти во всех ракурсах! И думаю, прямо сейчас они переносят свои коллективные воспоминания в кристалл памяти. А возможно, и сразу в кристаллы.

– Но потом всё изменилось, – честно призналась Евгения. – Потом ей стало всё равно кого наказывать…

– Но она так никого и не наказала, – положив свою руку на руку подопечной успокаивающе произнесла драконница.

– Потому что её остановили. Вы остановили, – напомнила Евгения.

– С помощью теплой воды, что снова-таки говорит о вашей связи, – в свою очередь напомнила наставница. – Она у тебя определенно с характером. И, вероятней всего, считает себя главной. Но ты ей всё же небезразлична. Иначе бы она не воспринимала твои обиды, как свои.

В груди Евгении при этих словах снова кто-то недовольно заворочался.

– И что мне делать? Как мне с ней подружиться? Или как это называется? – спросила она.

– Как и с любой другой сущностью. Разговаривай с ней. Рассказывай ей о себе. Расспрашивай о ней.

– И что у неё спрашивать? Имя, сестра, имя! Назови мне своё имя, сестра![1] – вспомнив фразу из фильма и немного её переиначив, иронично поинтересовалась она.

В груди Евгении презрительно фыркнули, мол, очень «умно»!

– К сожалению или к счастью, имя – далеко не единственное, что твоя сумеречная суть может тебе о себе сообщить, – с улыбкой объяснила наставница. – Твоя сумеречная суть – это душа подло убитой и потому жаждущей мести драконницы…

В груди Евгении вновь презрительно фыркнули, на сей раз с подтекстом, мол, много ты знаешь!

– Именно драконницы, не дракона? – уточнила она, потому как вышеупомянутое презрительное фырканье напомнило ей о том, что тот единственный раз, когда её сумеречная сущность с ней заговорила, голос был не женский.

– Обычно да, – кивнула наставница. – Обычно драконницы предпочитают вселяться в драконниц, а драконы – в драконов, а почему ты спрашиваешь?

– Потому что у моей сумеречной сути мужской голос, – объяснила Евгения.

– Так она всё-таки пошла с тобой на контакт! – обрадовалась наставница.

«Грррр!» – угрожающе зарычало в груди у Евгении.

– Боюсь, это всё же он. И ему очень не нравится, когда вы зовете его «она».

«Нет, не нравится!» – сварливо подтвердил он.

– Он? – переспросила Биргитта. – Надо же! Что ж это всё объясняет… – задумчиво проговорила она.

– Что «всё»? – уточнила Евгения.

– Нежелание твоей сути относиться к тебе как к равной себе. И то, что при этом она, то есть, он… – оговорилась декан под аккомпанемент непроизвольно вырвавшегося из горла Евгении недовольного рычания, – встал на твою защиту. Вероятней всего, дело вовсе не в скверном характере, а в том, что он зол на судьбу-насмешницу, которая подсунула ему для вселения тело, совершенно неподходящее, как он считает, для реализации его мести.

В груди Евгении при этих её словах тяжко вздохнули.

– Если я такая неподходящая, зачем вселился?! – раздражённо спросила она у духа. – Мог бы просто не вселяться! Я бы не обиделась!

На сей раз ответом ей стало презрительное фырканье.

– У него не было выбора, – выступила адвокатом неразговорчиво-несговорчивого духа Биргитта. – Жаждущих мести неприкаянных душ много, а тех, чьи души вернулись из-за грани, в разы меньше. Кроме этого, забрать с собой душу в мир живых может лишь душа чёрного дракона или драконницы. Другими словами, таких, как мы с тобой, и вовсе считанные единицы. И, наконец, какую с собой забрать душу выбирает душа проводник, – улыбнулась Биргитта.

– Вы хотите сказать, что это я ЭТО выбрала? – недоверчиво уточнила Евгения, ткнув пальцем себе в грудь. – Поверьте мне, если бы я ЭТО выбрала, я бы знала!

Приблизительно представляя, как для попаданки звучат её объяснения, Биргитта улыбнулась одновременно и виновато, и с искренним сочувствием.

– Нет, не знала бы, – покачала она головой. – Потому что это был неосознанный выбор. Правильнее сказать даже, что это был выбор твоего дара предвидения.

– Которого у меня нет? – скептическим тоном напомнила Евгения.

– Не-ээт? – с лукавой улыбкой протянула наставница, испытывающе посмотрев на подопечную. – А если хорошо подумать?

– На ум приходит только предвидение насчёт того, что я обязательно свалюсь с мокрого бревна, – пожав плечами, иронично прокомментировала Евгения.

Наставница покачала головой. Глаза её азартно блеснули. Улыбка стала шире и ещё лукавее.

– А как насчёт Аники? – поинтересовалась она. – Что заставило тебя сбежать из церкви именно в тот момент, когда мимо неё проезжали её телега? Что заставило тебя бежать именно в ту сторону, а не любую другую? Что привело тебя в дом Актинии? В дом единственного в этом городе, если не мире, человека, который не только мог тебе помочь, но и захотел? Что привело тебя, наконец, ко мне? Что, если не предвидение? Да, твой дар ясновидения не явный, как у меня. Что, к слову, очень хорошо. Но он у тебя определенно есть. И ты пользуешься им бессознательно. И пока, насколько я могу судить, он тебя не подводил.

«Ещё как подводил. Иначе бы я тут не оказалась» – хотела было возразить Евгения. Но потом вспомнила, что в том другом мире у неё не было дара предвидения, она просто хорошо умела просчитывать людей. По крайней мере, так она думала. Пока не нырнула в шахту лифта и не проснулась в этом мире.

Посему вместо того, чтобы возразить, она уточнила:

– То есть, если я, конечно, правильно поняла к чему вы ведете: сумеречный товарищ ошибается и я – наоборот, самое подходящее тело для реализации планов его мести?

В её груди тут же презрительно и очень-очень недоверчиво фыркнули.

Биргитта снова одновременно сочувственно и виновато кивнула.

– Да, ты правильно меня поняла. Твой дар не выбрал бы его неприкаянную душу, если бы точно не знал, что ты способна ему помочь.

Лишнее и говорить, что говорила она всё это под презрительное и недоверчивое фырчанье сумеречной сути.

– А как же тогда те, чей разум и тело захватывали сумеречные сути? – Евгения испытывающе посмотрела на драконницу. – Получается, что их дар ошибался? И ошибка стала для них роковой?

«Хороший вопрос, девочка! Молодец!» – раздалось одобрительное у неё в голове.

– Нет, их дар не ошибался, – покачала головой драконница. – Точнее, я не думаю, что ошибались чёрные драконы. По крайней мере, точно не кардинально. Никто не знает, какие задачи ставит перед собой оказавшаяся за гранью душа, какими критериями руководствуется, к чему стремится, останавливая свой выбор на той или иной неприкаянной душе. Но я уверена, что вариант будущего, при котором они могли помочь, был. И шансы на это наверняка были неплохие. Им просто не повезло с теми, кого они выбрали. Им не повезло выбрать тех, чья душа была разрушена ненавистью и горечью настолько, что они просто уже не были способны ни к доверию, ни к взаимопониманию, а без этого не то, что союз «душа в душу» невозможен, но и даже просто взаимовыгодное сотрудничество.

Судя по периодическим презрительно-насмешливым фырканьям, у дракона по этому вопросу было своё мнение, однако до того, чтобы поделиться им он так и не снизошёл.

[1] Имя, сестра, имя! Назови мне его имя сестра! Обращение Фельтона к Миледи из фильма «Три мушкетера».

Глава 25

Биргитта многое ещё хотела бы рассказать своей подопечной, но на два часа дня было назначено собрание деканов в кабинете у ректора, а у неё ещё было несколько крайне важных и настолько же срочных дел. К тому же Евгении не помешало бы дать время переварить полученную информацию, а её сумеречной сути обдумать сложившуюся ситуацию.

Разумеется, она никогда не оставила бы свою подопечную, если бы не была точно уверена, что сумеречная суть не причинит ей вред. Поэтому сначала она пригласила Евгению в свои апартаменты, которые, поскольку её кадеток поселили на преподавательском этаже, находились по соседству, где напоила её чаем с поллуницей, потом лично проводила её на «Драконоведение», и только затем уже отправилась по своим крайне важным и срочным делам, в состав которых входила месть и снова месть, а затем ещё раз месть.

Ничего оригинального, правда, в качестве мести она не придумала. Но она и не собиралась соревноваться в оригинальности, она всего лишь хотела, чтобы её коллеги поняли, что им невыгодно поощряться своих подопечных пакостить её подопечным. По причине чего праведная месть «око за око» подходила, как нельзя более полно. Поскольку именно такая месть доходчиво и исчерпывающе давала понять, кем именно она организована и почему!

Ну хорошо, насчёт «кем именно», то тут возможны варианты. Двадцать четыре, если быть точными. А, если ещё точнее, то даже двадцать пять. Вот только на эту двадцать пятую, как раз, никто и не подумает, потому что от этой двадцать пятой будут ждать другой мести.

Однако именно эта двадцать пятая, прикрывшись пологом отвода глаз, тихонечко, чтобы не было слышно её шагов, прошлась по преподавательскому этажу, касаясь пальцами каждой двери и шепча простенькое, доступное любому, в том числе и начинающему, магу, заклинание, которое заставляло ржаветь замки.

Надолго под дверью такое заклинание, разумеется, доблестных драконов не оставит, но замки менять придётся! Мелочь, конечно, но настроение подпортит… Тем более, что это будет не первая мелкая неприятность, случившаяся с ними за день…

Ещё одну мелкую пакость, которая по времени реализации должна была стать первой досадной неприятностью, с которой столкнуться досточтимые драконы, она подготовила с помощью своей сумрачной сути. И снова было простейшее заморачивающее заклинание, которое ни за чтобы бы не заставило свернуть не в тот коридор ни одного из драконов, если бы не одно, точнее, даже три «но»: во-первых, они все уже столько раз ходили в кабинет к ректору, что делали это на автомате, а во-вторых, все они шли к ректору в одно и то же время, по одним и тем же коридорам и им было о чём друг с другом поговорить, и, наконец, в-третьих: левая сторона главного корпуса была зеркальной копией правой, а кабинет ректора, находился в самом конце коридора.

Однако, по-настоящему пакостной её пакость делало то, что все, как один, драконы были бывшими солдафонами, и по этой причине они никогда не приходили на совещание заранее, а всегда чётко даже не минута в минуту, а секунда в секунду! Другими словами, не опоздать на совещание к ректору всей толпой – они просто не могли.

– Простите, господа отставные боевые офицеры, но сегодня вы немного опоздаете! – хихикнув проговорила она, увидев, как толпа супер-пунктуальных солдафонов, частично на автомате, частично, ведомая стадным инстинктом, повернула не в ту сторону. После чего, сделав серьёзное лицо, скинула с себя полог отвода глаз, и, преодолев лестничный пролёт, повернула в правильную сторону.

«Интересно, что они предпочтут, когда поймут, что совещание началось без них, побегут на перегонки или позволят себе опоздать ещё больше?» – размышляла она, направляясь в кабинет ректора. В который вошла со словами:

– Не опоздала? Ой, я даже первая! А я боялась, что опоздала!

– Как видите, боялись зря, – развёл в разные стороны руками ректор. – Как думаете, меня бойкотируют? Или просто выказывают неуважение в качестве отместки за неуважение, которое, по их мнению, я проявил к ним, не примкнув к их антифеминистскому движению? – широко улыбнувшись, поинтересовался он.

– Возможно, они просто заблудились? – не сдержав смешка, предположила Биргитта.

– Хммм! – тут же заподозрил неладное ректор. – Признавайтесь, мой пустующий кабинет ваших рук дело?

– Моих рук? – изумленно захлопала ресницами Биргитта, талантливо изображая святую невинность. – Разумеется, нет! Да и как бы я это устроила? И главное, когда? Сами ведь знаете, до чего они мою кадетку довели? Я еле дозвалась её. Потом я её отпаивала, объясняла, что к чему, ну и прочее…

Ректор понимающе кивнул, сделав вид, что поверил.

– Каковы ваши прогнозы? Она справится со своей сумеречной сутью? – с искренним беспокойством в голосе поинтересовался он.

Биргитта хотела было сразу рассказать ему о том, что сумеречной сутью Эджения является не драконница, а дракон, но услышав приближающийся топот многочисленных сапог, передумала.

– Думаю, да, – кивнула она. Затем с мгновение подумала и уточнила: – Скорей всего, да.

– Это хорошо, – в свою очередь кивнул ректор и предупредительно заметил: – Не стойте, занимайте место, какое больше нравится, пока есть выбор.

Драконница поблагодарила и села в первом ряду у окна. И едва только она села, распахнулась дверь…

Судя по раскрасневшимся лицам и тяжелому дыханию, достопочтимые и важные деканы факультетов таки устроили спринтерский забег. И были по этому поводу очень-очень злы на того, кто им эту пробежку обеспечил.

«Эх жаль, я не додумалась оставить парочку следящих заклинаний, которые бы запечатлели для меня эту эпическую пробежку» – мысленно вздохнула Биргитта, искренне надеясь, что кто-то из кадетов это эпохальное событие всё же перенесет из своей памяти в кристаллы памяти, и распространит.

– Господа, могу я узнать, что вас задержало? – едва только взмыленные, запыхавшиеся и взъерошенные деканы переступили порог грозно «поприветствовал» их ректор.

– Мы… мы… мы… – замялись они, не зная, что сказать. Ну, а что они скажут? Не признаются же они, что случайно свернули не туда. И не заметили этого, пока не оказались в тупике. Это ж просто смешно! Они же не какие-то там страдающие пространственным дебилизмом простые смертные. Они же драконы!

– Да-а? – заинтересовано уточнил ректор, не став упрощать опоздавшим драконам задачу. – Что вы? Я внимательно вас слушаю, – заверил он их.

После этих слов Биргитте стало даже жалко коллег, столь смущенно и пристыженно они выглядели. Хотя нет, не жалко! За слу-жи-ли! А то, как её кадеток обижать, так герои, а как ректору объяснить, почему они опоздали на совещание, так стоят и мямлят.

– Мы заговорились и случайно свернули не туда, – нашёл в себе таки силы признаться в «недостойном» для драконов поведении декан боевого факультета.

– Ага-а, кха-кха! – не сумев сдержать смешок, резюмировал ректор, чем, судя по заходившим по желвакам на скулах, добил драконов окончательно. – Что ж, проходите, садитесь, – кусая губы, дабы сдержать продолжающийся рваться из груди смех, предложил он. – Надеюсь, никто не против, если я начну совещание? – риторически поинтересовался он. И сразу же, собственно, начал, резко при этом посерьёзнев: – Когда я разослал вам уведомление о внеплановом совещании, я хотел обсудить с вами вчерашнее дневное и сегодняшнее утреннее происшествия, но затем случилось очередное происшествие и я подумал, что одними разговорами тут не поможешь, и потому я принял решение поспособствовать, так сказать, директивно укреплению дружеских отношений между кадетками и кадетами.

– Это как? – хором поинтересовались у него все деканы, включая декана нового факультета.

– Я решил прикрепить к каждой кадетке наставника!

– Но у них уже есть наставницы! – напомнила Биргитта.

– Декан Рингер, я сказал не наставницу, а наставника, – поправил ректор. – Я решил приставить к каждой вашей кадетке по кадету старшего курса в качестве ответственного за боевую подготовку. И, само собой разумеется, я имею в виду не тех, кого не жалко, – теперь уже переведя взгляд на деканов мужского пола, добавил он, – а только самых лучших кадетов академии.

Комната забурлила. Лишнее и говорить, что идея ректора никому из деканов не пришлась по душе. Даже Биргитте.

– Я понимаю, – иронично хмыкнул ректор, – что задача отобрать достойных наставников для кадеток очень и очень сложная, если, не сказать, непосильная. Поэтому я взял на себя труд и сам отобрал кадетов, которые в индивидуальном порядке будут заниматься с кадетками. Кроме того, я также беру на себя труд в конце каждого семестра оценивать результаты этих занятий. У кадеток это будет «зачёт» или «не зачёт», что же касается кадетов, то они по результатам этих занятий получат либо благодарность от Его Величества, либо НЕ благодарность. Само собой, и первое, и второе будет занесено в их личное дело. Ещё вопросы есть?

Вопросы, разумеется, были. Много вопросов. Целый шквал вопросов. Вот только кто ж их стал их слушать? Точно, не Дирвус Блумарин.

– Господа! Господа! Полковники и генералы, прошу вспомнить, что вы не на базаре, а на совещании! И потому прошу вас вести себя соответственно! – потребовал он.

Напоминание о званиях и намёк на недостойное этих званий поведение отставных полковников и генералов подействовали, и в кабинете ректора вновь восстановилась тишина.

– Прошу прощения господа, я неправильно выразился! – «повинился» ректор. – Точнее, я выразился не до конца. Если у вас есть вопросы, то добро пожаловать с ними к Его императорскому Величеству, ибо приказ о наставничестве утвержден им. И когда я говорю «добро пожаловать» я именно это и имею в виду! Более того, готов вас даже записать на коллективную аудиенцию, – «любезно» предложил он и «участливо» поинтересовался: – Ну что, записывать?

Ответом ему стала тишина. Нельзя сказать, чтобы полная, поскольку генералы и полковники обиженно сопели. Ну а что ещё им оставалось? Если их мало того, что лишили возможности высказаться и доказать свою авторитетную точку зрения, так ещё и отчитали как мальчишек за неумение себя вести.

– Так записывать или нет? – выждав несколько секунд, между тем уточнил ректор Блумарин.

– Не надо нас никуда записывать, Дирвус! И ты это прекрасно знаешь, поэтому кончай издеваться! – озвучив всеобщее мнение, недовольно буркнул декан факультета по боевым заклинаниям.

– Хорошо, – слегка пожав плечами, кивнул ректор. – Тогда продолжим. Декан Рингер, – обратился он к Биргитте, протягивая ей папку, которую всё это время держал в руках, – здесь списки отобранных мной наставников, распределите их между своих кадеток.

– Сама? – уточнила Биргитта, которая ничуть не удивилась, если бы ректор и даже Его Величество захотел принять участие и в этом тоже.

Однако ректора её вопрос неожиданно уязвил.

– А вы хотите, чтобы и это тоже сделал я?! – язвительно поинтересовался он. – Я, конечно, могу, но тогда зачем мне вы?

Биргитта была не из обидчивых. Но тон, каким был озвучен вопрос, его смысл и то, что он был задан в присутствии коллег, которые и так относились к ней без должного уважения, всё это она спустить не могла. И потому ответила:

– Прошу прощения, но вы, как и ранее господа полковники и генералы, не по адресу. Вам, как и им, со своим вопросом нужно обратиться к Его Величеству!

И попала в цель. Во все двенадцать, если точнее…

Ректор растерянно заморгал, не зная, что на это ответить. Деканы в кулак захихикали.

– Хе-хе! Карма, господин ректор, она такая! – озвучил мнение всех декан факультета по физической подготовке.

– Ещё бы вам и не знать! – рыкнул, наконец-то, найдя, что сказать ректор. – Как водичка, кстати, тёпленькая была? Или не очень!

Посмеивающиеся в кулак деканы на этих словах не выдержали и грохнули дружным смехом, ибо карма, настигшая ректора – это было забавно и приятно для души, а вылезший из канавы с проклятиями покрытый тиной физрук с сидящей на его макушке распевающей частушки лягушкой – это было уже очень и очень смешно! И то, что лягушку какой-то из умельцев, точнее, какая-то из умелиц «посадила» на голову полковнику уже в момент перезаписи, менее смешным стоявшую перед их глазами картинку не делало.

– Не смешно, господин ректор! – оскорбленно заметил полковник. Вслед за чем пристыдил своих товарищей: – А вам всем должно быть стыдно! Нашил над чем смеяться! Я чтоб вы знали, поплатился лишь за то, что хорошо делал свою работу!

– Нам стыдно! Очень стыдно! – сквозь смех, слёзы и охи-вздохи, «признались» его коллеги. – Но, если бы ты себя только видел… А-ах-аах-ха-ха-ха! Хи-хи-хи!

– Я видел! И ничего смешного не увидел! Ох и получит она у меня! Как только я узнаю, кто распространяет эту… это… Слов нет!