Текст книги "Невеста проклятого волка (СИ)"
Автор книги: Наталья Сапункова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
Ну да, браслет. Им интересно, есть ли браслет? Точнее, да, рисунок, но его и называют браслетом. И Кайнир, значит, его не видел, когда она переодевалась из пальто в плащ.
– Позвольте спросить, айя Катерина, от кого вы получили кольцо?
– Вот это кольцо? – Катя раскрыла пальцы, заставив бриллиант сверкнуть. – Я получила его от айи Лидии… айи Лиданы, бабушки Данира, айя Орна.
– О, даже так, – экономка немного смутилась.
И Катя передумала сбрасывать плащ и демонстрировать всем браслет. Пусть помучаются любопытством. Ведь тут и правда не жара!
– Ваше мясо, айя! Баранина, – перед ней поставили блюдо с горой жареных, сочащихся жиром, пряно пахнувших бараньих рёбрышек.
– Великолепно, рёбрышки! Благодарю вас, – не удержалась Катя, жадно втянув в себя заманчивый аромат.
Если это приказ Данира, то он угодил ей, однозначно.
– Айя, вы так любите кости? – на лице экономки было вежливое удивление.
– Это не кости, это ребрышки, – весело поправила её Катя, уже понимая, что подвох есть и надо благополучно его миновать. – Как я понимаю, пива у вас нет, а жаль! Это просто деликатес, очень дорогое блюдо, и очень вкусное! Благодарю, айя Орна, это просто чудесно.
Кстати сказать, на этих «костях» было куда больше мяса, чем на сходном блюде в пивном ресторанчике с якобы чешской кухней, куда они как-то сходили с Русланом. Если из этого воспоминания убрать Руслана, то всё остальное было замечательно.
– А что такое пиво? – продолжала недоумевать айя Орна
– Это напиток. Практически национальный в некоторых местах, и он великолепен с жареными рёбрышками!
– О, надо же, – та отвела взгляд.
Кайнир тоже выглядел смущённым.
– Не пробуйте это, айя Катерина, – придвинувшись, тихонько сказал он. – Не сейчас. Отодвиньте это и возьмите мясо вон там, – он взглядом показал на другое блюдо. – Нехорошо хозяйке на первом пиру грызть кости. Это… будут говорить…
– Спасибо за совет, – Катя с сожалением взглянула на рёбрышки.
Ну вот, не успела появиться в замке, а её уже решили подставить. Мелочь, конечно, особо и не придерёшься – разве что посмеялся бы кто-нибудь. И благородные волки иногда не благородны.
– Я прикажу унести, – сказал Кайнир.
– Не надо, пусть останется. Спрошу у мужа, зачем он приказал это подать.
– Думаю, это не он приказал…
– Тогда тем более спрошу, – она положила себе аппетитный на вид кусочек.
Недосоленное и не перчёное – ничего, так даже полезнее. Голод утолит ничуть не хуже. И ведь действительно, мясо которое жарил Данир в хижине, было очень вкусным, но почти без соли и специй.
Однако она не удержалась, спросила с невинной улыбкой:
– Интересно, почему у волков такие странные вкусы? Всё так просто…
– Гм… нет, это у людей вкусы подчас извращённые. Простите, айя, – поспешил извиниться он.
– Ничего, я поняла, – она кивнула, но Кайнир принялся объяснять.
– У людей нет нашего обоняния, а чувство вкуса искажено с детства, когда пищу готовят, следуя каким-то традициям. Когда ребенок растёт в семье волков, это намного лучше для него…
– Я поняла, – не стала возражать Катя, помня пословицу про кулика и болото.
Впрочем, логика в словах Кайнира была, конечно.
– Данир рассказывал, что в вашей стране всё ещё хуже, айя Катерина. Что жить там почти невыносимо.
Последнее Катю рассмешило.
– А нам нравится, – заметила она. – Не хочу сказать, что всё прекрасно, но в основном…
– Я не верил его рассказам про вонь на улицах. И про ваши лавки благовоний, например. До сих пор считаю, что он так шутил. Он рассказывал, что эти лавки огромны…
– Верно, – Катя окинула взглядом зал, – есть и маленькие магазинчики, но и размером с этот зал – тоже…
Она вспомнила огромный зал «Ле Туаль», куда заходила иногда нюхать, выбирать и пробовать. Ей нравилось. Однажды купила себе флакончик к Новому Году, на распродаже. Дорого, конечно…
– И будто бы там стоит такая вонь, что находиться внутри невозможно, и благородные айты обычно избегали даже приближаться? Будто бы это место годится для пытки или даже для казни?
– Он так говорил? – Катя проглотила смех и поспешно запила из чашки. – Да, это ужасно. То есть для нас не так ужасно, а для вас – наверное. А что, вы совсем не пользуетесь духами?
– Пользуемся, – хмыкнул Кайнир. – Волчицы тоже любят всякие женские глупости. Люди считают, что наши духи почти не пахнут. Но некоторые им тоже нравятся. Видите, мы немного отличаемся. Однако человечки почитают за счастье выйти за волка. А вот волчице выйти за человека… Только по необходимости. Вот сестра Данира… Хотите чистой воды, айя Катерина? – он взял у слуги, из тех, что бегали по залу, кувшинчик и поставил возле Кати.
Мгновение спустя он сообразил, что сказал нечто сомнительное, и посмотрел на Катю раскаянием:
– Простите, айя Катерина. Я не имел в виду ничего обидного. Всего лишь хотел развлечь вас беседой.
– Не беспокойтесь, я понимаю. У вас прекрасно получается развлекать, – утешила она. – Что там про сестру Данира?
– Дина, единственная дочь айта Гархара и айи Вейлы. Она замужем за сыном санданского короля. По слухам, брак не очень счастливый. Но она знала, на что шла, дала согласие, её попросили и король, и князь. Ради Веллекалена, ради Санданы. Брак с человеком – это значит, что многое по-другому. Всё сложнее, как я понимаю… – сказал Кайнир серьезно.
– Не понимаю, почему должно быть сложнее, – пожала плечами Катя, наливая себе воды. – наверное, это зависит от того, какие люди. Или какие волки.
– Безусловно, айя. Вам не понять, ведь вы не были замужем за человеком. Но спросите того, кому есть с чем сравнивать! Я болтун, простите, все так считают! – Кайнир хитро улыбнулся. – О, смотрите, Данир сейчас будет танцевать…
Её муж стоял посреди зала, посреди квадрата, свободного от столов, выпрямившись, глядя прямо перед собой. И – никакой музыки. И другие мужчины тоже собирались, подтягивались к «танцполу». Некоторые не подходили близко, а выстроились вдоль стен. Почти все к чему-то готовились. И музыкантов Катя разглядела, в углу, несколько человек со смычковыми инструментами, похожими на большие скрипки.
– Это танат, танец согласия, – продолжал тихо пояснять Кайнир. – Музыкальный инструмент для аккомпанемента – тоже танат. Это древний танец. Ему тысячи лет, айя Катерина. Начинают танцевать без музыки, играть начнут, когда большая часть танцоров будет в круге.
Катю заинтересовало другое:
– Почему – танец согласия?
– Танцоры отбивают ритм. Айт начнёт, остальные должны подхватить. Айт задает рисунок танца. Если не получится в первый день, надо продолжить на следующий. Все должны танцевать, как одно целое. Тогда и будет согласие. Полная слаженность. Взаимопонимание. Я понятно объясняю, айя Катерина?
– Без репетиций, без постановщика, без музыки толпа должна взять и затанцевать? И чтобы был единый ритм?
– Да, айя, вы верно поняли. И это не развлечение.
– Я поняла, – кивнула Катя.
Это обычай – значит, всё реально и проверено временем, волноваться не о чем.
– А женщины? Они тоже танцуют, да? Сначала мужской танец, потом женский, так Данир сказал.
– Да, айя. Но если мужской не получится, то женский не танцуют…
– Женский танец, вообще, должна начать я?
– Ну вообще… но в вашем случае… – заюлил Кайнир, отведя взгляд.
– Начинает танец главная волчица, хозяйка – да?
– Да.
– Необязательно та, которая делит постель с хозяином?
– Гм…
– Понятно, – коротко хохотнула Катя. – Айя Орна?
– Айт Данир сам хотел бы, чтобы в Манше была старшая. Ему нужен порядок. Помощь.
– Да перестаньте так смущаться, – с улыбкой посоветовала Катя. – Я обижаться не собираюсь. Я хочу разобраться. И так всем понятно, что я пока что не старшая волчица и толку от меня мало.
– Гм. Хорошо, что вы так разумны, айя Катерина.
Катя не была совсем уж разумной, и нельзя сказать, чтобы данная ситуация её не задевала. Немножко задевала, оказывается. Почему-то. Ну да ладно, посмотрим, что будет дальше…
Данир сначала двигался медленно, словно примерялся. Пристукнул одной ногой, второй, подпрыгнул слегка, снова пристукнул. Руки его спокойно лежали вдоль тела, двигались только ноги – уже это заставило Катю насторожиться и податься вперед, наблюдая за танцем.
Не спеша, нарочито старательно Данир выводил рисунок танца, новый для Кати, и вместе с тем знакомый. Все более и более знакомый! Его лицо было сосредоточено, непроницаемо. Он шагал, подпрыгивал, вдруг прыгал в сторону, в другую – мягко, по– звериному, поворачивался, ударяя ногами об пол, все быстрее и быстрее, махал ногами, пристукивал носком об пол, выводя ритм…
Да это была джига! Катя, конечно, узнала сразу, просто боялась поверить, что в чужом мире, на земле оборотней станут танцевать что-то настолько ей знакомое!
Это была старая добрая ирландская джига, такая же и немного другая. Катя смотрела во все глаза, стараясь уловить отличия. Подумалось – это более хищно, мягко и плавно. Более быстро. Да, Данир всё больше наращивал темп. Катя проходила на ирландские танцы два университетских года, потом два года после – не хотелось терять форму. Прыжки повороты, махи, раскачивание с пятки на носок… Движение молодого оленя среди камней – пояснял руководитель Сергей Саныч. Затейливое плетение нити жизни…
– Это ритуал, айя. Свивание нити жизни, – пояснил Кайнир. – Вам нравится?
Услышав, что он сказал, Катя вздрогнула. Кивнула.
Тоже нить жизни? Не может быть.
Она поняла: движения Данира не походили на оленьи. Он был хищником. Не котом, не тигром. Волком, точно! Хотя движения – по сути те же. Волк, большой мохнатый и опасный, плетет себе дорогу между камней…
Нить жизни? Ладно, пусть нить. Шаги, заступы, махи, чёткий ритм – это чтобы его слышали, чтобы могли поддержать. Танец согласия. Не развлечение. Из-за этого дробного стука его, наверное, и сочли оленьим, подобрали сравнение, там, в далекой Ирландии другого мира – может, уверены были, что волки должны выть, добиваясь единения, а не плясать, выбивая дробь ногами.
Это все пронеслось в голове у Кати как-то само, независимо от неё. Действительно, зачем волкам плясать? Делать им нечего? А что она знает о волках, чтобы рассуждать! Тем более о том, как всё складывалось, тысячи лет тому назад!
Она могла бы это сплясать. Запросто. Может, всё-таки не так, как это делают волки. Не так как Данир…
Легенды о кошмарных волкодлаках, кажется, и пошли из Ирландии? В старые времена там было много, много волков, они очень донимали местных. А в позапрошлом веке в Ирландии убили последнего волка. Сергей Саныч иногда между делом рассказывал занимательное об Ирландии, и про это тоже рассказал. Его интерес к Кате со временем стал таким явным, что она бросила занятия, во всяком случае это была одна из причин, она легко нашла ещё несколько. Руководитель танцевал отлично, больше ничем он её не привлекал. Портить себе настроение объяснениями не хотелось. Наверное, пришла пора бросить танцы. До сегодняшнего дня бросить…
К Даниру присоединились двое мужчин. Они не повторяли его движения, они дополняли, попадая в тот же ритм, количество ударов у них тоже было своё, но – ритм, ритм! Они быстро подстроились, и присоединились ещё несколько человек.
– Это ближние, – пояснил Кайнир, – они танцевали раньше с айтом. И теперь могут. Это хорошо!
Катя кивнула – наверное, хорошо! Она сама уже выстукивала ритм ногой. Даже захотелось присоединиться, но нельзя, это ведь серьёзное действо, что тут скажешь!
В круг, точнее, квадрат вступали всё новые танцоры, пристраивались по диагоналям квадрата, так, чтобы Данир оставался в центре, потом по сторонам квадрата – такого построения при джиге Катя ещё не видела. Ритм сбивался, потом худо-бедно налаживался опять. Наконец, повинуясь поданному Даниром знаку, заиграла скрипка, тоже поначалу одна, позже стали добавляться ещё. Места «на танцполе» становилось всё меньше, уже никто не прыгал и не делал размашистых движений, разве что Даниру оставляли больше места, и он продолжал вырисовывать свою «нить жизни», задавая ритм. И уже много «скрипок» пилили мелодию – четыре или пять…
Да, конечно, это не скрипки – танаты.
А у нас маршируют – подумала Катя. На плацу, на парадах. Сено-солома. Тоже ритм. Может, и в этом есть нечто сакральное?
– Айт Кайнир, а вы почему не танцуете? – она повернулась к заботливому соседу, который тоже притоптывал ногой. – Вам же хочется? Так идите!
– Нет-нет, айя. Мне айт поручил вас. Это высшее проявление его доверия. Мне не нужно доказывать, айя, моё согласие и так с ним…
– Понятно, – кивнула она, подумав, сколько же тут нюансов… – они скоро закончат, как считаете?
– Думаю, да, айя. Вы поймёте. Слушайте…
Она и так слушала. И слышала чёткий ритм – несколько десятков мужчин действительно стали чем-то единым. Станцевались. Прошло – сколько? Час, больше?.. Рассказать Сергею Санычу – удивится. Интересно было бы снять весь зал на видео, а потом внимательно рассмотреть! Но когда ЭТО произошло – она действительно поняла, услышала. Как будто что-то случилось, стены зала раздвинулись, и краски стали чуть ярче, и ритм – теперь Катя слышала только его – чуткую, быструю дробь, умело выбитую ногами Данира и лишь усиленную почти сотней ног. Все – как один…
Кате показалось, что вот сейчас дрогнут стены и рухнет потолок. Резонанс однако…
Данир выбросил руки вверх и крикнул, громко, его переливистый клич разнёсся по залу, эхом отдаваясь в дальних углах, и это было закономерным окончанием танца, потому что мужчины один за другим стали останавливаться. Они тоже что-то выкликивали, смеялись, кто-то вытер слёзы, кто-то продолжал притоптывать – равнодушных не было. Танец привёл людей с состояние экстаза – может, оттого, что получился успешным, ритуал состоялся, всё удалось? Мужчины казались пьяными, хотя совершенно точно алкоголь был ни при чём, да и не было, кажется, на столах ничего крепкого!
Данир подошёл к Кате – перед ним расступались, – и обнял её, поднявшуюся ему навстречу. И стал целовать, не разбирая – в губы, в нос, в глаза, быстро, горячим языком лизнул в шею. Его волосы намокли от пота, и на лбу блестели бисеринки влаги. А глаза… Глаза у Данира были шальные … пьяные, хотя он и выпил лишь тот глоток у камина. Вокруг шумели, кричали что-то одобрительное.
– Тебе понравилось? – спросил он быстро.
Это означало: «Тебе понравился я? Ты разглядела, как я танцевал?»
– Да, – она улыбнулась, глядя ему в глаза, – отлично, просто потрясающе.
– Тогда уйдём сейчас.
– А женский танец? – неосторожно удивилась Катя.
Она огляделась, встретилась взглядом с айей Орной – экономка в упор смотрела на неё, с гневом, ожиданием и каким-то… вожделением?
Вряд ли это имело отношение к Кате. Просто айя Орна хотела получить своё. Нет – то, что давно привыкла считать своим, и не желала, чтобы ей мешали. Не желала, чтобы мешала Катя – невесть откуда взявшаяся чужачка и иноземка.
– Ты хочешь танцевать?.. Ах, да, – он быстро оглянулся на экономку.
Он понял, и замер, недовольно хмурясь. Вопросительно взглянул на Катю.
– Я не играю в ваши игры, – ответила она Даниру на ухо. – Я не умею в них играть. Реши сам, как мне поступить.
За его плечом показался кастелян и кашлянул в кулак:
– Женщины ждут танец, айт. А потом ты ненадолго выведешь айю в круг. Твои ближние тоже выйдут, я предупредил.
– Да, так и сделаем, – Данир благодарно взглянул на него, протянул руку, пожал. – Тебе танцевать вообще не придётся, не беспокойся, – шепнул он Кате.
– Потерпи ещё немного, дорогой, – кастелян положил руку ему на плечо, – тебе не терпится сбежать, но не каждый день твои люди приветствуют тебя. Айя тоже поймёт и не обидится.
Кажется, стараниями кастеляна им сейчас организовали некий компромисс. И потом придётся устраивать допрос Даниру, что всё это значит. Она не станцует – и женщины Манша не поступят под её начало? Так это к лучшему. На самом деле кухарка не может управлять государством, а переводчица-иномирянка – замком, по крайней мере, сходу, без подготовки.
Наградив Катю ещё одним долгим горящим взором – правда, теперь и Данир демонстративно встретил этот взгляд и чуть улыбнулся, – экономка прошла мимо них, на ходу уронив плащ, который тут же кто-то заботливо подобрал. Данир проводил женщину чуть насмешливым взглядом и развернул Катю к себе, опять намереваясь целовать, но она вывернулась, толкнула его в грудь.
– Не мешай, прошу тебя. Я должна смотреть танец.
– Ты ничего ей не должна, – отчего-то возразил он. – Ты только моя.
Ну разве не детский сад?!
– Данир. Я хочу видеть, как танцуют женщины. Пожалуйста.
Кастелян поглядывал на них и улыбался в усы.
– Айя, наверное, знает, что делает, парень…
Для экономки музыка заиграла сразу. Айя Орна сначала быстро подобрала длинную юбку и закрепила чем-то на поясе – как именно?! Потом она некоторое время стояла, запрокинув голову и отдаваясь звукам таната – так это выглядело. Если Катя сначала не понимала, как танцевать в такой длинной юбке, ведь современную джигу традиционно танцуют в короткой, то теперь она лихорадочно соображала – как правильно подобрать юбку? Длина получается ниже колена, но это сойдёт. Ей было не видно, что именно сделала с юбкой экономка. Турей же ни словом об этом не обмолвилась! Как и с тем злополучным хлебом, надо соображать самостоятельно?!
Как же важны бывают мелочи. Хотя да, её ведь как раз и не заставляют танцевать. Но почему-то хочется!
– Ты что?.. – Данир сжал её руку.
Она не сводила глаз с экономки. Ну, пусть та повернётся!
– Данир, как подбирать юбку для танца?!
Он, о счастье, сразу понял:
– Вот, смотри…
Так вот зачем к юбке пришиты на уровне колен эти ленты с серебряными побрякушками на концах! Конечно, она решила поначалу, что это украшения. Данир вставил побрякушку в петлю на поясе, и юбка поднялась с одного бока, нескромно открыв чёрные чулки. Но для джиги нормально! И ничего подобного не было ни у кого в доме на Десной! Там носили обычные платья, не традиционно-ритуальные.
– Успокойся, – Данир обнял её за талию, прижимая к своему боку.
– Не мешай, – прошипела Катя.
Всё потом. Теперь ей хотелось станцевать! Зря, что ли, она потратила на это четыре года?! Она не сомневалась. Танцевальное безумие Данира подействовало?
– Кто принёс сюда эти кости?! – возмутился её айт, обратив внимание на блюдо с ребрышками. – Тебе?!
– Я не ела. Можно, я потом поем эту прелесть? Ну не мешай.
Кайнир принялся что-то объяснять Даниру – она не слушала.
Айя Орна начала танец…
Айя Орна по возрасту по крайней мере вдвое превосходила Катю, но оказалась гибкой и сильной. Начала с прыжков и переступов, поначалу медленно, и ритм выбивала не такой частый, как Данир – её танец казался проще. Она не делала таких размашистых движений, как Данир, её подскоки, легкие, как у юной девушки, не перемежались длинными прыжками. То есть такие движения не положены женщинам? Вот и хорошо, это и хотелось выяснить. Но двигалась она уверенно и красиво, рисунок её танца, дополненный пением двух скрипок, совпадал с музыкой и смотрелся отлично. И другие женщины стали выходить сразу, их набралось несколько десятков, хотя заметно меньше, чем мужчин – женщин здесь вообще было меньше. Казалось, в женском танце никто не искал слаженности, не ставил цели добиться идеала – так, как у мужчин. Это был не танец согласия, а некая гражданская акция – выйти, чтобы подтвердить свою лояльность «любимой руководительнице», но стены не дрожали и душа не пела – зачем? И вон новая хозяйка сидит – ну поглядим, что будет дальше. Катя кожей ощутила именно такое настроение «танцпола». В то же время это вселяло уверенность – она сможет не хуже. И не нужно копировать айю Орну, она станцует в своей манере – скорее всего будет что надо.
Скрипки взвизгнули последний раз, долгий звук растаял где-то под потолком. Айя Орна застыла, обхватив себя руками. Кричать она не стала, она повернулась к Даниру, в упор на него посмотрела. Тот отпустил Катю, подошёл к экономке, подал ей руку, что-то сказал… Провел её к столу, сверкающую глазами, торжествующую, налил чего-то из кувшина и подал ей, отпив сначала глоток.
– Он подтвердил этим её статус перед Маншем, – прокомментировал Кайнир, опять возникший рядом, за плечом Кати.
Данир сразу вернулся.
– Ты точно хочешь потанцевать?
– Только с тобой, да? Я хочу так, как получилось у тебя. Ритм…
– Любовь моя, это непросто. Никто не может с первого раза.
– Пошли, – она сама подала ему руку, и первая шагнула к «танцполу».
В последний момент сбросила плащ, его подхватил Кайнир. Наверное, это всё было не по этикету и вообще неправильно.
– А какой мой статус мы сейчас подтвердим?
– Твой статус – моя женщина. Моя.
– Хорошо. Я довольна, – она пошутила.
Покрутилась на носке, перехватив руки Данира. Отступила на несколько шагов:
– Начинай!
Звуки скрипок-танатов взвились под потолок, и – всё вдруг отступило куда-то далеко. Она – девчонка в короткой тренировочной юбке, в спортивном зале универа, который арендовала студия, они готовят танец для выступления, Сергей Саныч придумал нечто затейливое и даже местами не традиционное, не ирландское… А, плевать. Она солирует. Это её зал, её пол, её музыка…
Она волчица, надо сплести нить меж камней. Нет, не то – им с Даниром надо сплести нить. Общую нить. Он уже начал, так же, как когда танцевал мужской танец, уже рассыпал по полу чёткую дробь, он старается, оттягивает внимание на себя. Он ещё не понял, что нить будет их общей. Она слушала ритм, заданный Даниром – ничего больше не было в её мыслях. Выбила свою дробь, иногда совпадая с ритмом Данира, иногда пропуская, но всё равно дополняя его идеально – ничего удивительного, Катя теперь сама была этот танец. Никаких «политических» целей, как у айи Орны, просто танец. И – не только камни, ещё река. Бурлящая горная речка между камней, а её волк – там, на другом берегу, надо перейти…
Катя не думала о движениях совсем, какие можно, какие не нужно – всё позабылось. Память тела выручала, сама выбирала, что делать, и это было замечательно, это было – словно шампанское, много шампанского, музыка и ритм, рисунок их тел, чувства без мыслей и сомнений, легкие движения, дробь носками туфель. Данир вёл, Катя следовала за ним, прикосновения рук – и речка позади. Мужчины, вышедшие в круг, просто стояли и смотрели, возможно, опасаясь нарушить уже получившийся танец. Всё быстрее, быстрее, все громче звук танатов… И опять дрогнули стены, весь замок Манш…
Да она просто умрёт сейчас! От восторга!
Последний звук замер на высокой ноте, и Данир, счастливо расхохотавшись, поймал её в объятия, впился губами в её губы. Когда оторвался, шепнул:
– Вот это сюрприз! Ты почему молчала, что танцуешь танат?
– Сама не знала…
Зал тем временем взорвался приветственными криками, а ещё всё вокруг стучало, хлопало и грохотало. Кажется, лишь теперь и случилось нечто, ради чего стоило затевать праздник.
Обняв, Данир отвёл её на место. Катя плеснула воды в чашку и выпила залпом. На неё обрушились звуки, запахи – даже холодная вода из кувшина пахла вкусной свежестью. Рёбрышки, те самые, хотя успели остыть, тоже пахли вкусно, даже вкуснее, чем остальные блюда – пахли перцем, чесноком и базиликом. Пользуясь тем, что мужчины разговаривали, Катя ухватила мясистый кусочек – да, это только для волков называлось костями, – и быстро с ним расправилась, нежное пряное мясо будто растаяло на языке.
Данир заметил, рассмеялся.
– Хорошо, прикажу отнести в нашу спальню, – и махнул кому-то, показывая на блюдо, – так вкусно, да? А мы сейчас точно сбежим. Побродим по замку, хочешь?
– Ты хочешь?
– Я всё хочу. И до рассвета ещё есть время.
Он взял Катю за руку, поцеловал её пальцы… принюхался, его ноздри затрепетали, а взгляд сверкнул гневом. Он взял кусок с блюда и поднёс к носу, и тихо ругнулся сквозь зубы.
– Моя, сколько ты съела? Только кусочек? Пойдем… – схватил её за талию и потащил прочь из зала.
«Прекрасное» завершение праздника: только что ты на гребне волны, а теперь ожидаешь промывания желудка. А магия где? А её – нельзя?..
– Это действительно ничча. Но айя Катерина съела мало, айт. Не смертельно. Небольшое недомогание возможно. Ты сам чувствуешь, айт, – лекарь айт Витуд, невысокий полный человек с повязкой надо лбом только что обнюхивал блюдо с рёбрышками, а теперь утешал Данира.
Перед этим Катю заставили раздеться до сорочки, лекарь рассматривал что-то у неё в глазах и слушал пульс, пощупал зачем-то ребра и помял живот. Взволнованная Турей притащила таз и кувшин с водой. Остальных, что пытались прорваться и быть полезными, Данир прогнал.
Данир был испуган и зол, он побледнел, даже посерел, и до хруста стискивал зубы.
– Противоядия может хватить, не обязательно… – лекарь с сочувствием посматривал на Катю. – Вот если бы айя съела много, к тому же до танца… Но вот, айт, – он подал Даниру стакан с каким-то снадобьем.
Тот понюхал содержимое и протянул Кате.
– Не будем откладывать.
– Может, правда обойдёмся лекарством? – всё же сделала она попытку увернуться.
– Пей, моя, не тяни время, тут дел-то… – и задвинул ширму, отделяющую их от остальной комнаты, – пей!
Да уж конечно, дел немного. К тому же недавно её выворачивало регулярно, не вчера-сегодня, значит завтра будет точно! Но вот жизнь вроде наладилось – и опять?! Не хотелось до чёртиков. Зато мяса, тех самых рёбрышек, как раз хотелось, блюдо стояло на столе и дразнило Катино обоняние. Хоть она и знала уже, что в него что-то подмешали.
Данир посмотрел на неё, словно намереваясь укусить, и положил руку ей на затылок.
– Хоть выйди, ну пожалуйста, – вздохнула она. – Я сама.
– И не подумаю, – его взгляд стал ещё более зверским, – ну же, пей залпом! Потом воды.
Мог бы доверить Турей её помучить, та бы тоже справилась!
Она взяла стакан и выпила залпом – и даже приятно на вкус, не гадость. Данир сразу долил в стакан воды. Затошнило сразу – лекарство оказалось правильным…
Всё получилось, конечно. Потом ещё раз. Катя закашлялась. Горло жжёт, сопли, непроизвольные слёзы из глаз – милая это процедура…
– Ну всё. Теперь сделай пару глотков, – Данир опять плеснул воды в стакан и протянул ей полотенце.
Его взгляд потеплел, он даже улыбнулся. Подхватил Катю на руки и отнёс на кровать, закутал одеялом.
– Это противоядие, айя Катерина, – лекарь подал стакан с зельем. – Теперь точно всё будет хорошо.
Зелья было немного, Катя и его выпила. Попыталась пошутить:
– Надеюсь, не каждый обед будет заканчиваться вот так?
– Я из-под земли достану того, кто это сделал, – сверкнув глазами, пообещал Данир.
– Замыслил один, сделал другой, – глубокомысленно заявил лекарь. – Ты считаешь, что достанешь истинного виновника, мой айт?
– Неважно. Разберёмся, – Данир нахмурился, его глаза опять полыхнули.
– Ничча пахнет слабо, даже для волков, – заметил лекарь. – Даже ты почувствовал, когда запах почти оказался у тебя в носу. Но никто ни пиру, тем более за тем столом и не стал бы совать нос в такое мясо. Ты ведь не приказывал принести именно его?
– Конечно нет. Я приказал принести что-то вкусное, хорошо приправленное из кухни людей.
– Но айе блюдо понравилось сразу. Значит, что-то знал про её предпочтения? Тот, кто, наверное, был с ней знаком? Или узнал от тебя, мой айт?..
– Что не так с мясом? – вырвалось у Кати по-русски. – Оно настолько плебейское, что ли? Что?.. Это же деликатес!
– Плебейское, да, – ответил Данир тоже по-русски. – Моя, некоторые наши обычаи основаны на поведении волков, простых, не двуликих. Остатки добычи, все кости, рога и прочие копыта чаще достаются низшим по иерархии членам стаи. Но ты моя жена, ты высшая – это раз, а два – ни таких пирах не принято подчёркивать чье-то невысокое положение. Поэтому костей не подают. Просто на обед для слуг – могут, конечно.
– Значит, отраву принесли персонально мне, заранее зная, что остальные побрезгуют к этому прикоснуться?
– Думаю, так и есть.
– Все удивились, и айя Орна тоже. Но она не помешала мне попробовать. Кайнир помешал.
– Я ему бесконечно благодарен. А Орна… Я знал, что с ней будет трудно, но она не предаст. И её уважают в замке. То, что она не вмешалась, можно назвать насмешкой в твою сторону, а можно проявлением уважения. То есть твои желания – закон в любом случае…
– Да плевать мне на неё, Данир! – воскликнула Катя, – я понимаю, ей корону ронять не хочется! Я понимаю и не покушаюсь, разве не ясно? Но вообще – почему?! Зачем меня травить? Кому тут я настолько мешаю? Чтобы кто-то занял моё место? Но ведь…
Она осеклась и не сказала про два месяца. Нет, об этом нельзя говорить! И думать тоже.
Данир вздохнул, провел ладонью по лицу. Помолчал, прежде чем ответить. Сказал:
– Наверное, я мешаю. А ты – моя душа, моё сердце. Кому-то здесь я нужен, кому-то мешаю. Но если бы не ты, меня не было бы здесь. Я шатался бы где-нибудь по лесам твоего мира. Понимаешь? Я ничего не знал о здешних делах, только ради тебя пришёл сюда. Чтобы провести это время с тобой. Я люблю тебя, – он впился взглядом в её лицо.
Вот так – глаза в глаза…
От его взгляда стало горячо. И так захотелось сказать: «Я тоже люблю тебя, Данир!»
Она сказала другое:
– Кому же ты мешаешь настолько?
– Дяде. Королю. Ещё кому-нибудь. Пока не знаю, – оказал он, отворачиваясь.
Лекарь кашлянул и вмешался – видно, ему надоело слушать непонятную речь:
– Вы были больны какое-то время, айя Катерина? Выглядите слишком худой и изможденной. Я догадываюсь о причине.
О, вот оно! По всем канонам кинематографа он сейчас должен сказать о её беременности. Как это бывает: героиня без чувств, а доктор сообщает родственникам, которые ни сном ни духом, что с беременностью всё в порядке. И сейчас ей придется что-то бормотать в оправдание, и после слов Данира о любви это будет вообще ужасно!
– Не больна, – пискнула она, – но мне нездоровилось. Это бывает.
– Разумеется. Женские недомогания, правильно? Наверняка вы находились в разлуке со своим назначенным. Для женщин это вредно. Теперь наверняка всё будет хорошо.
Катя посмотрела на лекаря – не ослышалась? Он действительно только это сказал? Женские недомогания, да. Называются токсикоз. Он не погрешил против истины.
– Вам надо постоянно чувствовать запах своего мужчины, айя. Не спите отдельно.
– Она не будет. Я прослежу, – Данир со смешком подошёл.
Он сел рядом на кровать и обнял Катю вместе с одеялом, прижал к себе – теперь она лежала у него в руках, как спелёнатая кукла. Пусть так – она поёрзала, устраиваясь удобнее и положила голову ему на плечо.
– Видишь, я твое лекарство, – он поцеловал её в щёку, – не отходи от меня далеко.
Ну что сказать, лекарь попал пальцем в небо – волчий аппетит и проснулся у неё в доме на лесной, едва она там очутилась. Слишком быстро для достойного лечебного воздействия.
