Текст книги "Привидение-стажер"
Автор книги: Наталия Чернышова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)
На сцене появилась яркая стайка девушек. Они быстро распределились по сцене, заняв место рядом с коробками, чьи цвета соответствовали цвету их платьев. Хотя платья, это было громко сказано. В знак того, что им нечего скрывать, ассистентки были одеты в символические наряды, состоявшие в основном из вырезов, разрезов и шнуровки. Мужская часть аудитории не осталось равнодушной к этой благотворительной акции, и билеты раскупались с неимоверной быстротой.
– Вместо того, что бы пялиться на них, купи билет – посоветовала я Жене, который тоже заинтересованно поглядывал на сцену.
– Шутишь! Это же все, что у меня есть с собой. А по закону вероятности… сама посчитай шансы.
– Билет за четырнадцатый столик! – заорала я
– Ты что с ума сошла? – возмутился Женя. Но дело было сделано.
– Ты же сам предлагал мне немного развлечься.
– Я уже глубоко раскаиваюсь в своих неосторожных словах. Вот билет, что написать? – мрачно поинтересовался он.
– Не знаю, почему бы не 19 например?
– Так ты даже не уверена? Ты что не нашла другого времени в пифию поиграть? А как я расплачиваться буду? Хотя почему бы и нет? Мне еще ни разу не приходилось часы в залог оставлять, так что я тоже развлекусь. – обреченно вздохнул он, отдавая заполненный купон ассистенту. Даже то, что его номер оказался среди 13 финальных, не подбодрило Женю.
– Это еще ни о чем не говорит. Но постараюсь найти плюсы в том, что есть. Раз я остаюсь без ужина и завтрака, а возможно и без обеда, то и девушку выбирать буду я, например, та рыженькая в фиолетовом.
– Нет, тебе нужна брюнетка в розовом.
– Нет уж, хватит с меня брюнеток
– Маньяк, я тебе о ее шкатулке говорю.
– Это твоя очередная шутка?
– Если не веришь, выбирай свою рыжую. И прощайся с часами.
– И почему я должен тебе верить? – независимо заявил Женька, но выбрал все-таки розовую девушку.
Потом тот самый подозрительный тип долго поздравлял Женю и еще одного счастливчика с выигрышем.
– Вот твои деньги, честно заработала. Правда чуть не довела меня перед этим до инфаркта. – Женя вернулся в совсем другом настроении, разве что не пел. Но теперь настроение испортилось почему-то у меня, но явно не из-за того, что он возмутительно долго целовал розовую брюнетку, да еще и шептал ей что-то на ушко. Вот вам и образец моральной устойчивости, бедная Аня!
– Можешь выписать мне чек. На половину суммы. Даже на 20 %, остальное – тебе, ты ведь жизнью рисковал.
– Не понял
– Чудом избежал смерти от удушья. Я уже переживать начала. Ты наверное думал, что тебе за это приз больше дадут?
– Между прочим, не я вообще затеял все это. А вот дуэньи мне безумно не хватало, или ты просто завидуешь?
Я аж задохнулась.
– Кому? Ей? Да что ты о себе думаешь…
– Это ты, наверное, думаешь, а я имел в виду мирские радости вообще. Ну там еда, поцелуи, пена для ванны.
Мне пришлось срочно проглотить приготовленные возмущенные слова и одновременно захотелось провалиться куда-нибудь подальше. Вот ведь выставила себя идиоткой! А если он еще начнет развивать эту тему, но вместо этого он, как ни в чем ни бывало, продолжил:
– Не поделишься опытом, как тебе это удалось?
– И не надейся, повторить тебе не удастся. – выбравшись на твердую почву успокоилась я.
– Так ты знала номер заранее? Это было видение?
– Нет, просто ведущий очень громко о нем думал
– Ты что, все-таки можешь мысли читать? – Женя с такой готовностью мне поверил, что стало даже неловко. В последний раз он с подобным священным трепетом внимал мне, когда думал, что я лично общалась с Македонским. Искушение напустить тумана, и оставить Женьку в нерушимой уверенности относительно моих спиритических возможностей было сильным, но…
– По дороге случайно увидела – призналась я.
– Аферистка! – вздохнув с облегчением, проникновенно протянул Женя. – Ну что идем отсюда?
– А как же твой супервзломщик, ты, что с ним уже договорился?
– С кем?
– С тем типом в блестящем фраке
– Это просто управляющий, а Стас, Нина сказала, улетел на Майорку на неделю. Так что с невыполненными планами и полными карманами денег поехали домой, больше сегодня нам уже точно ничего не светит.
* * *
– Раз квалифицированная помощь недоступна, придется заниматься самодеятельностью. – размышлял вслух Женя, третий раз за сегодняшний день, вернее ночь, наполняя кормушку Максовым тритонам.
– Ты сам будешь взламывать сейф?
– Извини, не обучен. Максимум на что я способен – это разве что код набрать.
– А откуда ты его узнаешь?
– Его узнаешь ты, из первых рук. Вот только Михалыч объявится.
– Интересно, куда он вообще запропастился? Может, Монастырский в целях экономии сделал оптовый заказ с 30 процентной скидкой? Хотя вряд ли, тогда бы киллер уж заодно и документы прихватил.
– Не факт, может, он оказался специалистом узкой квалификации и просто не нашел их в том хламе которым мой шеф забил себе ящики и шкафы. Я не шучу. Плюшкин по сравнению с ним – просто ветреник какой-то. Он даже испорченные ксерокопии и черновики приказов в папочки подшивает и складывает «на всякий случай».
– Какой цинизм говорить такое о предполагаемом покойнике! Он, между прочим, и слезу пускал и отзывался о тебе в самых светлых выражениях.
– В том-то все и дело, что покойник предполагаемый. А я почему-то уверен, что Михалыч просто устроил себе внеочередной отпуск и сидит сейчас ловит рыбку где-нибудь на природе – нервы восстанавливает.
– Это твоя интуиция тебе подсказывает?
– Откуда столько ехидства в голосе? Ну, подвела она меня с водочным шкафом, но ведь это со всяким может случиться! Давно, кстати, хотел спросить, а как ты вообще сумела разглядеть что-то в нем – запертом, без света?
– Я же вижу в темноте – неосторожно проболталась я.
– О, это что-то новенькое! А говорила, что ничего особенного не умеешь! Какие еще сюрпризы приготовлены у тебя? – я от неожиданности растерялась и не сразу сориентировалась. А потом было поздно, Женька заинтересовано подвинулся ближе:
– Значит, действительно что-то есть! Даш, колись.
– Так по мелочи…к делу это не относится. – сказала я, осознавая, что эти отговорки бесполезны, и судя по его загоревшимся глазам он теперь не отстанет, пока не выпытает все.
– Ладно, но, учти, это действительно мелочь. Как ты относишься к Мэрилин Монро?
– Если говорить о классике, то Катрин Денев мне больше нравится но, подожди, ты уходишь от темы.
– Наоборот, приближаюсь, будь добр, я там видела диски со старыми фильмами, поставь «Как выйти замуж за миллионера». В принципе, вчера в кабинете редактора все получалось и так, но для первого публичного выступления я хотела подстраховаться.
– Ты меня начинаешь беспокоить – сказал он, но фильм все-таки достал.
Немного волнуясь, я зажмурилась, собралась и…резкий вдох Жени дал мне знать, что представление началось успешно. Я открыла глаза, и неторопливо поправляя оборки пышной кремовой юбки, сполна воспользовалась редкой возможностью полюбоваться Жениной отвисшей челюстью.
Но это…это же потрясающе – обычная изобретательность по части выражений отказала ему. Но надо отдать должное, он быстро пришел в себя. И в своем стиле устроил мне перекрестный допрос, как будто сам собирался незамедлительно последовать моему примеру.
– А ты можешь превратиться в кого угодно?
– Нет, пока только в Монро – я на ней тренировалась. И только недавно получила устойчивый результат. Но вот небольшие варианты возможны – платье постепенно сменило цвет на голубой. Хм, теперь я представляю, каким глазами, лет этак 20 назад, Женя смотрел на фокусников в цирке.
– А как долго ты можешь оставаться в этом виде?
– Как-то не задумывалась над этим.
– Может, проведем эксперимент?
– Ну раз тебе подо все нужно подвести научную базу, я не против…
– А еще что-нибудь? – публика не желала смиряться с окончанием представления.
– Ну, всякие мелочи могу изображать ненадолго, если только четко себе представляю, как это должно выглядеть. Я закрыла глаза, и на моей ладони оказалась копия статуэтки с журнального столика. Я поставила ее рядом с подлинником, и она растаяла в воздухе, оторвавшись от моей руки.
– Как-то глупо сидеть и просто ждать. Послушай, а в карты ты играешь?
– Разве что в покер, немного. – скромно сообщила я. Хотя на самом деле, гордиться, скажу без ложной скромности, было чем. Во время прошлой летней практики я целый месяц умудрилась отлынивать от дежурств по кухне и уборке.
– Покер? Подойдет. Мне в него приходилось как-то играть. – ну, если «как-то приходилось», то шансов у Женьки нет. Я даже великодушно решила не устраивать разгрома всухую. Да, давно не брал я в руки шашки. Но, стоп…
– А как это вообще возможно? – забеспокоилась я
– Карты ставлю рубашкой к себе, а ты показываешь на нужную. Только условие – не исчезать из этого измерения
– Вот еще, я подглядывать не собираюсь
– Верю, но это на всякий случай.
– А на что играем? Просто так скучно.
– Тяжелый вопрос, на что играть с привидением. Была бы ты золотая рыбка или джин, сыграли бы на три желания.
– На три? Неужели я что-то упустила?! Два-то я знаю точно: бездонный холодильник с продуктами и гарем из рыжих шоу-герлз.
– В фиолетовых неглиже – дотошно уточнил Женя. – Но не такой уж я окончательно примитивный. Поэтому на третье я бы пожелал что-нибудь возвышенное, для всего человечества.
– Мир во всем мире?
– Это как-то слишком абстрактно и утопично. Был такой фильм «Магистраль 60», кажется. Там некий Мефистофель предлагает исполнить любое желание первого встречного. И пара молодоженов пожелала, чтобы у них не было в жизни дней хуже этого и чтобы они никогда не ссорились.
– Это желание оказалось невыполнимо?
– Нет, он его исполнил. Взорвал с ними машину после венчания. Боюсь, что с миром во всем мире может получиться нечто подобное. Все-таки надо смотреть на вещи реальнее.
– Так что же тогда?
– Чтобы Россия выиграла следующий чемпионат мира по футболу.
– Но ты же равнодушен к футболу!
– Речь идет не обо мне, а о человечестве в целом.
– Это бы, по-твоему, осчастливило все человечество?
– Хорошо, пусть не все, но шестая часть земли это, согласись, уже неплохо.
– Ладно, с тобой все ясно, а в чем мой интерес?
– Вообще-то с представителями твоего вида полагается играть на душу.
– Это с чертями – обиженно заметила я
– Извини, случайно вырвалось, на ангела ты не очень-то похожа.
– Даже сейчас? – сложив ручки Мэрилин на коленях, я невинно захлопала ее же ресницами.
– Без разницы. Это как с тем, гм, в маске. В смысле я хотел сказать, все равно чертики в глазах проскакивают.
– А при чем тут маска?
– Ох, ну просто к слову вспомнилось. А ты что не знаешь, эта же присказка стара как мир.
– Не знаю, но сейчас узнаю. Хватит ломаться.
– Ладно раз хотела, получай – осел однажды надел маску, но его выдавали уши. Все.
– Очень смешно. Ха-ха-ха! – моя Мэрилин обиженно надула губы. Впрочем, я тоже не была в восторге от таких аналогий.
– Это было просто образное сравнение. Я же предупреждал…Так на что играем? Есть идеи или будешь и дальше обижаться? – подколол меня Женька и откровенно этому радовался. Нет, каков фрукт! Тогда долой гуманизм. И мы посмотрим, кто в итоге будет хлопать ушами.
– Я и не думала! Есть идея – будем играть на раздевание.
– О, это начинает мне нравиться!
Посмотрим, как ему понравиться конец! За себя-то я была спокойна.
А зря. Примерно после второй партии мы поняли, что оба сильно поскромничали относительно своих способностей. И с видом праведников, оскорбленных в лучших чувствах, уставились друг на друга.
– Так ты…
– А ты сама? – в общем, дискуссия сразу зашла в тупик.
Подробности мы выяснять не стали, и под Женькино ворчание «вор у вора…» принялись за дело всерьез. Да, играл он, мягко говоря, профессионально. Счет менялся с завидным постоянством то в мою, то в его пользу, но, учитывая изначальную скудность гардероба Мэрилин, мне реально угрожал разгром.
Женя бессовестно пользовался преимуществом и выуживал из карманов носовые платки, часы и записные книжки. Пришлось выкручиваться всеми способами. Благо вовремя вспомнила о новоприобретенных талантах. Пока он отвернулся, я сосредоточилась и повысила свои шансы, обзаведясь пояском, серьгами и браслетом. Получилось! Он ничего не заметил. Игра продолжалась. Я уже начала надеяться на победу, но тут удача решила отвернуться от меня.
Пока он тасовал карты, мне удалось превратить платье в юбку и топик. С которыми в скорости пришлось расстаться. Но к этому времени запас его записных книжек иссяк и все опять начало складываться в мою пользу. И тут я совершила ошибку – Женька подловил меня, заметив, что я снимаю третий чулок. Он начал возмущаться и требовать удалить шулеров из игры. До канделябров дело, конечно, не дошло, но после этого он внимательно следил за проигрышами, и мухлевать возможности не осталось. Худо-бедно игра приближалась к логическому завершению, и я доблестно сражалась, прикидывая оставшиеся варианты – комплект нижнего белья – особо не разгуляешься.
– Может, сдаешься? Это только щадя твою скромность
– И не подумаю, – помотала я головой
– Какой азарт! Жаль что ты не ангел, а то бы крылья тоже поставила на кон. – раньше времени обрадовался он и, ха, проиграл! Под мои мстительные комментарии:
– Да крылышки тебе тоже сейчас бы пригодились. Снимай или сдавайся.
– До чего вредная девица попалась, сначала обманом вовлекла в азартные игры, а теперь последние штаны норовит отобрать – очень жалостливо причитал он, возясь с молнией.
– Штаны так штаны, если ты так настаиваешь – выдержав драматическую паузу, заметила я
– Не понял?
– Вообще-то был еще и носок.
– Черт и, правда, носок! Ты меня специально запутала! – непоследовательно возмутился Женя.
– Нет, я просто подумала, вдруг, именно его потеря нанесет непоправимый удар твоей скромности.
Все это время мы хохотали как сумасшедшие и не услышали как открылась дверь. И заметили, что происходит только тогда, когда в комнате нас неожиданно оказалось трое. И этот третий совсем не горел желанием разделять всеобщее веселье.
На пороге стояла топ-модель. Это было написано на ее совершенном лице и всем остальном не менее совершенном большими-большими буквами. А я-то по наивности считала, что у меня длинные ноги! Загаром в ноябре сейчас никого не удивишь – солярии стали доступны, но здесь явно использовался не автозагар. Плюс к этому – умопомрачительные глаза, пухлые губы, грива золотисто-рыжих локонов – весь набор, способный ввести в ступор любого представителя мужского пола от 12 и до бесконечности.
Я хотела осведомиться потом у Женьки, не делал ли он еще репортаж про высокую моду, и не осталась ли она ему на память о задании. И что она делает здесь в час ночи. Но все вопросы отпали, когда я посмотрела на него.
Жене явно было не до смеха, он совершенно очевидно находился на грани обморока. И наконец-то шестым чувством и с помощью элементарной логики я догадалась, что это Аня, невеста Жени. Странно, как-то до этого мысль о ее существовании не приходила мне в голову. Вернее я признавала сам факт наличия, но мне и в голову не приходила идея встретиться с ней в реале. Тем более в такой, мягко говоря, двусмысленной ситуации – Женька в расстегнутых джинсах и Мэрилин Монро в бикини.
Как же мы объясним ей все это? Но отступать было некуда, оставалась надеяться, что его Аня девушка выдержанная и не попытается вцепиться в мои не существующие волосы. Но я явно недооценила ее самообладание. Она только окинула презрительным взглядом всю композицию и произнесла ледяным тоном
– Да, у тебя тут весело! А мне говорил, что уезжаешь по работе на пару недель. Но так даже лучше. Подумать только, и это я-то переживала, что не до конца честна с тобой! Ведь еще вчера говорила Сергею, что не хочу расстраивать тебя…
– Сергею?
– Ну, моему продюсеру, с которым мы ездили в Таиланд.
– Но ты же была на съемках в Швейцарии
Аня пожала плечами:
– Ты видишь только то, во что тебе удобно верить, и не хочешь замечать ничего остального. Тебе скажи, что я месяц буду занята в рекламе купальников на Северном полюсе, так ты и в это уверуешь и позвонишь мне ровно через месяц. И даже не подумаешь проверить. По-моему тебе вообще на меня наплевать, а думаешь ты исключительно о себе.
– Ты о чем?
– Тебе предлагали сотрудничать с «Плейбоем». Ты отказался.
– Но я не представляю, о чем я мог для них писать.
– Ты, ты снова ты, а обо мне ты подумал? Как это могло бы помочь моей карьере? Но нет, тебя интересует только твоя собственная! И так было всегда.
– Но раньше тебя все устраивало.
– Никогда. Просто ты не спрашивал. А я слишком долго терпела. Когда мы познакомились, я была уверена, что ты введешь меня в свет, представишь нужным людям. Как же, преуспевающий журналист все-таки! Но ты все время носишься со своей работой. Работа, работа, как мне это надоело! Ты видишь вокруг себя только темы, а не людей. И даже пальцем не пошевелил, что бы достать мне приглашение на Димитровские чтения.
– Но это была деловая встреча. Тебя ведь никогда не интересовало будущее российско-болгарской политики!
– Зато меня интересует мое. А тебя видимо нет. И поэтому я вынуждена сама заботиться о себе и своем будущем.
– В лице Сергея?
– Именно. Между прочим, он, и никто другой, организовал мне съемки в Максим, обеспечил контракт с Гарнье, устойчивую материальную поддержку…Хотя это не главное. Главное – перспективы. А у тебя, их нет. Все, что предлагал мне ты, это приятные мелочи, не более. Или я должна умирать от счастья в безвестности рядом с тобой таким мускулистым и красивым? Ну, так и я не хуже. Я устала ждать, когда же ты, наконец, повзрослеешь. Но, несмотря на твое отношение ко мне, я все-таки думала, что ты любишь меня, и только поэтому не разрывала наши отношения. Из чувства порядочности. Которое у тебя, видимо, напрочь отсутствует. Я переживаю, а ты, оказывается, прекрасно проводишь время, – тут она окинула выразительным взглядом меня, вернее Мэрилин, – С какими-то толстыми размалеванными дешевками!
Я открыла рот, что бы заступиться за мой внешний вид, но вовремя спохватилась и просто улыбнулась. Это почему-то совсем вывело Аню из себя, и она еще долго кричала о низости и подлости мужчин и перечисляла, чего она лишилась из-за романа с Женей, бесперспективным и бездарным папарацци. А потом раздался звонок ее телефона, Аня моментально успокоилась и глядя сквозь Женю пропела в трубку томным голоском, что планы внезапно изменились, велела некому «котику» подождать ее у подъезда и вышла, хлопнув дверью. Комментарии, как говорится, были излишни. Хотя вся сцена продолжалась не больше 2 минут у меня было такое чувство, что всю комнату забрызгали грязью.
Во время этого монолога и после ее ухода Женя стоял молча и так и не произнес больше не слова. Я думала, что он разозлится, но он выглядел почти спокойно, только глаза были потухшие. Собрал разбросанные вещи, оделся. Натянул куртку и со словами – Я пойду, прогуляюсь. – осторожно прикрыл за собой дверь.
И что он теперь будет делать? А что обычно делают в подобных ситуациях? Бросаются вдогонку? Напиваются? Выкуривают блок сигарет? Пинают кирпичи? На этом мой запас предположений иссяк. Вдобавок к этому я чувствовала себя виноватой. Как ни крути, но, если бы я вовремя убралась с глаз долой, всего этого могло бы и не произойти. Но жалеть было об этом поздно. Все равно исправить уже ничего нельзя. А вдруг она сочинила все это из злости? Но выглядело это очень естественно. Да и придумать все на одном дыхании, вряд ли бы удалось. Видимо накипело. А что бы сделала бы я на ее месте? Не знаю, но уж точно не стала бы признаваться в том, что пыталась сделать из живого человека путевку в жизнь. Хотя с чего бы это ты начала примеряться к ее месту? – неожиданно язвительно поинтересовался внутренний голос. И я не нашла что ему возразить.
Прошло 3 часа. За это время уже можно было проделать все то, что подсказала мне моя скудная фантазия и не один раз. К тому же на дворе было уже 4 часа ночи – не самое подходящее время для прогулок. В конце концов, я подумала, что мне тоже необходимо развеяться.
Жени нигде не было. Я уже начала немного волноваться, когда обнаружила его на перилах Чернавского моста оценивающе разглядывающим воду. Последнее что, мне хотелось делать сейчас, это навязывать свое общество. Но вдруг он действительно потерял любовь всей жизни? И ему в голову взбредет еще и в водохранилище прыгать. Конечно, все это как-то не вязалось с тем, что я знала про Женю, но чем черт не шутит. И я напряженно просчитывала варианты, не решаясь проявить свое присутствие.
Что я ему скажу? Вдруг это его спровоцирует. А если он вообще не собирался ничего делать, то, что он подумает обо мне, узнав, что я думала о нем? Уф, вот незадача!
Он наклонился над водой, что-то там рассматривая внизу. Нет, лучше подстраховаться, рискнула я на конец, в который раз жалея о невозможности заглянуть в чужие мысли. В этот момент, как по расписанию, Женя обернулся ко мне со словами
– Может, присядешь – я подвинусь. А то ты мне весь затылок взглядом просверлила. И не собираюсь я устраивать самоубийств, тем более таким образом!
Вот уж у кого было все в порядке с телепатией! Правда, в остальном, слово «порядок» к нему отнести можно было с трудом. Выглядел он неважно и по-прежнему говорил каким-то чужим серым голосом. Некоторое время мы молча сидели и смотрели на воду. А что нужно говорить в такой ситуации? Все возможные слова кажутся пустыми и надуманными.
– Мне очень жаль – ну вот, думала, думала, и сказала ужасающую банальность!
– Не стоит. Это не конец света. Страдает, прежде всего, самолюбие и гордость, а это вовсе не опасно для жизни. Пройдет.
– Ты еще скажи, что прекрасно себя чувствуешь! – и кто меня за язык тянул? Тоже мне психологическая поддержка!
– Да нет, почему же, чувствую я себя довольно паршиво, но уже лучше, чем час назад, так что положительная динамика на лицо. – что-то пока у него на лице ничего положительного не было заметно – К тому же с формальной точки зрения вовсе не я являюсь пострадавшим.
– Это точно – опять я говорю что-то не то – Так глупо вышло. Но она так неожиданно появилась, ты что оставил дверь открытой?
– Нет, просто Макс раздает ключи всем друзьям, для страховки. Говорит, что так будет хоть какой-то шанс что его живность останется в живых. А насчет всего остального… раз это должно было случиться, то уж лучше раньше, чем позже. Хотя, наверное, что-то было не так с самого начала. Нет, я хочу сказать, что у нас было все серьезно. И на самом деле Аня совсем не такая.
– а какая?
– тоньше, умнее, мягче, правда-правда. Мне было легко и приятно с ней. Но я действительно никогда не задумывался над тем, чем она занимается, когда мы не вместе. Так что и здесь она права отчасти. А сегодня-то уж точно я первый ее спровоцировал. – уныло закончил Женя с видом законченного фаталиста.
– Зато последующее точно избавило тебя от чувства вины. – не выдержала я – Я бы, по крайней мере, и не подумала терзаться угрызениями совести после такого, даже если бы меня застали бы в компании из пьяных одалисок, гетер и гейш вместе взятых. – Нет, язык мой, все-таки враг мой.
Он тихо рассмеялся. Несколько натянуто, но и это был уже прогресс.
– Нет, это никуда не годится – под такие комментарии невозможно полностью отдаться горю. Похоже, мне не удастся поставить рекорд по самой продолжительной и глубокой депрессии. Не видать мне очищения через страдание. А кто знает, может через него я смог бы возвыситься до новых нравственных высот. И ты испортила мне такой многообещающий день, а еще друг называется!
К концу этой нелепой тирады в голосе начали проявляться, невероятно меня обрадовавшие, интонации настоящего Женьки.
– Может, тогда пойдем домой? По-моему, для одного дня событий сегодня уже хватит. Но лишать тебя радости очищения, действительно было бы гнусно с моей стороны. Завтра же, если захочешь, я сама постараюсь довести тебя до депрессии. Честное слово!
– О, в этом не сомневаюсь, ты кого хочешь, не знаю, как до депрессии, а вот до сумасшедшего дома точно доведешь.
– Тебя доведешь…
Я вспомнила, как вскоре после нашего знакомства, Женя, действительно опасаясь за свой рассудок, провел эксперимент. Мы собирались пойти в синагогу или молельный дом, точно не помню. Это был очередной безрезультатный этап поиска истины. Он попросил встретить его у входа, а сам сначала подослал какого-то мальчишку посмотреть и описать изнывающую в ожиданиях особу. Сличив показания, убедился, что я не плод его больного воображения. В этой авантюре он признался мне совсем недавно. Я еще пыталась напугать его, говоря, что это ничего не доказывает, и тот случайный парень тоже вполне мог быть его очередной галлюцинацией. Но к этому времени боязнь за рассудок оказалась далеко не на первом месте среди Жениных проблем.
– Значит, договорились, с утра и начнем. А если серьезно, я всем сердцем хотела бы сказать что-нибудь такое, от чего тебе стало бы сразу лучше, но ничего не придумывается кроме всяких глупостей.
В ответ он опустил руку мне на плечо, вернее то место, где оно находилась со словами
– Ерунда. Не надо ничего «такого» придумывать. Знаешь, Даш, обычно я никогда не жалуюсь на косноязычие, профессия все-таки обязывает, но сейчас кроме идиотского клише «хорошо, когда можно опереться на чье-то плечо» ничего в голову не лезет.
– Наоборот очень подходит – ты ведь на бетонный столб опираешься, а он действительно многое выдержит. Так что всегда, пожалуйста. Только надеюсь, что подобная необходимость все-таки будет возникать не часто.
– Да, ладно. Буду смотреть на сегодняшний день с другой стороны. Теперь мой жизненный опыт обогатился незабываемым зрелищем – когда еще увидишь, как бедную Мэрилин обозвала раскрашенной дешевкой Аня из Тамбова. В этом определенно что-то есть… идем домой?
Хм, эта была первая и последняя гадость, сказанная Женей в адрес Ани. А это тоже кое о чем говорило. Точнее, кое о ком. Так что и мой жизненный опыт обогатился за этот вечер, вернее почти утро. А Аня просто дура. Черт, и куда это меня понесло?
* * *
После такой нервозной ночи я, в виде моральной компенсации, не стала будить Женю. А он на полную катушку воспользовался этим, и только к часу дня проявился в районе кухни.
В надежде обойтись без вопросов я исподтишка бросала проницательные взгляды на рывшегося в холодильнике Женьку. Пока было ясно только одно – никакие душевные перипетии не могли повлиять на его аппетит. Да и в остальном выглядел он вполне адекватно. Но кто знает. Здравый смысл подсказывал мне, что надо говорить о чем-нибудь постороннем и не напоминать о вчерашнем.
Женька, тем временем, кивнул мне и спрятался с бутербродом и кружкой кофе за традиционной газетой, у него это называлось «вникать в обстановку». Я вообще не понимала, как можно поглощать такое количество периодики, а главное, как от этого можно получать удовольствие.
Он шуршал газетами и молчал. Я тоже, но при этом чувствовала себя на редкость скованно и неловко, как будто пришла навещать в больницу больного. Тогда тоже всем полагается делать вид, что ничего не произошло, и вести себя как можно непосредственнее и непринужденней. Но, чем больше стараешься, тем чопорней и искусственней все выходит. Через пять минут, не придумав ничего лучшего, я замороженным голосом заявила:
– Погода сегодня неважная – за окном, в самом деле, было пасмурно, и накрапывал противный мелкий дождик.
– Ничего удивительного – ноябрь на носу.
Тишина.
О чем еще говорить, я просто не знала.
– Может тебе тоже журнал развернуть? – кивнув на стопку глянцевой коллекции Макса предложил Женя.
Интересно, зачем дизайнеру по интерьерам собирать тонны женских журналов?
– Давай, там был наверху «Максим», я его не дочитала – начала я и осеклась.
– Что такое?
– Нет ничего, просто…
– Потому что в доме повешенного не говорят о веревке? Лучше сразу брось это неблагодарное занятие. А то тогда придется совсем замолчать. Тем более твое деликатное поведение выглядит очень подозрительно.
– Ты хочешь сказать, что обычно я веду себя бесцеремонно?
– Нет что ты, как ты могла такое подумать! В быту ты просто принцесса Диана воплоти!
– А почему замолчать?
– Очень просто – сначала не говорим о «Максиме», выкидываем шампунь от Гарнье. Потом не упоминаем о картах вообще, покере и стриптизе в частности, потом о джинсах, носках и прочей одежде; о Швейцарии, Германии и Европе в целом, о фотомоделях и, стало быть, женщинах, продюсерах и, следовательно, мужчинах, добавим сюда Мэрилин, и заодно все старое кино, и что у нас останется? К вопросу о запретных темах: где ты научилась так играть?
– Какой там секрет, просто у меня был хороший репетитор.
– А, тогда все ясно. – просветлел Женя. – Только уточним один момент, что сейчас так у всех принято? Может, я отстал от жизни и ничего не понимаю в проблемах современного образования?
– Ты заставляешь меня краснеть. Это у меня с музыкальной школой были проблемы. И если играть на гитаре с грехом пополам я и выучилась – выручало чувство ритма и память, то с пением дела обстояли совсем скверно. Но моя тетя и слышать об этом не хотела и настояла, что бы я занималась с репетитором. Им оказалась милая старушка-пенсионерка из соседнего дома. В первый же день она заявила мне, что петь я научусь только ко дню страшного суда, и то в роли бэк-вокала при иерихонских трубах. Но объяснять это тете, а тем более маме, которые считали, что я должна получить классическое образование, было бесполезно. В этом вопросе у них слух был еще хуже, чем у меня. Поэтому я исправно посещала Лилию Альбертовну. Но отведенное для музыки время мы проводили за покером. К которому, в отличие от пения, у меня неожиданно открылся талант.
– Так уж и неожиданно? Насколько я успел заметить, ты прирожденный спец по внезапным талантам.
И пока я размышляла, не отнести ли этот двусмысленный комплимент в разряд хамства и соответственно прореагировать, Женя добавил
– Черт, только что вспомнил – Макс возвращается утром в среду. Значит, нам предстоит срочная смена явочной квартиры – не хотелось бы еще и его с Кариной во все это впутывать.
– И куда теперь?
– В родные пенаты – шум с телом под балконами давно затих. Но перед этим надо все-таки покормить бедных рыбок и замести следы пребывания.
Реализуя эту программу-минимум, Женя носился с пылесосом, мыл посуду, и собирал разбросанные пожитки одновременно.
– Ненавижу две вещи – беспорядок на кухне и мытье посуды! – причитал Женька, наряженный в хромированный фартук, больше похожий на пуленепробиваемый жилет.
– И как ты это совмещаешь?
– Элементарно – пользуюсь одноразовой. А тут – просто кошмар какой-то! – он испустил горестный вздох, ожесточенно оттирая сковородку неправдоподобного размера, и добавил, бросив на меня укоризненный взгляд, способный усовестить даже закоренелого людоеда – А некоторые, тем временем, бессовестно развлекаются.
