Текст книги "Поле вероятности (СИ)"

Автор книги: Наталья Литвинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Охрана "Прогресса" была осведомлена, с какой целью Игул ушёл в гости к Ольге, поэтому была удивлена, увидев её одну. Не моргнув глазом, Ольга поведала им, что Игул останется у неё до утра, так как вечеринка затянулась, а её отправили накормить его голодных рыбок. Как ни странно, но охрана поверила этой ахинее, и пропустила её. После главного входа Ольга уже тщательно обходила все охранные посты, имея в руках ви-фон Игула, являющимся дистанционным пропуском. Наконец она добралась до телеперехода и, как в полымя нырнула в его силовой поток. Открывая попеременно все двери, она всё-таки добралась до святая-святых, его спальни. Здесь её остановило вполне понятное ощущение чего-то томно-сладкого. Сердце моментально отозвалось на её порыв. Она огляделась: огромная полукруглая кровать, по стенам какие-то бабочки, ленточки. Помещение больше походило на девичью комнату, нежели на мужскую, холостяцкую спальню. Стены были обиты шёлковыми и капроновыми полотнами. Ольга бросилась искать двери, путаясь в этих тканях. Одна из дверей вела в ванную, другая в гардероб, набитый различной одеждой, третья вела в комнату Игула, являющейся зеркальным отражением соседней спальни, и четвёртая вела в холл. Ольга вернулась в комнату Аристокла и подошла к кровати. С самого начала она завораживала её. Отодвинув занавески, нависающие над кроватью, Ольга забралась на середину и упала в подушки. Сердце сладко ныло. Иногда перед сном она ловила себя на мысли о близости с ним. Но эти желания так далеки от действительности, что Ольга отгоняла от себя эти грязные видения. Больно, но что поделаешь тут.

Она остановила свой взгляд на золотом шнурке с кистью, свисающем из под купола балдахина, очевидно, он поддерживал занавески, но по мере того, как она любовалась им, на ум стали приходить некоторые догадки. Приподнявшись на подушки и дотянувшись до кисти, она с силой дёрнула её. Тут же кровать вздрогнула и медленно поползла вниз. Нет, эти чудеса никогда не кончатся! Затаив дыхание, она сидела, как принцесса на горошине и боялась даже пошевелиться. За прозрачными занавесками таинственно высвечивалось другое помещение. Отодвинуть занавеску не поднималась рука, мешало волнение и страх. Наконец, любопытство взяло верх. Осторожно высунув голову наружу, Ольга увидела точную проекцию спальни сверху, с теми же ленточками и бабочками. Но эта спальня отличалась тем, что была чрезмерно залита светом. Осторожно она выбралась из кровати.

– Кто вы? – прозвучал чёткий без эмоций голос.

Испугавшись, Ольга оглянулась в другую сторону. Она ясно почувствовала шевеление своих волос, её широко открытые глаза отражали безумие и страх. Перед ней стояла Итея Флокки, вся яркая и красивая, облачённая в свой свадебный наряд. Именно такой много лет назад Ольга видела её по Инфо. Словно получив порцию электрошока, Ольга, теряя сознание повалилась на пол, но ударившись о край мягкой постели, не успела полностью отключиться. Попытка подняться с первого раза не удалась, и трясущимися руками, Ольга зацепила шёлковое полотно, полагая, что это и есть твёрдая опора.

– Кто вы? – повторила Итея тем же тоном.

Сидя на полу, Ольга не сводила с неё завороженных глаз, спрятав часть лица за тканью. Сама Итея! Лёгкая, как бабочка, она походила на ангела. Лицо её было спокойным и умиротворённым. Глаза не выражали ни гнева, ни радости, ни удивления, ни страха. Но её вид не вязался с ситуацией и обстановкой.

– Я Ольга, – еле прошелестела Ольга пересохшими губами, боясь назвать свою нынешнюю фамилию.

– Как вы сюда попали?

– Я…случайно.

– Случайно в постели моего мужа, – совершенно без эмоций произнесла она.

Но Ольга приняла их безоговорочный смысл. Будь, что будет.

– Я жена Аристокла.

Итея замолчала. Тогда, осмелев, Ольга задала свой нетвёрдый вопрос:

– Я не понимаю, как вы?

– Чтобы понять меня, Ольга, вы должны выключить освещение.

– Зачем?

– Сделай это, – упрямо отозвалось у Ольги в ушах. От этой фразы её обдало холодом, стало ясно, что в этих магических словах заложен определённый смысл.

– Это? – тихо переспросила она и поднялась на ноги. – Я сделаю это, но сначала вы расскажете мне всё по порядку, ведь официально вас нет в живых, и теперь я жена Архивата, а я не желаю быть игрушкой в чьих либо руках. Что за всем этим кроется? Я хочу знать.

– Я расскажу, – последовал пустой ответ, – если вы поклянётесь, что сделаете это.

– Это для вас так важно?

– Четыре года я жду этого момента.

– Какого?

– Смерти.

– Но, зачем?

– Если вы пойдёте в мой склеп и найдёте там урну с прахом, то вы не ошибётесь, там и в самом деле мой прах.

Прищурившись, Ольга подошла к Итее поближе. Так вот, в чём дело. Тело Итеи издавало незаметный, при таком освещении свет. Она была голограммой, но только очень яркой, не излучающей тот обычный голубой, неоновый свет. Скорее всего, эта голограмма была взята из свадебного шара, но как она может так разумно общаться? Ольга подошла к Итее ещё ближе и протянула к ней руку.

– Не советую трогать меня.

– Почему? Если ты голограмма… ай! – Обжегшись высоким током, Ольга отдёрнула руку.

– Я не совсем голограмма, но не это суть важно. Что тебе нужно от меня?

– Расскажи, Итея, что произошло? Поверь, я твой друг. Я всегда уважала тебя и равнялась на твои поступки. Твои успехи в предсказании будущего всегда поражали меня.

– Мои успехи ничего не стоят по сравнению с успехами профессора Правикова.

– Ты знаешь о трудах Правикова?

– Знаю. И это привело к печальным результатам.

– Как я жалею, что не знаю о них.

– Ты счастливый человек.

– Итея, ты обещала рассказать мне всё.

– Тогда, слушай. Когда-то ещё на Земле я, Аристокл и маленький Игул увлеклись модными исследованиями в области моночастиц, в современном мире это звучит, как одинология. Аристокл через свои властные каналы достал труды Правикова. А потом мы нашли самого учёного, к тому времени бывшего в опале, и тайно переправили на Марс. Оборудовав лабораторию, здесь на Марсе мы занялись опытами уже вплотную.

Итея остановилась, и так молчала, пока Ольга не подтолкнула её:

– И это всё?

– К сожалению, эти опыты оказались на грани бесчеловечности, поэтому я не буду тебе рассказывать их суть.

– Тебе что-нибудь говорит о том, что я кандидат наук именно в этой области?

– Ольга, ты говорила, что преклоняешься предо мною. Что тебе стоит сделать это, ничего не спрашивая?

– Сначала рассказ, – не сдавалась Ольга.

Итея молчала с минуту, но Ольге почему-то не было жаль её, хотя она не могла уличить себя в жестокости. Если, конечно дело не касается одинов. Ради них Ольга может заключить сделку даже с самим дьяволом. Если не сейчас, то когда ещё она узнает сразу обо всём. У Итеи нет выхода. Да, она преклонялась перед ней, как перед богиней, восхищалась её талантами, но так распорядилась злодейка– судьба, что именно Итея стала её соперницей. Это чувство, почти на уровне низменного инстинкта, тихо поселилось в её дальнем уголке души и оттуда предательски высовывало свою самолюбивую головку.

– Хорошо, Ольга, если на то пошло, теперь ты хранитель его жизни.

– Я хранитель его детей, – исправила её Ольга.

– Извини, но от меня трудно скрыть потайные чувства.

Щёки Ольги запылали от стыда.

– Ольга, дай слово, что знания, которые я тебе передам, ты будешь использовать только во благо, а ещё лучше, если ты забудешь о них.

Ольга всё ещё переживала по поводу своих потаённых мыслей, которые Итея видела, как на ладони, поэтому молчала.

– Это очень важно, Ольга, в противном случае, я готова и дальше жить в аду. Достаточно того, что об этом знают Аристокл с Игулом. Ты должна понять, что именно, я вкладываю в твои руки.

– Я постараюсь забыть о них.

– Что-то мне подсказывает, что ты не сдержишь своё слово.

– Что ты, Итея!

Установилась некоторая тишина.

– Ты правильно думаешь, у меня нет выхода. Но есть выбор.

Итея вновь замолчала, лишь слышался тихий шорох излучения. Последующий её голос казалось, звучал на пол тона ниже.

– Прописные истины нашего столетия по сути незыблемы, но человечеству лучше всего взять тайм аут, достаточно того, что вы знаете в данный момент, а знаете вы уже не мало. Маленькие частички, одины есть носители разума вселенной. Они, это та часть информации, благодаря которой строится всё сущее – огромный гармоничный, закрытый организм, который создаёт нас. Мы, переработав и усовершенствовав эту информацию, создаём его, а, уходя в прошлое времени, делаем его идеальнее. Итак, Вселенная разумна, а человек, как губка, только что, родившись, впитывает этот разум в себя и использует в своём развитии. Всё человечество, как единый сосуд накапливает эти знания и исподволь эволюционирует под их влиянием. Каждое поколение вбирает в себя знания более высокого качества, и теряет при этом уже ненужные признаки и инстинкты. Такова теория профессора Правикова.

Хотя существует множество сомнений. С другой стороны, во все времена мыслители пытались найти загадку в смерти человека. "Не может быть, – думали они, – чтобы, уходя из жизни, пропадало и то, что было накоплено за целую жизнь". И вот ответ Правикова: одины разума, при этом высвобождаются, хаотично заполняя Вселенную новыми знаниями высшего порядка. Они просто необходимы Вселенной, для её дальнейшего развития. Другими словами, не было бы смерти, не было бы самой Вселенной.

На основе трудов профессора Правикова современная наука научилась, путём усиливания волн восприятия, собирать этот разум и концентрировать для какой-нибудь полезной цели, но всё это делается чисто механическим путём. Никто ещё не знает, что Правиков пошёл дальше. Он сделал возможным собрать разум конкретного человека, а именно умирающего. Это то, что ты сейчас наблюдаешь. Тело не вернуть к жизни, этот закон незыблем, но одины живы. Он нашёл способ не растерять их в этот момент, а собрать в некий сосуд. Умирая, он попросил проделать с ним этот эксперимент, а его результаты вписать в его труды. Всё было сделано правильно, но его голограмма не прожила и года. Он просто умалял нас умертвить его, то есть распустить его одины.

– Почему?

– В одинах есть знания момента смерти. Ты не представляешь, какого это, когда, где-то над твоим затылком нависло что-то холодное, страшное и ужасное, которое уже коснулось тебя. Ты не чувствуешь это физически, но знания того, что постоянно гнетёт тебя, это пустое, звенящее забвение является последним ощущением человека, дальше только физическая смерть. Я могу говорить об этом бесконечно.

– Именно об этом ты разговариваешь с Аристоклом?

– Я жалею его.

– Но, у тебя нет чувств.

– Их нет, есть знания этих чувств.

– Какой-то замкнутый круг, – задумалась Ольга.

– Ольга, теперь ты знаешь, всё, что знаю я. Ты должна уничтожить меня.

– Потерпи, я хочу ещё немного побыть с тобой.

– Вы, люди жестоки. Правиков завещал более не повторять подобных опытов. Это бесчеловечно, но оказывается, человек более жесток, нежели холодный разум.

– Значит, Аристокл ослушался Правикова.

– Кровь Виндекондов очень сильна. Не зря именно они правят на всём Марсе. Но, в данном случае, он мучает не только меня, но и себя тоже. На грани нервного срыва у него появилась навязчивая идея.

– Я знаю о ней.

– В этом состоянии он не понимает, что делает. И только я, вот уже четыре года сдерживаю его от этого бессмысленного шага – уйти вместе со мной. Но, что стоит взять и сделать самое простое – выключить свет и моя голограмма останется бессловесной и неразумной субстанцией корпускул и фотонов. Я знаю, он никогда не решится на это. Он зациклен, а пока существую я, ему не выйти из этого транса. Он думает, что продлевает мне жизнь, не понимая того, что продлевает мою смерть.

– А если из этого сосуда одинов выбрать одины знания смерти и удалить их?

– Аристокл думал так же, но у него ничего не получилось. И теперь, мне всё труднее сдерживать его от самоубийства.

– Он не сделает этого, – твёрдо сказала Ольга.

– Теперь я в тебя верю, – она помолчала, – у меня есть ещё одна моя личная тайна, о которой ты когда-нибудь узнаешь, но всему своё время, как и смерти Аристокла. Он не должен уйти именно сейчас, когда есть ты.

Ольга хмыкнула.

– Если бы было возможно, я бы с тобой поменялась. А сейчас…. Прости Итея, – прошептала она, – прости за всё то плохое, что я думала о тебе. Теперь я и сама вижу, что просто обязана сделать это для тебя, при чём немедленно.

Она взяла в руку пульт и, сосредоточившись, выжидала время.

– Понимаю, – сказала Итея, – хочу успокоить тебя на этот счёт. Когда-нибудь он полюбит тебя, поймёт и обязательно простит, за сегодняшний, вполне оправданный твой поступок.

Ольга опять залилась краской и тихо вымолвила:

– Он никогда меня не простит, а мне сейчас важней твоя свобода. Прощай Богиня!

Ольга нажала на кнопку и вместе с внезапной темнотой, в её мозгу промелькнуло, как шорох осенней листвы:

– Спасибо тебе.

После секундной вспышки перед Ольгой вновь возникла голограмма Итеи, но не столь яркая и насыщенная цветами. И теперь основной голубой свет освещал комнату. Итея улыбалась, кружилась по комнате, лёгкая, как бабочка, был слышен её настоящий, нежный голосок и тихий смех. А по щекам Ольги текли тяжёлые горькие слёзы. Она глотала их и, хлюпая носом, наблюдала за видением. Только сейчас Ольга обратила внимание, на то, что голограмма воспроизводилась из верхнего левого угла, где был подвешен свадебный шар, там же была установлена камера, и ещё какой-то прибор. Ольга включила свет, прибор погас, но камера продолжала работать. Хотелось, конечно, всё свалить на Игула и остаться чистенькой. Ольга задумалась. Дурацкая совесть мешала решить раз и навсегда эту сложную проблему. К тому же этот полуребёнок, в сущности, ни в чём не виноват. "А меня Аристокл убьёт и без сожаления, это точно".

* * *

Спокойная и умиротворённая Ольга вошла во дворец «Славы». Слёзы высохли, тайны разгаданы. Игул, свернувшись клубочком, мирно спал на кушетке. Друзья Нал давно разбрелись по домам, и не мудрено, на дворе стояло утро. Сама Нал, сидя у изголовья Игула пила кофе.

– Могла бы уже и не приходить, – беззлобно проворчала она.

Ольга осторожно одела на руку Игула его же ви-фон и тяжело вздохнула:

– Как я устала.

Она не предполагала, что всё ещё только начинается.

6. Эймос

Разумеется, когда Аристокл узнает о смерти Итеи, он не станет сводить счёты со своей жизнью, ведь он преследовал иную цель – соединение с разумом Итеи. А, роль Игула состояла в том, чтобы совершить это воссоединение и только после уничтожить их единую, соединённую навеки субстанцию. Но, даже, если предположить, что он всё-таки отважится на банальное самоубийство, то для начала, он обязательно изъявит желание, посчитаться за смерть Итеи. Так думала Ольга, сидя в купе марсохода. А для этого, он должен сначала найти её. Может в этом и состоит её роль, как хранительницы жизни Аристокла, о которой говорила Итея. Он не должен её найти. И всё-таки её гложили сомнения, правильно ли она поступает. Она вспомнила, как её отговаривала Нал, но причин и без того было масса. Во-первых, зная фамильную черту всех Виндекондов, завуалированную добродетельностью последних из них, Ольга естественно боялась возмездия, которое являлось в её воображении, чем-то, вроде знаний момента смерти. А, во-вторых, Ольга устала терпеть унижения. Этим средневековьем она сыта по горло. По всему видно, Марсианская экзотика ей опостылела. Пора домой. Пройдёт время, Аристокл смирится со смертью Итеи, встретит ту, с которой сможет хотябы находиться рядом. Даст Бог, родится вполне законный наследник. И всё встанет на свои места.

Ольга тяжело вздохнула, и с любовью взглянула на уткнувшуюся в бок, спящую двухлетнюю Майку. Она поехала к единственным людям, которых знала на этой планете, к родителям Нал. Может они пристроят её на время куда-нибудь. Главная же цель– это полёт на Землю, но только как осуществить эту затею, Ольга не представляла. В дорогу она собрала баул с тёплыми вещами, оделась в самое простое, что нашлось у Нал, и спрятала в складках своей одежды наличные деньги, так как не могла теперь воспользоваться удостоверением личности.

В Цефеноне её встретили.

– А, у вас тут потеплело, – заметила Ольга, поздоровавшись с Ойс и Миленой.

– Да, с тех пор, как у власти новый губернатор, у нас многое изменилось в лучшую сторону.

– Госпожа Ольга, – обратилась к ней Милена, разворачивая Майку.

– Просто, Ольга, – уточнила она, – я теперь, как все.

– Ольга, вы смелая женщина, но все же разумнее было оставить девочку во дворце.

– Вся беда в том, что она именно девочка. Её отец никогда в жизни не видел её. Теперь вам понятны мои действия?

– Вполне, – изумилась Милена.

В небольшом уютном зале Милена накрыла на стол, и все вместе, они приступили к трапезе.

– Аристокл приедет через две недели, как бы мне умудриться, улететь с Марса первым рейсом? – Промолвила Ольга.

– Навряд ли у вас это получится, – немного подумав, отозвался Ойс, – ещё день– два и вас начнут искать. Даже речи не может быть о Земле. Вам нужно выждать этот период усиленных поисков.

– Но, как, где? У меня нет документов.

– Я не знаком с криминальным кругом, но в Эймосе у меня живёт давний друг. Он должен вам помочь, хотя, мы с ним давно не общались, ну, да другого выхода нет.

– Эймос? Это далеко?

– Очень. С билетом на Атон проблем не будет. У Милены в аэропорту сестра работает.

– Но…

– Это лучшее, что сейчас вам нужно – переждать именно там. Никому и в голову не придёт, искать вас на другой стороне планеты. Ведь по логике, вы, просто обязаны лететь на Землю, а значит, в первую очередь будет перевёрнут весь Архинон, где и находится единственный космопорт Марса.

Глубоко задумавшись, Ольга ненароком разглядывала убранство зала. Его стены были оформлены в красно-жёлтых тонах. Не удержавшись, она провела по орнаменту рукой.

– Я заметила, в вашем городе преобладают такие краски.

– Да, это символика нашего полиса.

"Странно, – подумала она, – это любимые цвета Аристокла". В помещение вошла Милена с Майкой на руках.

– Вот, мы проснулись и хотим есть.

Внешне Майка больше походила на Ольгу. Плотное телосложение, такая же округлость лица, льняные волосы, нос губы, лишь глаза она переняла от отца. Иногда Ольга удивлялась такому казусу, при чём, собственно здесь Аристокл?

– Что это? – спросила Ольга, – увидев у неё в руках яркую игрушку.

– Сувенир. У нас на каждом шагу их продают.

Милена попыталась покормить Майку, но та, протестуя, сама принялась за еду, отдав при этом, игрушку на хранение матери. Это была прозрачная призма на цепочке, внутри которой можно было разглядеть красочный, сказочный дворец.

– Говорят, этот дом когда-то был в нашем полисе, – пояснила Милена, – и стоял он там, где сейчас мэрия.

– Вы говорили, что там стоял дом Эрикондов.

– Да. Может быть, это он и есть.

– Конечно же, легенда, – задумчиво произнесла Ольга, вглядываясь в формы дома. Такие дворцы строили только на земле, да и то тысячу лет назад. Здесь, на Марсе вряд ли можно было такое сотворить.

– Но мы же любим, верить в сказки? – возразила Милена.

– Любим, а от веры этой и жить хочется.

Через два дня Ольгу с Майкой посадили в атон до Эймоса. Мало того, что атоны до Эймоса летали раз в неделю, так ещё и сам полёт длился четыре часа.

* * *

Измотавшись к концу дороги, Ольга с немалым облегчением разглядывала приближающийся издали компактный городок, укрытый под сверкающим куполом. Атон опустился рядом с ним, и тут же автоматически провалился под землю, вместе с посадочной платформой. Выход в город происходил тут же, под куполом. В Эймосе было тепло, но сам городок был неуютным и грязным, такого она даже в Цефеноне не видела. Дороги размыты. Твёрдое покрытие имела лишь площадь и прилегающие к ней улицы.

Ольга с Майкой обошла пол города, в поисках адреса, указанного на конверте письма, которое предназначалось для друга Ойса. С трудом она нашла его в старом заброшенном районе. Но, к её огорчению, там жили совсем другие люди.

И вот, Ольга осталась стоять посреди дороги с баулом и Майкой, порядком уставшей и хныкающей на всю улицу. Оглядев окна грязных, пластиковых домов, зияющих пустотой, она отправилась к одному из них. Взломав, слабо запертую дверь, горемыка вошла внутрь здания. Помещение с целыми окнами оказалось на втором этаже. Накормив Майку и перекусив сама, она бросила в угол одеяло и уложила на неё уже отключившуюся дочь. В комнату уже прокрались сумерки. Казалось, они длились достаточно долго, пока не настала глубокая ночь. Над улицей повис огромный Фобос, звёзды и пара фонарей. Совсем, как на земле в древние – древние времена. Долго Ольга стояла у окна, в раздумье, пока сон не сморил её саму, и ей пришлось пристроиться рядом с Майкой.

На утро, они с Майкой отправились в город. В центре города шла обычная, суетливая жизнь. Работали магазины, кафе, различные службы услуг. Именно там Ольга пыталась найти себе работу, старательно обходя полицейские посты, а так же нехотя игнорируя более, менее серьёзные предприятия. Но и в частных, мелких забегаловках, узнав, что у неё нет специальности, тоже извинительно показывали на дверь, снисходительно поглядывая на Майку.

И опять уставшая, со спящей Майкой на руках, Ольга добрела до своего убежища ни с чем. Каким же было её удивление, когда она увидела в своей комнате двух женщин, одетых во что-то неопрятное. Собственно, о том, что это женщины, она поняла по их голосам. Голосила одна, а вторая только мычала. Шумно они делили Ольгины вещи. От взошедших на улице разом двух лун обозрение в комнате было прекрасным.

Удивлённые появлением Ольги, женщины замерли и с любопытством принялись её изучать. Постояв немного, Ольга прошла мимо этих двоих вглубь комнаты и осторожно положила Майку прямо на пол, так как одеяло уже было прибрано незнакомками. Далее, очень спокойно она повернулась к ним всем телом, и, приставив палец к губам, на цыпочках подошла к одной из них. Аккуратно взяв её за шиворот, Ольга с силой выкинула её за дверь и повернулась ко второй. Но, та, загораживаясь руками, боком-боком предпочла удалиться из комнаты самостоятельно. Захлопнув за ними дверь, Ольга принялась спешно запихивать свои вещи обратно в баул.

"Надо искать другое место, – подумала она, – более подходящее для жизни". Чем дальше она будет здесь находиться, тем труднее будет отбиваться от не прошеных гостей, чего доброго примут за свою". Ольга прикорнула рядом с Майкой, но уснуть ей так и не удалось. Где-то внизу установился постоянный, непонятный шум и возня. Спустившись вниз, этажом ниже, Ольга встретила всё тех же двоих женщин.

– Дамы, вам не кажется, что здесь частная собственность?

Они молчали, тыкая друг друга локтями, наконец, одна из них проронила:

– Каби говорит, что вы небесная богиня.

– Вот ещё.

– И я говорю.

– А, вы кто? – спросила Ольга.

– Мы с Каби, сёстры.

– Вы нищие?

– Нет. Наших родителей посадили в тюрьму.

Тут, Каби ткнула сестру в бок, но та, ответив ей тем же, продолжила:

– С тех пор, вот уже тридцать лет, как мы отверженные. Однажды Каби вышла замуж и родила ребёнка, но он умер у неё на глазах. И, вот Каби теперь не разговаривает, но я-то её понимаю без слов. А муж от неё ушёл.

– Где же вы живёте?

– Под землёй. В этом районе все дома соединены под землёй. А вообще раньше вся жизнь проходила под землёй, потому что купол отремонтировали совсем недавно. И буквально на той неделе, в центре открылись верхние магазины, и даже клиника. Сейчас мы бегаем туда, чтобы подработать немного.

– И чем вы подрабатываете? – сразу заинтересовалась Ольга.

– Собой.

– Чем-чем?

Ольга задохнулась от негодования. Судя по внешнему виду сестёр, их заработок, наверняка был небольшим.

– Каби сразу поняла, что ты не здешняя. Ты говоришь неправильно, да и ребёнок у тебя такой красивый. Ты береги его, здесь могут украсть. Дети в нашем городе редкость.

Ольга уже не слушала её, она неслась вверх, перелетая через две ступеньки. Майка мирно спала, уткнувшись носом в одеяло. "Мы похожи на нищих, – с болью в груди подумала она, – деньги катастрофически тают, а ещё нужно купить квартиру". Ольга тяжело вздохнула и развернулась, чтобы пойти назад. Сёстры стояли перед ней, как изваяния. Было ясно, что от них она просто так не отделается. "Может и, к лучшему", – подумала она и проговорила:

– Ну, хорошо, проходите, будете гостями, только тихо.

Их счастью не было предела. Смешно толкаясь, они сразу обе рванули в дверной проём. Ольга усмехнулась. Эти две недотёпы чем-то затронули её душу. Она достала из рюкзака, взятую про запас пищу и разделила её между ними, оставив при этом для себя и Майки.

– Рассказывайте, – коротко бросила она, устраиваясь на расстеленном одеяле.

Сёстры скромно присели рядом с одеялом.

– Сначала ты, – с хитринкой отозвалась говорящая женщина, – твоё имя?

– Клейто, – почти машинально ответила Ольга. Именно это имя по её просьбе запрограммировали в поддельном паспорте, – а кто вы?

– Я Эйна, а это Каби Эриконд.

– Что? – открыла от удивления рот Ольга.

– Не удивляйся. Здесь каждый второй имеет фамилию Эриконд.

Ольга закрыла рот, но любопытства не убавилось.

– Наверное, вы предки тех Эрикондов?

– Не, наверное, а точно. Разве ты не учила в школе, что всех Эрикондов двести лет назад вместе с семьями сослали в этот город. Говорят, здесь даже купола не было. В те времена у нас добывали какие-то камни, рыли шахты, там и жили.

Ольга от негодования, только покачивала головой.

– За что же посадили ваших родителей?

– У нас ведь, как повелось испокон. Если ты Эриконд, значит второй сорт, любая провинность обойдётся тебе лишением свободы.

Эйна неожиданно замолчала, а Каби, прижавшись к ней, положила на её плечо голову. И вдруг, громко всхлипнув, Эйна заплакала, утирая слёзы тыльной стороной ладони.

– Они просто хотели хорошо жить, – выдавила она.

Ольга проглотила, навернувшийся комок, а Каби ещё крепче прижалась к сестре.

* * *

Нет худа, без добра. Новые знакомые, всё же помогли Ольге найти работу. Не то, чтобы помогли, они просто поспособствовали этому. Теперь Ольга стояла в подземном переходе и торговала сувенирами, а всю выручку отдавала одному из двоюродных братьев Эрикондов. Это был пожилой, уже в летах господин, но имел статное, спортивное телосложение, поэтому и выглядел вполне моложаво. Звали его Фарбус Эриконд.

Чуть позже Ольга поняла, что клан Эрикондов в городе был достаточно велик и силён, но большинство из них всё же бедствовало. Единственный Фарбус смог пробиться к власти города, то есть в Мэрию и теперь он мог хоть чем-то помогать своей великой, дальней и близкой родне, от чего родственники его только боготворили.

Когда-то Каби тоже торговала в переходе, но потом вышла замуж. Эйна же искала себя на более престижных предприятиях, но нигде не брали её, да и торговец с неё был никакой. Теперь они с Каби ходили в город и сдавали кровь для детской больницы. За это их кормили и давали немного денег. Именно эту работу имела в виду Эйна, когда говорила, что они зарабатывают собой, просто Ольга не всегда понимает марсианский язык, тем более из глубинки.

Через неделю, после того, как Ольга поселилась у сестёр, к ним в гости наведался сам Фарбус Эриконд и предложил Ольге эту, не денежную работу. Естественно, Ольга была рада и за это.

Оказалось, почти весь этот заброшенный район принадлежал Эрикондам, бывало, даже полиция боялась здесь спускаться под землю. Детей в Эймосе было мало, но всё же они были, ходили в школу, детский сад. Один из детских садов содержал сам Фарбус Эриконд, туда и устроили Майку, но не бесплатно! Ольга удивлялась расценкам услуг и товаров в районе Эрикондов. Сама Ольга получала зарплату – приблизительно пятьдесят процентов от вырученных торговлей денег. За эти деньги в Архиноне можно было купить лишь суррогатный обед, а здесь она могла жить целую неделю, вдвоём с Майкой и ещё платить за детский сад. За пределами района Эрикондов цены были существенно выше. Эту "кухню" Ольге ещё предстояло узнать, а пока…

За общежитие Фарбус вообще не брал денег, а, видя её интересное положение, старался оберегать от потрясений. Ольга ходила уже на последнем месяце, когда, однажды он вызвал её по ви-фону. Она была удивлена этому факту, потому как в Эймосе она никогда не пользовалась фоном, ведь скрываясь от Виндеконда, она заблокировала свой номер. Как оказалось, в город нагрянула полиция из Архинона, и Ольга не стала выставлять напоказ своё удивление. Тем более что вызов касался её личной безопасности.

– Клейто, срочно переберитесь в укрытие, о котором я однажды вам говорил. Возьмите с собой Майку и ждите моего сигнала отбоя.

Шестым чувством она поняла, что шутки здесь плохи. Подхватив Майку, не успевшую уйти на прогулку, она спустилась в нижний ярус подземного Эймоса, о котором знали лишь немногие. Полиции Ольга боялась, как огня. Первое время ей даже снились кошмарные сны в виде погони и кровавой расправы.

* * *

В цивилизации Эймос отставал на пару сотен лет, поэтому Инфоскоп здесь был редкостью, как и ви-фон. Это и спасало Ольгу до поры. Никто из подземных жителей понятия не имел, кто она такая на самом деле, но о Фарбусе Ольга так не думала. Не может быть, чтобы такой богатый человек не имел Инфоскоп, и вообще, там, в Мэрии, наверное, давно знают о ней. « А, вдруг это западня? – думала Ольга и мурашки пошли по её спине». Столько времени прошло. Конечно же, он сдаст её со всеми потрохами, тем более что она одна из Виндекондов, – давнишних врагов Эрикондов. «Господи, куда я попала? – сокрушалась она». А может, он будет держать её, как заложницу, а потом сдаст полиции за какое-нибудь благо для своих соплеменников. Ольгу терзали недвусмысленные ужасные мысли. Но попасть в лапы Аристокла было для неё равносильно смерти. Закрыв глаза, она не раз представляла, его беснующегося у себя во дворце, Итея же предупреждала, что он одержим.

В маленькой тесной комнатёнке Ольга бродила от стены к стене, из угла в угол, словно загнанный кролик. Майка с куклами и тряпками сидела на лавке и что-то бормотала себе под нос. Под лесенкой Ольга наткнулась на какую-то небольшую дверь без ручки и попыталась её открыть, но тщетно, дверь не поддавалась. Бросив эту затею, она села рядом с Майкой, и тут же в боку что-то кольнуло, она прислушалась. Неужели это то самое? Спокойно, без паники! Только сейчас Ольга оглядела комнату, она была оборудована миникухней, так же она обнаружила запас продуктов и медикаментов. По-видимому, это место было специально предназначено для таких случаев. Ольга засуетилась, надо поспевать, пока она ещё что-то могла соображать.

Когда Эйна, Каби и Фарбус спустились сюда, в подземелье, Ольга с Майкой уже отдыхали, а между ними спал маленький Олежка. Эйна с Каби от восторга завизжали, а Фарбус неподдельно удивился: