Текст книги "Злодейка. Переписать финал (СИ)"

Автор книги: Наталья Кошка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)

Глава 8

– Начнём, коллеги? – Торгвальд выходит в центр зала и раскидывает руки, будто он здесь хозяин.

Ректор уже ушёл, и профессор Нуар явно считает, что теперь всё под его контролем.

– Светлые покажут, на что способны, – его голос сочится насмешкой, – а мы с госпожой МакГольд продемонстрируем, что значит истинная сила. Настоящая.

Он делает ударение на слове «настоящая» и смотрит на меня в упор. Ждёт поддержки. Как бы не так!

Бросаю взгляд на Итана. Он сидит, откинувшись на спинку стула, руки скрещены на груди. Челюсти сжаты, плечи напряжены. И почти с ненавистью смотрит на темного профессора.

В обществе темных притесняют. Не говорят об этом прямо, не сажают в тюрьмы без повода, но... есть контроль. И если муж-светлый заподозрит жену в подготовке настоящего темного ритуала, а не в простой демонстрации силы – это конец всему. Не только браку, но и репутации, свободе и общему будущему.

– Профессор Нуар, – произношу, стараясь, чтобы голос звучал ровно, – давайте научим старший курс действовать сообща, и не будем вносить разлад между светлыми и тёмными.

Торгвальд криво улыбается. Не могу понять, какие цели он преследует, провоцируя меня и Итана на глазах у студентов.

– Как пожелаете… магистр МакГольд.

– Предлагаю начать с чего-то простого, – Итан перетягивает внимание на себя и становится рядом с Торгвальдом.

Они стоят плечом к плечу – сильные, мощные, излучающие магию. Итан выше, шире в плечах, но Торгвальд кажется опаснее. День и ночь, свет и тень. Но сейчас я не уверена, что свет на моей стороне.

– И чего же? – Торгвальд прищуривается. – Конечно, вас, светлых, нельзя нагружать чем-то сложным. Вдруг сломаетесь.

Он громко, вызывающе смеётся, словно выдал самую смешную шутку в своей жизни. Несколько тёмных студентов с задних рядов подхватывают. Остальные молчат.

Итан никак не реагирует на провокацию. Но я вижу, как побелели костяшки пальцев, сжатые в кулак. Наверняка ему такие издевки неприятны. Но еще больше – компания самого Нуара.

– Магистр МакГольд, – муж поворачивается ко мне, и в его голосе – официальный холод. – Не поможете мне с демонстрацией?

Ни «Рави», ни намёка на близость. Просто «магистр МакГольд». Словно мы чужие. Словно он уже приговорил меня за тот ритуал, которого я не совершала.

– С удовольствием, – отвечаю в тон.

Мы встаём чуть поодаль. Спиной чувствую взгляд Торгвальда – тяжёлый, липкий. Хаос внутри шевелится, но я мысленно шикаю на него.

«Не сейчас. Это просто урок, и мы здесь не делаем ничего выходящего за рамки».

– Я буду создавать лассо из магии и бросать петли своей жене… – запинается Итан и поправляется: – Кхм, магистру МакГольд.

Среди студентов раздаются смешки. Напряжение немного спадает.

– А она будет обволакивать каждую петлю своей магией, – продолжает Итан. – Вопрос: где может пригодиться такой приём?

Он поднимает ладони, и в них начинает вращаться золотое лассо. Я смотрю заворожённо. Одно дело писать о магии, и совсем другое – видеть её. Как он это делает? Откуда берётся свет?

– Равена, – возвращает меня на землю муж. – Помогай.

Нервно переступаю с ноги на ногу. Вызывать магию оказывается куда сложнее, чем уворачиваться от ударов на тренировке. Там тело Равены помнило движения. А здесь нужно создавать что-то новое из ничего, по сути. И некому подсказать даже основы. Ведь это было бы странно, не помни я, как действовать.

Краем глаза вижу Веронику. Она смотрит на меня с плохо скрываемым превосходством. Для неё такой трюк – сущий пустяк. А для меня – проверка на вменяемость.

«Не обращай внимания. Ты не Равена. Ты не обязана уметь всё с первого раза. И ты не готовишь никакой ритуал, чтобы уничтожить академию, даже если Итан думает иначе».

– Да, сейчас, – бормочу вслух.

Прикрываю глаза, пытаюсь воззвать к магии. В голове пусто, как в колоколе. Хаос на задворках сознания посмеивается.

«Помоги мне», – прошу скрепя сердце.

Тишина.

Ну почему, когда не прошу – Хаос рвётся наружу, а когда нужен – молчит?

Лицо заливает краской. Шёпот студентов становится громче. Золотое лассо рассекает воздух, напоминая о себе. Я чувствую его взгляд на себе. Итан как будто знает, что я не справлюсь или сорвусь. Или снова проявлю себя как-то не так.

«Что не так? Мне умолять? Ты же сам рвался наружу! А теперь молчишь?!» – не выдерживаю и снова бросаюсь за помощью к Хаосу. Он единственный, кто может мне помочь.

Хаос язвительно усмехается. Он не хочет помогать мне. И вообще, у него, кажется, свои планы. Черт!

Стискиваю зубы. Гордость – это хорошо, но сейчас на кону мое будущее. Я не могу опозориться перед студентами. Не могу дать Итану повод думать, что я потеряла контроль, потому что занята чем-то тайным и страшным. И вожу дружбу с подозрительными личностями, вроде Торгвальда. Мне нужно аккуратное выступление и контроль.

«Ладно. Помоги мне, пожалуйста. Без тебя у меня ничего не выходит. Я прошу!».

Сперва ничего не происходит, а через минуту появляются первые искры.

Они тёплые, живые и нетерпеливые, и слегка покалывают кончики пальцев. Приоткрываю глаза и вижу, как моя магия тянется к золотому лассо Итана. Осторожно, почти робко. Как дикий зверь, который боится, что его снова запрут в клетку.

– Не торопись. Дай магии время, – подсказывает Итан. И это вовсе не забота. Он жестко контролирует процесс взаимодействия наших сил.

Фиолетовые нити медленно оплетают золотое лассо. Хаос словно принюхивается к магии Итана, привыкает. Это похоже на двух танцоров, которые впервые пробуют двигаться в паре. Красивый союз и безопасный. Зря Итан так волновался.

– Отлично, – произносит он, когда моя магия покрывает лассо ровным слоем.

Отмечаю, как чуть расслабляются его плечи. На секунду в глазах мелькает прежнее тепло, но тут же гаснет. Итан поворачивается к студентам:

– Какие варианты? Чем может помочь магу такое взаимодействие?

– Лассо станет прочнее! – выкрикивает девушка-тёмная.

– Одна магия усилит другую, – добавляет её соседка.

– Тёмная магия может сдержать светлую, и наоборот, – говорит парень-светлый.

– Все варианты верны. Молодцы.

Итан развеивает свою магию. Я хочу сделать то же самое, но Хаос… не торопится исчезать. Фиолетовые нити зависают в воздухе, словно им понравилось быть частью этого представления.

«Хватит, – прошу мысленно. – Потом ещё поиграем. На сегодня достаточно».

Хаос подчиняется крайне неохотно. Выдыхаю и прислушиваюсь к себе. Тишина. Вроде бы успокоился. Почему-то кажется, что Хаос впервые действовал не во вред кому-то и это оказалось так здорово. Надеюсь, что смогу его направить в мирное русло. Ведь пока так и неясно, почему он рвался разрушать мир: потому что сам по себе зло изначальное, или это так на него действовала Равена? В моем сюжете Хаос был плохим всегда. Но что, если реальный мир живет по своим законам?

Я так глубоко ушла в себя, что совсем позабыла, где нахожусь и зачем.

– Вдохновляюще, профессор МакГольд, – голос Торгвальда сочится фальшивой вежливостью. – Но позвольте и мне внести лепту в образование студентов. Покажем им нечто... иное.

Темный выходит в центр. Хаос внутри мгновенно напрягается.

Ну вот, только же успокоила, да еще с таким трудом!

– Госпожа МакГольд, – Нуар тянет ко мне руку, копируя жест Итана, но его жест полон пошлой фамильярности. – Не составите мне компанию? Покажем старшекурсникам, на что способна истинная тёмная магия в паре.

Отступаю на шаг назад.

– Думаю, студенты уже достаточно увидели на сегодня.

– Всего один приём, – темный улыбается, но глаза остаются пустыми. – Неужели вы боитесь?

Провоцирует. Знает, что я не могу отказаться при всех. И понимает, что отказ будет выглядеть как признание в том, что мне есть что скрывать.

Итан молчит и не вмешивается. Но я кожей чувствую исходящие от него волны недовольства.

Ко всему прочему, Хаос снова рвется наружу, злобно тянется к Торгвальду, словно хочет его ударить. В одном мы с моей магией сходимся – нам не нравится этот темный.

– Равена, – Итан касается моего плеча и чуть сжимает. – Ты не обязана.

– Всё в порядке, – отмахиваюсь, хотя это лишь полуправда. – Небольшая демонстрация в обучающих целях. У меня все под контролем.

Итан отпускает меня, и я выхожу в центр. Торгвальд встаёт напротив. Как по мне – слишком близко. Прикасается к моим рукам. Едва сдерживаюсь, чтобы не отбросить его.

– Не бойтесь меня, магистр, – темный нагло играет бровями. – Я бережно. Куда осторожнее, чем ваш благоверный.

Не понимаю, что он хочет этим сказать и что за намеки. Но все равно противно.

– Я не боюсь, – отрезаю. – Я вас презираю, Нуар.

В ответ он лишь довольно скалится.

– Студенты, – обращается Торгвальд к аудитории, – сейчас вы увидите, как тёмная магия может усиливать саму себя. Я направлю энергию, магистр МакГольд примет ее и вернет мне. Вроде игры в мяч. Всё просто и безопасно, – он кидает короткий взгляд на Итана. – Обещаю.

Меня терзают сомнения, что все пройдет именно так, как он обещает. Но деться некуда. Принимаю правила его игры.

Торгвальд поднимает левую руку. В ладони образуется тьма – густая, маслянистая, совсем не похожая на фиолетовый хаос Равены. Она пульсирует совсем как живая. Хаос сперва замирает, а потом дергается навстречу.

«Не реагируй. Это не твоя стихия, это грязь».

Но он не слушается, ему все интересно. Чувствую его острое желание: прикоснуться, достать, показать, что он сильнее.

Первый импульс Торгвальд направляет в меня – мягко, почти невесомо. Спокойно принимаю его на ладонь, и Хаос внутри довольно урчит. Ему нравится. Это как встреча старых знакомых. Черные и фиолетовые нити смешиваются на моей ладони в единый клубок.

– Видите? – обращается к студентам темный. – Магия откликается на родственный поток. Такого единства никогда не добиться между разными направленностями.

После этих слов сразу же возвращаю Торгвальду его шар. Хаос выпускает его с сожалением. Мне же это «родство» совершенно не нравится. Оно похоже на гнилое болото, а не на живой огонь. И я не хочу иметь ничего общего с этой грязью.

– А теперь, – Торгвальд мне подмигивает, – попробуем кое-что посложнее.

Второй импульс выходит куда сильнее, а третий – и того больше. Я едва успеваю принимать и возвращать сгустки чернильной магии. Хаос сходит с ума, отказывается подчиняться. Эта игра утягивает его на тёмную сторону. Я чувствую, как внутри меня закипает волна силы, сметающая все барьеры.

– Хватит, – говорю Нуару. – Пора останавливаться.

Хочу выдернуть руку, но темный лишь сильнее стискивает мое запястье. Улыбается, глядя мне в глаза, и посылает четвёртый импульс – такой мощный, что я не успеваю его принять. Хаос вырывается навстречу сам. Похоже, ему надоело притворяться послушной домашней зверушкой.

Фиолетовое пламя взлетает вверх, опаляя защиту аудитории. Сила растекается по рукам, проходит сквозь пальцы и выливается наружу – вся, без остатка. Глубинная, чистая, яростная.

– Равена! – крик Итана тонет в моём собственном вопле ужаса.

Хаос уходит в полный отрыв. Фиолетовая волна бьёт во все стороны. Студенты вскакивают, кричат. Защитный купол ректора трещит. Я пытаюсь призвать магию к порядку, вернуть на место. Но это все равно, что черпать дырявым ведром воду в реке.

А потом аудиторию заливает золотой свет.

Итан встаёт между мной и студентами, раскинув руки. Его магия вспыхивает щитом – плотным, непроницаемым. Он принимает удар Хаоса на себя. Лицо белеет от напряжения.

– Итан! – мне становится страшно за него.

А еще боюсь, что он сейчас решит, будто я намеренно ударила по детям. Но над Хаосом я больше не властна.

– Держите щит! – командует он Веронике. – Не дайте прорваться!

Чейз вскакивает, вплетает свою магию в щит Итана. Студенты-светлые делают то же самое. Тёмные растерянно замерли, не зная, как быть.

Я не могу пошевелиться, оглушённая мощью, которая все прибывает. Хаос бьётся внутри, радуясь силе. Ему нравится крушить.

«Остановись, – кричу ему. – Ты делаешь то же, что и Торгвальд! Ты разрушаешь! Ты можешь навредить Итану и детям! И покажешь всем, что мы с тобой – монстры, настоящее зло, которое все так боятся и хотят уничтожить!»

Хаос замирает, растянувшись гигантской, ядовито-фиолетовой паутиной под потолком. Меня окатывает волной растерянности и стыда. Ему нравится сила, но он не хочет никому зла. И не понимает, за что его все ненавидят.

«Пожалуйста, – шепчу, чувствуя, как дрожат ноги. – Не будь как Нуар. Будь лучше. Вернись».

Фиолетовые нити сворачиваются, втягиваются обратно под кожу с влажным, извиняющимся шипением. Я едва не падаю, когда сила уходит.

Мир вокруг плывет. Студенты что-то кричат, Вероника смотрит на меня с ужасом и гадливостью, как на прокаженную, Торгвальд отступает к стене, в тень. Бледный, но довольный – он получил свое шоу.

Ноги подкашиваются. Перед глазами пульсируют черные круги. Это откат. Жестокий, выматывающий откат после сильного магического выброса. Но упасть мне не дают.

Сильные руки подхватывают меня под колени и спину, отрывая от земли. Я оказываюсь прижата к широкой груди. Знакомый запах – сандал и древесные нотки. Итан.

– Урок окончен, – его голос гремит на всю аудиторию. – Все свободны. Вероника, проследите за студентами. Профессор Нуар, с вами мы поговорим потом!

Пытаюсь поднять голову, заглянуть мужу в лицо и объясниться. Но Итан так смотрит, что нужные слова застревают в груди. Он меня ненавидит и презирает, должно быть.

– Итан... – голос совсем слабый, язык заплетается. – Я не...

– Молчи, – обрывает. – Береги силы.

Он быстрым шагом выходит из зала, не обращая внимания на расступающихся студентов. Слышу, как бешено колотится его сердце под моей щекой. Хаос внутри свернулся клубком, виноватый и присмиревший.

– Потерпи немного, – голос Итана срывается на шепот, когда мы выходим в пустой коридор. Его хватка становится крепче, он прижимает меня к себе так, словно я могу рассыпаться в прах. – Сейчас дойдем до лекарского крыла. Только потерпи.

Я хочу сказать, что он зря беспокоится, что это просто откат, и что я вовсе не ведьма с ритуальным ножом, а просто неудачливая попаданка, не справившаяся с управлением. Но язык не слушается. Сознание мутится, все затягивает фиолетовым туманом.

– Ты же знаешь... – шепчу еле слышно, цепляясь пальцами за ворот его рубашки. – Я бы никогда... никому... нарочно...

Он не отвечает, только ускоряет шаг.

Последнее, что я вижу перед тем, как фиолетовая мгла поглощает сознание – это золото его глаз. Наконец-то в них растаял лед и ушла настороженность. Только отчаянная, рвущаяся наружу тревога за женщину, которую он подозревает во всех смертных грехах, но не может бросить умирать на холодном полу.

– Пожалуйста, Равена... Рави... потерпи, – его голос доносится как сквозь вату.

А я проваливаюсь в темноту, где нет ни Торгвальда, ни подозрений, ни страха. Только тепло мужских рук и сильный стук его сердца.

Глава 9

Меня качает на волнах сна. Он странный, постоянно меняющийся. Я вижу разрозненные куски и никак не могу собрать их в единую картину.

Вот девушка с черными волосами, я точно знаю, что ее зовут Равена МакГольд, высыпает из кожаного мешочка на ладонь содержимое. В лунном свете, льющемся из окна полуразрушенной старой башни, медальон кажется древним и опасным.

А в следующую секунду кадр сменяется. Прекрасный мужчина-блондин лежит на полу, его пронзил меч. Равена плачет над ним. Почему? Что случилось?

Я должна вспомнить, понять, что же происходит, но отчего-то не могу. Память покрыта плотной пеленой, и все, что могу – это наблюдать, как отчаяние на лице Равены сменяется холодным равнодушием. Эта перемена пугает меня даже во сне. Что с ней не так?

По углам стелется фиолетовый туман. Откуда-то я знаю, что он может быть смертельно опасным. Равена его не боится, смеется – местами безумно, словно лишилась рассудка. Общается как с живым существом, и эта фиолетовая дрянь ее слушается.

В памяти всплывает слово: Хаос. Хаос принадлежит ей? Или она продала ему свою душу?

– Магистр МакГольд!

Кто-то трясет меня за плечо. Что вам всем от меня надо? Я еще не досмотрела сон.

Распахиваю глаза. Слева стоит пожилая женщина. Светлые волосы тронула седина, на кончике носа – очки.

– Как вы? Понимаете меня? – суховато интересуется и делает пас рукой. От пальцев женщины ко мне протягивается золотая ниточка.

– Да… я… что со мной? – пытаюсь сесть, но женщина ловко укладывает меня на подушки.

– Не так быстро, магистр. Пока вы здесь находитесь, я отвечаю за вас головой. А вы изрядно потратились позавчера.

– Позавчера?

Пытаюсь вспомнить, где я и что было два дня назад. Но память молчит. Откуда эти провалы в памяти? Почему все вокруг кажется смутно знакомым, как ощущение дежавю? Например, я знаю, что окна этого светлого помещения выходят на тренировочную летнюю площадку для… Для чего? Что или кого там тренируют?

– Некоторая дезориентация – это норма при магическом истощении. Скажите спасибо профессору МакГольду, он вовремя доставил вас ко мне. И заодно ректору: он до сих пор вас не уволил, хоть мне и непонятно, почему!

Женщина сердится, хмурит лоб.

Я в чем-то провинилась?

– Простите, как вас зовут? Ничего не помню.

– Профессор Аника Штейн. Вы хоть свое-то имя помните? – мне светят в глаза тонким лучом неизвестного аппарата.

– Не знаю, наверное…

Приподнимаю руку, прикрываясь от яркого света. Это моя рука? Нет, это определенно не она. И что это за жуть?!

На запястье, под кожей, будто что-то мигает. Фиолетовым.

– Профессор Штейн, у меня могут быть зрительные галлюцинации? – переспрашиваю на всякий случай, не торопясь с паникой и выводами. Может, мне все это мерещится?

– Нет, не должно быть.

Аника бросает на меня внимательный взгляд. Черты лица чуть смягчаются.

– Я дам вам одну настойку, поспите еще пару часов. Должно быть, я слишком рано вас разбудила, магистр. Организм не успел восстановиться. Поговорим после.

Киваю. Да, наверное, мне просто нужно прийти в себя. И тогда все встанет на свои места.

Выпиваю чуть горьковатый травяной настой и складываю руки на груди. Сейчас усну, а проснусь собой. Без всяких подозрительных искр под кожей и ощущения нереальности происходящего.

– Отдыхайте.

Аника уходит, прикрывая за собой дверь. Сон пока не идет и от нечего делать, я пытаюсь вспомнить свое имя. Если профессора зовут Аника Штейн, то я какая-нибудь… Элеонора Боул. Или Мадлена Трикс. Вот только все это бред, конечно. И мне гораздо ближе что-то другое, наше.

Наше? Каким должно быть это «наше»? Каша в голове не дает вспомнить, мысли роятся. Мучительно – не знать собственного имени.

Хлопает дверь. Ко мне в палату заходит мужчина из сна. Живой и невредимый. Но… почему он мне снился вообще?

Мужчина быстрым шагом проходит вперед и без разговоров впивается в мой рот губами.

М-м-м? Что он делает?

Глава 10

Итан МакГольд

– Прости, но ты меня сильно напугала, Рави.

Отпускаю жену и отступаю на шаг. Сам не заметил, как набросился на неё с поцелуем – просто увидел, что она очнулась, и не сдержался. Два дня без сознания, два дня в лекарском крыле под капельницами и сканирующими заклинаниями Аники. И все это время я места себе не находил, разрываясь между лекциями, допросом Торгвальда и бесконечным ожиданием у её постели.

Но сейчас Равена смотрит на меня иначе, словно видит впервые. В её глазах нет ни тени узнавания, ни привычной колкости. Только странная растерянность.

– Я не помню, кто вы, – шокирует ответом.

– Профессор Штейн, конечно, меня предупредила, что возможна дезориентация, но не до такой же степени! – срываюсь с места. – Сейчас же верну её. Пусть осмотрит тебя ещё раз.

– Не надо! – Равена реагирует резко, почти испуганно. – Она уже дала мне какой-то настой, так что скоро усну и всё пройдёт.

– Не припомню, чтобы после магического отката случались такие глубокие провалы в памяти. Не узнать собственного мужа – это как-то слишком.

Присаживаюсь на край постели и сжимаю ее руку. Матрас прогибается под моим весом, а Равена чуть отодвигается в сторону. От меня? Неужели ей так противно мое присутствие рядом? Или я пугаю ее?

Несмотря на все то дерьмо, в которое Равена влипла по собственной неосторожности и следуя зову амбиций, я все еще хочу быть с ней. И одна только мысль, что Рави могла вообще не проснуться – причиняет боль.

– Я никуда не уйду, пока тебе не станет легче. Закрывай глаза, поспи.

Она качает головой. Упрямая, как всегда.

– Расскажи мне… о себе, о нас.

Возможно, это неплохая идея и Рави скорее все вспомнит, если подтолкнуть.

– Ладно. Но ты всё же закрывай глаза и слушай.

Равена послушно смыкает веки. Длинные ресницы отбрасывают тени. Она… похудела, осунулась за последние пару дней. Моя девочка! Больно смотреть, как она разрушает свою жизнь.

– Однажды в академию приехала молоденькая девушка, совсем юная, – начинаю издалека, поглаживая большим пальцем кожу на ее запястье. – Мне даже показалось сперва, что это новая студентка. Она шла по коридору с таким уверенным видом. А взгляд… был такой, будто весь мир должен прогнуться под неё.

Эти воспоминания вызывают улыбку.

– Каково же было моё удивление, когда ректор представил её как нового преподавателя боевых искусств и тёмной материи. Я тогда подумал: «Этого не может быть. Она же ребёнок». А потом ты вышла в центр тренировочного зала и за десять минут уложила на лопатки троих старшекурсников. Я не мог отвести глаз. Было что-то особенное в тебе: это сочетание внешней хрупкости и уязвимости со скрытой силой. И то, как ты смотрела: с вызовом, дерзостью, потаённой болью… Меня лишало покоя.

Перевожу взгляд с наших сцепленных рук на её лицо. Уснула. Дышит ровно, губы чуть приоткрыты. Быстро же подействовал отвар Аники – а может, ей просто нужно было услышать знакомую историю, чтобы расслабиться.

– Это была ты, Рави. Почти пять лет назад, – договариваю шёпотом, хотя она уже не слышит. – Ты украла мой покой еще тогда. И сердце.

Надеюсь, что после отдыха ей станет лучше и она вспомнит нас. Но должен признать, что эта тихая, робкая версия моей жены нравится мне не меньше. Наверное, я просто устал распутывать интриги, которые Равена плетёт за моей спиной. Устал гадать: что на этот раз? Попытка подчинить Хаос или что похуже?

– Отдыхай, Рави. Я буду рядом.

Наклоняюсь и оставляю поцелуй на бархатной коже её щеки. Она даже не вздрагивает – спит крепко, без сновидений, судя по спокойному лицу.

Зато замечаю кое-что другое, мрачное и пугающее. Под кожей, прямо на том месте, куда я её поцеловал, проступает фиолетовая вязь. Тонкие светящиеся нити, пульсирующие в такт сердцебиению. Сила её магии не спит, даже когда сама Равена без сознания.

– Я её тебе не уступлю, так и знай, – бормочу вслух, чувствуя себя полным идиотом. Разговариваю с магией своей жены, как безумец. – Равена – моя.

Фиолетовые всполохи становятся ярче. Мне кажется, или они действительно пульсируют в ответ на мои слова?

Нет. Этого не может быть. Хаос – это просто стихия, просто сила, просто магия. Она не может обладать волей, не может осознавать себя. Просто я слишком сильно беспокоюсь о жене, вот и мерещится всякое.

Дверь в палату приоткрывается. В дверном проёме появляется рыжая кудрявая голова.

– Профессор МакГольд, – девушка робко переступает порог. Я узнаю её: это второкурсница с факультета тёмных искусств. – Я хотела оставить букет для… Ой, она спит!

Девчонка смешно округляет глаза и зажимает себе рот свободной рукой. Второй она прижимает к груди букет полевых цветов – ромашки, васильки, какие-то колоски. Простой букет, собранный явно не в оранжерее, а где-то на лужайке за полигоном.

– Не бойся, проходи. Ей дали отвар, так что разбудить её сейчас невозможно.

Девчонка кивает и подходит ближе. Оставляет свой слегка помятый букет на тумбочке, рядом с пустым стаканом из-под настойки.

– Передайте, пожалуйста, что это от Мари. Госпожа МакГольд поймёт.

Не знал, что студенты так сильно любят мою жену. Уверен, Рави и сама очень удивилась бы подобному порыву. Её репутация строгого и неподкупного преподавателя известна каждому в этих стенах. Она не делала скидок никому, гоняла до седьмого пота и ставила неуды без колебаний. И всё же – вот, стоит рыжая девчонка и таращится на неё с таким обожанием, словно Равена – не тёмный маг с опасной силой, а героиня рыцарского романа.

– Ладно, Мари. Передам. И не волнуйся, с ней всё будет хорошо.

– Я знаю, – уверенно кивает рыжая. – Госпожа МакГольд самая сильная из всех преподавателей в нашей академии. И самая красивая.

Она тихонечко вздыхает – так, как вздыхают юные девочки, глядя на тех, кем мечтают стать.

И с этим утверждением не поспоришь. Да, сильная, красивая и яркая… Всё ещё любимая. Перевожу взгляд на спящую жену, и сердце сжимается. Как же тебя спасти, Рави? Если ты сама отгораживаешься от меня с каждым днём всё больше?

– Ну… я пойду. До свидания, профессор. Извините, что побеспокоила.

– Иди, Мари. Скоро дадут звонок на урок.

Дверь закрывается, и я снова остаюсь один на один со своей женой. В палате тихо, только слышно её ровное дыхание да мой собственный пульс.

Жаль, что побыть вместе мы можем только вот так: когда Равена без сознания или спит.

Я беру её руку снова. Подношу к губам, целую холодные пальцы. Фиолетовая вязь под кожей вспыхивает и гаснет, словно отвечает мне. Или угрожает.

Как же мы до этого докатились? И есть ли путь обратно?