Текст книги "Можете звать меня Татьяной"

Автор книги: Наталья Арбузова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

Подходящий Витька

Витька рос, рос и дорос до того, что, с ним начали считаться. Нет, не папа с мамой. Они по-прежнему делали всё по своему усмотрению, а Витьке давали ценные указания. Витька уже пошел в пятый класс и мог по ряду вопросов обойтись без указаний. Но вот отметки приносил из рук вон плохие. И учителя, конечно, не собирались считаться с Витькой. Они говорили надменно: «Мы материал изложили, а если кто не понял – существует репетитор. Последнюю фразу Витькины родители пропускали мимо ушей. Дескать, и так сойдет. Но Витьку на всякий случай бранили – для профилактики. Товарищи-соученики тоже не очень считались с Витькой. У них были честолюбивые родители, репетиторы из числа своих же преподавателей и хорошие оценки. Маленькие люди учились у взрослых маленьким обманам.

Нет, с Витькой считаться стали совсем другие, безымянные и, боюсь сказать, бестелесные существа. Когда он дождливым осенним днем безо всякой охоты брел в школу, над ним будто плыл невидимый зонтик, и ни одна капля на него не попадала. Газовая конфорка сама выключалась, если немудрящий его обед собирался пригореть. Большая красная тройка в его тетради, помигав точно лампочка, деформировалась в пятерку. Да и саму тройку учительница ставила с таким видом, словно ей было жалко. Но домашнее задание было выполнено, с этим не поспоришь. Папа-мама не помогали, и задание было довольно бессмысленное, но в голове у Витьки посветлело, и сейчас он вполне соответствовал. По ночам видел сны вовсе невероятные. Созвездья неслись ему навстречу, а он только глазами моргал. Был бы он постарше, спросил бы прямо: «Кто вы, опекающие меня, не очень везучего?» Но стеснялся. Ведь ему было всего десять. И он принимал с молчаливой благодарностью неведомо откуда пришедшую помощь.

Но знать ему хотелось, и его желанье было исполнено. В воскресный день, пасмурный хуже буднего, родители занялись шопингом, то есть попросту говоря пошли по магазинам. Отцу понадобились кой-какие инструменты, а матери неизвестно что. Что попадется. Женщина, ничего не поделаешь. А за Витькой прилетели. Окно распахнулось, и нечто вроде рукава в аэропорту впихнулось в комнату. Витька ощутил себя на движущейся ленте, и его внесло в корабль. И полетели. Да так полетели, что уж не осенние тучи, а светящиеся галактики маячили в иллюминаторе. Набравшись храбрости, Витька спросил: «Вы здесь?» – «Да, здесь, только мы пропускаем свет через себя и оттого не видны». – «Почему вы выбрали меня?» – «Потому что у тебя, мальчик, мозги не замусорены. К счастью, ты никогда не выдержишь ихнего ЕГ. Чистый лист. Ты нам подходишь». – «А как же школа, учителя, тестирование?» – «Мы дадим тебе иные, еще никому не доступные возможности познания». Тут Витька проснулся. Оказывается, он задремал средь белого (серенького) дня. Рамы были закрыты, стекла забрызганы дождем.

Идучи наутро в школу, Витька дороги не заметил. Только сошел с крыльца – и уже в школьной раздевалке. Снял куртку – под ней светлый комбинезон с молнией, на конце молнии мигает огонек. «А не выгонят меня из класса в таком наряде?» – боязливо подумал Витька. Ему ответили внятно: «Ты под защитой». Проходя мимо учительской, увидел насквозь через дверь, как наводит макияж математичка Анна Сергевна, главная его мучительница. Не удержался, смазал ей тени под глазами. Получилось. В результате умучительница немного припоздала на урок. Сидящий рядом с Витькой Петя Глазков пялился на него и сразу получил замечанье, а Витьке ничего.. Да он и сидел смирно, только огонек с его комбинезона бегал по доске за мелом Анны Сергевны. А вдруг вчерашний сон был вовсе не сон? Уж очень много сегодня чудес. На перемене подумал: «У меня особая миссия». Вот такие необычные слова родились в его стриженой голове.

Это всё цветочки, ягодки поспели после уроков. Куртка Витькина с вешалки исчезла. На месте ее стоял торчком твердый, прозрачный и невесомый скафандр. Раскрылся, точно футляр для скрипки, и Витьку в него вложили, а как – он толком не понял. И понесло его безо всякого корабля мимо разинувшего рот охранника. Они, бездельники, теперь стоят возле каждой школы. Понесло над отделением милиции, куда Витьку однажды привели не по делу: дерущиеся разбежались, а он, зазевавшийся зритель, попался. В общем, понесло через тернии к звездам. Витьке оставалось только пошире раскинуть руки, как на картинке, быстренько взглянуть на стремительно удалявшуюся землю и запеть во всё горло: «Родина слышит, родина знает». Так надо.

Лететь было легко. Никаких перегрузок, никаких тебе усилий. Навстречу несся метеорит. Коричневый, угловатый, величиной с деревенский дом. Витька мысленно отвел его в сторону. Тот послушался. «Этак мне цены не будет, – подумал Витька. Смогу предотвращать мировые катастрофы. А в школу ходить не стану, и не надейтесь». Так, воображая себя спасителем человечества, рассекал он пространство. Красота звездного неба захватила всё его неизбалованное, нетребовательное существо. Он запел не очень правильно, но усердно:

На пыльных тропинках далеких планет

Останутся наши следы.

Тут Витьке на ухо сказали: «Хватит для первой тренировки». Он увидел себя в школьной раздевалке. Куртка висела на своем месте. Ни скафандра, ни комбинезона. На нем плохонькие китайские джинсы и свитер. Надел куртку, пошел. Домой добирался минут двадцать. Всё-таки земное притяженье – будто груз тащишь. Еле ноги волочил, отвык. Не всё так просто, оказывается. Захотят– помогут. Но просить нельзя. Сами должны догадаться, эти невидимые, светопроницаемые. Крепко держит земля, попробуй вырвись.

Он сидел дома, вертел глобус. Одни названья чего стоят. Азорские острова, Саргассово море. Проглянуло бледное солнце, осветило ясень под окном. Листья облетели, семена еще держатся – для птичек оставлены. Вон, клюют. Любая мелочь здешней жизни теперь до глубины души трогала Витьку. Он не думал раньше, что земля так беззащитна. Он вообще раньше не думал. Тыкал пальцем в клавиатуру компьютера, силясь угадать, какого из нелепых ответов на дурацкий вопрос от него ждут. Обычно не угадывал и не набирал нужного балла. Сейчас в голове у Витьки словно прожектор шарил, освещая дальние уголки мозга. Свободного мозга, не обремененного школьными знаниями и умениями.

На следующий день в школу его опять перереместили за считанные секунды. Вчера показали, что земля здорово притягивает – и пока дают передохнуть. Комбинезон на нем образовался новый, голубой как летнее небо. Лампочка горела на браслете часов, очень больших и явно не Витькиных. Петя Глазков посмотрел-посмотрел и пересел на другую парту. Учителя не возражали. Стали-таки считаться с Витькой. Давно пора. Но кто-то рядом всё же сидел. Прозрачный, создающий своими движениями легкий прохладный ветерок.

После уроков, минуя раздевалку, Витька вместе со своим невидимым спутником вышел прямо на крыльцо. Возле школы стоял обыкновенный личный самолетик, как в фильмах. Спущен трап, Витька поднялся – и уже летят. Летят над нагло торчащими башнями новой Москвы – десятилетний Витька иной и не знал. Сели на площадку чьей-то крыши, для посадки именно такого вида транспорта и оборудованной. Куда ни взглянешь – всё строят, строят. И машины стоят в пробках, плотно прижатые друг к другу. Между ними, найдя лазейку, проскакивают бойкие мотоциклисты – их развелось много. Ничего, у Витьки теперь есть самолет – все видели. А ведь прежде его мечты дальше мотоцикла не шли. Подлетело НЕЧТО. Забрало, унесло Витьку и, наверное, его не видного глазами наставника. Что было дальше с самолетиком, Витька не успел разглядеть. Остался ли он на крыше или вовсе исчез?

Летят. Луна совсем близко. Прилунились. Витьку вложили в скафандр и выпустили. А впереди идет ОН, и от его ног ложится дорожка для Витьки. Сделали несколько шагов – так, отметились. И уже на обратной стороне Луны, которую Луна нам не показывает. Витькин спутник говорит ему просто и понятно: «В твоей голове всё отпечатывается. Дома сядешь за компьютер, нажмешь «enter» и увидишь ее, обратную сторону Луны, на экране. Мы организовали прямую связь твоего мозга с компьютером – новая технология ввода. Распечатаешь – принтер тебе поставили. Что другое, а это ты умеешь. Вы все влюблены в компьютер». – «Он такой умница…», – прошептал Витька. – «Можешь похвалиться распечаткой в школе, я тебе разрешаю. Но вообще – из твоего компьютера прямой выход в нашу сеть. Ты у нас подопытный кролик. Ты идеальный приемник информации. Лишнего нет в твоей голове, это в данном случае главное».

На другой день в школе Витька хвастался картой обратной стороны Луны. Подошел учитель Олег Борисович, который у Витьки в классе не преподавал. Попросил позволения отксерить. Витька милостиво согласился. Петя Глазков хотел было подсесть обратно к Витьке, натолкнулся на что-то непонятное и ушел откуда пришел. Комбинезон на Витьке был зеленый, как та трава у дома. А лампочка горела прямо на лбу, точно у шахтера. Что думали обо всем об этом девчонки, Витьку не интересовало. Уж в их-то куриные мозги никто не вложит космической информации. Но Олег Борисович просил держать его в курсе. «Если ОНИ не против», – отвечал Витька. Кто такие ОНИ – Витька не уточнил. Он и сам-то толком не знал. Олег Борисович допытываться не стал, он уважал Витькину тайну.

После занятий у школы на этот раз стоял вертолет. Витьку впустили. Петя Глазков было сунулся, но невидимая сила его остановила, и трап убрали. Взлетели над школьным двором, где стояли, задрав головы, мальчишки. Девчонок Витька по-прежнему не замечал, хоть они там и толпились, любопытные. Пролетели над спокойно идущим домой Олегом Борисовичем. «Есть хоть один человек, который меня понимает», – вздохнул Витька. Опять с крыши, но уже с другой, их забрало ОНО. И – на Марс, на Марс. На красную планету. Выпустив Витьку в защитном скафандре и всё время самолично сопровождая, его прозрачно-прохладный спутник проговорил: «То, что приносишь в своей голове, можешь, распечатав, отдавать Олегу Борисовичу. Сразу распечатывай в двух экземплярах – один для учителя, другой для похвальбы». Витька благодарно кивнул внутри скафандра. У него в школе есть старший друг, это здорово. Родителям Витька решил не хвалиться, а то еще попробуют помешать. Почему до них еще не дошли новости из школы – загадка. Загадка и красная планета. Облетели ее всю. Витька старательно вбирал в голову увиденное. Невидимый сказал: «У тебя в компьютере будет объемное изображенье. Учителю подари просто две карты, с разных сторон планеты снятые. Мы же будем брать для своей сети всё полностью».

Родители наконец очнулись. Отец спросил строго: «Витя, что это за полеты во сне и наяву?» Сын пожал плечами. Не нашел ничего сказать кроме как: «Но отметки у меня стали хорошие. Правда, правда». Тут отцу позвонили по делу, он заволновался, стал обзванивать своих сотрудников, и разговор сам собой отодвинулся. А после ОНИ сделали так. чтоб разговор и не возобновлялся. Про борьбу с метеоритами речь пока не шла, но экскурсии по вселенной начались успешно. Процесс пошел.

Олег Борисович поблагодарил за марсианские карты. Пригласил Витьку к себе домой, показал ему глобусы Марса и Венеры. Разговаривал с ним как со взрослым – а Витька почти ничего не понимал. Но распечатки карт Венеры пообещал твердо. Учителя ставили Витьке завышенные отметки, впечатленные самолетом и вертолетом. Странный народ эти взрослые, попробуй пойми их. Отец увидел неизвестно откуда взявшийся принтер и сразу попытался распечатать с Витькиного компьютера какие-то свои бумажки. Но компьютер строго спросил: «Пароль?» С Витьки он такого не требовал. Отец оробел и отступил. Взрослые привыкли принимать запреты без возражений. Нельзя – значит нельзя. Его достаточно щелкала жизнь, чтоб он твердо усвоил слово «нельзя». Витька, недовоспитанный отрок, был еще по-детски бесстрашен.

Полетели на Венеру – вечернюю звезду. Олег Борисович уж показывал ее Витьке из своего окна, чуть небо открылось от тяжких туч. «Смотри, Витя, она голубая. Ее еще называют Веспер-звезда». Витька силился записать в свою голову счастливый вечер с умным другом, но это было не предусмотрено. Объем Витькиной памяти был нужен ИМ полностью. В ИХНЕМ космическом корабле Витька осмелел и сказал: «А я видел глобусы Марса и Венеры. Олег Борисович показывал». Витькин гид по вселенной сказал попросту: «Ага». То есть принял к сведенью. Честно говоря, Олег Борисович больше чем Витька подходил на роль спасителя человечества от метеоритов. Но ИМ виднее. А может, ОНИ сами охранят планету Земля, если посчитают нужным. Витька этим не заморачивался. Не его ума дело.

Венера показалась Витьке не такой интересной, как Марс. Всё же Марс мужчина, воитель, а Венера просто женщина. (Так Олег Борисович сказал.) Марс главнее и крупнее. Витька расхрабрился и спросил: «А где живут такие, как вы?» – «Да повсюду. Видимая часть вселенной ничтожна в сравнении с сокрытой от вас, таких несовершенных». – «А мы изменимся когда-нибудь? поумнеем?» – «Ты наверняка поумнеешь, если будешь внимательней. Не болтай, наблюдай». – «Говорит совсем как учителя в нашей школе, – удивлялся про себя Витька. Для меня старается, чтоб я его понимал». Витька летел в скафандре, изо всех сил разглядывая голубую планету. ТОТ летел впереди, управлял Витькой. От НЕГО исходили электрические разряды – Витька чувствовал их даже под скафандром. Нет, красивая планета. Правильно ее назвали Венерой.

Витьку на Землю прямо так, в скафандре, и вернули. Скафандр раскрылся и скрылся. На Витьке была обычная школьная одежда. Идти было легко. Лужи подмерзли и проламывались под ногами. В окнах светились телевизоры. Сумерки слегка попахивали бензином. Витьке уж не хотелось похваляться своими приключеньями. Хотелось остаться подольше на земле, такой обжитой и уютной. Дома он быстренько распечатал карты Венеры и понес обещанное Олегу Борисовичу. Тот жил от Витьки за две троллейбусных остановки. Решил рассказать ему всё – поделиться.

«Да, Витя, конечно, то, что ты пока приносишь, уже известно. (ОлегБорисович вертел двумя руками глобусы Марса и Венеры.) По-видимому, главное в эксперименте – отработать на твоем незамутненном мозге будущие генетические изменения человека. Сращивание его с компьютером. Компьютерная революция – прекрасно. Но генетическая еще предстоит». Витька сообразил только, что за него крепко взялись, и уж был не рад. Прозрачно-прохладный был теперь всё время рядом, дуновение от НЕГО шевелило Витькины волосы, и они потрескивали.

А Олег Борисович ходил по комнате, рассуждая: «Понимаешь, Витя, они явно могут превышать скорость света, что для нас является пределом. Существа, намного нас превосходящие. Константин Циолковский прозревал их существование. Ты первый, кто с ними встретился. Я тебе бесконечно благодарен за то, что поддерживаешь со мною связь». И пожимал Витькину обветренную руку. Витька загордился и перестал трусить. Всем бы такого учителя. «Олег Борисович, ОН здесь, я чувствую. Обратитесь к нему – вдруг он ответит?» – «Нет. Пока они сами не захотят со мною общаться, я не должен. Это слишком серьезно. И так мне много позволено». – «Олег Борисович, честно говоря, я открылся вам не спросясь. Мне было позволено только отдавать вам распечатки». И, дрожа от страха, спросил: «ТЫ не хочешь поговорить напрямую с Олегом Борисовичем?» – «Когда время придет, когда время придет», – отвечали ему. «Олег Борисович, вы слышали? ОН ответил». – «Нет, ничего не слыхал». – «А я слышал. ОНИ выйдут с вами на связь, когда время придет». – «Время придет – они выйдут на связь с нами со всеми. Только б мы чего не натворили до тех пор». «Ядерной войны?» – догадался Витька. Олег Борисович молчал. Первый неуверенный снежок падал за окном. Покружит-покружит, то ли ляжет, то ли испарится на лету. Земля становилась Витьке день ото дня милей. Даже школу он вспоминал без отвращенья. Пусть стоит, может, чему научит. Надо же понять, что представляет собой скорость света и кто такой Константин Циолковский. А тесты можно стерпеть, хоть даже Витьке видна их неуклюжесть. Молчанье затянулось. Прозрачный взял Витьку не за шиворот, а не пойми как, всунул в куртку и отправил домой. Ноги Витькины проскользнули над землею – лишь троллейбус мелькнул, отставая. И вот он уж в своей личной комнатушке – она у Витьки была, по счастью. Компьютер стоял новый, тоненький и, видно, очень шустрый. Сам открылся, выдал Витьке про скорость света и про Константина Циолковского, даже с портретом. Поощрил таким образом за благое намерение учиться.

Все планеты облетать не стали – отправились в дальние галактики. Витька выучил и слово «галактика». Компьютер сам объяснил ему, что это такое, и показал их – несколько штук. Витька хотел было просветить Олега Борисовича насчет галактик, но тот сам всё это знал. Витьке осталось только замолчать и почтительно склонить лопоухую голову. Неискушенного Витьку отдаленные галактики занимали примерно так же, как Марс и Венера. Но Олегу Борисовичу они были намного интересней. Он попробовал перегрузить через интернет содержание Витькиного тоненького компьютера в свой – не вышло. Зато неожиданно получилось снимать информацию в компьютер Олега Борисовича прямо с Витькиного мозга. Может, не всю. ОНИ не сочли нужным разговаривать с учителем, но включили его каким-то краешком в эксперимент. Право же, он того заслуживал. Витька обрадовался и тихонько запел в углу дивана Олега Борисовича, как всегда фальшивя:

Я верю, друзья, караваны ракет

Помчат нас вперед от звезды до звезды.

Олег Борисович взглянул на него с укором, и он затих. «Нам важней всего знать, Витя, – говорил Оле Борисович с таким волненьем, что очки упали на пол, Витька бросился их поднимать, – есть ли где кроме Земли живые существа. Наши давно пытаются поймать осмысленный сигнал, но дело ограничивается шумами». Кто такие эти «наши» – Витька не спрашивал. Он давно понял – Олег Борисович не один такой, у него есть единомышленники. Где-то окопались, смотрят в телескопы, ловят радарами непонятные шумы. Витька вырастет – тоже будет с ними, Олег Борисович его сам туда за руку приведет. Что за чудесная, интересная жизнь будет у Витьки. Размечтался. Надо математику на завтра приготовить, а то Анна Сергевна съест живьем. Ветер швырнул в стекло горсть сухого снега, словно предупреждал: «Не рвитесь на другие планеты. Здесь у вас жить еще кое-как можно, а там неизвестно что. Не будьте неблагодарными».

Олег Борисович прочитал Витькины мысли. Значит, ОНИ ему это тоже стали позволять. Витька ничего против не имеет. «Да, Витя, тут у нас пока сравнительно комфортно. Однако материки неуклонно сближаются. Когда они сольются воедино, климат будет резко континентальный – зимой чрезвычайно низкие температуры, летом отчаянная жара. Но это не при нашей жизни, не пугайся». Как не пугаться. У Витьки даже пот выступил на лбу. Его Земля, которую он видел в иллюминатор – и вдруг с ней такая петрушка. «Ступай домой, Витя. Уже поздно, на улице ни души. Родители, должно быть, беспокоятся. Ветер лютый, точно в Воркуте». Витька не знал, какой ветер бывает в Воркуте, но послушно засобирался. Вышли. Прозрачный спутник зажег у Витьки на лбу фонарь и за считанные секунды провел его через сухую метель.

И вот он настал, великий день. Прилетели в дальнюю галактику на обитаемую планету близ некоей безымянной звезды. Конечно, прозрачные давно тут побывали без Витьки. ИХ встретили весьма обыденно. Стояли, полностью видные Витьке, но довольно странные. Нечто вроде головы передвигалось на многих ногах. Ноги аборигены планеты задирали повыше, переступая через неровности каменистой поверхности. Не то живые луноходы, не то огромные крабы. Издавали высокие звуки различной длительности. Похоже на азбуку Морзе. Прозрачные отвечали на том же языке. Потом задраили люки и рванули в розовое небо. Крабы подняли ноги в знак приветствия, прощаясь. У Витьки в голове записались вся зрительная картина и весь тарабарский разговор. Пусть Олег Борисович посмотрит и послушает. Пусть попробует расшифровать, что говорилось. Ему надолго хватит, вместе с его учеными коллегами.

Олег Борисович долго бился, потерял сон и аппетит, стал худой как щепка. Витька не отходил от учителя, заглядывал ему в глаза, исходя сочувствием. ОНИ сжалились, послали Олегу Борисовичу в компьютер переводной словарь. Февральское солнце било в глаза, Витька чистил картошку для учителя, когда Олег Борисович прочитал торжествующим голосом: «Правда ли, что в галактике Млечный Путь существует обитаемая планета?» – «Да, действительно, в системе звезды Солнце на планете Земля есть жизнь. Мы установили контакт с обитателями Земли. Пока что уровень их развития невысок. Но мы пытаемся помочь генным изменениям обитателей Земли». И всё. Чисто деловой разговор. На сантименты времени не тратят.

Побывали еще в одной галактике, где прозрачные нашли сравнительно недавно обитаемую планету с водой и низко стелющимися зелеными деревьями. Там жили такие же прозрачные, но говорили они вполне внятно и словно на иностранном языке, напевая слова то выше, то ниже. Витькин спутник отвечал тем же. Когда всё это переписалось в компьютер Олега Борисовича, он чуть не спятил от радости. Обнаружилось, что в компьютер ему сбросили универсальную программу перевода, и текст высветился сразу. «Откуда вы сейчас летите? мы посылали за вами, но безуспешно». – «Временно базируемся в галактике Млечный Путь, звезда Солнце, планета Земля. Настройтесь по моим приборам и прилетайте тоже наблюдать мало изученный феномен. Обитатели этой планеты сконцентрировались на небольших участках суши, оставляя огромную территорию неосвоенной. Их города представляют собой любопытное зрелище. Тесно и душно. Не удивительно, что на них порой находит безумие, и они истребляют друг друга с помощью специальных механизмов. С ними предстоит долгая работа. Так что ищите нас там».

Олег Борисович метался по комнате, натыкаясь на различные предметы и маша руками точно ветряная мельница. «Видишь, Витя, скоро у нас могут появиться и другие межгалактические наблюдатели кроме твоего невидимого друга. Мы вызываем их недоумение своим нерациональным поведением». В открытое окно пахло распускающимся тополем. Витька жадно тянул ноздрями драгоценный земной воздух с безразличным названием «атмосфера». Пусть прилетают, пусть наблюдают. А он, вытянувшийся одиннадцатилетний Витька, поедет в деревню и будет купаться в речке Воря. В конце концов, девчонки тоже не такие уж дурочки. Пусть будут». Последняя мысль влезла в Витькину голову неведомо откуда.

Уже зацветали яблони, когда Олег Борисович повел Витьку к тем самым «нашим». Шли мимо нового здания цирка, мимо детского музыкального театра. И на всем пути яблони, яблони раскрывали белые цветы, не обращая никакого внимания на редко проходящий троллейбус. Витька первым увидел купола университетской обсерватории. Он понял: это то самое место, где закрепились на позициях «наши». Витьку приняли с должным уважением. В тесной комнатушке лысый человек с умными глазами усадил Олега Борисовича с Витькой на диван и позвонил «нашим». Пришли трое, сели на стулья и все обратились в слух. С флешки Олега Борисовича на большой экран в сопровождении соответствующих звуков проецировались все Витькины наблюдения. А Витька глядел в окошко – там, в саду, тоже цвели яблони, яблони, и это было само по себе чудом. Небольшой кружок посвященных с горячностью обсуждал долгожданную информацию. Решили пока дальше не разглашать. «Вас, Олег Борисович, поднимут на смех и задразнят Свифтом». – «А я, значит, Гулливер», – подумал начитанный Витька. – И Гулливеру еще сильней захотелось в деревню, к речке Воря. Не нужно ему скафандра, хватит с него трусов.

Видите ли, голова у Витьки была не такая уж пустая, как показалось прозрачным умникам – ошибаются и они. Про Гулливера Витька читал и даже запомнил автора. Насчет деревни он зря надеялся: его нашли и там. Сидел удил под ракитовым кусточком, а красно летечко босиком ходило в лугах за речкой. Летающая тарелка беспардонно уселась брюхом на луговую травку, и Витьку забрали. Слетали еще на какую-то планету, где жизнь, как показалась Витьке, была, но вся вышла. Остались прорытые каналы и водохранилища, высохшие, занесенные крупным оранжевым песком.

Вернули Витьку не на бережок, а в избу. Бабушка, такая милая, тихая, не похожая на нахальных москвичей, возилась в огороде. Удочка стояла у печки, пойманная Витькой рыбешка плавала в банке. На столе появился современнейший компьютер. Включился скайп, и Олег Борисович, заикаясь от волненья, заговорил с Витькой. «Понимаешь, Витя, там была жизнь, явно была. И, судя по всему, планета претерпела некогда глобальный пожар, выпаривший воду, уничтоживший всю растительность и квазилюдей» – «Олег Борисович, вы где?» – «Я у себя на даче, но связь с тобой мне установили. Витя, не жалей о прерванной рыбалке. Ты избранный, будь на высоте положения». Скайп отключился. Кот пришел за рыбешкой, избранный Витька отдал ему положенное и пошел помогать бабушке. Он был по природе своей человек любящий. (Как это будет на латыни?) Просто взрослые своим поведеньем не взывали к лучшим Витькиным чувствам, а жили пустой, с точки зрения Витьки, жизнью.

Бабушка, завидев внука, распрямилась над грядкой, обтерла руки о передник и улыбнулась той неподражаемой улыбкой, какую не заменит Витьке никакая избранность. Любить, любить землю. Не ту, круглую, видную из космоса. Ее, конечно, тоже. Но еще сладостней любить свою, русскую, не очень щедрую, на которой гнут спины одинокие, неизбалованные женщины. Бабушка окунула в ведро молодую морковку и протянула Витьке с той же драгоценной улыбкой. Витька захрустел морковкой, глядя вдаль за речку на некошеный луг. Трава распрямилась, точно и не ложилась на нее совсем недавно всей своей тяжестью страховидная летающая тарелка. И ветер гулял по высокой траве как ни в чем не бывало.

Лето уж перемигивалось с осенью – пора? не пора? Витька колол дрова, копал молодую картошку. Всё не мог придумать, что бы еще сделать такого, равного его любви к бабушке. Готов был своротить на сторону земную ось, только бы бабушке было хорошо и уютно. Но услуг такого рода от него не требовалось. Приехал за Витькой отец и увез – школа на носу. Там, в Москве, ждет Олег Борисович. Равнодушные родители не в счет. Опять к Витьке будет приставлен прозрачный сторож. В деревне он, прозрачный, почти себя не обнаруживал, если не считать непонятного появления компьютера с интернетом. Небольшой роздых заезженному Витьке дали. Олег Борисович чувствовал всю тяжесть свалившейся на Витьку ответственности и ревностно помогал ему с первых же школьных дней, вплоть до того, что делал с ним уроки. Долговязый тополь тоже понимал – осторожно постукивал ветками в стекло. И холодное дуновенье исходило от прозрачно монстра.

Да, действительно, учителя накинулись на Витьку точно ненасытные пиявки. Видно, решили, что от ученика, за которым посылают личный вертолет, пора поиметь хоть какую-то выгоду. К Витьке подошла на перемене девочка Маша. «Я знаю, где ты пропадаешь. Тебя готовят в космонавты. Сидишь всё время один за партой, словно отверженный. Я сяду с тобой, начну тебе помогать». Витька посмотрел в упор на настырную девчонку. Хотел ответить какой-то грубостью. Не суй свой нос в чужой вопрос. И вдруг разглядел: глаза у Маши совсем как у его бабушки. И улыбка такая же, обезоруживающая. Решил промолчать – ни да, ни нет. Что ж, села Маша рядом с ним, и прозрачный не воспрепятствовал. Видно, в Маше были задатки той самой всепобеждающей силы, которой отличалась незаметная, терпеливая Витькина бабушка. Из того же теста была Маша. Весь космический холод против такого мощного излучения тепла ничто. Где уселся инопланетянин – Витьку не интересовало. Да хошь бы и на подоконнике. За окном сияла вовсю звезда под названием Солнце, и желтые листья отливали золотом.

Из школы пошли вдвоем, и Витька, сам того не замечая, всё выболтал. Лично у Витьки появился третий любимый человек: Олег Борисович, бабушка и – Маша. Вот так, сразу. Маша. Длинные ноги, высокий лоб, внимательный взгляд. В голове удивительный порядок – у Витьки никогда такого не было. Мелкий дождик попробовал было испортить детям настроение – не сумел. Устыдился и прекратился. Маша была моложе Витьки на два месяца, но уже тянулась вверх. Рано – ей еще весной только будет двенадцать. Пришли к Олегу Борисовичу – он еще не вернулся домой. Сидели на мокрой скамейке. Витька усадил Машу на полиэтиленовый пакет, сам подтянул под себя куртку. Какая радость охватывает, когда заботишься о другом человеке. Витька почел бы за счастье позаботиться обо всем человечестве – отвести метеорит от земной орбиты, или что, или еще что.

И тут на пустынный двор Олега Борисовича опустился вертолет. Витька крепко схватил Машу за руку, и – о чудо! впустили обоих. Сели как всегда на крышу одной из безобразнейших новомосковских башен. «Смотри, Маша, вон там наша школа. Вот Москва-река, парк, колесо обозрения». Бесшумно подлетел прозрачный космический корабль. Посадил обоих, и рванули – видные друг другу и как будто ничем не защищенные. Слетали невиннейшим образом на обратную сторону Луны. Их даже из корабля не выпускали. Вернули обратно во двор Олега Борисовича. Тот уж пришел из школы. Принял Машу с учтивостью, дал ей свой мобильник позвонить домой. Маша поблагодарила и достала свой. «Мама, я задержусь. Мы смотрим фильмы про космос».

Олег Борисович рассуждал, как обычно помогая себе руками. «Если они хотят создать новую генерацию людей на Земле, то им понадобятся женщины. Ты, Маша, маленькая женщина. Они ухватились за представившуюся возможность. Будут растить из тебя то, что им нужно. Изменить случившееся вряд ли возможно. Ты сама вступила в круг избранных. Держись, девочка. И помни: я с вами обоими, опирайся на меня смело». Проверили Машин мозг. Хотели перенести из него в компьютер Олега Борисовича карту обратной стороны Луны. Высветилось: «Изменить запись от 12огооктября 1914ого года на запись от 20ого сентября 2015ого года?» Олег Борисович нажал «да». Машина карта оказалась яснее Витькиной. «У тебя хороший мозг, девочка. И, похоже, ты бесстрашна. Теперь нас трое в эксперименте». И отправился собственной персоной с большим зонтом провожать Машу домой. Витька в ожидании возвращения учителя пылесосил его холостяцкую квартиру. Пылесос притягивал со стола ученые записки хозяина.

Жизнь улыбалась Витьке. Он не понимал людей, которые разводятся. Витькин отец был женат вторым браком. Где-то у Витьки имелась взрослая сестра. Взрослая с точки зрения Витьки – восемнадцатилетняя. О ней никогда не упоминали, будто ее вовсе нет. Спрашивать о сестре у отца Витька не решался. Даже в имени ее сомневался. Лида? Лиза? Бабушка когда-то обмолвилась и тут же прикрыла рот рукою. Всё это казалось Витьке сплошным абсурдом. Добро бы отец был счастлив во втором браке, радовался сыну, занимался им. Но этого не было и в помине. Когда Витька женится, всё будет по-другому. Падали листья, устилая дорогу в школу, которая перестала казаться Витьке тюрьмой. Даже Анна Сергевна сдалась и поставила Витьке, как она сказала, твердую четверку. Информация из Машиной головы напрямую переписывалась в Витькину. Дело касалось не только математики. Витька явно видел Машино ликованье. И это он, он тому причиной. Он, замухрышка Витька, на полголовы ниже Маши, а умом неведомо насколько. И так будет всю жизнь, Витька ручается. Иначе и быть не может. Всё остальное сущая дрянь и никогда его не коснется.