Текст книги "Злодейка. Переписать финал (СИ)"

Автор книги: Наталья Кошка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 6 страниц)

Глава 19

Возвращаюсь домой, когда солнце уже поднялось над крышами. Утренний туман рассеялся, и город окончательно проснулся. В кармане плаща лежит записная книжка отца – я то и дело касаюсь ее пальцами, проверяя, на месте ли. Надо срочно рассказать Итану о том, что я нашла. Он, наверное, уже встал.

Подхожу к дому и замедляю шаг.

Что-то не так.

Магавтомобиль стоит у крыльца – на том же месте, где и стоял, но дверца со стороны водителя распахнута настежь. А на земле, прямо под ней, валяются ключи зажигания и тускло поблескивают в утреннем свете.

Внутри все холодеет от недоброго предчувствия.

– Итан?

Тихо и спокойно. Все вокруг еще спят, должно быть. Только ветер шевелит ветки кустов у ограды.

Подхожу ближе. Поднимаю ключи с земли – они влажные от росы. Значит, пролежали здесь какое-то время.

Заглядываю в салон машины. Пусто. Но Итан никогда не бросил бы ключи на земле просто так.

– Итан! – кричу громче, и голос срывается.

Бросаюсь к дому, взлетаю по ступеням, распахиваю дверь. Завтрак не накрыт, камин в гостиной не разожжен – значит, семья еще не спускалась.

И в коридоре я почти налетаю на Сильвию.

Она стоит посреди холла в домашнем халате, с чашкой чая в руке. Светлые волосы в беспорядке после сна, но взгляд уже острый, цепкий. Видимо, услышала мой крик и вышла проверить.

– Что за шум? – спрашивает с привычной язвительностью, но, увидев мое лицо, осекается. – Что с тобой?

– Где Итан? Ты его видела?

– С утра? Нет. Я только встала. А что случилось?

– Дверь машины открыта. Ключи на земле. Его нигде нет! – паника накрывает с головой.

Хаос просится наружу, хочет сам все проверить. Но я не пускаю его. Мне сейчас только взрывов магических не хватало.

Сильвия хмурится. Ставит чашку на ближайший столик и, не говоря ни слова, направляется к лестнице. Я бегу за ней следом – в спальню к Итану.

Дверь распахнута. Кровать не смята. На стуле – его сюртук, который он не надел. На тумбочке – раскрытая книга. Все так, словно он вышел на минуту и должен вот-вот вернуться. Но почему-то не вернулся.

– Итан! – кричу уже во весь голос, непонятно на что надеясь. Крохотная надежда, что он где-то здесь, все еще тлеет.

Раздаются тяжелые шаги по ступеням. В коридоре появляется Эдгар, заспанный и хмурый. За ним – Лиана в накинутом на плечи платке.

– Что происходит? – рычит Эдгар. – Почему ты кричишь как раненый зверь?

– Итан пропал, – выдыхаю, продолжая сжимать в кулаке его ключи. – Я вернулась из академии, а дверца машины открыта. Ключи на земле. А его самого нигде нет.

Лиана бледнеет.

– Ты выходила из дома? С утра? Зачем? – спрашивает Сильвия, с подозрением прищурив глаза.

– Это сейчас неважно, – обрываю резко. – Итана нигде нет, понимаете? Я обыскала дом, звала его. Он не мог просто так уйти, оставив ключи на земле!

– Может, он просто… – начинает Лиана, но беспомощно замолкает.

И в этот момент с грохотом распахивается окно в комнате Итана и поток воздуха заносит сгусток темной магии. Он зависает точно над нашими головами. Хаос ощеривается и срывается с моих пальцев, закручиваясь в защитный фиолетовый купол. Он закрывает меня, Лиану, Сильвию и даже Эдгара. В шоке пребывают все, включая меня.

Еще ни разу Хаос не действовал как защитник, только нападал, а тут – такое!

Тем временем черный сгусток чужой магии раскрывается, и из него звучит голос – низкий, вкрадчивый, который я тут же узнаю.

«МакГольды. Приношу извинения за столь ранний визит. Ваш сын и брат гостит у меня. С ним все в порядке – пока что».

Эдгар делает шаг вперед, лицо его багровеет от ярости.

– Кто ты?! – рычит, задрав голову. – Если ты хоть пальцем тронул моего сына…

«Тише, тише, – голос сочится насмешкой. – Я не хочу никого убивать. Я лишь хочу получить кое-что. Медальон. И его принесет мне Равена. Лично».

Сильвия смотрит на меня с непередаваемым выражением: страх вперемешку с презрением. Но на оправдания попросту нет времени.

«Старый театр в Нижнем городе. Приходи одна. У тебя есть время до заката. Если приведешь стражу, Совет или кого-то из родственников – он умрет. Ты знаешь меня, Равена. Я не блефую».

Сгусток сворачивается, бледнеет и с тихим хлопком исчезает, оставляя после себя запах тлена.

– Медальон? Что за медальон? Равена, кто это был?! – Сильвия сжимает кулаки. В золотых глазах отблески магии. Пусть она не так сильна, как Итан, но с двумя-тремя светлыми я не справлюсь в одиночку.

Эдгар спрашивает:

– Ты знаешь этого человека? Кто он?

– Торгвальд Нуар, – выдыхаю. Снова он! – Он был профессором темной материи в академии. Недолго. Его уволили после того самого инцидента на факультативе – когда моя магия вырвалась из-под контроля. Это он меня спровоцировал. И теперь он хочет заполучить медальон, который принадлежал моей семье.

– Ты втянула моего брата в свои тёмные делишки?!

– Силь! – обрывает Лиана, но по виду она и сама готова поверить во что угодно. Ведь речь идет о всеобщем любимце Итане.

– Нет, сейчас! – Сильвия оттесняет мать плечом. – Это ты виновата, Равена! Ты и твои подозрительные друзья! Сколько раз я говорила Итану, что ты погубишь его!

– Сильвия! – рявкает Эдгар, и она замолкает, поджав губы.

Глава семьи переводит взгляд на меня.

– Это правда? – спрашивает. – У тебя есть то, что нужно этому мерзавцу?

Достаю медальон из кармана.

– Этот артефакт называется «Сердце Хаоса». Торгвальд хочет заполучить его, думая, что он поможет ему в гонке за силой и властью. Но на деле медальон работает вовсе не так. Жаль, что я узнала об этом так поздно…

– Ты собираешься идти к нему? Одна? – Лиана заламывает руки. – Это очень опасно!

– Да. Я найду Итана и вытащу. Чего бы мне это не стоило.

– Это может быть ловушкой для вас обоих, – категорично отрезает Эдгар. – Я сейчас пошлю вестника в Совет.

– Нет! Вы слышали, что он сказал? Никакого Совета, стражей и помощи. Иначе… Итан пострадает.

От этой мысли мне становится плохо. Внутри в таком же ужасе мечется Равена. Она как никто другой знает на что способен Торгвальд.

– Ты любишь моего сына? – спрашивает Лиана негромко, прикасаясь к моим рукам.

Выдерживаю ее взгляд.

– Да, – отвечаю честно. – Люблю.

Лиана кивает и отпускает меня.

– Тогда иди. И возвращайтесь целыми и невредимыми.

– Мама! – возмущается Сильвия. – Мы что, просто отпустим её?! Ты веришь ей?!

– Я верю, что она хочет спасти моего сына, – спокойно отвечает Лиана. – И этого достаточно.

Сильвия поджимает губы и отворачивается. Эдгар скрестил руки на груди, и буравит меня взглядом.

– Я не знаю, кто ты такая на самом деле, – произносит он наконец. – Ты не похожа на ту Равену, которую я помню. Но мой сын почему-то выбрал тебя. И если ты вернешь его – я буду твоим должником.

Не нахожусь, что ответить. Горло сжимает спазм. Отзываю Хаос и магия втягивается под кожу.

Я пока не знаю, как буду спасать Итана, но уверена в одном: я не позволю Торгвальду убить Итана. Даже если для этого придется пожертвовать собой.

«Ты не одна», – тихо произносит Равена. – «Мы спасем его вместе».

Глава 20

Катя

Окраины города наполнены неприятными запахами сырости и гнилых овощей. Здесь даже утреннее солнце кажется тусклым – оно едва пробивается сквозь плотные ряды покосившихся домов. Узкие переулки петляют, как змеи, и я то и дело оглядываюсь, проверяя, не идет ли кто следом.

Прежде я никогда здесь не была, но немного знаю это место, ведь упоминала его в книге.

Ноги сами сворачивают в нужные проулки, обходят лужи, перешагивают через трещины в мостовой. Вот покосившийся трактир с выцветшей вывеской – Равена встречалась здесь с пособниками. А вот здесь старый склад, где она проводила первые ритуалы…

«Не пытайся во всем винить меня», – голос Равены раздается в голове без привычной злости, скорее – с усталостью. – «Если мы части одной души – то это и твоя вина тоже. Мы обе приложили руку к тому, что происходит».

Я молчу, да и что тут скажешь? Она права. Тьма, что вела ее к ритуалу, она и моя тоже, ведь мы половинки целого.

– Давай не будем ссориться, – тихо бормочу под нос. – Сейчас важно другое: освободить Итана.

«Согласна», – коротко отвечает Равена. Наконец-то мы действуем сообща.

Я иду какое-то время в тишине, когда вдруг к звукам моих шагов примешиваются еще чьи-то, чужие.

Бросаю взгляд через плечо, не замедляя шаг. Двое. Крепкие, небритые, в грязных плащах. Один ухмыляется щербатым ртом, второй поигрывает ножом. Черт!

– Смотри-ка, какая птичка залетела в наши края, – кричит один из них мне. – Одна и без охраны? Смелая.

– Или глупая, – добавляет второй, и они оба смеются.

Срываюсь с места и ныряю в ближайший проулок. Потом в следующий, перепрыгиваю через опрокинутые бочки, несусь что есть сил. Слышу за спиной топот и ругань – моим преследователям не нравится моя скорость и прыть.

Тело Равены знает эти улицы лучше, чем думалось. Два поворота, узкая щель между домами, и я вырываюсь на пустырь. Позади стихают шаги – вроде оторвалась. Перевожу дыхание, привалившись к стене. Сердце колотится где-то в горле.

«Неплохо для той, кто неделю назад падала на тренировке» , – хмыкает Равена.

– Спасибо за подсказку с проулком, – отвечаю мысленно.

«Я не подсказывала. Это ты сама».

Удивительно. Я справилась сама? То есть, мы действуем настолько слажено, что инстинкты и знания как бы стали общими? Или это просто случайность?

Впрочем, предаваться размышлениям некогда, ведь впереди вырастает здание театра.

Оно огромное, с облупившейся позолотой на фасаде. Высокие стрельчатые окна разбиты и пусты, и ветер гуляет в них, завывая на разные голоса. Над входом – полустертая надпись: «Театр «Империал». Когда-то здесь гремели аплодисменты и сияли огни софитов…

Главные двери заколочены досками крест-накрест. Но одна доска сорвана и висит на одном гвозде. Кто-то уже побывал здесь до меня. Ныряю под доску и попадаю внутрь.

Здесь странная атмосфера. Разруха соседствует с изысканностью. Огромная хрустальная люстра чудом держится на цепях, и ее подвески тихо позвякивают на сквозняке. Бархатные кресла партера покрыты пылью, но кое-где еще проглядывает благородная бордовая обивка. На стенах – остатки фресок: музы, нимфы, какие-то античные сцены.

Сцена впереди скрыта полумраком. Туда не достает утренний свет из разбитых окон.

– Хаос, – зову шепотом, – помоги мне.

И он отзывается. С кончиков пальцев срывается фиолетовая искра и летит вперед, разгораясь все ярче. Она освещает проход между рядами сидений, ступени, ведущие на сцену, и тяжелый бархатный занавес, который все еще висит, хотя и тронут тлением.

Улыбаюсь краешком губ. Еще неделю назад я боялась собственной магии, а теперь прошу о помощи, и она отвечает. Это ли не чудо?

– Спасибо. Ты настоящий друг.

Искорка вспыхивает ярче. Неужели Хаосу приятна моя похвала?

«Смотри, сделаешь из него послушного песика» , – хмыкает Равена внутри. «А ведь Хаос – это мощь. Древняя, необузданная» .

– Не сделаю, – отвечаю в тон. – Для меня Хаос равный помощник, а не слуга.

«Равный?..» – Рави задумчиво переспрашивает и умолкает.

Делаю еще несколько шагов по направлению к сцене, но здесь так тихо и пусто, будто никого и нет. Где же Нуар?

И тут в глубине сцены вспыхивает алый свет. Черный силуэт вырисовывается на фоне алого сияния – высокий и неподвижный. Вглядываюсь до рези в глазах:

– Итан? Это ты?

– Нет, это всего лишь я, – раздается мерзкий смех, и Торгвальд Нуар выходит в полосу света.

Он выглядит иначе, чем в академии. На шее вздулись черным вены, в руках клубится тьма. Он явно подготовился к нашей встрече. Остается только гадать – к каким запрещенным техникам он успел прибегнуть.

Подавляю дрожь, чтобы мой соперник не увидел, как мне страшно на самом деле.

– Где мой муж? – спрашиваю с вызовом. – Медальон я принесла, как и договаривались. Но ты его не получишь, если с Итаном что-то случилось.

– Какая трогательная забота и любовь… – Торгвальд растягивает слова, наслаждаясь моментом. – Цел твой светлый, можешь убедиться сама.

Он дает знак, и из-за кулис выходят двое. Они тащут Итана под руки.

Пытаюсь рассмотреть в тусклом свете в каком он состоянии. Жив, хоть и изрядно потрепан. Руки связаны магическими путами, рот заткнут кляпом. Но глаза сверкают такой яростной силой, что сердце невольно екает: он не сдался ни на секунду!

Итан при виде меня пытается что-то сказать сквозь кляп. Наверное просит, чтобы я ушла и не рисковала собой. Но я так не могу.

– Отпусти его и я отдам тебе артефакт, – киваю Нуару.

Тот склоняет голову к плечу, разглядывая меня с любопытством.

– А знаешь, ты действительно изменилась, – произносит задумчиво. – Та Равена, которую я знал, никогда не стала бы торговаться из-за светлого мага. Она швырнула бы медальон мне в лицо и сказала: «Забирай, он все равно мне не нужен». А ты… готова рисковать собой ради него. Забавно!

– Я жду, – обрываю его.

– Хорошо. Давай так: ты сперва отдаешь мне медальон, а я отпускаю твоего мужа. Слово тёмного.

– Твое слово ничего не стоит!

Торгвальд смеется. Его каркающий смех гулко отражается от стен, и я ежусь.

– Верно. Не стоит. Но у тебя нет выбора, милая.

Итан мотает головой – едва заметно, но я понимаю, что он хочет сказать: «Не отдавай. Не соглашайся. Это ловушка».

Я и сама знаю, что ловушка. Если Торгвальд получит медальон, то Итана не отпустит живым. Но у меня есть свой план. И хорошо, что Нуар не знает об истинных свойствах медальона, иначе бы уже напал.

«Равена», – зову мысленно. – «Сейчас или никогда. Ты готова?»

«Я так хотела, чтобы меня любили и боялись, чтобы признали силу темных, что в погоне за властью едва не потеряла самое ценное. Итана. Ради него я готова на все. Даже поделиться с тобой местом в этом шикарном теле» , – она шутит и меня отпускает. Нервная дрожь отходит куда-то на второй план. Достаю медальон из кармана.

«Значит, действуем вместе. Пора».

Отцовский артефакт теплеет в ладони, камень в центре наливается светом. Торгвальд делает шаг вперед и протягивает руку:

– Умная девочка. Отдай его мне.

– Нет.

И поднимаю медальон высоко над головой.

– Ты хочешь его силу? Тогда получи!

Я направляю в него магию – всю, что у меня есть, без остатка. Хаос внутри отзывается мгновенно, радостно, словно ждал этого момента. Фиолетовое пламя вырывается из моих пальцев, вливается в медальон, и камень вспыхивает ослепительным светом.

– Что ты делаешь? – кричит Торгвальд, отступая. – Решила прибрать всю силу в одиночку?!

– То, что должна была сделать с самого начала! Этот медальон тебе ничего не даст.

Фиолетовое сияние заливает сцену, партер, весь театр. Оно окутывает меня, проникает под кожу, смешивается с кровью, с дыханием, с каждой клеткой тела. И в этом свете я чувствую присутствие Равены. Она стоит напротив меня – не физически, а где-то глубже, на уровне души. И у нее мое лицо. Или у меня – ее? Мы смотрим друг на друга, и в отражении ее глаз мои собственные эмоции: страх, гордость, боль, надежда…

«Ты готова?» – переспрашиваю.

«А ты?»

«Я отказываюсь от своего мира. От прошлого и памяти о Земле. Я выбираю этот мир. Выбираю вернуться домой».

«А я отказываюсь от власти , – произносит Равена. – От контроля и ненависти. Я выбираю любовь».

Мы протягиваем друг другу руки и соприкасаемся ладонями. Мир взрывается.

Глава 21

Яркий свет гаснет, очертания мебели старого театра проступают все четче. Внутри меня приятная тишина и покой. Никаких посторонних голосов и присутствия. А еще, я чувствую себя такой цельной! Правильной, в гармонии с собой. Какое же это, оказывается, восхитительное чувство.

Я все помню: и свое прошлое в детском доме в современном мире, и сиротский приют в этом. Словно осколки моей памяти и души соединились в единую картину. Знаю, что во мне поровну и света и тьмы, тепла и холода… Но ни одна из сторон не пытается утащить меня за грань. Удивительно!

Я больше не Катя, но и не только Равена.

Я – Равена Финнеган, дочь Орланда и Элиссы. И я – Равена МакГольд, жена Итана. Я та, кем должна была стать.

Торгвальд медленно встает с пола. Это я его туда уронила?

– Что ты наделала?! – рычит яростно. – Ты уничтожила артефакт!

– Это уже не важно, – качаю головой. – Никто не пострадает из-за меня. Никаких ритуалов больше не будет!

Вместо ответа Нуар швыряет в меня сгусток тьмы. Но теперь я отлично чувствую свою магию, все ее оттенки и эмоции. Хаос вырывается из меня сам, мне даже не нужно просить. Такой огромный и сияющий, живой. И принимает форму: нечто среднее между пантерой и волком, с фиолетовыми глазами. И одним движением отбивает атаку Торгвальда, отбрасывая его к стене.

– Этого не может быть! – кричит Нуар. – Хаос не подчиняется никому!

– Он и не подчиняется, – улыбаюсь, – нам это не нужно. Он мой друг, часть меня, продолжение моей магической сути.

Хаос поворачивает голову ко мне. В умных больших глазах мелькает благодарность за принятие и свободу.

А потом он разворачивается к Торгвальду. Секунда и фиолетовые путы оплетают его руки, ноги, туловище. Темный кричит, рвется, но все тщетно. Хаос держит его крепко. Вот она, справедливость для всех, включая Нуара.

Подельники темного куда-то исчезли сами, наверное, испугались моего ожившего дара. Но есть еще кое-кто о ком я должна позаботиться, и я бегу к сцене.

Опускаюсь на колени рядом с Итаном. Разрываю магические веревки, вытаскиваю кляп. Прикасаюсь к его губам в нежном поцелуе. Надеюсь, он все поймет и простит…

– Равена? – он немного хрипит после кляпа. А может, всему виной мой поцелуй?

– Да, – улыбаюсь и тянусь к его лицу. Ласково касаюсь ладонью щеки. Она немного колючая от щетины. – Это всегда была я, и сейчас, и до этого. Только ты видел меня с разных сторон.

Он прижимается лбом ко мне и выдыхает:

– Я боялся, что больше не увижу тебя.

Итан принимает меня такой какая есть. И от этого внутри вспыхивает тепло, как маленькое солнце. Между нами не осталось недосказанного…

Вдалеке слышны голоса – кажется, стража все-таки добралась до театра. И семья Итана не смогла остаться в стороне. Но вся суета отходит куда-то на десятый план. Есть только мы: мой любимый муж и я. Ну и еще Хаос, куда же без него!

***

Эпилог

В Большом зале Академии сегодня яблоку негде упасть. Студенты заполнили все ряды – от первокурсников до старшекурсников, которые буквально еще вчера сдавали последние экзамены.

Солнце заглядывает в высокие витражные окна, разбрасывая по мраморному полу цветные блики. Где-то на галёрке никак не угомонятся младшие – перешептываются, хихикают, пока декан факультета не бросает на них строгий взгляд.

Я стою у края сцены, перебирая в руках бархатные коробочки с медалями. Сегодня конец учебного года, и мне выпала честь поздравить лучших студентов с окончанием.

Ректор Пейдж произносит речь – что-то о чести, магии, служении и о том, каким непростым был этот год для всех нас. Слушаю его вполуха, потому что мой взгляд то и дело возвращается к Итану. Он стоит напротив, по другую сторону от центральной трибуны, в парадной профессорской мантии с золотым шитьем, и делает вид, что внимательно слушает ректора. Но я-то вижу: уголки его губ подрагивают в улыбке, и он тоже смотрит на меня.

– А теперь, – голос ректора вырывает меня из задумчивости, – я с удовольствием передаю слово магистру МакГольд. Прошу, Равена.

Выхожу в центр сцены. В зале – тишина. Сотни глаз устремлены на меня. Когда-то взгляд толпы вызывал во мне холодное торжество или панику, теперь же лишь легкое волнение перед ответственным выступлением.

– Дорогие студенты, – улыбаюсь. – Сегодня мы чествуем тех, кто проявил не только магический талант, но и смелость, честность, готовность прийти на помощь. Тех, кто показал: сила – не в направленности дара, а в ваших сердцах.

Беру в руки первую медаль.

– Мари Корвин, факультет темных искусств, второй курс.

В зале раздаются аплодисменты. С переднего ряда поднимается рыжая девушка. С улыбкой отмечаю ее полыхающие щеки.

– За успехи в боевой подготовке и помощь сокурсникам, – объявляю, пока она поднимается по ступеням.

Мари останавливается напротив. Глаза горят, губы дрожат в счастливой улыбке.

– Госпожа МакГольд, – шепчет она, пока я прикалываю медаль к ее мантии, – я так рада, что вы вернулись.

– Я тоже рада, – отвечаю тихо, чтобы слышала только она. – И горжусь тобой. Ты молодец, заслужила.

Она быстро пожимает мою руку и возвращается на место, уступая место следующему отличнику.

Церемония продолжается. Я называю имена одно за другим, вручаю медали, жму руки. Вижу в зале гордые лица родителей, счастливые улыбки отличников, и чуть завистливые тех, кто в этот раз остался без награды.

А когда официальная часть заканчивается, и студенты высыпают во внутренний двор, начинается самое любимое: неформальная часть праздника.

На лужайке перед академией уже расставлены столы с угощением и звучит музыка. Студенты смеются, запускают в воздух магические искры – сегодня даже ректор закрывает глаза на мелкие шалости. Замираю чуть поодаль, под раскидистым дубом.

– Устала? – раздается знакомый голос.

Итан подходит сзади и кладет руки мне на плечи.

– Немного. Но это приятная усталость, – откидываю голову назад, ему на грудь.

– Ты заслужила отдых. С завтрашнего дня каникулы – не нужно будет бежать на уроки к восьми часам.

Сбоку мелькает большая фиолетовая тень. Хаос в своей звериной форме – огромный, с глазами-фонарями, лениво растягивается под соседним деревом. Студенты к нему привыкли. Первое время, конечно, шарахались. А теперь Мари и ее подруги иногда норовят почесать его за ухом. И он им позволяет.

– О чем задумалась? – спрашивает Итан.

– О том, что мы справились. И все могло сложиться иначе, но я так рада…

Горло сжимает спазмом от невысказанных слов. Всего этого могло бы и не быть. Ни теплых рук Итана, ни смеющихся студентов…

Муж разворачивает меня за плечи и заглядывает с нежностью в глаза. Стирает одинокую слезинку, которую мне не удалось сдержать.

– Я тоже рад. И хочу, чтобы ты знала: я в любом случае выбрал бы тебя, даже если бы заранее знал, что женюсь на женщине, в которой уживаются две души, древний Хаос и характер боевого мага.

Он наклоняется и целует меня. Прямо посреди лужайки, на глазах у студентов, коллег и грозного ректора. И мне все равно. Обнимаю его за шею и отвечаю на поцелуй.

***

Вечер опускается на академию мягкими сумерками. Зажигаются магические фонари. Студенты расходятся по общежитиям, переговариваясь и строя планы на лето. Я шагаю рядом с Итаном по опустевшей аллее, а Хаос бесшумно скользит за нами, сливаясь с тенями.

– Как думаешь, что будет дальше?

– Завтра? – муж берет мою ладонь и переплетает наши пальцы. – Ты проспишь до полудня, а я приготовлю завтрак. А как нам надоест валяться в постели и гулять по городу – поедем на озеро. Ты давно хотела. Устроим себе полноценный отпуск.

– А через год?

– А через год, – он улыбается и целует мою руку, – мы будем стоять на этой же аллее и снова вспоминать, как все начиналось. А мимо будут пробегать студенты.

– Ты же знаешь, что я люблю тебя? – спрашиваю тихо, быстро моргая от набегающих слез. Последние недели я слишком эмоционально на все реагирую. Есть даже мысль, что нужно показаться женскому лекарю… Возможно наш отпуск с Итаном обернется подготовкой к кое-чему более грандиозному.

– Знаю, – он улыбается. – И я тебя. Все твои грани и стороны, очень сильно.

Хаос фыркает позади: то ли одобрительно, то ли просто напоминая, что он все слышит. Я счастливо смеюсь, и мой смех улетает в ночное небо, где зажигаются первые звезды.

Я спасла свою любовь, или же любовь – спасла нас обоих. Кто знает? Да и какая разница в самом деле!

_________________

Вот и подошла эта история к своему логическому финалу. Равена МакГольд нашла свое счастье в гармонии с собой и мужем. И возможно, скоро в этой семье станет на одного члена больше.