Текст книги "Злодейка. Переписать финал (СИ)"

Автор книги: Наталья Кошка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)

Глава 15

Катя

«Я не обязана перед тобой отчитываться!» – взрывается Равена, но к её ярости примешивается паника.

– Ты сказала в башне, что медальон может все вернуть, – решаю зайти с другой стороны. – Что ты имела в виду? Что он делает?

«Он – ключ и был у меня с детства. Мать сказала – береги его. Я и берегла. Когда выросла, искала информацию о нём годами, перерыла все архивы, все запретные секции, всё, до чего могла дотянуться. Но то, что сумела найти – лишь обрывки. Он очень древний и как-то связан с Хаосом и моим родом. И он…»

Она замолкает.

– Что «он»?

«Не знаю, как объяснить. Иногда мне кажется, что он живой и разумный. И ждет чего-то от меня. Когда ты взяла его в руки, я почувствовала это так ясно, как никогда раньше. Словно он и тебя… узнал».

Бросаю взгляд на медальон, спокойно лежащий на столе. Камень по-прежнему тусклый, металл холоден. Никаких признаков разумности. Но я чувствую то же, что и Равена: медальон меня узнал.

– Зачем ты проводила ритуал в башне? – спрашиваю. – Тот, из-за которого всё пошло не так? Ты вообще помнишь, что из-за тебя погибнет Итан?

Равена не торопится с ответом. Чувствую, как эмоции сменяют друг друга: гордость борется с болью, злость – с отчаянием.

«Я хотела освободить Хаос» , – произносит быстро, лихорадочным шепотом. – «Не подчинить его, как учат в академии, а освободить. Думаешь, ему нравится быть запертым во мне? Думаешь, ему нравится, когда его боятся и ненавидят? Он – не зло. Он – сила. Древняя, мощная, живая. Ему нужен был проводник. Сосуд. Настоящий сосуд, который сможет дать ему свободу без разрушения. Я думала, что этот сосуд – я. А вместе мы станем несокрушимы».

– Все сложилось совершенно иначе.

«Да. Я не знаю, почему так. Медальон должен был усилить ритуал, но вместо этого… я почувствовала, как меня выдёргивают. Выталкивают. А потом – пустота и забвение. А теперь вот, и ты здесь».

Молчу, переваривая информацию. Хаос внутри меня тихо ворочается, словно прислушивается к разговору. Ему не нравится, когда о нём говорят как о «силе», в третьем лице.

– У тебя есть мысли, почему мы связаны? – задаю новый вопрос, никак не раскрывая то, что знаю. Незачем Равене сейчас сообщать, что она – придуманный мной персонаж. Как бы это ее не взбесило еще больше. И тогда, кто знает – как она поступит.

«Я не хочу об этом говорить».

– Но ты заперта со мной. Какая теперь разница? Разве нам не стоит объединить усилия, чтобы освободиться? Я вернусь в свой мир, ты – получишь тело и… Итана.

Его имя произношу совсем тихо. Да, Равена получит все, как и всегда. А я вернусь к своей тихой, незаметной жизни. Где нет места приключениям, магии и ошеломляющим золотым глазам.

Равена довольно долго думает, и я уж решила, что на этом наш диалог окончен, как она произносит:

«Родители что-то сделали, когда мне было три года. Я почти не помню их – немного фигуры, голоса, запахи. Я провела детство в приюте, и все, что у меня осталось на память от семьи – это медальон и крохотная записная книжка отца. Она оказалась вшита в подкладке моего платья. Там были записи. Обрывочные, неполные. Про какой-то «раздел» и «вторую половину». Про то, что когда-нибудь мы должны объединиться, и тогда Хаос обретет покой. Я ничего не поняла сперва. Решила, что речь идет о магии» .

– А теперь?

Волнение сдавило грудь. Казалось, сейчас все встанет на свои места, и наконец-то пойму – зачем я здесь.

«А теперь я думаю, что речь о нас. О тебе и обо мне. И мы – две половинки одной души, а родители разделили нас зачем-то. Для какой-то высшей цели».

Меня пробирает дрожь. Я смотрю на свои руки – тонкие запястья, длинные пальцы Равены. Под кожей, если приглядеться, пульсирует едва заметная фиолетовая вязь.

Разве такое возможно? Разделить душу? На две части. Нет, это самое бредовое, что я вообще слышала в своей жизни. Да и не ощущаю я какого-то недостатка в своей душе. Почти.

– Как мы могли оказаться в разных мирах? – принимаюсь мерять комнату шагами, так как усидеть на месте не в силах. – Если я – половина твоей души, то почему выросла там? Почему ничего не помню? Зачем родителям было так поступать с тобой?

«Я не знаю!» – почти кричит Равена. – «Без понятия, почему тебя отправили туда. Может, стёрли тебе память. Я вообще ничего не знаю! Искала ответы всю жизнь и не нашла! А теперь ты здесь, в моём теле, и я заперта внутри, и меня это БЕСИТ!»

Её крик отдаётся в голове болью. Зажмуриваюсь, сжимаю виски пальцами. Хаос внутри мечется, взбудораженный нашими эмоциями. Он тянется к Равене – хочет утешить её. Свою первую хозяйку.

– Ты сказала, медальон может всё исправить, – шепчу, борясь с подступающей тошнотой. – Как?

«Нужна сила. Много силы – такой, какую влили родители, когда проводили ритуал. Если дать артефакту достаточно магии, он, возможно, завершит то, что они начали. Соединит нас. Или…»

– Или?

«Или уничтожит навсегда. А может – разделит нас наконец-то полноценно. Я не знаю. Дневник обрывается на середине. Последняя запись: «Мы отдали всё, что у нас было. Теперь все в руках судьбы. Когда они встретятся – ритуал завершится. Или… нас ждет провал»».

В голове – полный раздрай. Родители Равены влили кучу магии, чтобы разделить нас. А теперь мы должны решить: соединиться обратно или найти способ разбежаться с миром.

– Ты хочешь соединиться? – спрашиваю у нее, хотя даже в виде предположения это звучит дико. – Ты хочешь, чтобы мы стали одним целым?

«Я хочу быть собой» , – цедит сквозь зубы. – «Не частью или какой-то там половиной. Собой, цельной. Я устала чувствовать, что мне чего-то не хватает. Устала искать».

Открываю рот, чтобы ответить, но внизу хлопает входная дверь.

Вздрагиваю, выныривая из внутреннего диалога. Сколько прошло времени? Час? Или три? За окном уже смеркается, а я и не заметила, как день перетёк в вечер.

Шаги Итана все ближе, и я бросаюсь отпирать дверь.

Глава 16

Итан стремительно проходит в комнату и сразу находит глазами медальон. Темный металл все так же тускло поблескивает на столе.

– Ты разговаривала с ней, – резко произносит. И откуда только узнал? Должно быть, у меня все на лице написано.

– Да.

– Я же просил этого не делать! Это может быть опасно.

– Как видишь – я цела.

Он шумно выдыхает и проводит ладонью по волосам. Мы стоим близко, на расстоянии вытянутой руки. Только сейчас замечаю, как сильно он измотан: под глазами залегли темные круги, плечи опущены, словно он тащит на себе неподъемный груз. Наверное, ничего не ел за целый день – и вряд ли спал вообще на этой неделе. Все это время он пытался мне помочь. Нам.

– И что Рави сказала?

В голове все еще звучат отголоски мыслей Равены, ее сомневающийся голос: «Мы – две половинки одной души» . И я не уверена, могу ли доверять этой информации.

– Кажется, мы с ней… не чужие, – осторожно подбираю слова. – И Равена знает обо мне то, чего я сама о себе не знала.

Итан устало опускается на стул. Спинка скрипит под тяжестью его тела. Он трет лицо ладонями до красноты на скулах.

– Расскажи мне все, что она сказала, – просит глухо.

Открываю рот и не знаю с чего начать. Как объяснить ему то, что сама едва понимаю? Как рассказать о том, что выросла в другом мире, не помня прошлого, и всю жизнь считала себя обычным человеком? И о двух половинках одной души? О родителях, которые отдали свои жизни во имя древнего ритуала?

– Мы с Равеной – сестры, – произношу наконец. – Или даже больше, чем сестры. Кажется, наши души когда-то были единым целым, а потом их разделили. И ещё… – перевожу дыхание, собираясь с силами, – кажется, наши родители знали, что однажды я вернусь сюда, в этот мир. И оставили нам подсказки в виде дневника и медальона.

Итан хмурится. На лбу залегает глубокая складка. Она появляется, когда он сталкивается с чем-то, что невозможно объяснить законами магии.

– Я тоже кое-что нашёл. В архиве Совета я перерыл десятки свитков. Почти ничего – МакГольды не любили оставлять следов. Но попалось короткое упоминание о некоем артефакте, который называется «Сердце Хаоса». Его создал первый из вашего рода много веков назад. Этот маг первым пытался слиться с Хаосом – и не смог. А сам артефакт способен соединять разделённые души. Не пойму только, как между собой связаны Хаос и души.

Он замолкает и смотрит на медальон. Камень в центре едва заметно пульсирует, словно прислушивается к разговору.

– Но есть одно условие, – продолжает Итан тише. – Соединение возможно только через жертву. Через добровольный отказ от чего-то важного. И если души не справятся, если хоть одна окажется не готова – артефакт поглотит обе.

Звучит мрачно и пугающе. Холод бежит по позвоночнику.

– Знаешь, может, нам это и не понадобится? – произношу с наигранной бодростью, хотя внутри всё кричит: «Не обольщайся, Катя. Ты знаешь, что придется» .

– А какие есть варианты? – Итан поднимает голову, и в его золотых глазах – смесь усталости и тревоги. – Равена останется заперта в тебе. Ты вынуждена будешь сражаться с ней каждый день за право жить в этом теле. Помимо этого – магия сбоит, ты сама видела, на что способен Хаос, когда выходит из-под контроля. Как долго ты выдержишь? А если она снова пробудится и возьмёт верх? И что делать мне?

Он встаёт и делает шаг навстречу.

– Я ведь тоже не железный, – произносит проникновенно.

Поднимает руку – медленно, словно давая мне время отстраниться. Но я не ухожу. Мужская ладонь ложится на мою щёку, тёплая и чуть шершавая. Большой палец проводит по скуле.

– Когда ты лежала без сознания два дня, я места себе не находил, – признается тихо. – Думал, что теряю тебя. И тогда еще не знал, кто ты на самом деле. А теперь знаю и все равно не могу отступить. Что ты со мной делаешь?

Мое сердце колотится так громко, что Итан должен слышать этот безумный звук. Все это – неправильно! Я не его жена. И вообще не должна испытывать этих чувств. Но каждый миг, проведённый в его компании, переворачивает что-то внутри. И я больше не знаю, где заканчиваюсь я и начинается Равена.

– Итан, – выдыхаю, не зная, что и сказать. Слова застревают в горле.

Он наклоняется медленно – так медленно, что я могла бы отстраниться, отвернуться, остановить его. Но не хочу. Все, чего желаю – это чтобы он был рядом. Хочу почувствовать, каково это – быть любимой им.

Его губы касаются моих. Осторожно, почти невесомо, словно боится спугнуть. И я отвечаю робко, неумело, потому что хоть тело и знает каково это, у меня с Итаном это впервые. Касаюсь ладонями его плеч, тянусь за губами…

«Отойди от него! Немедленно! Итан – МОЙ!»

Голос Равены взрывается в голове, как удар хлыста. Она так зла, что пытается натравить на меня Хаос. Я чувствую, как магия вскипает под кожей, фиолетовые искры прорываются наружу.

Но сейчас тело принадлежит мне и власти у меня больше.

Подавляю Хаос усилием воли и отвечаю ей мысленно – резко, зло, потому что она не имеет права:

«Ты его не любишь! Ты вообще не способна любить – я тебя такой создала! Разве любящий человек мог бы планировать убийство собственного мужа? Ради силы и власти. О нет, Рави. Ты любишь только себя. И я это знаю, потому что. Я. Тебя. Придумала! Ты ненастоящая!»

«Ты – ничто!» – кричит в ответ Равена. – «Ты просто ошибка! Сбой! Ты живешь в моем теле, целуешь моего мужа, дышишь моим воздухом – и смеешь утверждать, что это я ненастоящая?!»

На этих словах Хаос вырывается.

Фиолетовая волна отбрасывает Итана – он едва успевает выставить щит, золотые нити вспыхивают, отражая удар.

– Что происходит? – он отступает к дальней стене, лицо белеет. – Это Равена?

– Не знаю…

Вспышка ярости проходит так же внезапно, как и началась. Хаос нехотя прячется под кожей, опалив местами рукава моей туники. Замираю посреди комнаты, прислушиваясь к себе: это были отголоски эмоций Равены? Или я сама чуть не убила его, поддавшись гневу?

Но почему этот гнев был таким ошеломляюще сильным? И таким личным?

Ответ приходит сам собой – жуткий и отрезвляющий. Такая реакция возможна только в одном случае. Если все сказанное Равеной – правда.

Если мы действительно две половинки одной души.

И если то, что я чувствую к Итану – не просто симпатия автора к своему персонажу. И вовсе не отголоски эмоций Равены. А мои собственные чувства.

От этой мысли подкашиваются ноги. Опускаюсь на край кровати и смотрю на свои дрожащие руки. Фиолетовая вязь под кожей пульсирует, но уже не агрессивно, а успокаивающе. Хаос словно извиняется за вспышку.

Итан медленно гасит щит и золотые нити тают в воздухе. Он садится рядом на постель и протягивает ладонь. Мы переплетаем пальцы.

Как бы там ни было – я не могу от него отказаться. Уже нет.

Глава 17

Катя

– Ты в порядке? – спрашивает Итан негромко через пару минут.

– Кажется, да. А ты?

– Понемногу привыкаю к тому, что меня время от времени отбрасывает магией, – он усмехается криво, но в глазах плещется тревога. – Что Равена тебе сказала перед выбросом?

Бросаю взгляд на наши переплетенные пальцы. Неловко признаваться в том, что мы делили Итана, но врать ему не хочу.

– Мы спорили, – тихо выдыхаю, – о тебе.

– Обо мне?

– Да. Равена считает, что ты – принадлежишь ей. А я… сказала, что она тебя не любит. Ведь любящий человек не стал бы планировать убийство собственного мужа.

Итан вздрагивает и чуть сильнее сжимает мою ладонь.

– Что это значит? Почему ты так решила?

Вот он, момент. Тот самый поворот, к которому я шла с первой секунды пробуждения в этом мире. И все равно на деле оказалось в тысячу раз трудней. Все слова казались не подходящими случаю.

– Потому что я знаю, что она планировала, – произношу тихо. – Знаю, к чему все шло. И если бы я не оказалась здесь, если бы все продолжалось так, как было задумано…

– Что? – его голос становится резче. – Что она задумала?

«Не смей!» – голос Равены ввинчивается в голову. – «Не смей рассказывать ему о будущем! Ты все разрушишь!»

Но я для себя все уже решила. Хватит тайн.

– Темный ритуал. Равена хотела высвободить Хаос и для этого ей нужна была жертва.

С лица Итана сходят краски.

– Жертва? – переспрашивает. – Кто?

Не знаю, как сказать, но он догадывается сам.

– Я? – его голос падает до шёпота. – Она хотела принести в жертву… меня?

– Я не знаю точно, – честно призналась. – Может быть, она изначально не собиралась тебя убивать. Может, так просто сложилось в итоге. Но в том будущем, которое я знаю, ты погибаешь, Итан.

В моей книге все было однозначно: Равена убивает Итана. Но в реальности оказалось все куда сложнее.

Итан порывисто встает с кровати и отходит к окну.

– Ты уверена? – спрашивает глухо. – Откуда ты можешь знать будущее?

Как же сложно!

– Итан, – голос подводит, дрожит. – То, что я рассказывала тебе раньше – правда. Я действительно пришла из другого мира. Но я не просто случайная душа, занесенная сюда ветром.

Он молчит, и я продолжаю:

– Мой мир… он другой. Там нет магии и Хаоса. Нет Совета магов, магических академий, нет ничего из того, что здесь – реальность. И в том мире я была писательницей. Я написала книгу.

Итан медленно оборачивается.

– Книгу? Причем здесь какая-то книга?

– Это был роман об этом мире. О тебе и Равене. Обо всем, что здесь происходит. Я думала, что придумала вас и это всего лишь моя фантазия. Но теперь я знаю, что это не так. Потому что я – тоже часть этого мира. Вот, почему моя история была такой личной, а я не могла проститься с героями. Потому что вы настоящие! А я все забыла, потому что родители стерли память. По крайней мере, мы с Равеной так думаем.

Итан ошарашено молчит. И мне больно от того, как он смотрит. Его мир рушится на глазах. И доверие между нами… Неужели всему конец?

– Ты хочешь сказать, что я – персонаж твоей книги? – произносит наконец севшим голосом. – Что вся моя жизнь – это чей-то вымысел?

– Нет! – подаюсь ему навстречу. – Я хочу сказать, что все вокруг настоящее. И ты в том числе. В моих «воспоминаниях» – в том, что я считала книгой – был сюжет и свой финал. И в этом финале Равена проводила ритуал, а ты умирал. Вот откуда я все знаю. Мне кажется, что эта угроза реальна. Как и все остальное.

– Но этого еще не случилось, – говорит Итан. – Ты говоришь о том, чего не было.

– Пока не случилось. И видят боги, я очень стараюсь предотвратить этот жуткий финал!

Он смотрит на меня безмерно долго. В золотых глазах столько всего: неверие, боль и гнев.

– Значит, ты знала, – произносит он медленно, – что замышляла моя жена. И что я могу погибнуть. Знала все это еще задолго до того, как очнулась в ее теле?

– Да.

– И ты все равно осталась здесь? Решила все изменить?

– Да.

– Почему? Почему тебе не все равно? – спрашивает Итан с надрывом. Подхожу ближе и беру его за руку.

– Потому что ты стал для меня кем-то большим, чем просто герой книги. Я видела, как ты защищал меня в аудитории, когда Хаос вырвался. Как ты нес меня в лекарское крыло. Ты столько сделал для меня – даже когда не знал, кто я такая. Даже когда думал, что я – Равена. Не могу позволить, чтобы с тобой что-то случилось. Не могу и не хочу.

Итан медленно поднимает руку и отводит прядь волос с моего лица.

– Ты говоришь, что я – настоящий, – произносит хрипло. – Но как ты можешь испытывать чувства к тому, кого, как ты считала, выдумала?

– Я не придумала тебя, – качаю головой. – Мы были созданы друг для друга. Теперь я в этом уверена.

Итан наклоняется и касается моих губ. В этом поцелуе – горечь всех недосказанных слов, боль от правды, которая обрушилась на него несколько минут назад, и надежда на то, что ещё можно все изменить. Хаос внутри затих, Равена молчит. И я не хочу думать о том, что последует за всем этим.

Итан отстраняется первым, нехотя разрывая контакт.

– Ты говоришь, что хочешь изменить будущее. Но что, если все это – просто другой сюжет? Что, если я – все еще персонаж, а ты – все еще автор, который придумал новый финал?

Обхватываю его лицо ладонями и заглядываю прямо в золотые глаза.

– Тогда этот автор влюбился в своего персонажа и готов на все, чтобы спасти его. Даже если сам автор никогда не сможет вернуться домой.

Он грустно улыбается и качает головой:

– Не говори так. Я хочу прожить эту историю до конца, с тобой.

– Тогда… давай проживем ее вместе.

Глава 18

Катя

За окном уже совсем темно – мы проговорили с Итаном несколько часов, и я чувствую, как вымотана. Но странное дело: на душе стало значительно легче. Правда больше не давит и не ранит, и я рада, что он знает все обо мне.

– На сегодня хватит, – Итан встает с кровати. – Мы оба устали. Стоит продолжить поиски ответов завтра, на свежую голову.

– Да, ты прав, – киваю, хотя мыслями уже далеко. В голове роятся вопросы, которые точно не дадут мне уснуть.

Итан наклоняется и целует меня в лоб. Нежно и осторожно, почти целомудренно.

– Добрых снов, Катя, – произносит, немного спотыкаясь на непривычном для него имени.

– И тебе.

Он уходит, прикрывая за собой дверь. Прислушиваюсь какое-то время, как стихают шаги в коридоре. Дом затихает. Где-то внизу часы бьют одиннадцать.

Переодеваюсь в ночную рубашку и забираюсь под одеяло, но сон не идет. В голове крутится назойливая мысль: записная книжка отца, о которой упоминала Равена. Если в ней есть хоть какая-то зацепка, хоть слово о ритуале – мы должны ее найти и перечитать.

«Равена», – зову мысленно, глядя в потолок.

Тишина. Она не спешит отзываться. Но я чувствую её присутствие – словно кто-то затаил дыхание за моим плечом.

«Записная книжка твоего отца… Ты как-то упоминала о ней. Где она сейчас?»

«Зачем тебе?» – голос настороженный, колючий. После поцелуя с Итаном мы больше не разговаривали с ней и, должно быть, Равена смертельно на меня обижена.

«Ты сама сказала: там были обрывки о ритуале, что-то о разделе души. Может быть, там есть и подсказка как всё исправить?».

«Я перечитывала её десятки раз! » – вспыхивает Равена. – «Думаешь, я такая идиотка, что не сумела понять очевидное? Говорю тебе – там больше ничего нет. Только бред умирающего. Отдельные слова, обрывки фраз. Никаких инструкций!»

«И все же, – стараюсь говорить спокойно, как с душевнобольным, чтобы лишний раз не раздражать, – вдруг ты что-то упустила? Ты была ребенком, когда нашла ее. А потом искала секреты силы, а не ответы на вопросы о своей душе».

Равена молчит. Я чувствую ее обиду – острую и горькую. Наверняка она считает меня предательницей.

«Она в моём рабочем столе валяется , – бормочет наконец. – В академии. В нижнем ящике, под кипой старых конспектов. Я не прикасалась к ней лет пять, если не больше. Если тебе так неймётся – забирай. Только не говори потом, что я тебя не предупреждала».

«Спасибо», – говорю абсолютно искренне, но она не отвечает. И все же мне кажется, что лёд тронулся.

***

Просыпаюсь очень рано. Всю ночь мне снилось, что я что-то ищу, куда-то бегу. За окном едва брезжит серый рассвет, город еще спит. Осторожно выбираюсь из постели, стараясь не шуметь. Итана будить не хочу – он и так измотан до предела. Пусть отдохнет немного. К тому же, хочу сходить за книжкой одна. Не знаю почему – просто чувствую, что так будет правильно.

Одеваюсь быстро: темные брюки, привычная уже туника, плащ – ведь утро прохладное. Медальон кладу в карман. Он едва заметно теплеет, словно одобряет мой порыв.

Выхожу из дома и пешком направляюсь к академии. Магавтомобиль остается у крыльца – я не знаю как им пользоваться.

Город понемногу пробуждается к жизни. Узкие улочки тонут в молочном тумане. Фонари еще горят, но их свет уже не нужен – небо на востоке наливается розовым. Редкие прохожие кутаются в плащи. Торговец у фонтана раскладывает на лотке свежие булочки, и запах выпечки плывет по всей округе.

Вдыхаю утренние запахи полной грудью. Удивительно, но сейчас, на рассвете, этот мир кажется таким мирным и безопасным. Даже – моим.

«Нравится?» – неожиданно подает голос Равена.

«Да, – отвечаю честно. – Здесь красиво».

«Я тоже любила рассветы. Когда была маленькой, смотрела из окна приюта. Думала: когда-нибудь выберусь отсюда и буду встречать каждое утро свободной».

Впервые Равена рассказывает о себе что-то личное. Не огрызается, не обвиняет – просто вспоминает.

«Ты выбралась, у тебя получилось», – отвечаю ей мысленно.

«Выбралась. И чуть все не разрушила…».

Я не нахожу, что ответить. Да и не нужно – мы обе знаем правду. Равена зашла слишком далеко, но нам дали шанс все исправить.

Академия в ранний час почти пуста. Только сторож дремлет у входа, да где-то вдалеке слышны голоса – кажется, на тренировочной площадке уже собрались жаворонки-первокурсники.

Быстро прохожу в преподавательское крыло. Здесь еще тише. Шаги гулко звучат в пустом коридоре. Кабинет Равены – последняя дверь справа.

Внутри все так же, как я запомнила в прошлый раз: темное дерево, стеллажи с книгами, гобелен с созвездиями на стене. Рабочий стол завален бумагами. Прохожу к нему и выдвигаю нижний ящик.

Под кипой конспектов – лежит маленькая записная книжка в потёртом кожаном переплете, не больше детской ладошки. На обложке вытеснены инициалы: «О. Ф.» – Орланд Финнеган, как подсказала Равена. Книжка старая, страницы пожелтели от времени.

Расчищаю себе место за столом и открываю.

Почерк отца неровный, торопливый. Некоторые буквы расплылись – возможно, от влаги. Записи действительно обрывочные, как и предупреждала Равена. Отдельные слова: «…разделенные…», «…Хаос един…», «…вторая…», «…медальон ждет…».

Листаю дальше. Есть рисунки – схемы, руны, изображение двух сплетенных фигур. Есть неполные предложения: «Когда они встретятся…», «Только добровольно…», «Мы отдали все…».

Но ничего похожего на инструкцию.

«Я же говорила» , – тихо произносит Равена. Удивительно, но она не язвит. Будто и сама надеялась на чудо.

Я уже готова закрыть книжку, но кое-что бросается в глаза.

Нумерация страниц странная. В правом нижнем углу каждой страницы стоят цифры, но они идут не по порядку. Страница 1, потом 7, потом 13, потом 3, потом 20…

– Что за бред… – бормочу вслух.

«Номера страниц?» – Равена явно не понимает. – «Я не обращала внимания. Думала, просто ошибка. Может, отец был совсем плох, когда это писал?».

– Или, наоборот, – шепчу. – В здравом уме. Настолько здравом, чтобы спрятать послание от чужих глаз.

«Что ты имеешь в виду?»

– Смотри. Страницы пронумерованы странно. Но если разложить их в правильном порядке…

Отрываю листы от книжки – осторожно, чтобы не повредить написанное, и раскладываю на столе согласно номерам. Один, два, три, четыре…

И по мере того, как страницы ложатся в правильную последовательность, бессвязные обрывки начинают складываться в осмысленный текст.

«Этого не может быть» , – выдыхает Равена.

Я читаю вслух:

«Моя дорогая дочь. Если ты читаешь это – значит, ты нашла свою вторую половину. Я знал, что, будучи ребенком, ты не все поймешь, Равена. И писал эти строки для взрослой женщины, которой станешь. Мне жаль, что нас с мамой не будет рядом к этому моменту».

Перевожу дыхание, так как это все – немного за гранью.

«Когда две половины встретятся, медальон проснется. Для слияния нужна жертва: каждая должна отказаться от того, что делает ее отдельной. Светлая – от своего мира. Темная – от своей власти над Хаосом. Только добровольно. Только вместе. Тогда Хаос обретет покой. А вы – друг друга. Мы с мамой всегда будем присматривать за тобой. Простите нас. Мы любим вас обеих».

В комнате повисает абсолютная тишина. Я слышу стук собственного сердца.

Чувствую потрясение и шок Равены. Столько лет она держала эту книжку в руках, не зная, что отец оставил ей послание.

– Ты не знала, – пытаюсь ее утешить. – Ты ведь была маленькой. А потом искала силу, а не шанс объединиться с какой-то там потерянной частью души.

«А ты искала ответы , – тихо произносит Равена. – И нашла».

Она замолкает. А потом добавляет – едва слышно, словно через силу:

«Спасибо».

Это первое «спасибо» от Равены. Маленький шаг навстречу друг другу.

– Вместе мы со всем разберемся, Рави. Слышишь?

Она мне не отвечает, но точно знаю: она услышала.

Аккуратно собираю страницы обратно в книжку и прячу её во внутренний карман плаща. Медальон в другом кармане теплеет – словно чувствует, что его время приближается.

За окном уже совсем рассвело. Где-то вдалеке звенит колокол – начинается учебный день. Покидаю кабинет и быстрым шагом направляюсь к выходу. Мне нужно подумать обо всем и решить: объединиться с Равеной и остаться в этом мире навсегда или все же попытаться отыскать свой путь?