Текст книги "Поле вероятности (СИ)"

Автор книги: Наталья Литвинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

– Клейто! – раздался чей-то голос.

Ольга открыла глаза. У самой двери, весь в серебряном одеянии стоял Аристокл. Она хмыкнула, потирая лоб, ведь шума двери она не слышала. "Наверное, я задремала, – подумала она"

– Что тебе ещё нужно? – зло процедила она, вглядываясь в лицо, ставшее ей теперь ненавистным.

Поступок конечно дикий: взять и притащиться сюда, в тюрьму, за каким чёртом? Ольга прищурилась, весь его вид вызывал прямо противоположные чувства, потому, что он светился какой-то радостью.

– Что ты скалишься? Убирайся отсюда! – выкрикнула она, подсознательно любуясь им.

– Клейто, я только хочу, чтобы ты знала, я…

В это время громко лязгнул замок внутри двери. Ольга опешила – видение Аристокла вдруг исчезло, от него не осталось и следа. Вместо него, торчащая в окошечке рожа передавала её по смене другой роже в полицейских погонах.

– Ольга Травкина, – произнёс дежурный.

– Прекрасно, – проговорила принимающая дежурство рожа, и нагло подмигнув Ольге, захлопнула окошко. Ольга так и осталась стоять с раскрытым ртом, она и не заметила, как оказалась посреди камеры. "Значит, вот так здесь сходят с ума. Это, что? – психологическая обработка? Если так пойдёт дальше, то к концу срока меня можно будет сдавать в зверинец". В ужасе, она оглядела все стены и углы, но не найдя ничего подозрительного, села на край кушетки. Бороться со сном она больше не собиралась, и без того не спала трое суток. Корчась от отвращения, она устроилась на краю кушетки, но, не успев прикрыть глаза, вновь вскочила на пол. В камеру вошёл дежурный, который лишь час назад подмигивал ей.

– Выходите, – спокойно сказал он.

– Зачем это?

Он непонимающе смотрел на неё, она на него.

– Пойдёмте, вас ждут.

– Почему я должна вам верить?

Дежурный ещё больше удивился

– В вашем положении…

– Я никуда не пойду! – выкрикнула она

– Вы Клейто Эриконд? – спокойно спросил он, и Ольга непонятно чем, подавилась.

– М-да, – неуверенно проронила она, кашлянув.

– Разве не ясно, произошла ошибка. На вашем месте должна быть другая женщина.

– Да, конечно, – с сомнением пролепетала Ольга.

– Выходите и не занимайте чужое место, – весело сказал дежурный и вновь подмигнул.

Он вывел Ольгу за пределы тюрьмы, туда, где поджидал её небольшой автолёт. Люди, сидящие в нём были ей совершенно не знакомы. Когда автолёт приземлился в аэропорту, то вышедшую наружу Ольгу было трудно признать среди цветастой, шумной компании женщин. Её полностью переодели, перекрасили волосы и, сунув в руки новые документы, принялись побуждать её к тому, чтобы она подыграла своим спасительницам. Шумно рыдая и вешаясь ей на шею, они громко произносили прощальные слова:

– Ты уж там скажи дедушке, что у нас всё нормально, пусть тётка Настя побыстрей выздоравливает.

– Не забудь, передай дедушке лекарство от радикулита.

– А, Косте скажи, пусть напишет, как его диплом

– Поцелуй за нас малютку Ванду.

Ольга стояла столбом и понимала, что запросто может завалить весь спектакль. Просто у неё не было никаких сил, она буквально валилась с ног.

– Да, конечно, я передам, – отвечала она, но уж лучше бы она молчала.

Атон был не правительственным и не скоростным, поэтому Ольга дала волю сну, очнувшись уже в Эймосе. Фарбус Эриконд встречал её собственной персоной. Ольга с опаской огляделась по сторонам.

– Не волнуйся, – сказал он, – здесь все свои.

– Да, нет, не все. Я слышала, что к вашей персоне теперь приставлен полномочный представитель.

– И тут не волнуйся, он тоже свой.

– Ну, знаете, просто удивительно, что у власти всё ещё Виндеконд.

– Пока.

– Вы так и не отказались от своей идеи.

– Уж лучше мы, чем Фракки.

Ольга покачала головой

– Ей Богу, я здесь, как за каменной стеной.

– Ты за Эрикондом, – хитро проговорил Фарбус.

Ольга замерла, остановившись уже у автолёта.

– Я и забыла. Так я теперь твоя жена? Значит, мне положено поцеловать тебя.

– Это вовсе не обязательно, – совсем по-детски засмущался Фарбус.

Но, Ольга не умела быть неблагодарной, она обняла его и крепко прижавшись, по-дружески чмокнула его в губы.

– Спасибо тебе, Фарбус, иначе бы я свихнулась там ещё до того, как отсидела бы свой срок. Кстати, что это за женщина, которая должна отсидеть за меня?

Автолёт плавно набрал высоту.

– Забудь о ней. Это Ольга Травкина.

В районе сердца слегка кольнуло. Обхватив лицо руками, Ольга задумалась. Как же так? А, мама, а папа, сестра Соня, Маша её лучшая подруга? О них тоже нужно забыть? Нет, она вернёт своё доброе имя, но не сейчас. К чёрту ностальгию! Она убрала ладони с лица. Нет больше той Ольги– неудачницы, романтичной и легковерной, слабохарактерной и слабовольной, ну и так далее. Есть Клейто, закалённая, сильная, стойкая и счастливая, не смотря ни на что! Она повернулась к Фарбусу и только сейчас заметила на его лице следы усталости. "Просто удивительно, – подумала она, – какие разные бывают люди. Что ж, так тому и быть".

8. Аристокл Виндеконд

В ответ, на вызов Аристокла, перед кафедрой возникла голограмма его дяди Энна Виндеконда.

– Что это значит, Энн? Что это ещё за сговор против меня?

– Не понимаю, о чём ты?

– Энн, я знаю о вашем тайном собрании.

На кафедре Архивата Марса, Аристокл чувствовал себя, как дома. Ещё в детстве, отец иногда брал его с собой, чтобы вселить в него чувство уверенности и привычки к власти.

Обрюзгшее лицо Энна выразило снисхождение.

– По-моему, ты стал излишне подозрителен в последнее время. Ты же знаешь, вчера была годовщина моего внука.

– Измышления, Энн. В последнее время вы слишком часто собираетесь на сомнительные даты. И потом, я знаю о ваших наклонностях.

Аристокл вышел из-за кафедры, нервно прохаживаясь вдоль неё, и поглядывая на своего дядю, стоящего по стойке "смирно".

– Советую тебе говорить со мной в открытую. Эта тенденция подполья Фракки действует мне на нервы. Предупреждаю, я знаю, о теме вашего совещания, но предпочитаю услышать всё из первых уст, то есть, из твоих, Энн. Именно сейчас, – продолжил он, помолчав, – когда Эриконды вдруг неожиданно проснулись, мы должны быть сплочённее. В этом наша сила. Неужели не ясно?

– Ясно, Аристокл, но только то, что неоднократно предлагаем мы, почему-то всё время отбрасывается с твоих счетов.

– Ты опять о рогатках, дубинках и прочих видах тяжёлой артиллерии.

– Когда ты поймёшь, что это наш единственный выход?

– Нет, это ты должен понять, что как только мы берёмся за оружие – тут же открываем широкие горизонты для Эрикондов.

– Они не успеют ими воспользоваться.

– И мы, кстати, тоже, нас тут же сцапает за руку новоиспечённый межпланетный комитет по защите прав человека.

– Аристокл, вспомни историю Марса. Разве, так уж и правомерны были действия наших предков, завоевавших пространство для Виндекондов.

– А я и не сомневаюсь в правомерности наших предков. Это, во-первых, во-вторых, сейчас другое время, Энн, и, в-третьих, ты бы лучше подумал, о том, чем мы будем парировать на очередном конгрессе мира. Он не за горами.

– К чёрту конгресс. Когда он начнёт работу будет уже поздно. Я чувствую, что на этот раз Эриконды будут сильны, как никогда. Ты посмотри, за короткий срок они произвели у себя в округе настоящую революцию. Где они только деньги берут?

– Вот! Вот это самый вразумительный твой вопрос. Ты его и решишь.

– Но, как?

– Сдаётся мне, что в округе Эймоса ведётся грандиозная махинация с налогами.

– Только не надо спихивать на меня работу Вена Вудмана. Лишь вчера он доложил, что нынче, вклад в казну Марса значительно пополнился за счёт Полиса Эймос.

– Я знаю, – задумался Аристокл, – вот в этом-то и вся загадка.

– Аристокл, раньше надо было решать, сейчас нужно только действовать. Припугнуть прямо на месте, чтобы даже пикнуть не успели.

– Но, только не при помощи дубинки.

– Всё-таки, как ты был мечтателем, так и остался.

– Я реалист и Наполеоновские планы некоторых родственников не потерплю.

– Мы никогда с тобой не согласимся

– Тогда вы будете объявлены врагами.

– Мы готовы.

– Что?

– Прощай, Аристокл, – голограмма Энна погасла, и Аристокл в очередной раз почувствовал, как из его рук медленно, но верно уходит власть над собственным дядей.

Он попытался связаться с Веном, но тщетно, лишь через час, тот сам вышел на связь.

– Аристокл, встречай нас с детьми.

– Какими ещё детьми? – не понял он.

– Твоими, надеюсь.

– Не может быть!

Аристокл вмиг забыл об Энне и его приспешниках. Прошёл почти год, с тех пор, как был объявлен розыск на детей. Он уже ни на что не надеялся. Ещё год-два и ему пришлось бы вновь жениться. Аристокл не вынесет ещё раз присутствие чужой женщины в его дворце. После Итеи ему никто не нужен. Слава всевышнему, теперь эта забота отпадает!

* * *

Аристокл распорядился встретить детей и привести в зал «Добра». Помещение в голубых и розовых тонах как раз подходило для детей. А, вот об оборудовании можно было подумать заранее. С необыкновенной лёгкостью он передвигался по залу, отдавая распоряжения управляющему, где и что нужно установить. «Интересно, – думал он, – как они выглядят?» особенно ему не терпелось увидеть сына. Он уже представил себе, как он будет брать его с собой на кафедру, усаживать его на колени и позволять нажимать различные кнопки, как когда-то позволял это делать его отец.

Аристокл предвкушал нечто необычное, и вот, косым взглядом, он заметил в конце зала некоторое движение. Резко развернувшись, он увидел детей. Рядом с ними стоял Вен. Слегка наклонившись над ними, и что-то шепнув им, Вен отошёл в сторону, туда, где собралось несколько человек прислуги. Аристокл стремительно пошёл им на встречу, но, не дойдя десяти метров, остановился. Малыш, обхватив руками сестрёнку, прижался к ней и спрятал лицо в складках её одежды, а девочка, инстинктивно прикрывая его рукой, с вызовом встретила взгляд незнакомого ей человека. Дети были одеты по-походному, в серебристо– бирюзовые комбинезоны. Их капюшоны свисали за плечами, а на ногах были надеты белые, мягкие полуботинки. Медленно Аристокл подошёл к ним так близко, что малыш, почувствовав это, вздрогнул, а сестра ещё крепче прижала его к себе. Тёмно голубые глаза пятилетней девочки немного смутили Аристокла. Никогда в жизни он не имел дело с детьми, тем более, со своими. Это были глаза всех Виндекондов, только волосы её были слишком светлыми и растрёпанными.

– Ну, здравствуй, Итея, – Аристокл присел перед ними на корточки, – а как звать твоего брата?

Улыбался он неподдельно, можно сказать, не мог сдержать улыбку. Ему хотелось погладить её, но взгляд Майки не подпускал его.

– Олег, – сказала она тихо, и Аристокл обратил свой взор на белобрысую головку, утонувшую в руках Майки.

– Олег? – он всё же коснулся этой головы и услышал упрямый возглас неприятия. Олежка, даже махнул рукой в сторону Аристокла, но голову, так и не повернул.

– А, вам мама не говорила, что у вас есть папа?

– Говорила, – ответила Майка чётко.

– Неужели?

Майка нахмурила брови, и Аристокл осёкся.

– Что же она вам говорила?

– Она говорила, что у нас есть папа, – по-взрослому проговорила Майка. Ответ был до простоты ясным

– И всё?

Майка молчала.

– Итея, теперь вы будете жить с папой, то есть, со мной.

– Я к маме хочу, – запротестовал Олежка, и гневно выглянул из-за руки сестры.

– А, кто это там прячется? Может вы господин невидимка? Ты знаешь сказку про господина "Невидимку"?

– Нет, – заинтересовавшись, Олежка повернул к нему голову.

– Я расскажу, подойди-ка сюда.

Олежка нехотя оторвался от Майки и Аристокл, не мешкая, перехватил его, но не успел он, как следует прижаться к нему, как вновь встретил испуганный и потерянный взгляд дочери.

– Иди ко мне, дочь, – протянул он к ней свободную руку.

Майка тут же оказалась в его объятиях. Он так и стоял перед ними на коленях. В жизни никогда Аристокл не ощущал ничего подобного. Оказалось, это были совсем не те чувства, которые он когда-то испытывал к Итее. Это было что-то иное, щемящее и родное. Тепло этих маленьких существ растекалось по всему его телу новыми, неведомыми ощущениями. В районе переносицы предательски защипало, но он подавил эту слабость, возвращаясь мысленно в зал, где чётко были слышны хлюпающие звуки. Аристокл оглянулся, женская половина обслуги дружно утирала слёзы.

– Это ещё что такое, – незлобно прикрикнул он.

Толпа медленно рассыпалась, и к Аристоклу подошла Нал.

– Детская готова, господин Архиват. Позвольте увести детей в ванную?

Аристокл непонимающе взглянул на неё.

– Я сам отнесу их.

Вообще-то дети Ольги были упитанными, но он на удивление, с лёгкостью понёс их в сопровождении Нал и Вена, которые за его спиной многозначительно переглядывались.

За прозрачной перегородкой, Нал шумно купала детей. Вен и Аристокл наблюдали за ними, но Вен больше наблюдал за Аристоклом, на лице, которого беззвучно застыла умиротворённая улыбка. Там, за стеклом, разбрасывая пену по сторонам, шумел Олег

– Как вам это удалось? – спросил Вена Аристокл.

– Очень просто. По твоему стародавнему приказу, детей отправляющихся на Землю предписывалось прямо на космодроме проверять на ДНКа. Вот, так и попались голубчики, под чужими документами. Группа из Эймоса отправлялась на Землю для оздоровления. Что теперь делать с руководителем группы?

– Да, Господи, отпусти его. Какой теперь смысл?

– А, как же поддельные документы, потом он связан с Эрикондами.

– Мы все с ними повязаны. Разве это сейчас важно? Смотри: в Итее есть что-то наше, а вот Олежка, чисто Землянин. Её отродье.

По его лицу прошла тень, он тихо проговорил:

– Надеюсь, она не скоро выйдет оттуда.

Вен вздохнул и, опустив голову, прочистил горло.

– Кстати, Аристокл, ты слышал ещё одну новость из Эймоса?

– Повышение зарплаты?

– У Эриконда родилась дочь.

Аристокл задохнулся от удивления.

– Этот старый хрен ещё и на это способен?!

– Как видишь.

– А, знаешь, как я его понимаю в этой ситуации. Я ж не представлял раньше, что это такое, иметь детей. Я благодарен судьбе, Вен, за то, что у меня, их теперь двое. И я каюсь, каюсь как никогда, что не видел Итеи раньше, когда она была рядом. Нет, моя жизнь теперь стопроцентно изменится. Ты посмотри туда, какие они!

Вен не видел Аристокла таким с тех пор, как умерла Итея Флокки. Вечная складка на переносице разгладилась, и он вновь стал выглядеть на свои двадцать семь лет. Вену не хотелось портить ему настроение, но всё же.

– Аристокл, пока я не ушёл, я хочу знать, что там у тебя с Фракками?

Аристокл переменился в лице, будто спустившись с небес на землю.

– Война, Вен. Как бы дотянуть до начала мирового конгресса.

– На счёт конгресса хочу предупредить, надо быть готовыми ко всему.

– Подскажи, что можно предпринять? Как повлиять на решение конгресса?

– Любые добрые дела зачтутся, например, амнистия.

– Ну, да, скажешь тоже. Уже не раз делали и чего добивались, только повышение преступности.

– Ну, выпусти какой-нибудь указ, повышающий бдительность граждан, но амнистию проведи.

Аристокл очень внимательно посмотрел на Вена.

– Это ты за кого радеешь? Та толстая Землянка опять будет путаться у меня под ногами?

– Стоп, – осадил его Вен, – с какой стати она будет путаться, ты ей не муж, да и детей она тоже лишилась. Что ей здесь делать, усиль охрану детей, вот и всё. А для себя чисто, по-человечески рассуди: дети здесь, а мать? Да и не такая она теперь толстая, – заключил Вен.

Меньше всего Аристокла интересовала их мать чертыхающаяся, чего-то добивающаяся, неуклюжая землянка, он поморщился, вспомнив её. Что она теперь может? Ничего.

– Ты прав, – медленно произнёс он, и Вен продолжил

– Опять же, представь себе плюс в твоё сальдо, которое обязательно учтёт конгресс.

– Ладно, уговорил. А как там, на счёт огромного минуса в налогах Эриконда?

– С компроматом потрудней будет.

– Это почему же, компромат, разве не факт, что с налогами у них не чисто.

– Хорошо, я создам комиссию.

– Только это нужно сделать немедленно.

Пронзительный крик Олежки вклинился в их серьёзный разговор:

– Дядя, расскажи сказку о господине "Невидимке"!

Нал несла его на руках одетого в пушистые одежды. В руках Олежка держал игрушечный пистолет.

– Какой я тебе дядя? Я папа твой. Папа, понимаешь?

В ответ папа получил порцию воды вылетевшей из пистолета.

– Ах ты, вояка! – Аристокл выхватил сына из рук Нал и тот залился смехом, заражая всех вокруг.

– Папа, можно, мы с Олежкой будем жить в одной комнате?

Опешив, Аристокл посмотрел себе под ноги. Умаляющими глазами на него смотрела Итея.

– Итея, дочь, – присев, он прижал её к себе и на мгновение притих, – конечно, можешь, кто тебе говорил, что вы будете жить отдельно?

– Нал.

– Вы же сами говорили, – ответила Нал на удивлённый взгляд Аристокла, пожимая плечами.

– Это я говорил, а теперь, ты будешь делать то, что скажет Итея.

– Слушаюсь, господин Архиват.

– Папа, – тормошил его Олежка, – а на Землю мы поедем?

– Обязательно.

9. Немного полезной политики

Сегодня знаменательный день. Трансляцию с Земли ведёт одна из инфокомпаний Марса «Луч». Популярная телеведущая Очаровательная Алла Страйк, с большими глазами и тонкими чертами лица, уверенно ведёт беседу со зрителями. Сейчас она вещала почти в каждом доме, где есть Инфоскоп.

– Господа, вы не поверите, но этот огромный зал вмещает в себя площадь аэродрома, и заполнен он до отказа. В целом, его внутренняя форма представляет собой полукруг, в центре которого возвышается арена, а вокруг неё располагается амфитеатр. При чём, центральная площадка арены зависает в воздухе, чтобы её могли видеть со всех сторон, и даже с самых дальних мест. Сегодня эта импровизированная сцена поделена на два сегмента, где и расположились две стороны планеты Марс. Они сидят напротив друг друга, но между ними находятся представители всемирного межпланетного конгресса прав и свобод человека. Только что закончилась чисто организационная и торжественная части. А сейчас, господа по жребию, слово дано Архивату Марса, то есть государства Апек Аристоклу Виндеконду.

Алла растворилась, и на экране возник образ Аристокла, внешне сурового и уверенного в себе молодого человека. В эфире зазвучал его чистый звонкий голос.

– Дамы и господа, история возникновения государства Апек известна каждому жителю мира. Как известно, династия Эриконд, ещё тогда славилась своей жадностью и жестокостью. Имея безграничную власть, они не считались с чаяниями народа. Именно поэтому в ходе революции власть перешла к единственному и справедливому правлению. Таким образом, династия Виндеконд, поддерживаемая избранным парламентом, уже сотни лет доказывает своё совершенство. Именно мы в состоянии удерживать Марс единым и нерушимым.

Названное Виндекондами государство Апек символизирует дальность расстояния от Земли, родины всех Марсиан. Наш герб, сверкающий рубин, символизирующий силу благородства и красоту. Наш флаг жёлтое, желанное солнце на фоне красного марсианского неба. Наши цвета символизируют торжество славы. Наш строй парламентская монархия во главе с Архиватом. Население двадцать миллионов человек. Семьдесят семь отдельных Полисов, но законы едины для всего Апек. Наши ближайшие, масштабные планы, это создание своего космического флота…

– Дамы и Господа, – вклинилась в эфир Алла Страйк, – в прошлый раз Архиват Апек молчал по поводу собственного флота, что ж, послушаем, что ещё новенького подкинет Архиват конгрессу.

– …самостоятельного исследования близлежащих космических пространств, что тоже немаловажно для молодой расы Марсиан. Второе, очень важное предприятие, это открытие лабораторий для изучения причин заболеваемости марсианских женщин и детей. Сюда же относится открытие дополнительных лечебниц и санаториев, для их оздоровления. Незначительный вклад в науку Мира мы собираемся внести путём открытия марсианской лаборатории по изучению одинов, а так же использовать эти открытия в марсианском хозяйстве.

– Спорим, господа, – опять затараторила Алла, – сейчас будет разговор об амнистии.

Аристокл, передохнул, опустив глаза, и вновь подняв их, заговорил:

– Забота о правах человека в нашем парламенте постоянно на устах. Совсем недавно была проведена акция по амнистии.

На секунду появилась физиономия торжествующей Аллы и тут же исчезла.

– Отношение к петиции Губернатора Полиса Эймос у нас крайне отрицательное. Лишь ребёнку невдомёк, что возвращение династии Эрикондов породит неразбериху и беспредел не только в кругах власти, но и в среде народа. Не имея достаточного опыта, но, имея слабую экономику и производство, они не смогут просуществовать достаточно долго. Дамы и Господа, мы за единый Марс и государство в нём Апек. Спасибо, Господа.

Аристокл сел, словно изваяние, и зал дружно зашумел, послышались громкие аплодисменты. Но Аристокл даже не шелохнулся.

– Вот, так, Господа, – опять Алла перехватила картинку, – Единство и стабильность предлагает конгрессу Аристокл Виндеконд, похвально! А теперь, самое интересное. Кто не знает, знакомьтесь, Фарбус Эриконд!

Он уже поднялся на ноги и выжидал тишины. Седовласый и худощавый Фарбус Эриконд с волевым строением лица. В отличие от звонкого и чёткого голоса Аристокла, Фарбус заговорил мягко и размеренно, почти тоном беседы.

– Дамы и Господа, как правильно заметил предыдущий оратор, – безграничная власть порождает революции и, как правило, переходит в руки народа. Так случилось и пятьсот лет назад. Но Виндеконды тем и отличались от Эрикондов, что были немного хитрее. Хитрость их фамильная черта. И постепенно та самая безграничная власть перешла в их алчные руки. А, между тем, согласно последним опросным данным, около пятидесяти процентов Марсиан, готовы выйти из-под власти Виндекондов. Мы же говорим о нескольких окружных городах Полиса Эймос. По велению сердец этих жителей, по велению их разума, наши окружные парламенты приняли трудное, сложное, но верное и справедливое решение об отделении от государства Апек и создания нового.

Фарбусу уже не дали говорить дальше, непрекращающийся шум установился по всей площади. На помощь пришла Алла Страйк, вклинив своё лицо в кадр.

– Примерно, в этом фокусе мы и представляли, картину, сложившуюся на Марсе, и всё же, откуда такая реакция? Вот бы сюда и ваше мнение, Господа. Хотя, воздержусь, мы же не хотим революций.

Алла пропала, на её месте вновь стоял Эриконд, его губы подёрнулись улыбкой.

– Господа, – произнёс он, – и зал притих, – причины такого решения говорят сами за себя. Наши Полисы слишком удалены от центра, а это не Земля, где расстояние не в счёт. Спешно заселяя Марс, словно дикари, мы изначально отказывались от культуры быта. Теперь пожинаем плоды. Современная цивилизация доходит сюда с опозданием на сотни лет. Сохранить старые и развить новые технологии мешает сама марсианская среда, вынуждая людей жить под землёй или под куполами. Совершенно очевидно, что руки Архивата не дотягиваются до дальних Полисов, надеясь на их самовыживание. Мы считаем, что предоставляем Виндекондам лишь удачную сделку, за сброшенную с плеч лишнюю обузу, тянущую экономику всего Апек назад. Между тем, наши полезные ископаемые, если ими распорядиться с умом, могут принести немалые доходы всему Марсу и естественно отсталым районам. Перед всем конгрессом заявляю, нам хватит средств не только для обеспечения нашей страны, но и всего Марса.

Эриконд глотнул воды и продолжил:

– А теперь я повторю слова Архивата Марса, о том, что на нашей планете, повсеместно гибнут женщины и дети. Лаборатория Эймоса доказала, что виновата в том марсианская разряженная атмосфера. То поколение Землян, что прибыло когда-то сюда на Марс, было сильным и здоровым, но организм человека не приспособлен для жизни на Марсе, и в этой борьбе с природой проиграл. Постепенно, иммунная система человека перестала справляться с гравитацией, низкими температурами и радиацией. Но человек, всё же должен остаться человеком и, единственная мера, на которую должны пойти все средства Марса, это установка искусственной атмосферы, которая даст Марсу новую жизнь, реки, растительность, и, в конце – концов, здоровых детей. Это и есть наш главный план, который мы собираемся рассмотреть совместно с Апек.

– Это интересно, – прошипела Алла Страйк, под лёгкий шумок зала.

Очень удачно оператор вклинил образ усмехнувшегося Аристокла. Но Эриконд, не останавливаясь, продолжил:

– И опять я повторюсь, потому, как исследование одинов из наших планов так же, не исключено. Наши учёные полностью согласны с необходимостью использовать результаты исследований в марсианских технологиях. Чем мы и займёмся в ближайшее время. Как видите, господа, наши взгляды на жизнь с Архиватом Апек во многом совпадают.

Вот теперь он вновь взял тайм-аут и зорко осмотрел всю аудиторию конгресса, а его голос зазвучал на полтона выше, предусматривая необходимые паузы в речи.

– Мы просим мировую общественность о создании нового государства Флокия, названного в честь Итеи Флокки, родившейся в одном из Полисов нашего округа. В нашем государстве планируется демократическое управление, во главе с избранным президентом и парламентом. У нас тридцать миллионов человек. Проживающих в пяти Полисах, которые будут иметь право сами устанавливать свои правила проживания не идущие в разрез с конституцией Флокии. Наш герб это цветок, заключённый в ромб, символизирующий знание в красоте. Флаг голубой цвет свободы с изображением солнца. Наше будущее государство принесёт прогрессивные свободы и миролюбивые идеи. Мы надеемся, что Апек станет для нас добрым соседом, решающим совместно с нами марсианские проблемы. Спасибо.

Эриконд сел, под гром аплодисментов и тут же поднялась строгая мадам председатель конгресса, в красной, глухой межпланетной форме.

– Господа, если есть вопросы, попрошу задавать друг другу.

Музыкальная пауза перекрыла деловой канал градом ярких рекламных объявлений, после чего Алла Страйк объявила:

– Итак, Господа, вы сами видите, на сколько серьёзный вопрос стоит перед конгрессом, поэтому не будем спешить. Смотрите нас вечером, когда будет объявлен вердикт. Боже, помоги нам!

Алла воздела к небу глаза, тем самым, исчезнув с эфира. Между тем конгресс не прекращал свою работу.

– Господин Эриконд, – раздался звонкий голос Аристокла, – объясните конгрессу, откуда у вас появились такие баснословные средства на земную атмосферу?

– Скорее всего, вы имеете в виду тот клад, принадлежащий династии Эрикондов. В этом есть вполне юридическое подтверждение. Значительная часть суммы, в качестве налога уже была передана казне Апек. Но, не на столько баснословен этот клад, а значит, его средств не хватит на этот грандиозный проект, всё же мы надеемся на поддержку Апек. Скажите, теперь вы Господин Виндеконд, на каком основании ваши ближайшие родственники Фракки повысили тарифы на перевозку грузов? Не таким ли образом вы хотите подзаработать на марсианский космофлот?

Аристокл вспыхнул:

– Это всего лишь бизнес и политики он не касается. Лучше скажите, каким образом вы собираетесь существовать после того, как отдадите свой клад в общую копилку, то есть на атмосферу. Ваши производственные потенциалы на нуле.

– Ну, не совсем на нуле. Открытия в области одинологии позволяют нам подумать о производстве собственной техники, но это в том случае, если ближайшее с нами государство не станет с нами торговать. В конце – концов, мы не избалованы и ещё помним, как начинали наши предки. Есть и второй вариант, это торговля с Землёй.

Аристокл лишь, снисходительно покачал головой и задал ещё вопрос:

– Я знаю точно, у вас никогда не было учёных, а тем более, занимающихся современными изысканиями в одинологии. Как можно верить результатам ваших доморощенных неучей?

– О том, что результаты профессионально обоснованы, подтвердила недавняя международная комиссия. А институт наших доморощенных учёных возглавляет кандидат наук Земли Клейто Эриконд, моя жена.

Аристокл умолк, он спешно пытался вспомнить, где он мог слышать это имя.

Заседание длилось целый день, с перерывом на обед и уже к вечеру решение конгресса было объявлено. Именно такого решения ожидали от конгресса. Государство Флокия приняло официальный юридический статус. Можно было представить тот ажиотаж и безудержную радость сторонников Флокии и в то же время стрессовое состояние Аристокла и его приближённых. Наверное, Аристокл подсознательно чувствовал, что так оно и будет, но смириться никак не мог. Как теперь смотреть в глаза граждан, что говорить на Инфо? Алла Страйк так и сказала после вечерней трансляции: "Настала эпоха развала династии Виндекондов, и Аристокл является последним из них".

Но, нет, он не последний! Он ещё докажет это!