Текст книги "Тот, кто следит за тобой 2 (СИ)"
Автор книги: Наталья Новикова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 23 страниц)
Записки Эвана 8
Все то время, что ждал Рину у ворот – я нервничал. Как отец встретит ее? Что скажет? Останется ли она довольна встречей? Я не мог найти себе места, беспокойно вышагивая вдоль забора. Рина вышла спустя полчаса. Спокойная и довольная. С мягкой улыбкой на губах она бросилась ко мне в объятия. Прям как раньше, когда мы еще часто обнимались. Сегодня поистине был потрясающий день, я держал Рину в своих объятиях, целовал ее в губы, ласкал… Боже! Как вспомню, ту страсть, что охватила нас – не могу перестать улыбаться… Рина хоть и хочет показать, что безразлична ко мне, но я же вижу… она тоже начала что-то испытывать.
Вдохнув запах волос Рины, я прижался щекой к ее макушке.
– Как прошла ваша встреча? – подняв ее лицо в ладонях, я заглянул ей в глаза.
– Эван… я так рада, что увидела его. – по щекам Рины потекли слезы. – Он изменился, но в тоже время все тот же.
– Он что-нибудь сказал о том, что хотел тебя убить? – кивнув, она ответила:
– Да… Я была очень похожа на мать, которую он ненавидел. А сейчас… сейчас он сказал, что видит во мне только дочь. – она еще пуще зарыдала, сжимая одежду на моей спине все сильнее. Обняв ее еще крепче, я прошептал:
– Видимо, годы в тюрьме заставили его переосмыслить многое.
– Папа хочет увидеть маму… Он так ее любит, говорил в основном только о ней… Как бы я хотела, чтобы и меня так любили… – прошептала она словно в бреду. Посмотрев на нее сверху вниз, я вложил в свой взгляд все свои чувства.
– Разве ты не видишь, как сильно я тебя люблю? Всегда любил и буду любить всю свою жизнь. – Рина выдохнула так, словно разговоры о моей любви вызывали у нее дикую усталость.
– Эван, я понимаю, что могла тебя запутать утренней взаимностью, но это ничего не значит. Ты же знаешь, что у меня никогда не было парня, поэтому не удивительно, что мне понравилось целоваться. Я хочу завести отношения, но не с тобой… – слова полоснули по самому сердцу, и я испытал такую боль, какая была в детстве, когда Рина предала меня. Просто нравится целоваться со мной, пока никого нет на примете.
– Зачем тебе кто-то, если есть я? – с болью в голосе, спросил я.
– Эван, пойми, наконец, то, что я чувствую к тебе – не любовь, не нежность и не высшее чувство. Простая привязанность, к человеку, который с самого детства был рядом. – вновь боль, захотелось крушить все, что попадется под руку, но я сжал пальцы в кулаки, подавляя злость. – Сегодня я поеду к маме, попытаюсь уговорить ее встретиться с папой, а потом пойду в агентство и объявлю о нашем расставании. Да, мы столкнемся с проблемами, возможно, троллингом, но так я смогу встретить подходящего мне человека и влюбиться в него.
Слушая ее речь мне становилось все больнее. Схватив Рину за плечи, я больно сжал их.
– Рина! Я никогда не позволю тебе уйти от меня! Умру, но не отпущу тебя. Не позволю, чтобы ты была счастлива с кем-то, кроме меня! – прижав Рину к себе с силой, я стал одержимо гладить ее, показывая, как сильна моя любовь к ней. Рина стояла, терпела все, но потом стала отбиваться, пытаясь избавиться от моих навязчивых прикосновений.
– Хватит, Эван! Я больше не хочу ничего слышать о твоей любви. Ничего. – и оттолкнув меня, она побежала к такси, оставляя меня одного. Я едва не взвыл от отчаяния и горечи, слезы текли по щекам, обнажая мою душу. Закричав в пустоту, я пошел к другому такси, которое только что подъехало. Рина уехала и оставила меня, но я все равно не отпущу ее. Поеду за ней, не ставлю одну… не смогу без нее. Да, не любит, да, хочет избавиться от меня, но я не могу отступиться от нее, никогда этого не сделаю. Если надо стану таким как ее отец, убью каждого, кто посмеет приблизится к ней…
Всю дорогу до Ливерпуля я глотал жгучие слезы, смешанные с болью в груди. Таксист не пытался заговорить, видя мое отчаяние. Через два часа я стоял у дома тети. Рина тоже только приехала, я видел ее входящий в дом силуэт.
Преодолев порог в один длинный шаг, я громко постучал в дверь. Слезы высохли, но страдание на моем лице – никуда не делось.
– Эван! Ты тоже приехал! Но почему вы по раздельности? – осмотрев с беспокойством мое лицо, тетя спросила. – Что-то произошло?
– Мы с Риной повздорили, я приехал к ней.
– Я все сказала, Эван, не хочу вновь это обсуждать. – взгляд тети блуждал с лица Рины на мое и обратно.
– Что между вами происходит? – спросила тетя немигающим взглядом. Взглянув на Рину, я заметил ее упрямый взгляд, говорящий, чтобы ни слова не говорил при маме. Едва заметно кивнув, я ответил тете:
– Ничего такого из-за чего стоит переживать, тетя.
– Что ж, я рада, что ничего серьезного… Почему вы не предупредили, что приедете? Я бы встретила вас, как положено! – она широко улыбнулась, крепко обнимая Рину. Я закрыл за собой дверь и поравнялся с ними.
– Я хотела с тобой серьезно поговорить, мама.
– Обязательно поговорим, дорогая, но может покушаете? Я недавно приготовила овощной суп.
– Нет, мам, я не голодна. – тетя перевела взгляд на меня.
– У меня тоже нет аппетита. – вторил словам Рины я. Тетя мягко улыбнулась и присела на диван, дожидаясь начала разговора.
– Не буду ходить вокруг да около. Я все узнала, мама. Все, что вы с Эваном от меня скрывали. – глаза тети наполнились ужасом, когда до нее дошел смысл сказанных слов. Она перевела взгляд на меня, будто бы спрашивая подтверждение. Не слова ни говоря, я кивнул ей.
– Но как ты узнала? Эван рассказал?
– Нет, вы с Эваном позаботились о том, чтобы я ничего не узнала. Случайно натолкнулась на папины письма, адресованные тебе.
– Дочка, я…
– Что ты, мама? Я заслуживала знать правду! Думаешь, мне нравилось слышать, что мой идеальный папочка разлюбил тебя и ушел к другой? Нет! Знай я изначально правду, то возможно не стала бы так сильно скучать по нему! Но вы с Эваном захотели скрыть от меня все!
– Я не могла рассказать тебе правду. Как я могла это сделать, зная, как сильно ты его любила…
– Любила и буду любить всегда, даже несмотря на все преступления, что он совершил.
– Он хотел твоей смерти, Нарин. Амит не заслуживает любви.
– Знаю, но я изменилась и больше не похожа на его маму.
– Откуда тебе это известно? Ты очень похожа на Амита, а он был копией своей матери. – тетя еще не догадывалась, что Рина уже побывала у отца. Как же она удивится, узнав это.
– Это его слова. Папа сказал, что я его дочь и ничего общего с матерью не имею. – тетя закрыла рот ладонью, пытаясь сдержать эмоции. С ее глаз бежали непокорные слезы.
– Ты ходила к нему в тюрьму? Зачем? А вдруг он что-нибудь сделал бы тебе?
– Я пошла, потому что все эти годы мечтала о встречи с ним. Как могла я думать о страхе, когда желание обнять его было сильней всего? – тетя заплакала еще больше, стирая ладонями слезы с глаз.
– Нарин, он душегуб… страшный человек… – заглядывая в глаза дочери, сквозь слезы бормотала она.
– Он мой папа. – твердо ответила она. – И содеянное меня никак не касается. Его уже наказал суд, не думаю, что ему так уж легко в неволе. – тетя тяжело выдохнула.
– Ты не понимаешь… Он издевался над женщинами только потому, что те напоминали его мать! – тетя сорвалась на крик, пытаясь донести Рине печальные подробности его преступлений. – Он хладнокровно убил нашу соседку, а потом радовался и говорил, что сделал это для меня! – тетя обняла себя за плечи и содрогнулась, вспоминая ту роковую ночь. – Милая, он сам избрал путь убийцы, его никто на эту дорожку не толкал…
Отведя взгляд в сторону, Рина тихо сказала:
– Я понимаю это, мама, но разве в этом не виновато его состояние? Я поняла из писем, что он был болен. – тетя печально вздохнула.
– Верно, Амит был болен. Однако, он мог признаться мне во всем, и мы смогли бы справиться с его проблемами вместе. Но он предпочел скрыть от меня правду, сходя с ума каждый раз, когда видел тебя.
– Папа ничего не говорил, зная, что ты не примешь его. Он слишком любил тебя и боялся потерять…
– Я тоже его любила… так сильно, что готова была прикрыть перед законом.
– Возможно ли, чтобы ты до сих пор к нему что-то чувствовала? – осторожно спросила Рина, с замиранием сердца ожидая ответа.
Залившись краской смущения, тетя занервничала. Она хотела скрыть от нас свое состояние, поэтому быстро взяла себя в руки. Но я его заметил и понял, что тетя до сих пор думает о нем.
– Конечно, нет, Нарин. Твой отец в прошлом. – Рина расстроилась, не заметив тетиного волнения.
– Даже если так, мам, я хочу, чтобы ты навестила его в тюрьме. Я пообещала ему, что уговорю тебя.
– Ты не должна была этого обещать! Я с таким трудом вычеркнула его из сердца, выбросила любое напоминание о нем, даже письма не читала… я ни за что не смогу его навестить…
– Ты боишься? – тихо спросила она, наконец, раскусив тетю. – Боишься, что былые чувства могут напомнить о себе. – констатировала Рина удивленно. -
– У меня нет к нему чувств! – стала протестовать она, на этот раз уже я не выдержал и вставил свое слово:
– Хватит держать нас за дураков! Здесь нет наивных детей! Глядя на вас, сразу становится понятно: вы до сих пор неравнодушны к нему! – в ответ на мои слова тетя виновато опустила голову, не в силах спорить.
– Ладно, можешь подумать немного, но я надеюсь услышать от тебя положительный ответ. – сказала Рина мирно, похлопав тетю по плечу.
Бросив на меня взгляд, Рина поднялась наверх в свою комнату, оставив меня наедине с тетей.
Тетя не хотела разговаривать, она была погружена в свои мысли. Наверное, взвешивала все за и против встречи с мужем. Я тоже не горел желанием общаться с ней. В душе зияла пустота, которую я хотел заполнить алкоголем. Он поможет приглушить боль, связанную с отказом Рины. Сегодня я позволю себе слабость, а завтра возьму себя в руки.
Прогулявшись до магазина я купил себе пару бутылок виски, добавлю в него лед и этим напитком скрашу себе ночь.
Выкурив у порога сигарету, я вошел в гостиную и сел на диван. Поставив перед собой запотевшую от холода бутылку и кубики льда, я устало вздохнул. Задумчиво уставившись на янтарную жидкость, я думал о том, какой неприступной оказалась Рина. Неужели это правда, что ей нравятся поцелуи, но не имеет значения кто перед ней, я или другой незнакомый парень. Этого не может быть! Рина всегда была хорошей девушкой и не смогла бы подпустить к себе незнакомца. Стукнув по столу, я наполнил до краев виски и искривившись, осушил его в несколько глотков. Алкоголь разлился огнем по глотке, приятно согревая мои внутренности изнутри.
Начало темнеть, и комната потеряла свои краски, превратившись в серую тень. Я наливал один за другим стакан, растворяясь в алкоголе, избавившем меня ненадолго от страданий. Боль продолжала выходить наружу в виде потока непрошенных слез и тяжести на сердце.
– Эван, что ты здесь делаешь в темноте? – спросила тетя, входя в гостиную. – Увидев слезы на моих щеках она присела рядом, положив ладонь мне на плечо. – Расскажи, что тебя беспокоит.
В трезвом состоянии я ни за что не стал бы откровенничать с тетей, но в тот момент был не в себе и отчаянно желал излить боль, что терзала мое сердце так давно.
– Тетя, посмотрите на меня. Разве я урод? Ущербный и недостойный? – спросил, едва ворочавшимся языком, я.
– Конечно, нет, Эван. Откуда такие вопросы? – в ее взгляде сквозило неподдельное беспокойство и неприкрытая забота.
– В школе за мной увивались толпы девушек, в университете тоже… все меня любят, только Рина осталась холодна ко мне. Я так ее люблю! Люблю с того самого момента, когда впервые увидел! – я уронил голову на руки, не сдерживая слез.
– Ну-ну, дорогой… Чувства – это сложная вещь, никогда не знаешь к кому они появятся. Я верю, что когда-нибудь ты встретишь ту, что ответит тебе взаимностью. – ее слова отдались раздражением в моем сердце, я сжал челюсти, противясь им.
– Мне не нужен никто другой, кроме Рины! Она мое все! И если она не будет со мной, то не будет ни с кем! – тетя отшатнулась от меня, ее напугали мои слова, возможно, в этот момент она вспомнила о другом человеке, который неоднократно говорил ей нечто подобное.
– Если твоя любовь истинная, ты найдешь в себе силы отпустить ее. Если нет, тогда это вовсе не любовь, а одержимость.
– Мне плевать, что это! – как капризный ребенок ответил я. – Я только знаю, что не смогу без нее. – и я вновь уронил свою голову на ладони.
– Эван, ты всегда был мне как сын и я очень за тебя переживаю. Тебе нужно поспать. Кто знает, что тебе принесет новый день.
– Идите, тетя. Я еще посижу. – налив еще в стакан виски, я залпом его осушил. Похлопав меня по плечу, тетя поднялась к себе в спальню, оставив меня одного. Перед глазами уже все плыло. Реши я вдруг подняться, обязательно свалил бы все, что стояло у меня на пути.
В темноте, в одиночестве, я просидел пока не закончил вторую бутылку. Я едва стоял на ногах, когда встал с дивана с намерением отправиться в свою комнату. Нимфа в красивой легкой сорочке спускалась вниз по лестнице. Увидев меня, на ее лице отразилось беспокойство. Подскочив ко мне, она тревожно коснулась моего лица руками.
– Эван? Зачем ты так с собой? – покачиваясь и едва не падая, я смотрел в ее лицо полное тревоги. Мне не нужно твое беспокойство, твоя тревога… мне нужна твоя любовь… вся ты…
– Я жалок, да? Вот, что делает со мной любовь, она убивает меня…
– Не говори так. – она стала гладить мое лицо, смотря на меня с особой нежностью и заботой. – крепко сжав талию Рины, я развернул ее спиной к стене, прижимая к ней.
– Я люблю тебя… Почему ты не можешь ответить на мои чувства?! Почему? Почему? – с каждым новым словом, мое отчаяние нарастало все больше, и я не смог сдержать свой крик. – ПОЧЕМУ? – она просто смотрела мне в глаза, ничего не говоря. Луна освещала комнату, открывая красивую деву моему взору. Девственная красота Рины была такой манящей, что я не смог сдержать порыв и крепко поцеловал ее. В купе с алкоголем, бешеное возбуждение сорвало крышу и вскружило голову. Она отвечала мне… опять отвечала… кто я для нее? Просто человек, с которым можно поцеловаться или кто-то гораздо больший? Что ты делаешь со мной, Рина? Что…
Руки Рины стали гладить мою шею, плечи, грудь и живот. Она сама потянулась руками к моей одежде, пытаясь освободить меня от нее. Я задыхался, она тоже. Мы горели в диком пожаре страсти, накрывшем нас с головой.
– Эван… – сквозь стоны прошептала она, когда я стал страстно целовать ее в шею. – Пойдем в комнату… мама может увидеть… – в своем состоянии я не мог думать ни о чем на свете, кроме нее, но согласился с ней, не хотел, чтобы нас кто-то прервал.
Прижавшись сильней к моему телу, она завороженно улыбнулась мне, потянув в сторону лестницы. Стараясь не упасть, я шел следом за ней. Оказавшись у двери в спальню, я вновь прижался к ней губами, запустив свой язык в ее рот. Охотно отвечая на поцелуй, она уверено коснулась своим языком моего. Вновь взрыв возбуждения, моему дружку было так тесно в штанах, что казалось ширинка вот-вот лопнет, выпуская наружу огромное чудовище. Прижавшись им к ее животу, я потерся об нее, страшась, что мое действие может вызвать отвращение или отвержение. Но Рина не оттолкнула, не искривилась, она отдавалась мне полностью, позволяя делать с собой все что я захочу. А я хотел целовать ее, целовать везде, а потом врываться в ее плоть, пока мы не достигнем освободительного экстаза вместе. И даже после того я не оставлю Рину в покое, буду трахать до тех пор, пока она не охрипнет от моего имени, которое будет шептать в порыве страсти.
Открыв дверь в комнату, мы почти ввалились в нее, едва не распластавшись на полу. Но мне было все равно на эту ироничную ситуацию, я боялся, что она оттолкнет и передумает, поэтому не мог медлить. Ее руки стянули с меня футболку, погладили по груди, животу, спустились ниже и о, небо! Она стала гладить через штаны мою выпуклость, вызывая невольные стоны. Подтянув ее к себе, я зацепил подол тонкой сорочки и стал раздевать Рину. Малышка не противилась, находясь под властью возбуждения и бешеного желания. Под ее сорочкой оказались одни тонкие трусики, которые я поспешил также снять. Ее глаза сияли восторгом и желанием, когда она стояла передо мной неприкрытая и доступная. Ее совершенная красота была создана для любви, поцелуев и ласк. Круглые упругие груди с дерзкими розовыми сосками манили вкусить их сладость. Тонкая талия с плоским гладким животом, плавно переходящим в гладковыбритую промежность. В прошлый раз она также была идеально гладкая, манящая…
Целуя груди Рины, нежно сминая их ладонями, я упивался ее стонами, руками, что непрерывно сжимали мою плоть и губами, что не прекращая целовали меня везде, куда могла дотянуться. Моя сладость… Моя страстная красивая девочка. Вся моя…
Она вся горела, сочась диким возбуждением и бесконтрольным желанием. Когда я коснулся пальцами плоти, то едва не утонул в ее влажности. Боже… она меня хотела, хотела слиться со мной также, как и я с ней.
– Эван… – простонала она, ложась на спину и раскидывая колени в сторону, взглядом призывая к действию. Хотя я и был пьян, но в тот момент отчетливо контролировал свое состояние. Нависая над ней, я оперся локтями о кровать, прижимаясь к ней в поцелуе. Вновь языки слились воедино, истязая друг друга в мучительно-сладкой пытке удовольствия. Целуясь, Рина торопливо стала снимать с меня штаны, освобождая изнывающего дружка на свободу.
Не прекращая поцелуя, я стал входить в ее влажные глубины медленными, неторопливыми движениями. В ней так было узко и тесно, что я едва не кончил преждевременно. Вот была бы смехота! Рина никогда бы больше не подпустила меня к себе. Когда я вошел в нее достаточно, чтобы почувствовать преграду, я стал еще глубже целовать ее губы, отвлекая сознание от неминуемой боли. Рина поморщилась лишь на мгновение, после чего отдалась навстречу страсти и наслаждению, находящих выход в стонах и тихих вскриках. Бешенный ритм, чередующийся с нежными неторопливыми движениями, сводил с ума. Рине настолько было хорошо, что она выкрикивала мое имя в порыве удовольствия и царапала мне спину в пылкой страсти. Кончали мы бурно, почти одновременно, я оттягивал момент удовольствия Рины, чтобы закончить вместе с ней. Как же было хорошо! Рина улыбалась, засыпая в моих объятиях. Мысли о продолжении бурной ночи улетучились, когда я заметил, как затихла она на моей груди. Вымотавшись от бурного соития, она забылась крепким сном. Укрыв ее совершенное тело одеялом, я прижал ее к себе и тоже уснул.
Я искренне надеялся, чтобы произошедшее не оказалось сном или фантазией вдрызг пьяного мужчины.
Глава 16
Я проснулась рано утром от ощущения, что выспалась. Рядом со мной лежал Эван, крепко прижимающий мое тело к себе. Даже во сне он пытается контролировать меня, чтобы не сбежала. От этой мысли стало как-то тепло. Раньше не было такого ощущения. Сейчас я полностью приняла тот факт, что хочу быть только с ним и его собственнические замашки вызывают лишь улыбку. Я и сама была такая, не смогу его делить еще с кем-то.
Прошлая ночь изменила наши отношения, переведя их на совершенно иной уровень. Вчера я вновь наговорила ему грубости, а потом весь вечер сожалела о сказанном. Когда я увидела его едва стоящим на ногах, то осознала, что в таком состоянии он из-за меня. В последнее время Эван совершал много отчаянных поступков по моей вине, напиться было последней каплей. Увидев его в тот момент, я поняла, что все это время безумно любила его. Больше не хотелось играться с ним и отталкивать. Хотелось любить и быть любимой.
Некоторое время, поднявшись на локте, я с удовольствием рассматривала его лицо: красивое и расслабленное. Он такой милый, когда спит. Я вспомнила детство, помню, как раньше тоже любила наблюдать за ним спящим. Как же он изменился с тех пор… мой хороший… Смотря на его лицо с любовью и нежностью, я протянула к нему ладонь, чтобы погладить. Не желая тревожить его сон, я осторожно встала с постели и подняв небрежно разбросанную по полу одежду, надела ее и не спеша вышла из комнаты.
– Вот это неожиданность! – удивленно выдохнула мама. – Я думала, ночевки вместе остались в прошлом. – пойманная в неожиданный момент, я растерялась, не зная, что сказать.
– Ох, мам… я…
– Значит, вы с Эваном помирились? – я чуть покраснела, опустив голову.
– Вроде того. – не замечая в темном коридоре моего смущения, мама взяла меня под руку и повела подальше от двери Эвана. Наверное, она не хотела, чтобы он что-нибудь услышал.
– Вчера он был в таком ужасном состоянии, я хотела с тобой поговорить, но было уже поздно. Решила, оставить разговор на потом.
– Да, я видела в каком состоянии вчера был Эван. – виновато ответила я.
– Ты знаешь, почему он напился? – я вновь кивнула. – А о его чувствах тебе известно?
– Да. – вновь кивнула я.
– Милая, Эван слишком тебя любит, чтобы отступиться. Если он тебе совсем не нравится, то скажи ему об этом твердо, чтобы знал и не питал иллюзий. – Усмехнувшись про себя я подумала сколь много раз уже говорила ему об этом, но Эван не хотел никогда слушать. Как хорошо, что мои чувства изменились и я действительно полюбила его. В противном случае все оказалось бы слишком сложным.
– Мам… я тоже люблю его.
– Тоже? – удивилась она. – Тогда зачем морочила ему голову? – немного удивленно ответила она.
– Не была уверена, не принимала чувства… считала, что он мне не подходит. Ты ведь знаешь какой у Эвана характер!
– Знаю. – выдохнула мама. – Своей одержимостью тобой он немного напоминает мне Амита. Он сделает тебя счастливой, однако, есть риск, что задушит своей любовью. – отмахнувшись от слов матери, я ответила:
– Не волнуйся, я больше не та маленькая девочка, что позволяла ему брать над собой верх. – мама улыбнулась мне.
– Интересно, будь во мне столько смелости, как и в тебе, закончилось бы с твоим отцом все так печально? – задумчиво, почти себе под нос, пробормотала она.
Пожав плечами, я крепко обняла маму, чувствуя, что она нуждается в моих объятиях.
– Что ты решила насчет папы? – спросила я, надеясь услышать желанный ответ.
– Ох, милая. Твой папа причинил много зла… я с таким трудом забыла. Будет слишком тяжело увидеть его лицо спустя столько лет.
– Значит, ты согласна? – обрадовавшись, спросила я.
– Я совсем не уверена, что эта встреча нужна… Зачем она? Наши отношения в прошлом, их не вернуть.
– Я понимаю, мама, но папа так хочет тебя увидеть. Он до сих пор тебя любит и лелеет воспоминания о тебе. – мама устало выдохнула.
– Что ж, мне еще нужно обдумать это, все-таки встреча с Амитом слишком сложное решение. – вновь обняв маму, я спустилась вниз, желая приготовить самый вкусный завтрак для мужчины, которого я любила. Вот он удивится.
Я подозревала, что после вчерашней попойки у Эвана будет раскалываться голова, поэтому приготовила лекарство по особому рецепту Дженнифер, которым она с удовольствием со мной поделилась. Помимо лекарства я приготовила любимые панкейки Эвана, политые сверху сгущенным молоком. Я представила каким удовольствием отразится его лицо, когда он будет завтракать. Ему будет приятно, что я приготовила все специально для него.
Эван не спускался вниз до самого обеда. Мне не хотелось его будить, все-таки вчера он выпил слишком много виски. Две бутылки, что были выброшены мною утром, свидетельствовали об этом. Удивительно, что в своем состоянии он не отключился, лежа на мне.
После близости усталость навалилась такая, что я тотчас провалилась в сон. Мы даже не поговорили о произошедшем, сил не было вообще. Вспоминая прошлую ночь, я мечтательно улыбнулась: было настолько хорошо, что я желала повторения.
Мама ушла ближе к обеду, у нее намечалась встреча с клиентками. Мы с Эваном остались в доме совсем одни, это было так волнующе.
Я уже успела принять душ, красиво одеться, накраситься и встав у окна терпеливо дожидалась его прихода. Глядя на небольшие домики соседей, красивые зеленые газоны, аккуратно постриженные, я улыбнулась. Мне нравился этот городок гораздо больше Лондона, возможно, когда-нибудь я бы хотела пустить здесь корни. А пока моя жизнь тесно переплетается с Лондоном, в котором было почти все дорогое сердцу.
Погруженная в свои мысли, я услышала, как на лестнице раздалась тяжелая медленная поступь Эвана. Сердце бешено забилось от предвкушения… Что мне делать? Броситься к нему в объятия с поцелуями и признаниями или терпеливо ждать его первого шага? Решив, продолжать смотреть в окно, я заставила себя смотреть на улицу. Кожей я ощущала каждый его шаг, который вибрировал на моей коже. Дыхание перехватывало от волнения, а сердце едва не выпрыгивало в груди, Боже, как же волнительна первая встреча после бурной ночи.
Когда Эван вошел в кухню, я не смогла сдержаться, чтобы не обернуться. Я так была счастлива его видеть, что готова была задушить в своих объятиях. Но его сердитый взгляд замедлил мои порывы, заставив, как пригвождённую, стоять на месте.
Эван
Я проснулся с ужасной головной болью. Голова раскалывалась так, словно внутри нее стучали друг о друга стальные молоты. Нестерпимая боль… Зачем только так надрался? Рине все равно на меня, она даже не заметила моего вчерашнего состояния, спала преспокойно в своей кроватке, не думая ни о чем. Или, думая о поцелуях незнакомца, о котором втайне мечтает. Мысль об этом принесла еще большую боль, и я напрягся. Мы с Риной в ссоре, нужно как-то налаживать контакт, а я сейчас не в силах что-либо делать. Мне нужно как-то убрать эту нестерпимую боль…
Откинув одеяло, я отметил про себя, что лежу под ним совсем голый. Почему? Я никогда не раздевался полностью, оставляя трусы. Или вчера я так надрался, что совсем потерял разум? Ладно, нужно поскорее избавиться от боли, а об этом подумаю после.
Каждый мой шаг причинял невыносимую боль, казалось, голова расколется на две части, если ничего не предпринять. Как же должно быть Рина обрадуется, избавившись от меня. Тотчас найдет себе парня и сбежит с ним.
Спускаясь вниз по лестнице, я едва не свалился с нее. Повиснув на перилах, я удержался на ногах. Ох… На кухне обязательно найдется таблетка, которая облегчит мои страдания.
Шатаясь и держась рукой за голову, тяжелой поступью я вошел в кухню. Рина стояла у окна, развернувшись ко мне лицом, она счастливо улыбнулась при виде меня. Наверное, радуется моему состоянию. От этой мысли я нахмурился и перевел взгляд на шкафчик с лекарствами. Не найдя сразу ничего подходящего, я едва не вывернул все содержимое шкафчика.
– Эван, что произошло? Почему ты такой злой проснулся? – хм, в глазах Рины забота, нежность и… любовь. Откуда она там взялась или я вновь выдаю желаемое за действительное?
– Голова раскалывается… – простонал я, показывая рукой на больное место.
– Я приготовила кое-что получше таблеток, знала, что тебе будет плохо. – она протянула мне стакан с желтым напитком. С опаской коснувшись стакана, я неуверенно взглянул на нее, размышляя стоит ли брать из ее рук то, что может окончательно погубить меня. Решив, что из рук Рины я смогу выпить даже яд, я взял из ее рук стакан. Сделав глоток, я обнаружил напиток достаточно вкусным, чтобы с удовольствием выпить его полностью.
Рина сияла, глядя на меня. Что-то произошло хорошее пока я спал? Хм… Возможно, тетя дала свое согласие на встречу с отцом? Да, скорее всего все так и было, иначе почему бы она так радовалась, глядя на меня после вчерашней ссоры.
– Произошло что-то хорошее? – спросил я осторожно. Рина некоторое время задумчиво глядела мне в лицо, затем сдвинув брови нахмурилась.
– Неужели ты все забыл?! – возмущенно спросила она. Пытаясь вспомнить прошлую ночь, я потерпел поражение, добавив себе лишь еще большую головную боль.
– Извини, Рина, я вчера перебрал, голова раскалывается так, словно вот-вот взорвется. – с каждым моим словом Рина злилась все сильней.
– Как ты мог забыть! – воскликнула возмущенно она.
– Забыть что?
– Уже ничего! – толкнув меня в плечо, она пулей вылетела из комнаты. Что же произошло вчера такого, из-за чего Рина так разозлилась на меня? Мы были в ссоре, но встретила она меня так, словно мое появление обрадовало ее. Как будто наши разногласия остались в прошлом.
Пытаясь вспомнить вчерашнюю ночь, я сел на диван, обхватив голову ладонями. Я помнил, что много пил, пришла тетя и я стал изливать ей свою душу… тетя ушла и я продолжил пить… что было потом? Пустота. Не помнил, как встал с дивана, поднимался по лестнице, заходил в комнату, раздевался и ложился в постель. Что-то произошло между нами с Риной в этот промежуток, но что? Думай, Эван, думай, возможно, от этого зависит твое счастье.
Сжимая голову ладонями, я отчаянно пытался вспомнить хоть что-то, но память не желала возвращаться. Надеюсь, когда головная боль перестанет меня истязать, я все вспомню. Отчаянно хотелось увидеть Рину, узнать, что между нами произошло, но понимал, что злится она на меня как раз из-за того, что я все забыл. Прежде чем увидеться с ней вновь, я должен все вспомнить.
Лекарство Рины быстро поставило меня на ноги и ликвидировало головную боль. Поднявшись к себе в комнату, я стал изучать такую знакомую обстановку, примечая детали, которые раньше не видел. Кровать была измята с двух сторон. Я обычно сплю на правой половине кровати и сегодня проснулся именно на ней. Я спал не один? Рина была рядом? От этой мысли сердце радостно подпрыгнуло в груди и поднялось настроение. Я был голый, когда проснулся… Неужели между нами что-то было? Подбежав к кровати, я сдернул с нее одеяло и жадным взором стал осматривать белую простынь. Увидев на ней пятна и кровь я схватился за голову, по-идиотски улыбаясь. Вчера Рина стала моей, а я так сильно напился, что совсем ничего не помнил! Я ждал этого момента столько лет и когда он настал – забыл о нем! Каков придурок!
Не думая больше ни о чем, я побежал в комнату Рины. Попытавшись войти без стука, я натолкнулся на запертую дверь.
– Открой, Рина! – забарабанив ладонью по двери, я никак не мог избавиться от глупой улыбки на лице.
– Уходи, Эван. Не хочу тебя видеть! – кричала Рина, сквозь жгучую обиду.
– Я все вспомнил, открой. – ничего я не помнил, но Рине ни за что в этом не признаюсь. Память я не вернул, но путем логических умозаключений понял, что произошло.
После моих слов Рина открыла дверь тотчас. Закусив губу зубами и опустив влажные ресницы в пол, она предстала передо мной такая красивая и родная. Ни слова не говоря, я бросился к ней, чтобы крепко обнять. Рина незамедлительно ответила на мои объятия, еще крепче прижавшись ко мне.
Внутренне я ликовал, чувствуя ее взаимность. Внешне же был так тронут, и счастлив, что едва не прослезился.
Не разрывая объятий, Рина подняла на меня свои глаза и поднеся ладони к моему лицу, стала нежно гладить мои щеки.
