Текст книги "Оглушающая тишина (СИ)"

Автор книги: Наталья Малышева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)

18 / Торжество Платона

Пьеро проснулся в начале шестого. Эстер, прижавшись к нему, все так же мирно посапывала. Губы девушки тронула еле заметная улыбка. Бароне наклонился, чтобы наконец-то поцеловать ее, но в этот момент сон переменился, и Эстер отвернулась от Бароне, все еще находясь в глубоком сне.

Молодой человек как можно осторожнее выбрался из постели и, прихватив приготовленные для него с вечера полотенца, отправился в душ, где наедине с собой, чуть усмирил разгоравшееся внутри желание. Струи прохладной воды позволили несколько остыть горячему сицилийцу. Поборов непреодолимое желание вернуться к Эстер в одном полотенце, Пьеро все же надел шорты. В большом зеркале ванной комнаты Бароне любовался вылепленным торсом, над которым он так настойчиво работал последние годы. Молодой человек прекрасно понимал, что в тот момент выглядел потрясающе с еще влажными волосами и абсолютно счастливой улыбкой на лице.

Когда Пьеро вернулся на диван, Эстер проснулась. На долю секунды в ее глазах мелькнуло удивление, словно она не ожидала увидеть кого-то рядом, а потом в глубине бесконечно зеленых глаз Пьеро рассмотрел заигравшие искорки счастья и умиротворения.

– Доброе утро, сокровище, – прошептал Бароне, невольно занимая позицию, древнюю как мир. Приподнявшись на локтях, Пьеро неспешно изучал свою девушку, слушая ее дыхание, наслаждаясь ее ароматом, но не приближаясь губами к ее коже ближе чем на пять миллиметров. Когда их глаза и губы поравнялись, молодой человек поймал вопросительный взгляд девушки, замершей под весом его мускулистого тела.

– Пьеро… – прошептала она.

– М?

– Мы с тобой провели вместе ночь… Ты же не оставишь меня нецелованной даже после этого? – улыбнулась Эстер и потянулась губами на встречу его губам. Но Пьеро тотчас отстранился, внимательно наблюдая за девушкой с более высокой позиции.

– Ты знаешь… – спустя несколько секунд ответил Бароне. – Мне почему-то немного страшно примешивать плотское к нашему платоническому… Сейчас… сейчас между нами определенно какая-то магия. Со мной такого никогда не было. Провести ночь с девушкой, просто обнимая ее, и проснуться настолько счастливым… Это… даже не знаю… Какие-то новые и абсолютно невероятные ощущения… Ты не чувствуешь этого?

Девушка сначала ничего не ответила, лишь внимательно посмотрела в глубокие карие глаза Пьеро, но потом, проведя ладонью по красивой груди мужчины, вдруг сказала:

– Недавно совершенно случайно мне попалась статья как раз о платонической любви, где приводились рассуждения Сократа, толкующего «Симпозиум» Платона. Так вот Сократ считал, что обыкновенная любовь не имеет ничего кроме физического привлечения красивого тела для физического наслаждения и… продолжения рода. Любовь божественная также начинается с физического влечения, привлеченная красотой тела, но при этом постепенно переходит в любовь высшей красоты…

– Монолог, достойный Франца, – вдруг совершенно неуместно усмехнулся Бароне младший. – Уверен, в постели с Ритой он как раз способен рассуждать о древних философах и приводить бесконечные цитаты… А я… – Бароне вдруг жадно поцеловал шею девушки, а потом спустился чуть ниже к левой ключице, обжигая нежную кожу Эстер чредой горячих поцелуев. – Боже, как же ты соблазнительна в лучах восходящего солнца…

И все же невероятной победой над собой Пьеро вдруг отстранился от притихшей девушки, чья грудь волнительно вздымалась и, казалось, слышно было, как колотится ее не менее взволнованное сердечко.

– Ты вчера была абсолютно права, – с ноткой грусти сказал Пьеро, проводя тыльной стороной ладони по бархатной щеке девушки. – Накануне концерта мне категорически не рекомендуются физические нагрузки такого рода, – улыбнулся Бароне. – Поэтому от греха подальше я все же поеду… Но знала бы ты, чего мне стоит оставить тебя сейчас… вот так… Буду верить, что это лишь добавит остроты нашим ощущениям… Чуть позже… – подмигнул Бароне и встал с дивана.

Эстер, молча наблюдала, как Бароне натягивает футболку и застегивает ремешок часов. Спустя пару минут девушка, наконец, сказала:

– В день нашего первого свидания… Здесь… Когда ты ушел… Я помню, как подумала, что, кажется, этот парень настроен серьезно, раз не спешит получить все в первый же вечер… Ты даже не попытался поцеловать меня тогда… Словно берег это впечатление для особого случая. Мне это нереально понравилось…

Пьеро улыбнулся, вспомнив напутствие старшего брата.

– Поэтому… я готова довериться твоим ощущениям, – тихо сказала девушка. – Пусть все идет, как идет…

19 / Береги ее

Провожая Пьеро, Эстер взяла с него обещание, что он не будет рваться к ней с юга Италии и спокойно продолжит гастрольный тур без многочасовых поездок на машине ради краткосрочных встреч. Бароне пришлось смириться с тем, что в следующий раз они увидятся лишь на концерте в Болонье.

– У меня не получится приехать до концерта, – извинилась девушка, когда они с Пьеро созвонились за день до его возвращения в Болонью. – Один из постоянных клиентов перенес время. Отказать невозможно. Еле сдвинула на час, чтобы успеть на сам концерт.

– А после? Поужинаешь со мной?

– Не могу…

Пьеро напрягся.

– Папу пригласили на открытие выставки скульптур синьора Джакомо, он наш давний друг семьи. Если я не приду, это будет смертельная обида до конца времен.

– Но как же… – Бароне даже не нашелся, что ответить. Он так ждал этот вечер, прокручивая в голове миллион сценариев долгожданного воссоединения с любимой.

– Если бы ты… составил мне компанию, – нерешительно продолжила Эстер. – Мы могли бы сходить на выставку… как пара.

– Мы придем как пара на вечер, где среди гостей будет твой папа? – уточнил Пьеро.

– И мама… – осторожно добавила девушка.

– Я сочту за честь сопровождать тебя на этот прием, – не раздумывая, ответил Пьеро, – но…

– М?

– У меня ответная просьба. Я хочу пригласить твоих родителей на завтрашний концерт. А потом вместе поедем на выставку.

– Я боюсь обещать, но думаю, они с удовольствием примут твое приглашение.

– К сожалению, я уже не смогу посадить их рядом с тобой. Весь партер давно раскуплен. Но у меня есть возможность достать еще пару хороших мест. Утром я скину тебе билеты в Ватсаппе.

Было вдвойне волнительно выступать, зная, что в зале сидит не только его девушка, но и ее родители. Схожие ощущения Пьеро испытывал, пожалуй, лишь во время выступления перед Папой Франциском. Эстер сидела на третьем ряду ближе к центру зала, и Бароне невольно постоянно искал взглядом ее глаза. На втором сольнике, когда Пьеро исполнял «E lucevan le stelle», ему показалось, что в любимых зеленых глазах Эстер мелькнули слезинки. В тот день каждая партия, каждая ария были пропеты с особенным вдохновением.

Бароне попросил Барбару, турменеджера группы, чтобы она встретила Эстер с ее родителями и проводила в зал, где будет проходить мит-н-грит. Когда очередь поклонников подошла к концу, в зал для фотосессии вошла Эстер, оживленно болтая с высоким мужчиной, чьи виски слегка тронула благородная седина. Пьеро не мог не отметить их сходства. Его девушка, совершенно определенно, была папиной радостью и его очаровательной женской версией. Следом за ними появилась Барбара с миловидной синьорой в вечернем платье. И снова Пьеро уловил семейные черты. Не столь явное сходство, как с отцом, но все же несомненное сходство.

– Привет, сокровище, – прошептал Пьеро на ухо девушке, поцеловав ее в щеку. – Кажется, сегодня у нас вечер знакомств.

И Бароне представил Эстер своим коллегам, а девушка в свою очередь познакомила его с родителями, синьором Джованни и синьорой Элен. Сделав общую фотографию с Иньей и Джаном, Пьеро попросил фотографа снять их так же отдельно с Эстер и родителями, а заодно предупредил, что эти фотографии не должны появиться в сети в числе прочих снимков с мита.

– Пьеро, вы просто невообразимо талантливы! – восхищенно сказала сеньора Элена, когда Бароне предложил отправляться к машине. – Весь концерт пролетел на одном дыхании. Но ваши сольные выступления… Признаюсь честно, я старалась не дышать! Ведь правда, Джованни?

– К концу вечера я даже начал слегка ревновать, – усмехнулся сеньор Джованни. – Что это за юнец такой, сумевший одним махом вскружить голову обеим моим девочкам!

Пьеро улыбнулся чуть смущенно.

– Спасибо… Вы знаете, сеньор Джованни, обычно, если на наш концерт приходят мужчины, то это либо отцы, сопровождающие своих дочерей, либо мужья, сопровождающие своих жен. Вы умудрились объединить в себе оба образа… Я так рад, что вы смогли побывать на концерте… вместе с Эстер, – сказал Пьеро, взглянув на свою девушку совершенно очарованным взглядом. В тот момент молодому человеку казалось, что нет и не было на Земле женщины прекраснее, чем его зеленоглазая спутница. – Не стоит выходить через служебный вход. Там сейчас толпа фанатов ждет, когда поедет автобус группы. Я попробую провести нас к моей машине без лишнего внимания…

– Нелегко приходится справляться с бременем славы? – участливо спросил сеньор Джованни.

– По-разному, – пожал плечами Пьеро. – В конце концов, привыкаешь и к этому… Просто приходится несколько перестраивать привычки…

Встретив у парадного входа лишь несколько случайных поклонников, Пьеро любезно сфотографировался с ними, а потом проводил девушку и ее родителей к своей машине. Предложив синьору Джованни место впереди, Бароне усадил дам на заднее сиденье. Всю дорогу сеньора Элена восторженно вспоминала минувший концерт, изъявив желание побывать еще раз на выступлении ребят или в Вероне или в Таормине, если дражайший супруг соблаговолит составить ей компанию. Синьору Джованни не оставалось ничего кроме как дать обещание устроить супруге эту поездку, приобщив путешествие к двадцатипятилетию их брака. Через полчаса они все вместе входили в ярко-освещенный зал одной из художественных галерей Болоньи.

Зал был заполнен всевозможными скульптурами, представленными в разных материалах от гипса до мрамора. Среди десятков скульптур Пьеро обнаружил белоснежную гипсовую статуэтку, изображавшую обнаженную нимфу на берегу ручья.

– Это мне уже от усталости мерещится или она действительно на тебя похожа. – уточнил Бароне у Эстер.

– Не мерещится, – улыбнулась девушка. – Я позировала для эскизов к этой работе.

– Позировала? Ээээ… – Пьеро еще раз посмотрел на скульптуру. Образ обнаженной нимфы с загадочной улыбкой на лице нарисовал в воображении молодого человека весьма яркие картины. – Почему меня терзают смутные сомнения, что этот ваш сеньор Джакомо... видел больше… экхм… тебя, чем я?

– Уж, не ревновать ли вы изволили, синьор Бароне? – улыбнулась Эстер. – Тебе станет спокойнее, если я скажу, что была в бикини?

– Мне станет спокойнее, если я узнаю, что сеньору Джакомо восемьдесят лет, он еле ходит и из-за старости постоянно забывает, как тебя зовут, – хмыкнул Бароне.

– Ну… С этим могут быть проблемы, – девушка кивнула в сторону выхода. Там определенно чувствовалось оживление. Пьеро присмотрелся и понял, что зрители подались ближе к парадному входу, встречая вошедшего героя вечера.

Высокий статный мужчина лет пятидесяти, появившись в зале, одномоментно привлек к себе все женские взгляды. Пьеро и в самом деле почувствовал где-то в глубине сердца укол ревности, представив, что Эстер, будучи практически без одежды, провела неопределенное количество времени под пристальным взглядом этого красавца.

– Какой же ты у меня дурачок, – прошептала девушка, взяв молодого человека за руку и увлекая в противоположную часть зала, подальше от суетящейся толпы. – Марко смог освободить мне на завтра все утро. Сможешь приехать?

– В студию?

Эстер кивнула.

– Во сколько забрать тебя из дома.

– Да не переживай, я на такси приеду.

– Я не переживаю. Я просто хочу сам отвезти свою девушку, – строго поправил Бароне. – А что на счет сегодня?

– Думаю, лучше будет мне вернуться домой с родителями…

– Хорошо. Я отвезу вас после выставки.

– Что это за нездоровое пристрастие к вождению? – улыбнулась Эстер.

– Неужели ты не понимаешь, что я всего-навсего пытаюсь побыть как можно дольше рядом с тобой, – Пьеро, чья рука все еще сжимала ладошку девушки, притянул к себе Эстер и нежно поцеловал ее в лоб.

– Ты не обидишься, если я подойду поздороваться с синьором Джакомо? – осторожно спросила девушка.

– Не обижусь… Но знай. Что я отсюда буду ооочень пристально следить за твоим поведением.

Когда Эстер ушла выразить почтение виновнику торжества, рядом с Бароне вдруг возник синьор Джованни.

– Мне приятно наблюдать за вами двумя, – добродушно сказал он, внимательно глядя на Пьеро. – Моя малышка буквально светится рядом с тобой. Это невозможно скрыть… Мне кажется, Пьеро, ты – серьезный парень, раз уж Эстер решила нас познакомить. Она редко ошибается в людях… Береги ее…

– Я…

Бароне не успел ничего ответить, так как вернувшаяся Эстер, подозрительно взглянув на отца, строго проговорила:

– Ну, пааап… Я же по глазам вижу, что ты сейчас обо мне говорил!

– А о ком еще нам разговаривать? – усмехнулся родитель. – В опере я не силен… Пока у нас с твоим молодым человекам лишь одна общая страсть и тема для разговоров. Смирись…

– Я поздоровалась с синьором Джакомо. Думаю, минут через двадцать можно тихонечко исчезнуть… Пьеро вызвался отвезти нас домой, но я знаю, как он устает после выступления… Все равно ты уже видел все экспонаты… Дождемся, когда мама поздоровается со всеми своими приятельницами, и поедем, – твердо сказала Эстер, не допуская ни малейшей возможности для возражения. Мужчинам оставалось лишь смириться.

Пожимая на прощание руку синьора Джованни, Пьеро буквально одними губами проговорил «обещаю». Дамы не слышали, а синьор Джованни все понял и благодарно кивнул в ответ.

– Завтра в девять? – уточнил Пьеро, целуя на прощание Эстер одним из своих самых невинных поцелуев в щеку.

– Ага, – кивнула девушка.

– Синьор Джованни, синьора Элен, доброй ночи! Был очень рад знакомству.

– И мы, мой мальчик, – улыбнулась сеньора Элен. – Надеюсь, в следующий раз нам удастся поговорить в более спокойной обстановке. Ждем тебя на ужин. Сообщи Эстер, когда выдастся свободный вечер.

– Хорошо, – Пьеро, уже садясь в машину, послал девушке воздушный поцелуй. – До завтра, сокровище.

Эстер ответила безмолвно, но Пьеро готов был поклясться, что ее губы прошептали «Люблю тебя!».

20 / Если друг оказался вдруг…

Забрав девушку возле дома в оговоренный час, Пьеро вел машину по узким улочкам Болоньи в направлении их уютного гнездышка, которым стала студия Эстер.

– Это хорошо, что мы никуда не идем, – сказал Бароне, паркуясь возле дома. – Сейчас у меня лишь одно желание – спрятать тебя и ни с кем тобой не делиться. Я так соскучился за эти дни!

– И я, – кивнула девушка. Пьеро помог Эстер выйти из машины и, взявшись за руки, они не спеша поднялись в квартиру.

– В бумажном пакете горячий кофе и канноли, – сказал Бароне, отдавая девушке пакет. – Заглянул в одно приятное местечко по дороге к тебе.

– Ты – мой волшебник, – промурлыкала Эстер, увлекая Пьеро в сторону дивана.

– Расскажешь, как прошли эти дни? – спросила девушка, садясь рядом с Бароне и крепко обнимая любимого.

– Скучал по тебе бесконечно, – признался Пьеро, вдыхая аромат волос девушки. – Особенно по твоему шампуню с запахом дыни. Однажды он мне даже приснился, – усмехнулся молодой человек.

– Я непременно подарю тебе флакончик на Рождество, – поддразнила девушка, делая глоток ароматного кофе. – Мммм… Ты должен показать мне свое секретное место. Это просто напиток богов!

Бароне составил компанию девушке, пока кофе не успел остыть.

– Я встала с постели не раньше часа назад. Всю ночь снилось что-то тревожное… Проснулась часа в три утра и вдруг так сильно пожалела, что тебя нет рядом и не к кому прижаться…

– Сама же и отправила меня вчера восвояси… А я уже с шести утра на ногах. Без пробежки утро не утро…

– Ну, ладно, не сердись. Зато мама с папой от тебя в полном восторге, – улыбнулась девушка. – И особенно потому, что не увлек меня за собой в ночи, а вернул в родительский дом довольную и счастливую.

– Значит, оно того стоило, – усмехнулся Бароне. – Первое впечатление нельзя произвести дважды…

Пьеро посмотрел на девушку и откровенно ей залюбовался.

– Какая же ты все-таки красивая в лучах утреннего солнца. Твой диван определенно стоит в очень выгодном месте. Смотрю на тебя и сейчас, а в голове одна только мысль – это не тебе надо рисовать, а тебя! Много, много, много раз… Каждый взгляд, каждый наклон головы, каждый вьющийся локон… – И Пьеро не удержался от нежного поцелуя где-то за ушком девушки.

– Ну, конечно, конечно… А потом ты бы так же ревниво сводил брови, как вчера при взгляде на ту скульптуру, – поддразнила парня Эстер, а сама меж тем придвинулась чуть плотнее к Бароне и наклонила голову в сторону, предоставляя свою шею под поцелуи. Пьеро не требовалось более явных намеков. Он прикасался губами к коже девушки, наслаждаясь ее вкусом и этим едва заметным ароматом свежей спелой дыни.

– Просто не нужно разрешать это делать кому попало, – не подумав, ляпнул Бароне между поцелуями.

– Так– тааак… И кому же это должно быть позволено? Уж не синьор ли Бароне надумал рисовать с меня наброски? – улыбнулась девушка, нежась в невинных ласках Пьеро.

И тут Бароне понял, что оказался пойман в ловушку. Не мог же он признаться Эстер, что даже сердечко нарисовать для него – адский труд и практически невыполнимая задача. Уж чего ему было не дано так это рисование.

– И все же? – не унималась девушка. – Ты нарисовал бы меня?

– Нууу… Конечно, не так, как ты… – уклончиво ответил молодой человек.

– Я хочу рисунок Пьеро Бароне! – заявила Эстер, вскакивая с дивана, абсолютно увлеченная новой идеей. – Таааак. Что лучше достать? Карандаш, уголь, сангину, сепию, соус, пастель? Сухую или масляную?

– Стоп, стоп, стоп… Не гони, – попытался было притормозить разыгравшуюся фантазию девушки Пьеро, но не тут-то было.

– Ладно, начнем с простого карандаша… – себе под нос рассуждала девушка, вынимая из жестяной коробочки несколько карандашей и прикрепляя бумагу к планшету.

– Я не могу рисовать без вдохновения, – попытался было Бароне спастись от неминуемого разоблачения.

– А разве я не вдохновляю тебя? – Эстер сверкнула зелеными глазами и в тот момент была особенно прекрасна.

– Да, но… Я согласен только если ты будешь позировать мне… как Роуз в Титанике, – достал Бароне свой последний козырь.

На секунду Эстер замерла, а потом, встретившись взглядом с Бароне, спросила с вызовом в голосе:

– Ага… Тебе все та скульптура синьора Джакомо покоя не дает?

– Конечно, – фыркнул Бароне, нащупав верную стратегию. – Почему ему позволено любоваться твоими прелестями, а мне нет?

– Ну, что ж, – хитро подмигнула девушка. – Ты сам напросился…

Указав Бароне взглядом на кресло, Эстер вручила ему бумагу и карандаши, а сама отошла к шкафу в другом конце комнаты, а потом ненадолго скрылась в ванной.

Пьеро как баран на новые ворота смотрел на рисовальные принадлежности. Понимая, что совсем скоро станет большим разочарованием своей возлюбленной. Когда Эстер вернулась на диван, у Бароне чуть очки не свалились.

Из одежды на девушке была лишь тончайшая белоснежная хлопковая рубашка и крохотный лоскуточек кружевного белья, больше волновавший, чем скрывавший.

– Ну, что ж… Командуй, как мне сесть, – абсолютно будничным голосом спросила Эстер, а Бароне почувствовал, как внутри него разгорается маленький пожар.

– Ээээ… Ты можешь забраться на диван с ногами? Ну, и… не знаю… Полулечь, облокотившись на декоративные подушки… Да, так… – начинал входить во вкус Бароне. – Не обязательно поправлять рубашку. Хорошо было…

Эстер внимательно посмотрела на Бароне и как бы невзначай переложила левую руку так, что она увлекла за собой край рубашки, оголяя часть груди. Бароне сглотнул.

– Да, так лучше…

Следующие двадцать минут Пьеро отчаянно играл образ серьезного и сосредоточенного художника, борясь при этом с совершенно неподобающими мыслями, атаковавшими его все это время. Стоит отметить, что Бароне не потребовалось особенно стараться выглядеть увлеченным делом творцом, само собой получалось абсолютно умилительно пыхтеть над рисунком, более всего походившем на образы Француазы Жило в работах Пикассо. Периодически Пьеро серьезным голосом просил Эстер держать голову ровнее или поправить волосы, и девушка на полном серьезе следовала всем указаниям самопровозглашенного художника.

В конце концов, любопытство так разобрало Эстер, что она все чаще намеревалась встать и посмотреть на процесс.

– Я не люблю показывать незаконченные работы, – пытался угомонить любимую Пьеро, но не тут-то было.

Подгадав момент, девушка встала с дивана и, не желая более ждать ни минуты, Эстер, сделав пару шагов, оказалась на коленях у Пьеро, абсолютно комично прижимавшего к себе планшет с рисунком.

– Ну, подожди еще немного, – умолял девушку Бароне, но любые попытки остановить Эстер были теперь тщетны.

– Давай, я посмотрю и подска…

Договорить Эстер не смогла, так как, увидев рисунок, на пару секунд потеряла дар речи, а потом залила комнату звонким безудержным смехом. Девушка не могла остановиться, пока слезы не брызнули из глаз.

– Прости, сокровище, но… – и снова волна безудержного смеха. – Это абсолютный шедевр! Ты должен пообещать мне, что впредь все твои взаимодействия с бумагой ограничатся раздачей автографов… Это в сотни раз поднимет стоимость сегодняшней нетленки, – продолжала веселиться девушка. – Определенно, я запрещаю тебе впредь мучиться самому и терзать карандаши с бумагой!..

Эстер отложила в сторону планшет и взглянула на чуть смущенного Бароне бесконечно влюбленным взглядом. Пьеро заметил ту перемену в ее лице, произошедшую за доли секунды. Все еще сидя у него на руках, девушка вдруг поймала щетинистые щечки Пьеро своими ладошками и, наклонившись, поцеловала Бароне по-настоящему, в губы, глубоким страстным поцелуем. Пьеро было уже не до игр. В нем кипело столько страсти, что в тот момент он мог случайно задушить миниатюрную Эстер в тисках своих объятий, жадно отвечая на долгожданный поцелуй.

Руки сами собой скользнули под мягкую ткань рубашки, наслаждаясь бархатистой поверхностью кожи девушки и исследую волнительные изгибы ее тела.

– Как же я хочу тебя, – на секунду оторвавшись от раскрасневшихся губ Эстер, прошептал Бароне.

– Не вижу ни одной преграды этим утром, – смущенно ответила девушка. – Насколько мне известно, следующий концерт только послезавтра…

Бароне жадно сорвал еще один не менее страстный поцелуй, а потом, не переставая поглаживать спину Эстер, чуть ниже поясницы, ответил:

– Я мог бы прикинуться джентльменом и сказать, что еще не время… Что нам нужно немного подождать, ибо все должно случиться совсем не так... Но… поступлю как моя прямолинейная возлюбленная и скажу все, как есть, – еще один поцелуй позволил Пьеро сделать паузу и набраться храбрости. – Этот наш марафон воздержания совсем отучил меня проверять карманы перед выходом в свет, так сказать…

Эстер все еще непонимающе смотрела на Бароне.

– Мои… экхм… силиконовые друзья… сегодня не со мной, – признался, наконец, Пьеро. – И с моей стороны было бы настоящим свинством поддаться страсти и пренебречь твоей безопасностью…