Текст книги "Привидение-стажер"

Автор книги: Наталия Чернышова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)

Но даже если бы каким-то чудом мне бы удалось собрать свою библиотеку под одной крышей, все равно, до Жениной ей было явно далеко. Это был уже не аквариум, а почти аквапарк. Вот только ассортимент при всей своей широте был странный до крайности. Пруст у него мирно уживался с Фраем, Плутарх с Пелевиным, а Лукьяненко с Мураками. И тут же Туве Янссон и Поланник до кучи.

– А где же тогда трехтомник Пушкина и двухтомник Лермонтова?

– Классическую классику? Еще чего! Столько этого наелся в институте, что тащить все это к себе в дом, ну уж нет, увольте. А если внезапно захочется «высокого», пожалуйста – Интернет работает круглосуточно.

– Но тогда зачем все остальное? Ведь всегда можно залезть в Интернет.

– А это – для души. Не знаю, я, конечно, не отношусь к тем ретроградам, которые считают компьютер продвинутой печатной машинкой (на самом деле это еще видик и игровая приставка). Но все равно чтение с монитора для меня отдает чем-то сомнительным, вроде секса по телефону.

– Фривольно, но образно, ничего не скажешь.

– Нравиться? Это я только что придумал. Дарю. Все равно для работы вряд ли пригодиться. Хотя я всего на всего имел в виду, что все эти килобайты и пиксели никогда не заменят «живую» книжку. Они воспринимаются исключительно как чистая информация. А ведь это далеко не самое главное. Настоящая книга это особое настроение, атмосфера, состояние души, наконец.

На улице, к примеру, серость и слякоть, а настроение такое, что впору только выть на луну. Но можно задернуть шторы, включить все лампочки в доме, так что бы от них стало даже жарко, и, взяв в руки книжку, устроиться в кресле, а еще лучше, забраться в постель. И вот ты уже находишься на другом краю земли или вообще галактики и тебе совершенно наплевать, что там такое за окном происходит, а луна совершенно не вдохновляет на вокальные упражнения. Главное, правильно выбрать книгу, такую, что бы из рук выпускать не хотелось, даже когда незаметно между строк соскальзываешь в сон…

В этом месте Женя внезапно прервал восторженный панегирик печатному слову, заметив:

– Вот, черт, действительно образно вышло.

– Не то слово. Ты еще забыл упомянуть яркую суперобложку. А толстые или тонкие?

– А еще меня обвиняешь в фривольности! Если интересная, то размер значения не имеет. И хватит хихикать.

– Все-все. Больше не буду. Нет, правда, как ты их выбираешь?

– Книги? – все еще подозрительно спросил Женька

– Да книги, книги, успокойся. Подробности своей личной жизни можешь смело оставить при себе.

– Ты только не смейся, но, действительно, по обложке. Да-да, нравится или не нравится оформление. При том количестве чтива, которое издается сейчас, мой способ ничем не хуже любого другого. А то, если верить рецензиям, каждый первый фолиант – конкурент «Войне и миру». – камень в мой огород.

– Кстати, «Война и мир» тоже, так себе, честно говоря.

– Да ты просто какой-то литературный анархист!

– Нигилист, ты хотела сказать. А ты можно подумать, Толстого каждый сезон перечитываешь, и те места, где описания природы или по-французски написано, не пропускаешь?

– Ты еще забыл батальные сцены и политические споры – призналась я.

– Нет, батальные сцены, единственные светлые моменты, не отдам, и не уговаривай!

Но, строго говоря, подбор литературы не имел никакого отношения к причинам, по которым я предпочитала стеллаж другим местам в квартире. Просто с него открывался прекрасный вид на еще незастроенные многоэтажками поля и старые яблоневые сады.

Особенно утром, когда солнце только показывалось в небе, еще не успевшем затянуться смогом и дымом от автомобилей; а погода с натяжкой могла сойти за раннюю– раннюю весну: снег только что сошел, но еще не весь, а первая трава появляется на оттаявшей земле вокруг точек центрального отопления; и каждая лужа норовит превратиться в маленькое море и впасть ручейками в один большой океан.

Кажется, во втором классе, вот в такой приблизительно день, мы с моей подружкой поспорили, кто глубже зайдет в лужу на старом дворе (там сносили под новостройку гаражи). Под водой оказался вход в погреб, в который мы обе благополучно и провалились. Еле выбрались, а после, мокрые с ног до головы, прибежали сушиться ко мне домой – у Марины была очень строгая мама. Ларочке же была рассказана история о вредных мальчишках, толкнувших нас в лужу. И, пока мы пили горячее какао, завернувшись в махровые полотенца, тетя сушила Маринину одежду феном и утюгом одновременно, удивляясь, как нам удалось промочить еще и шапки.

* * *

– Доброе утро! – в дверь просунулась взлохмаченная Женина голова – Я – в спортзал. Вернусь часа через 2–3. Может, вспомнишь какой-нибудь рецепт, вроде того китайско-мексиканского жаркого. Из, ммм, например телятины и грибов. А то давно ты ничего не готовила экзотического

– А что финансовый кризис уже закончился?

– Еще вчера вечером. Только надо заглянуть в газеты и забрать гонорар за статьи.

– За статьи?

– А я их вчера по почте отправил. Это называется прогресс цифровых технологий в действии.

А вот меня к прогрессу и активным действиям совершенно не тянуло. Поэтому, вместо того чтобы скитаться в большом городе, я осталась дома совершенствовать навыки изменения формы. С удовольствием убедилась, что принять свой настоящий, или любой другой вид, для меня уже не проблема. Обидно было другое: после того как я становилась невидимой, а потом снова видимой, весь маскарад пропадал. И я снова оказывалась в первозданном (вернее, второзданном) облике. Так что, в конце концов, все эти хлопоты не оправдывали себя. Разве что для развлечения. Или маскировки для выхода «в люди». Кстати о людях. Что-то Женька возвращаться не торопится. Неужели что-то случилось? Ох, я же себе обещала быть независимей. А теперь навожу панику на ровном месте. Действительно глупо. Но, все-таки, куда он запропастился?

Эти нелогичные размышления прервало появление жутко таинственного Жени. Который, с видом иллюзиониста, достал из-за спины букет потрясающих ирисов.

– Это тебе.

– Мне? Спасибо. – от неожиданности я растерялась и потянулась за букетом, потом опомнилась и, спрятав руки за спину, с опозданием поинтересовалась:

– Зачем?

– А зачем всем? – он даже удивился – Принято считать, что девушкам нравится получать в подарок цветы.

– Так это нормальным девушкам. А я что с ними буду делать?

– А что делают с ними нормальные?

– Ставят в вазу и наслаждаются тонким ароматом!

– Не получится.

– Они что бумажные?

– Обижаешь – он зарылся носом в букет – Просто абсолютно не пахнут, наверное, жертвы генной инженерии. А вот поставить их в вазу я и сам смогу от твоего имени.

– Убедил, только, тогда я буду художественно руководить.

– А что это сложно?

– А ты спроси у флористов, чему их по три года учат.

– Но нам, надеюсь, такого совершенства не надо? Кстати, вазы, как лишняя роскошь, у меня никогда не водились. Придется поискать что-нибудь еще. Не в банку же их ставить.

Эти «чем-нибудь» после долгих поисков оказалось никелированное ведерко для шампанского.

– А ты и впрямь аскет. Вазы – это мещанство, а вот ведерко – действительно вещь, незаменимая в быту. Ой, да тут еще твои инициалы и дата выгравированы. Это чтобы не украли?

– Хватит глумиться, на работе презентовали. У нас коллектив преподносит только вот такие имиджевые подарки. Мне еще повезло. А вот парню из компьютерного отдела кочергу кованную для камина пожаловали, для создания уюта в доме, так сказать. Он же сидит с утра до вечера в Интернете, питается только кофе и пиццей на заказ да еще и частенько ночует на работе. Но ничего, он здорово ею приспособился жалюзи открывать.

– Хорошо, ведерко, так ведерко. Это даже богемно.

Минут десять мы возились, размещая ирисы. Вернее возился Женя, а я, носясь, как сумасшедшая пчела, вносила коррективы по ходу работ.

– Стоп. Главное во время остановиться. Еще немного и будет хуже.

– Да, может и не совершенство, но смотрится вполне прилично.

– Не прилично, а даже отлично. Вылетишь с работы – можешь податься фитодизайнеры.

– Спасибо. Но уж лучше вы к нам…

– Жень, а кстати, в честь чего? – я в десятый раз поднялась повыше, что бы рассмотреть композицию со стороны. Какие они все-таки красивые, мои любимые – темно-сиреневые, и, вообще, это было очень мило с его стороны. Я попыталась вспомнить, когда в последний раз мне было так приятно получить цветы. И чего это я так разволновалась? Ни дать ни взять трепетная дева, принявшая залог любви от предмета воздыханий. Бред какой!

– А что у всего должна быть причина?

– И следствие, разумеется.

– Беда с этими образованными – посетовал он. – Тогда в честь…дня рожденья. Вот. Кажется, я тебя так и не поздравил?

– Вспомнил, он же уже когда прошел!

– Это раньше отмечать не рекомендуется, а позже никаких примет нет.

– Даже посмертно?

– Так даже лучше, по крайней мере, ты не будешь причитать о том, что еще один год прошел, а что-то дальше будет…

– Неубедительно.

– Значит, просто захотелось. Спонтанный порыв. Так что не ломай над этим голову.

Но как уж тут не ломать голову. Что-то в этом явно было не то. А вот что я не знала, но теперь мне было совсем не до цветов.

– Над чем ты опять размышляешь с таким серьезным видом? Ищешь скрытые мотивы?

– Здесь что-то не так.

– Все так – бодро ответил он, но выглядел при этом немного виновато.

– Жень, по законам определенного жанра тебя надо было бы заподозрить в самых страшных грехах. А поскольку это не наш жанр, то дело еще в чем-то. Но вот в чем?

– Я что не могу просто так подарить цветы? Обязательно за этим что-то скрывается?

– Именно.

– Девушка с нормальной самооценкой радовалась бы и не занималась допросами с пристрастиями.

– С моей самооценкой все в порядке, просто меня любопытство уже замучило. А когда я не могу разгадать загадку, мне это не дает покоя. И поэтому радоваться, как ты предлагаешь, я тоже не могу. Ну, правда, в чем дело?

– Да, покоя ты, видимо, мне точно не дашь. Сегодня провожали на пенсию корректора, а я забыл о подарке. Пока возвращался за цветами, она уже ушла.

– Ирисы для пенсионерки?

– Другие разобрали.

– Вот теперь это выглядит естественно. Не выкидывать же их было.

– Примерно такой реакции я и ожидал. Поэтому и подумал, что не стоит тебе этого рассказывать. Хочешь, завтра куплю букет специально для тебя? Хотя ты что-то не выглядишь слишком огорченной.

– Наоборот, теперь я могу спокойно любоваться цветами и не ломать голову над загадками. Так что не надо новых, меня и эти вполне устраивают.

– Невероятно! И тебя совсем не смущает то, что цветы сменили адресата?

– Но ведь не на похороны же они предназначались.

– Ну хоть какие-то принципы у тебя есть. – рассмеялся он.

* * *

На следующее утро, ни свет не заря Женя убежал в фотолабораторию забирать пленку с Мэрилин. Я осталась в обществе Че и 2-х часового диска латинской танцевальной музыки. Лететь никуда не хотелось. И, вообще, я, как и все привидения, становилась ужасной домоседкой. Так было проще создавать иллюзию привычного человекообразного существования. Вот и сейчас – за окном осень и голые деревья, а здесь светло уютно и такая жизнерадостная музыка, что даже не имея тела, все равно хотелось танцевать. А почему бы и нет? Гулять, так гулять! Я закрыла глаза и представила себя в сценическом костюме, с гладкой прической и огромной чайной розой в волосах. Полюбовавшись результатом в дверце шкафа я, за отсутствием партнера, выставила руки ладонями вперед и вообразила себя живой и веселой где-нибудь на бразильском танцполе.

И почему это раньше не приходило мне в голову? Тем более что так танцевать даже проще – ноги не болели от постоянного стремления распрямлять до конца коленки. Да и от пола отрываться было не в пример сподручнее. Получалось явно лучше, чем в теле.

– Немного не так!

– Что не так? – я удивленно обернулась, обнаружив прислонившегося к косяку Женю, который, видимо, уже изрядное время наблюдал за моим дэнс-марафоном.

– Поворот в левую сторону. Ноги надо перекрещивать выше.

– Не поняла – я все еще была в Бразилии, поэтому плохо соображала с чего бы это Женька, который при первых звуках латино ретировался, куда подальше, дает советы.

– А, ладно, давай покажу. – Женя легко прошел дорожку и свободно выполнил грациозный поворот. – Давай вместе.

Я автоматически повторила. Да, поворот действительно получился лучше.

– Вот так ты смотришься безукоризненно. Хоть сейчас на паркет. Хотя все-таки чего-то не хватает…

– Разумеется, знойного брюнета с огненными глазами для завершения композиции. Только где его возьмешь. Так далеко мои способности создания иллюзий не распространяются.

– Может, я сгожусь? – Женька закатил «знойные» глаза и принял живописную позу.

– Ну ладно, на безрыбье сойдут и крашеные. Жень, но ты ведь не любишь все это?

– А почему, знаешь? Моя милая мама бредила бальными танцами, но у нее не получилось – институт, замужество, дети. Вот она и затолкала меня на них лет с 4! В школе, если бы узнали – засмеяли бы, но…лет до 16 я – таки оттанцевал, пока не набрался смелости заявить, что с меня хватит.

– Но это же классно!

– По желанию – да, но не когда бесконечная обязаловка и тренировки. Я до сих пор, когда эти мелодии слышу, уже на автопилоте движения вспоминаю. И вообще, хватит болтать, а то диск закончится.

Очень скоро я поняла, что моя секция, это все-таки было несколько не то. Наш контингент состоял на 99 процентов, не считая сменного тренера, из особ женского пола и танцевать приходилось по очереди мужские и женские партии.

Женька же оказался партнером от бога. Даже наша разнородность совершенно не мешала. Вот это самба, и румба и ча-ча-ча! Не знаю, как выглядело это со стороны – но пол и потолок качались, это однозначно. Жене повезло, уморить его не дал предательски закончившийся диск.

– А как там фотографии?

– Это отдельная история. Смотри – он разложил веером на столе коллекцию до боли знакомого интерьера. А точнее, снятую в разных ракурсах квартиру пресловутого Макса.

– Что это?

– Не узнаешь? Это же твой портрет! Ты у стены. Вот здесь солнечный блик эффектно падает тебе на волосы.

Да блик был, стена тоже, а вот меня, вернее Мэрилин, не было заметно.

– Мама родная! Вот это сюрприз! Может, брак? – безнадежно поинтересовалась я.

– Если бы! Вот здесь – он продемонстрировал мне снятый крупный планом аквариум – Ты в профиль зеркально отражаешься в воде. А это серия на софе.

Да, на Жениных фото было все – и аквариум и диван с живописно наброшенным на спинку платком – все кроме меня. А я так старалась! Мой дебют в роли фотомодели позорно провалился по вине каких-то непонятных метафизических законов. Впрочем, огорчилась не только я

– Ну почему – возмущался Женя – Ты видима не вооруженным глазом, отражаешься в зеркале, воде и даже металлических кофеварках, а на пленке не проявилась?

– Ох, когда узнаешь, кто в этом виноват, скажи мне первой.

Вот так и иллюзия человекообразного существования. Попробуй ее сохранить в таких условиях. Все еще расстроенная, я отправилась в дежурный полет на поиски вакантного тела, но ничего даже отдаленно подходящего не попадалось. Видимо, лимит на пустые квартиры был исчерпан на Женином киллере. Этак можно и до пенсии проискать иголку в стоге сена. Я вынырнула в реальность в районе какого-то парка.

Вокруг, как назло, бурлила жизнь – мамаши щекотали толстопузых розовощеких младенцев, те заливались смехом и размахивали ручкам. Дети постарше, несмотря на глубокую осень, нахально лизали мороженое и катались на роликах и скейтах, влюбленные самозабвенно целовались, и даже старичок на лавочке и тот шуршал газетой с кроссвордами, попутно жуя хот-дог…Все словно сговорились демонстрировать мне недоступные радости жизни.

В таком расположении духа я не торопилась домой, а устроила еще один рейд по четвертому измерению – вдруг счастье улыбнется? Не улыбнулось. И настроения это совсем не улучшило.

Уже глубокой ночью я, наконец, добралась до дома. Может, Женька не спит и удастся поболтать? И тут не повезло. Сиротливо горел ТВ, а Женя, конечно же, безмятежно спал. Я прочитала раз десять открытый разворот газеты. Потом хотела посмотреть ТВ, но выскочила антенна. Поправить ее, само собой разумеется, нечего было и пытаться. И я расплакалась. Вернее расплакаться я, бесспорно, не могла. Но вот сидеть и хныкать, это очень даже получалось.

– Что случилось? – появление Жени в эпицентре моей истерики застало меня врасплох и совсем не обрадовало – уж слишком он был материальный.

– А что такое, обычно тебя из пушки стреляй – не разбудишь? – недовольно поинтересовалась я.

– Может, сплю я и крепко, но не тогда, когда меня затопляет слезами – вся постель промокла. Смотри, соседи прибегут жаловаться.

– Неправда, они не настоящие.

– А выглядят очень натурально. Что все-таки случилось?

– Нет, ничего особенного – как можно искреннее я посмотрела ему в глаза – Не обращай внимания, это у меня тоска и уныние в честь полнолуния. Телевизор уже видеть не могу. Музыку всю переслушала.

Вроде бы доступно все объяснила, но он почему-то не торопился уходить. Вместо этого смотрел на меня с еще большим сомнением. Нет, точно примет за истеричку

– Давай, завтра схожу за новой. Послушай, а как насчет того, что бы рассказать, что все-таки произошло?

– Ни-че-го. В том-то все и дело. Со мной вообще никогда ничего не может произойти. Я уже и не верю, что когда-нибудь смогу вернуться к обычной жизни. Хотя бы не навсегда. Иногда мне кажется, что я все готова отдать за час нормального человеческого существования. А то так, фальшивка какая-то.

Женя вздохнул и опустился рядом на диван.

– А как же «cogito ergo sum»?

Мыслю, следовательно, существую?! Как бы ни так! Вот тут уж я точно разозлилась, найдя, наконец, уважительную причину – ходит себе живой и теплый, да еще и латынь декламирует мимоходом. А мне предлагает утешаться избитыми истинами.

– Между прочим, твой Декарт сочинял это, крепко стоя на земле или, даже, сидя в кресле-качалке, завернувшись в мягкий плед, и держа в руках бокал, например, с глинтвейном. – язвительно заметила я, отворачиваясь к окну.

– Но разве небытие лучше?

– Хуже, – пришлось мне признать против желания – Но, мне всегда хотелось все и сразу. Знаешь, как в поговорке – надо быть здоровым и богатым, а не бедным и больным. Я и сама понимаю, что это глупо, но иногда просто ничего не могу с этим поделать. Никак не получается мыслить в духе оптимистов у которых вечно наполовину полные стаканы. Мне же хочется целый.

– Да, я помню, с глинтвейном.

– С чем угодно, хоть с касторкой – упрямо не желая поддаваться на провокации, проворчала я. Хотя не виноват же Женя в том, что он живой? Может, привидениям, действительно, место на кладбище…

– Только подумать, а я то не верил, что у привидений ужасный характер и они склонны к брюзжанию и нытью…

– А не пойти ли тебе, сам знаешь куда – обиженно фыркнула я, потом подняла глаза на улыбающегося Женьку, и поняла, что он специально меня подкалывает.

– Даш, мне кажется, на самом деле ты просто переутомилась, блуждая в своем туманном измерении. Не переживай, раз один раз тебе повезло, значит повезет и второй раз. Это только вопрос времени, тем более его у тебя предостаточно. Ты только не думай об этом постоянно.

Может он и прав…

– Слушай, а я не рассказывал о том, как у нас в конторе Бойко картриджи менял?

– Нет. А что за история? – несмотря на паршивое настроение, заинтересовалась я. Контора – это было место первой Жениной работы, маленький ежемесячник на газетной бумаге. Не знаю, что было правдой, а что Женька сочинял, но если хотя бы процентов тридцать из рассказанного соответствовало действительности, то и это было бы все равно слишком. Моим любимым героем являлся некий Юрий Иванович Бойко – менеджер по рекламе. Как ему бедному икалось, наверное, последнее время!

– Так вот, случилось это еще на заре цифровой эры, когда даже еще не все матричники издохли. Раскололось начальство на новый цветной струйный принтер. Поставили, любовались, пылинки сдували. Но ничто не вечно, и у него закончился картридж. Бойко, дав подробные инструкции, послал курьера за новым. Прошло полчаса. И вот в отделе, потрясая коробочкой из-под чернил, появился Бойко. Он рвался в бой – фирменный магазин, а продают паленые картриджи! Вовсе не из Англии, как положено. На вопрос с чего он это взял, тот продемонстрировал коробку с надписью «made in UK». Вот, говорит, не постеснялись даже подписаться «сделано в Украине»! А вот еще…

Депрессия как-то незаметно отступала, и все казалось не таким уж безнадежным. А Женя, как ни в чем не бывало, травил анекдот за анекдотом. Пока не заснул посреди какой-то бесконечной истории в шестом часу утра. А я уже не могла и вспомнить из-за чего, собственно, так переживала. К этому времени мое настроение вполне могло составить конкуренцию мироощущению самой сытой и довольной жизнью малиновки.

Я долго смотрела на Женино спокойное лицо, на то как он то хмурит брови, то улыбается чему-то во сне и чувствовала, что мой список отвратительных черт его характера, призванный разогнать туман в голове, пополняется исключительно прямо противоположенными замечаниями.

Че-е-рт! Не хватало для полного несчастья только влюбиться. Ни в коем случае! Эту муть надо выкинуть из головы в ближайшее время.

* * *

– Ну что определилась? – Женя достал блокнот – Давай, диктуй, я записываю.

Чайковский, Прокофьев, Глинка, Бизе, Стравинский, Глюк, Шостакович? – он перечитал список. Так вот что называется развеяться?!

– Раньше руки не доходили. А теперь буду духовно расти.

– Ну-ну.

– А это что?

– Это я для себя добавил – баллады Коли Северного и избранное Михаила Круга.

– Но как ты, не скажу, что интеллигентный, но вроде образованный юноша, вообще можешь слушать эту… лажу? – в который раз удивилась я

– Да я уже сто раз говорил, что не в качестве дело. На самом деле эти песни – набор символов или штампов, задающих определенное настроение. Как в театре масок.

– Тоже мне, кабуки магаданского розлива.

– А я и не говорю, что это высокое искусство, просто мне нравится. Ты же, помнится, читала Гарри Поттера.

«– Ах, Рон, – воскликнул Гарри, взмахнув волшебной палочкой.

– Ах, Гарри, – воскликнул Рон.

– Ах, Рон и Гарри, – воскликнула Гермиона, тоже взмахнув волшебной палочкой» – процитировал он противным голосом – тот же случай. Примитив, ты это понимаешь, но все равно приятно.

– Я же только просмотрела!

– Два вечера?

– С тобой бесполезно спорить.

– И я говорю тоже самое. Давно бы пора перестать.

Дома Женя опять засел за компьютер, а потом попросил, положив на стол листок бумаги:

– Даш, прочитай вот это вслух.

– А что это?

– Да так, хочу кое-что проверить

– Проверить что?

– Ничего особенного – нашел в Интернете заклинание майя из книги мертвых. Кажется, наконец-то что-то проверенное и возможно действенное.

– Проверенное, это как? Есть очевидцы или пострадавшие?

– Ну, тут есть одна сложность – для успешной реализации этого заклинания нужно, что бы дух произнес вслух первую часть формулы. Так что проверенных очевидцев, сама понимаешь, не много.

– А что за формула, я что-то не поняла?

– «Для временного вселения души в тело медиума».

– Какой души, в какого медиума?

– Твоей в меня, конечно. А ты здесь еще видишь кого-нибудь?

– Это абсурд – я в твоем теле! Ты соображаешь что предлагаешь?

– А чем тебе мое тело не нравиться?

– Нет, оно мне очень даже нравиться. – горячо возразила я – Не в том, а в другом в смысле, в общем и в том тоже но… – окончательно запуталась я в пояснениях. – Мы же знакомы всего 2 недели! – нашла я наконец вроде бы достойный аргумент.

– Зато при каких условиях! За вредность день идет за 4. Так что получается уже вполне приличный срок. И причем здесь это, я же тебя не замуж зову!

– Это еще хуже!

– Спасибо.

– В смысле лично. И вообще это опасно, в конце концов! Доверять каким-то запискам из книги мертвых. Кстати, это египетская, в крайнем случае, тибетская книга.

– Какая разница, если подействует?

– Подействует, как же!

– А если ничего не получится, то из-за чего устраивать весь этот шум?

– А если получится, то ты уверен, что это будет то, что надо? Откопал в Интернете неизвестно что, неизвестно кем и неизвестно как переведенное.

– Ну зачем так все усложнять! Это серьезный археологический сайт Академии наук. Сама посмотри, если мне не веришь.

– Так оно еще и в стихах! Еще больше внушает доверия. Выбор профессиональных переводчиков с «майского» просто необозрим. А их квалификация не оставляет сомнений. И разницу между пиктограммой временно и безвременно они ни за что не просмотрят?

– С каких это пор ты стала такая осторожная?

– Всегда была. И вообще чего мы тут спорим? Вселяться мне или не вселяться, это, в конце концов, мое дело. А мне и так неплохо. – и, решив прекратить эту бесполезную дискуссию, я раздраженно забралась на мой любимый стеллаж.

– Попробовать можно было бы ради эксперимента.

– Ах, ради эксперимента?! Хочешь острых ощущений – прыгни с парашютом. А я тебе не подопытный кролик.

– Это точно, они – белые и пушистые. Тебе никто не говорил, что временами ты ведешь себя как зануда? – я почувствовала, что начинаю обижаться.

– Может и зануда, зато не ищу постоянно приключений на свою… голову, что бы потом удивляться – за что это на меня свалилось?

Последнее замечание почему-то вывело Женьку из себя и он, сузив глаза, раздраженно бросил.

– Если бы ты была такая разумная и осторожная, то не сидела бы сейчас на шкафу с видом нахохлившейся вороны, а ходила бы в свой институт. И не пудрила бы мозги нормальным людям.

– Извините за беспокойство. – для меня было неприятным открытием этот жесткий тон и резкие слова.

– То ночами бьешься головой о стены – подавай тебе тело, то выясняется что тебе и так хорошо. Ты бы уж определилась как-нибудь. Эй, ты куда?

– Прогуляться с сородичами. Покаркать. – отрезала я и вылетела пулей сквозь окно.

Свежий воздух немного отрезвил меня. Ну, вот называется разумная особа – закатила истерику на ровном месте. Я и сама толком и не понимала, с чего я так взбеленилась. Ну, уж явно не из-за вороны. И не из-за дурацкой Женькиной любви к рискованным экспериментам. Он тоже разозлился, но на кого и из-за чего? Вот балда! Я же о нем беспокоилась! Я бы простить себе не смогла, если бы с ним что-то случилось. Хотела, как лучше, а наговорила, Бог знает чего. Бывает же так – разбушуешься, кажется, конец света – а потом стыдно вспомнить из-за чего все началось.

И что теперь? Надо бы уже и вернуться, но как? Может просто заглянуть в окно, посмотреть что он там делает…А что потом? Как же я этого не люблю!

Едва справившись с гордостью, я все-таки отконвоировала себя к форточке и заметила на ней какой-то листок, прилепленный скотчем – подлетала ближе и прочитала «Сдается квартира для дружелюбного привидения, интим (в т. ч. и переселения душ) – не предлагаю. Спросить Евгения»

– Ну, как, много отзывов?

– Чуть телефон не расплавился. Но тебе – льготы, как постоянному клиенту, – и уже серьезнее – Послушай, Даш, ненавижу извиняться, но меня действительно иногда заносит. Если на чем-то зациклюсь то…в общем, ты была права – это действительно твое личное дело. Но у меня просто голова пухнет оттого, что я в этом ничего не понимаю и ничем конкретно не смог тебе помочь.

– Нет, все в порядке, у меня тоже бывает неадекватная реакция. Я ведь во всем этом тоже ничего не понимаю. Послушай, а может нам перестать изобретать велосипед и обратиться к специалисту какому-нибудь. Ясновидящему, например? Он все и расскажет. Только где взять не шарлатана? У тебя нет знакомого приличного экстрасенса?

– Откуда? Хотя подожди – задумался Женя – Есть идея, но надо позвонить. – и он потянулся к телефону.

– Зайка, привет, Женя. – ого, это что еще за Зайка?

– Да, я тоже соскучился! Знаю, что сволочь и что пропал. Прости, дел было выше крыши. Срочное дело – мне нужен экстрасенс. Только настоящий.

– Нет спасибо, психиатр будет не лучше. Я не шучу. У вас же в центре занимаются всей этой чертовщиной. Да, ко мне домой. Адрес помнишь? Зайка, одна просьба – для других, кроме Антона, ты меня не видела и ничего обо мне не слышала. Договорились? Что, сама приедешь, раз мужа нет дома? Зайка, ты прелесть.

– Зайка? – только и спросила я после этой загадочной беседы.

– Это шутка такая. Сама поймешь, когда увидишь. Тебе ведь нужен экстрасенс? А она массажистом работает в реабилитационном альтернативном центре. Ты, главное, не пугайся, она – классная, но говорит только то, что думает и в полный голос. – большего мне из него так и не удалось вытащить.

* * *

Через час раздался звонок в дверь и я наконец оценила Женин юмор. Зайкой ее было действительно можно назвать только в шутку. Грузинка или армянка лет 23, ростом почти с Женю, величественная и стройная, с тяжелым узлом гиацинтовых локонов на затылке, бархатными миндалевидными глазами, в обрамлении неправдоподобно густых ресниц, в общем, валькирия с фигурой и лицом гурии. Зайка-Зойка или точнее Зоэ, как выяснилось позже. Говорила она с легким акцентом, который добавлял ее речи экзотическое очарование.

– Женя, дорогой, куда же ты пропал, мы все извелись и я и детка. – Детка? У меня помутилось в глазах.

– Зоэ, я ничего пока говорить не буду, потом, когда к вам загляну.

– Ну ладно, расскажешь потом, вот, давай, поставлю в холодильник – сказала она, извлекая из сумки огромную утятницу. – с эстрагоном, как ты любишь – с ума сойти, сказала, что раз мужа нет, то приедет, да еще и какие-то котлеты с собой притащила!

Тем временем Зоэ, как у себя дома, прошла на кухню и полезла в холодильник со словами:

– Звонила детке, он собирался, но не смог – у него операция, но чахохбили он велел захватить, ты же вечно со своими пельменями. – я уже ничего не понимала.

– А это что такое? – Зоэ тем временем с удивлением обнаружила кастрюлю с нашим очередным кулинарным творчеством и, заглянув в нее, прогрохотала на всю квартиру – Толма? Ты что себе, наконец, нормальную девушку завел?

– Сам экспериментирую, надо же учиться когда-нибудь. – невозмутимо выдержал небольшой тайфун Женя.

– Чем дальше, тем страшнее! А что у тебя с головой?!

– Как обычно, все в порядке.

– Я не об этом, к тому что у тебя с ней плохо, я давно привыкла, но кажется ты еще и волосы перекрасил?! – глаза Зоэ, хоть это и казалось невозможным, стали еще больше.

– Это что б на вашем с Антоном фоне не выделяться. После акцентом займусь.

– Ладно, потом разберемся, когда к нам заедешь. – сдалась Зоэ – Мне сейчас некогда. Я только на минуту заскочила. Убедиться, что ты все еще жив. А то, как сквозь землю провалился. Так зачем тебе экстрасенс?