Текст книги "Покорители прошлого (СИ)"

Автор книги: Наталия Лебедева

Соавторы: Юрий Климонов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

– Юрий Владимирович, а что здесь происходит?

– Присаживайтесь, Михаил Сергеевич. Разговор будет длинным. Возможно, вернётесь домой глубоко за полночь. Я сейчас отдам распоряжение, чтобы нас покормили, – он снова нажал кнопку вызова прислуги.

Горничная появилась через минуту.

– Клава, будь любезна, приготовь нам что-то похожее на обед, только без первого.

– На сколько персон?

– На шесть. Наверное, через два-три часа будет в самый раз.

– Хорошо, Юрий Владимирович.

Пока Андропов беседовал с Соломенцевым по поводу его новой должности, Константин успел провести процедуру Структуризации головного мозга министра обороны. Как только он снял с маршала громоздкий шлем, все увидели удивлённые глаза Устинова.

– Охренеть… как будто заново народился… голова чистая и ясная…

– Дмитрий Фёдорович, это ещё не всё, – покачал своей генсек. – Теперь тебе предстоит получить тяжёлую ношу – информацию сверхсекретного уровня, и которая не добавит тебе оптимизма, скорее наоборот.

– А что это вообще такое? – кивнул он на ноутбук и шлем.

– Ждём Романова и Крючкова. Тогда я введу вас всех в курс дела.

Ещё через полчаса

– Теперь все в сборе, – удовлетворённо заметил хозяин дачи. – Пока Дмитрий Фёдорович отходит от получения данных, обрисую создавшуюся ситуацию. Первое. На нас вышли потомки… – при этих словах Крючков нервно дёрнулся, осознавая уровень секретности информации. – Большинству из вас совсем не обязательно знать такие подробности, но вот эти приборы, – Андропов движением кисти указал на ноутбук и шлем, – доказывают правдивость создавшейся ситуации. Второе. Они вышли не просто так, а сообщили нам историческую, и не только, информацию. А вот она просто шокирует. Наше заседание продолжится ровно до того момента, пока каждый из вас не будет обладать личным багажом знаний из вот этого шлема. Сразу скажу, что они давят тысячетонным гнётом, но нам придётся пересилить себя, если мы не хотим краха СССР. А вопрос стоит именно так.

– Кто посмел? – почти сквозь зубы процедил Соломенцев.

– Миша Горбачёв и его сторонники.

– Подтверждаю, – уныло проговорил Устинов. – Мне уже залили эту информацию, и я в шоке. Так «пролюбить» страну…

– К счастью, в наших рядах есть вот этот молодой человек, который не пошёл на поклон к нему, а потихоньку начал добираться до меня. Более того, потомки накачали его информацией, которая позволит нам обойти практически весь мир в плане технологических новинок, опередив остальных на сто лет.

– Куда будем перемещать это молодое дарование? – спросил Крючков.

– Никуда, Владимир Александрович. Нельзя его перемещать – нужно строить крупный завод там, где указали потомки. И он первым оказался в этом месте, где есть начальная инфраструктура – город Рябиновск, и где расположены залежи необходимых минералов. База знаний обширна – там есть данные по медицине, радиоэлектронике, военные образцы и исторические материалы. По последнему – даже с копиями документов. Дмитрий Фёдорович, по твоему ведомству, насколько Константин проинформировал меня, имеются даже данные по противодействию западным разработкам оружия всех направлений – от тактического до ядерного.

– Охренеть… да его защищать надо как вас, Юрий Владимирович.

– Это уже делается. Константин будет заливать – другого слова не подберу – каждому в голову его специфику. Возможно, не за один день, но к среде мы должны быть во всеоружии. Нам придётся на ходу перестраивать руководство на местах, подбирая верные кадры и избавляясь от проходимцев и предателей. Иначе Советскому Союзу не выжить.

– Револий Михайлович, насколько надёжна защита у Константина? – с каменной маской на лице поинтересовался Крючков.

– Потомки на днях сумели передать два объёмных контейнера с оборудованием. Там есть охранная система передового уровня. Для нас она малопонятна, но у Кости есть ангел-хранитель – подполковник Остапов, который наряду с вами проходит обучение в пользовании этой системой, плюс тщательно подбирает дополнительные кадры. У семьи Константина уже есть личные телохранители.

– Списки с любыми потребностями в плане секретности и охраны должны быть у меня на столе незамедлительно. Организуй курьерскую службу.

– Не нужно, Владимир Александрович, – мотнул головой сам Иванов. – У меня есть комплект оборудования, превращающий обычный телефон в ЗАС[11]. Если установить вторую пару у Юрия Владимировича, а третью у вас, получится полностью защищённый канал связи.

– Сколько таких каналов можно организовать? – спросил глава государства.

– Шесть, пять из которых я могу передать вам, Юрий Владимирович. А уж вы определитесь с кандидатурами.

– Чуть позже определимся, – кивнул он. – Помимо всего сказанного, открою вам небольшую тайну – все вы прекрасно помните, что я страдал болезнью почек, а моя Татьяна мучилась от последствий нервного срыва, полученного в Будапеште. Так вот, ни моей болезни, ни фобии у супруги больше нет.

– То есть как? – опешил Устинов.

– То есть так, – усмехнулся генсек. – Константин постарался – изготовил прибор по схемам потомков и вылечил нас. Теперь вы понимаете, ЧТО они нам подарили?

– Надо в том же городе строить и санаторий, – резюмировал Крючков. – Отобрать проверенных врачей и обучить их функционалу этого прибора.

– Там потомки прислали несколько действующих приборов, – ввернул своё слово Костя.

– Нужно строить город будущего, – высказал своё мнение Романов. – Срочно передать туда часть строительно-монтажных мощностей и начинать строительство. Нельзя с этим тянуть.

– Тебе и карты в руки, Григорий Васильевич, – ответил Андропов. – За эту неделю сделаем «бархатную революцию» в ЦК и Политбюро, а дальше, как премьер, начнёшь командовать строительным парадом. Михаил Сергеевич, нужно дать указание в Калачеевский обком, чтобы в Рябиновском райкоме все проекты от Константина и его команды реализовались без палок в колёса от местных партийных работников. Кстати, инициативные люди из группы Константина подготовили очень интересный проект по молодежи.

– Я могу с ним ознакомиться? – встрепенулся тот.

– Конечно. Думаю, завтра-послезавтра его перепечатают и дадут тебе копию.

–

8 В альтернативной истории дочь Андропова была врачом, работавшая именно в этом институте.

9 Михаил Сергеевич Соломенцев – советский партийный и государственный деятель. Член Политбюро ЦК КПСС.

10 Григорий Васильевич Романов – советский партийный и государственный деятель. Член Политбюро ЦК КПСС.

11 Засекреченная аппаратура связи

Глава 4

6 сентября 1982 года. г. Рябиновск. Старая площадка приборостроительного завода. 10 часов 35 минут

Ещё вчера по городу пронёсся слух о безвременной кончине директора радиозавода. Он рос, как ком снега, обрастая всевозможными домыслами. Большинство рабочих завода скептически относилось к сарафанному радио, не имея полной информации – как-никак выходные дни. Но червячок сомнений заставил их прийти в понедельник чуть раньше начала смены. Вот и кучковались люди около проходной в надежде послушать достоверную информацию.

О реальном положении дел в курсе было только ближайшее окружение Каланчина – парторги и руководители площадок. Все, кроме Иванова. Грушевский за воскресенье успел объехать начальников цехов новой площадки и побеседовать с каждым тет-а-тет. Решив быстро перетянуть одеяло на себя, он даже попытался заручиться поддержкой лидеров комсомольской организации и партийного аппарата города. Но если Пухов без лишних проволочек поддержал Николая Гавриловича, то Данилин уставился на него, словно на привидение.

– Ты на солнце перегрелся или чего-то съел, товарищ Грушевский? Ты мне против кого предлагаешь выйти? Да его Калачеевский обком вовсю поддерживает!

– А они знают обо всех художествах Иванова? – ехидно заметил тот. – Он последнюю неделю практически не появлялся на заводе. Членство в партии голову вскружило?

– Как хочешь, но я тебе не помощник, – покачал головой Данилин. – Вот не верю я в то, что Константин сошёл на кривую дорожку. Скорее всего его вызвали куда-то наверх. Попомни мои слова.

– Ну, хотя бы не мешайте мне, – попросил его Грушевский.

– Посмотрим, – уклончиво ответил ему предрик.

А сегодня с утра весь партийный и комсомольский актив завода собрался в актовом зале новой площадки на чрезвычайное заседание. Куницина понимала, что она одна ничего не сможет противопоставить Грушевскому, а Костя опять куда-то уехал. Первым слово взял сам Грушевский. Он языком города брал, поэтому сразу прошёлся по вопросу, как хорошо живётся старой площадке, и как отвратительно новой.

– Товарищи! Нельзя разделять рабочих на любимчиков и отверженных, если они работают в разных местах одного предприятия, – вещал он. – А что сейчас получается? А получается так, что новая площадка, в угоду Иванову, влачит жалкое существование. Все фонды ему, все премии – тоже. А остальные что, не люди?

– А кто в этом виноват, Николай Гаврилович? – усмехнулась с места Куницина. – Ты же сам забрал всех перспективных к себе на новую площадку. Кто мешал им ударно работать и заслуживать премии? Так чего теперь ноешь?

– Я не ною, а говорю, что Виктор Степанович отдал на откуп Иванову большую часть фондов…

– Неправда! – пылко возразила она. – Константин сам выбил дополнительные фонды! Это он поднял престиж завода на такой уровень, что нам дали, как настроечное оборудование высокого уровня, так и дополнительные фонды. Понимаешь, дополнительные, а не забрали основные!

– Всё равно так нельзя поступать, – Грушевский гнул свою линию. – Нужно всем одинаково!

– А кто вам мешает выполнять заказы добросовестно? Кто? Или вы хотите забрать честно заработанную премию у старой площадки, взамен проваливая один заказ за другим?

– Вы нарушаете принципы социализма!

– Да ты что?? – деланно удивилась Елена Михайловна. – А как тебе основополагающий принцип «От каждого по способностям, каждому по труду»? Забыл постулаты строителя социализма?

– Мы идём прямой дорогой в коммунизм! – пафосно возразил тот. – Поэтому нужно уравнять премии всем! И если меня выберут директором, я именно так и сделаю! Я уже провёл консультации с комсомольским активом, и там меня поддержали! Я ездил к товарищу Данилину и там тоже нашёл понимание!

– Данилин одобрил твою кандидатуру? – опешила парторг старой площадки. – Не верю!

– Тем не менее, это факт, – развёл он руками. – А по вашему Иванову сейчас готовится коллективное письмо коммунистов нашего города. В отдел партийного контроля. Пусть проверят, чем занимается этот человек, без году неделя находящийся в партии.

– Тогда мне здесь больше делать нечего, – она встала со своего места и пошла к выходу.

– Мы ещё посмотрим, сколько ты в партии будешь находиться, – бросил он ей вслед.

– Цыплят по осени считают, – парировала она, не оборачиваясь.

Выйдя из актового зала, ноги сами понесли её в юридический отдел. Ирина давно уже находилась на рабочем месте. Увидев мрачную тётку мужа, она мгновенно бросила все свои дела.

– Елен Михална, что случилось?

– Революция, Ира… Костю сейчас Грушевский облил грязью и пытается встать у руля завода. А где, кстати, сам Костя?

– В Москве, – зашептала ей Шмелёва. – Только никому пока не говорите, но его вызвал САМ. По какому-то срочному делу.

– Ого-о-о… – протянула та. – Эх, связаться бы с ним…

– А местный райком что?

– Грушевский утверждает, что Данилин его поддержал, – печально ответила парторг.

– А обком?

– Не знаю, – тихо заплакала Куницина.

– Звоните! – Ира резко встала и, сняв трубку с телефона, протянула её парторгу. – Вот не верю я, что Грушевский узурпирует власть. Не верю, и всё!

– Думаешь, у нас получится?

– Попытка не пытка, в лоб не дадут, – подмигнула ей девушка.

Елена Михайловна вытерла слёзы и набрала номер.

– Это парторг старой площадки Рябиновского радиозавода, – представилась она. – Мне срочно нужно поговорить с товарищем Захаровым. Это по Иванову… так и передайте ему…. хорошо, жду.

Прошла томительная минута.

– Да, здравствуйте, Николай Дмитриевич. С вами говорит парторг старой площадки Рябиновского радиозавода, Куницина Елена Михайловна.

– Слушаю вас, товарищ Куницина.

– По моим данным, товарищ Иванов уехал в Москву по срочному вызову руководства…

– Даже так?

– Именно! А у нас горе – скоропостижно скончался директор завода Каланчин…

– А почему мне Данилин ничего не сообщил?

– По словам выскочки и пустобрёха – начальника новой площадки, товарищ Данилин решил того поддержать. То есть, все наработки и достижения товарища Иванова теперь благополучно канут в Лету.

– Я вас понял, товарищ Куницина. Давайте так, пока не вернётся Константин, мы отложим назначение директора. Ведь это не повлияет на выполнение плана?

– Конечно, нет!

– Вот и замечательно! А мы в ближайшее время проконсультируемся с Москвой. У нас тут тоже не всё гладко… слышали, наверное, что Арвид Янович Пельше умер?

– Конечно! По телевизору об этом говорили.

– Тогда так и решим – возьмём небольшую паузу.

– Ну, что? – сразу после звонка поинтересовалась Шмелёва.

– Какая же ты умница, Ирочка… – снова заплакала парторг. – Я из-за горя и коварства Грушевского совсем голову выключила, а ты вовремя посоветовала мне правильное решение, – она снова вытерла слёзы и встала. – Ничего! Мы ещё покажем этому выскочке и проходимцу! Он и его стая собрались на Костю писать в Комитет партийного контроля, представляешь?

– Ах так! – вспылила Ира. – Ну, тогда я тоже кое-кому позвоню! – вскочив со своего места, девушка пододвинула телефон к себе и быстро набрала номер. – Алло, Александр Петрович?

– Ирина, ты? Что случилось, голос у тебя взволнованный.

– Костя сами знаете где, а тут скоропостижно скончался Каланчин… – она не спеша передала всю известную ей информацию. – Нужно срочно звонить в Москву и…

– Я тебя понял! – перебил её подполковник. – Всё, дальше моё дело, как доложить наверх. Успокойся и занимайся текущими делами. Отбой.

– Ты звонила в Комитет? – Елена Михайловна испуганно смотрела на неё.

– Другого выхода у меня просто не было.

– Так ты с ними тоже сотрудничаешь?

– Я, как правая рука Кости, допущена к той же гостайне, – усмехнулась она.

– Боже мой… так вот откуда все эти недомолвки Миши, Кати и твои… вы все там?

– Да, только пока об этом никому.

– Могла бы и не говорить, я ж не первый день парторгом работаю, – наконец-то улыбнулась Куницина.

Тем временем. Подмосковье. Дача главы государства

Эти два дня стали чересчур насыщенными для Константина. Сначала он «модернизировал» головы части руководства страны, а потом заливал туда много нужной и секретной информации. То, что произошло после этого, наверное, сродни какому-нибудь фантастическому фильму – немолодые главы силовых и партийных ведомств в одночасье стали проявлять недюжинную активность. Как умственную, так и физическую. Два часа назад удалился последний из посвящённых – Владимир Александрович Крючков. Получив свою порцию послезнания, он первые минуты кипел праведным гневом, пообещав генсеку прижать к ногтю всех предателей в госаппарате страны. «Был бы человек, а статья найдётся», – эту фразу первое лицо КГБ обронил во время короткого и временного прощания с главой государства. Но буквально через несколько минут Андропову позвонил Револий Михайлович и сообщил пренеприятнейшую новость – внезапно умер директор Рябиновского радиозавода, и там пытаются прийти к власти реакционные силы при поддержке местного райкома партии. Андропов скрипнул зубами и набрал по «вертушке» Соломенцева.

– Михал Сергеич, приветствую.

– Утро доброе, Юрий Владимирович.

– Нашего фигуранта пытаются прокатить с работой.

– Кто?

– Местный райком партии. На радиозаводе скоропостижно скончался директор, и мутные личности пытаются встать у руля. А потворствует им райком. По моим данным, в адрес твоего комитета даже телегу пишут, или уже написали.

– Знаешь, а давай я туда скатаюсь и начну свою работу с громкого дела. Вот прям на весь Союз.

– Не боишься, что засветим город?

– С чего бы это? Ну, пропесочим местных зарвавшихся партийных руководителей, так это даже полезно будет. Больше никто ничего не посмеет сделать. Поставим нужного нам человека, и всё. А Калачеевский обком вообще пылинки с товарища Иванова потом сдувать будет. Он тебе нужен ещё? А то с собой его захвачу.

– Основные моменты решены, осталось комплекты спецсвязи подготовить. Думаю, к вечеру ты сможешь его забрать, но с вами поедет мой порученец, чтобы по ведомству Конторы тоже надавить, если понадобится. Не хочу никому давать даже единственного шанса.

– Понял, Юрий Владимирович. Тогда ближе к четырём пополудни свяжемся.

– Лучше ты сам подъезжай к этому времени, а я вместе с порученцем дам ещё и кортеж прикрытия.

– Договорились.

6 сентября 1982 года. На трассе между Москвой и Калачеевском. 19 часов 40 минут

Кортеж третий час шёл с максимальным ускорением. Ещё до своего отъезда Соломенцев успел по телефону пообщаться с главой МВД и попросил того предоставить коридор до этого областного центра. Завуалированно дав понять, что в области произошло крупное политическое ЧП, Михаил Сергеевич нашёл полное понимание у главного милиционера страны. Пока ехали, Соломенцев внимательно читал проект идеологического обоснования и последующего за ним внедрения новых постулатов жизни молодёжи. Читал и тихо хмыкал, временами покачивая головой – на ровном месте, на виду у других строителей светлого будущего лежал полностью дееспособный план, и никто не поднял его из бездны забвения! Кроме небольшой группы лиц, даже не коммунистов – подняли, облагородили и влили в него перспективы реализации.

– Константин, говоришь, что этот проект написали две девушки?

– Да, Михаил Сергеевич. Моя сестра и её телохранительница, работающая в КГБ, в отделе идеологии.

– И обе не состоят в партии?

– Насколько знаю, обе были членами ВЛКСМ, но вышли по возрасту.

– Чудеса… Хотя… Вот, что значит новый взгляд на старые проблемы. Решено! Сначала нагрянем в Калачеевский обком, а потом я сам посещу ваш город, побеседую с обеими и, возможно, сразу примем их в партию. Пусть молодое поколение партийцев начнёт убирать «старую мебель», уже не нужную никому. Ведь что сейчас могут нынешние лидеры комсомола? Только сыпать лозунгами… случись какая-то серьёзная заварушка в стране, они же не подымут массы и не бросятся «с шашками на танки»… а здесь чёткая иерархия организации, мыслящей в том же коммунистическом ключе, но реально боеспособная и ясно видящая перед собой цели и задачи… Я осознаю, что времена военного коммунизма прошли, но с изменением экономической модели государства придётся делать поправку и в умах молодёжи, подстраивая их к новым веяниям. Жизнь меняется и вместе с ней мышление людей. Ну, и в партийном руководстве на местах тоже придётся делать чистку. Скажи, а есть у тебя на примете человек, которому ты доверяешь? Я имею в виду кого-то из опытных коммунистов.

– Такой человек есть, даже частично посвящённый в нашу тайну. Не знающий главного, но вместе с тем понимающий правильность начатого реформирования. Как производства, так и идеологии.

– Кто он?

– Не он, а она – парторг нашей площадки приборостроительного завода. Куницина Елена Михайловна. Участвовала в тестировании прибора, который впоследствии излечил Юрия Владимировича.

– Родная тётка его жены, – неодобрительно ввернул своё слово Суслов, сидящий на переднем сидении.

– Револий, но ты же понимаешь, что нам придётся идти на нарушение[12] в виду сложивших обстоятельств? Здесь совсем другой расклад – сверхсекретный.

– Тогда вообще не вижу проблем, – хмыкнул тот. – Закрытый город с руководством из своих людей снизу доверху. Тем более что они проверены моими людьми и никаких нареканий нет.

– Решено! Так и поступим.

7 сентября 1982 года. г. Калачеевск. 9 часов 30 минут

Кортеж прибыл в город уже поздней ночью. Гостиница города, предназначенная для приезда высокопоставленных лиц, была проигнорирована. Остановились в менее известной, но Суслов сразу надавил своим авторитетом, пригрозив всеми мыслимыми карами, если их инкогнито станет раскрыто. Администраторша взбледнула с лица и горячо заверила, что утечки информации не будет.

Скоротав ночь, с утра кортеж в полном составе прибыл к зданию администрации области. И вот тут, заметив из окон какую-то серьёзную комиссию, партийные работники Калачеевска забегали, как тараканы от дихлофоса. А уж когда в приёмную Захарова явился сам председатель Комитета партийного контроля страны… Николай Дмитриевич встретил его лично и с растерянным видом.

– Михаил Сергеевич, это такая честь для нас… чем мы обязаны вашему появлению? – пролепетал он, подобострастно пожимая руку.

– Проблемы у тебя, товарищ Захаров, – с угрюмым видом ответил Соломенцев. – Такие проблемы, что САМ дал указание мне, чтобы разобрался.

– Проблемы? Ик! – тот от испуга икнул.

– Ты этого товарища знаешь? – Михаил Сергеевич показал на Костю.

– Подождите… это… это товарищ Иванов!

– Правильно. А ты в курсе, что у тебя в Рябиновске творится?

– Что? – Захаров уставился на председателя Комитета партийного контроля страны, как кролик на удава.

– У-у-у… ничего-то ты не знаешь у себя в области, – неодобрительно покачал Соломенцев.

– Я так понимаю, что товарищ Захаров проявляет преступную халатность, – усмехнулся Суслов.

– Да я… да я всегда был за, всегда поддерживал, как мог, товарища Иванова.

– А скажи мне, Николай Дмитриевич, ты веришь, что Генеральный секретарь партии может ошибаться в кадровом вопросе?

– Нет! – почти проорал Захаров. – Неужели ему не могли дать полную информацию по кандидатуре?

– Во-о-от! – протянул Михаил Сергеевич. – Ведь можешь думать когда захочешь. А теперь расскажи мне, почему председатель райисполкома Рябиновска поддерживает оппозиционеров?

– Троцкистов, – ухмыльнулся генерал-лейтенант.

– Данилин? Да как же это… до меня дошла информация о безвременной кончине товарища Каланчина, но я и подумать не мог… мне он ничего не говорил о преемнике… вообще ничего…

– Это называется партийная близорукость. И ты, – Соломенцев указал пальцем на председателя Калачеевского обкома, – потворствуешь троцкистам. Что же получается… генсек и ныне покойный председатель Комитета партийного контроля дают рекомендацию молодому дарованию… за все его идейные поступки и дела… а ты и твои люди начинают сомневаться в правильности партийной линии?

– Никак нет… – почти прошептал тот, со взглядом безумного человека. – Я никогда не встал бы в один ряд с троцкистами… даю слово коммуниста…

– Тогда должен быстро ликвидировать троцкистскую ячейку у себя в области.

– Я сейчас! – он кинулся к телефону и снял трубку.

– Стоять! – крикнул ему Соломенцев. – Сейчас ещё больше дров наломаешь.

– Слушаю вас, Михаил Сергеевич… – Захаров кулем осел в кресло и чуть ослабил галстук – стало трудно дышать.

– Давай сначала определимся с новым предриком Рябиновска.

– Им будет товарищ Иванов? – попытался угадать глава обкома.

– Товарищ Иванов станет новым директором завода, плавно переходящего в объединение «Прометей». Более того, ни ты, ни твои люди не имеют права интересоваться его деятельностью. Скоро Рябиновск вообще станет закрытым городом.

– Понимаю… – пролепетал Николай Дмитриевич.

– Есть мнение, поставить председателем райисполкома товарища Куницину. Елену Михайловну.

– Так точно, сделаем, – кивнул Захаров.

– Дальше товарищ Суслов расскажет вам… – неожиданно в дверь постучали.

Суслов и Соломенцев переглянулись.

– Кто там? – спросил Револий Михайлович.

– Это Харитонов, из комитета партийного контроля, – в приоткрывшуюся дверь просунулась голова немолодого человека.

– А-а-а, коллега… проходите, – поманил его Соломенцев.

Увидев такую персону, Харитонов мгновенно узнал своего верховного начальника, побледнел, но зашёл в кабинет.

– Только что мне передали нарочным письмо от группы коммунистов Рябиновска. У них там раздрай пошёл… – затараторил он. – Какой-то коммунист Иванов начал мутить воду, нарушая партийную этику, а…

– Молчать! – взвился Захаров и грохнул кулаком по столу. – Кто передал письмо?

– Очень уважаемый человек – Пастушков Анатолий Пафнутьевич, – Харитонов побледнел ещё больше.

– Троцкист твой Пастушков! Как и его стая товарищей!

– Вин-н-новат… я не з-з-знал… – пролепетал тот.

– Незнание закона не освобождает от ответственности, – ухмыльнувшись, припечатал его генерал.

– Давайте письмо сюда, – поманил рукой Соломенцев. Развернул и пробежал глазами текст. – Ну вот, товарищ Захаров, готовый список тех, кого сразу нужно изолировать… здесь девять человек… целая ячейка троцкистов…

Захаров снял трубку телефона.

– Сергей Сергеевич! Срочно готовь машину на Рябиновск. Мы с тобой через полчаса выезжаем! Почему еду я? Потому что ты опять «пролюбил» всё и вся! И это не обсуждается. Я еду! Однозначно!

– Вот теперь я вижу вашу реакцию настоящего коммуниста, – усмехнулся Михаил Сергеевич. – Поедете с нами. Я хочу посмотреть всё на месте, поговорить с людьми… и ещё – захватите с собой два бланка партбилетов. Возможно, они нам понадобятся.

– А я сейчас сделаю звонок и предупрежу своих людей, – сказал генерал, направляясь к телефону. Подошёл к столу, взял трубку и набрал номер.

– Остапов? Узнал? Отлично. Что звоню – поставь от меня задачу Юрченко. Пусть возьмёт отделение своих людей и ждёт моего прибытия в город. Будем проводить задержания. Всё, отбой.

– Товарищи, может, чаю перед дорогой? С калачами? – попробовал сгладить напряжённость Захаров.

– Ну давай, Николай Дмитриевич, – усмехнулся Соломенцев, – хоть одно дело сам догадался сделать.

г. Рябиновск. Тремя часами позднее

На въезде в город кортеж ожидало две машины. Из одной из них вышел подполковник и поднял руку, прося остановиться. Суслов сам двинулся навстречу, они коротко поговорили. После беседы Остапов козырнул и быстро вернулся к своей «Волге».

– Всё, задачу поставил, – проинформировал Соломенцева генерал. – Примерно через час можно будет ожидать результата.

– Тогда нам нужно добраться до райкома партии, и уже там соберём местное бюро. Сегодня решим организационные вопросы, а завтра посетим предприятия города. Пусть твои люди приглядят за порядком.

– А милиция? – усмехнулся Суслов.

– А ей вообще даны указания ни во что не вмешиваться. САМ звонил в МВД, и думаю, что телефонограмма уже пришла.

– Не вопрос, после бюро я своих проинструктирую.

К ним добрался Захаров и постучал в окно автомобиля. Когда стекло опустилось, он задал вопрос:

– Михаил Сергеевич, давайте я первым поеду. Я же здесь был и знаю, куда ехать.

– Хорошо, следуй первым, а мы за тобой.

Через несколько минут кортеж остановился у здания районной администрации. Первыми выскочили Захаров и Сушков. Глава обкома что-то шепнул инспектору, и тот рванул вперёд с неподобающей для своего возраста прытью. Когда все приехавшие поднялись в вестибюль, их уже встречал трясущийся Данилин. Захаров смерил его уничижительным взглядом и даже не подал руки.

– Мне с троцкистами не по пути, – припечатал его Николай Дмитриевич.

– Это я-то троцкист? – опешил тот. – Да я… – он осёкся, увидев, КТО подходит к ним.

– Гражданин Данилин, как вы прокомментируете, что у вас в районе образовалась ячейка троцкистов? – металлическим тоном спросил его генерал.

– Простите, но я не совсем понимаю, о ком речь, – дрожащим голосом ответил предрик.

– Ясно, халатное отношение к своим служебным обязанностям, – резюмировал Сушков, на что Захаров одобрительно кивнул.

– Преступная халатность, – поправил его Суслов. – Со всеми вытекающими.

Соломенцев пока не вступал в разборки, присматриваясь к реакции людей на озвученное ЧП. Но и к нему присматривались – он ловил на себе недоумённые взгляды, что, мол, член правительства здесь делает? А кое-кто, несмотря на ситуацию, смотрел почти с восхищением – как же, представителей такого уровня власти здесь ещё не бывало.

В вестибюль вошли четверо человек в форме КГБ, во главе с подполковником. Суслов сразу же показал ему письмо:

– Остапов, судя вот по этому пасквилю, местный глава комитета партийного контроля с ними заодно. Ты знаешь, что делать. С остальными что?

– Четверо уже арестованы, по остальным мои люди работают.

– Данилин! Созывай срочно бюро! – велел ему Захаров. – Обзвони всех, через час они должны быть здесь.

– Михаил Сергеевич, позвольте мне самому позвонить Кунициной, – попросил Иванов у главного идеолога.

В ближайшем кабинете на первом этаже нашёлся и телефон, правда, там же находились посторонние – две женщины, которые усиленно делали вид, что работают с документами. Константин снял трубку и набрал служебный номер парторга своей площадки.

– Алло, Елена Михална, добрый день!

– Костя-а-а! – заорала трубка. – Как хорошо, что ты позвонил! Здесь такое творится!

– Елен Михална, успокойтесь. Вам нужно прибыть через полчаса в здание райкома. Если что, позвоните Ире, пусть она вас привезёт.

– А ты где сейчас?

– В этом здании, – усмехнулся он. – Тут столько народа приехало… как из Калачеевска, так и Москвы.

– Ого… ладно, сейчас позвоню Ире, а то служебную машину брать нельзя – до момента назначения нового директора. Грушевский вообще с дуба рухнул…

– Ему сейчас не до нас.

– Да? Ладно, потом расскажешь, – на том конце повесили трубку.

Там же. Через час

Обычно бюро собиралось не всем составом – кто-то был в командировке или болел, – но квота всегда набиралась. В тот день Данилин стремился хоть как-то загладить свою вину, поэтому постарался собрать всех. Анатолий Иванович уже понял, что Грушевский каким-то образом подставил его. Понимал и то, что своим бездействием он, по сути, сам положил конец своей карьере – такую халатность ему вряд ли простят. Но необходимо хотя бы сохранить партбилет, вот поэтому он и старался на всю катушку.

Два часа пополудни – самое активное время для принятия решений: закончились все планёрки и совещания. Трудящиеся вовсю работают, выполняя запланированное задание, поэтому руководство предприятий собралось в актовом зале практически в полном составе. Но если генерала КГБ кое-кто из них видел и до этого в городе, а другие слышали о нём по слухам, распространявшимся в кулуарах бюро, то приезд такого высокопоставленного работника партийных органов вызвал настоящий переполох. Перешёптывались все, гадая, что за новость преподнесут им или какой вопрос поставят на повестку дня. Данилин сидел в первом ряду с потухшим взглядом, и это не осталось незамеченным остальными членами бюро. Недоумения усилились, когда на сцену поднялся глава обкома.

– Уважаемые товарищи! Хочу с прискорбием сообщить две новости. Первая – скоропостижно скончался директор радиозавода – Каланчин Виктор Степанович. Хороший был коммунист. Да и просто человек честный и порядочный, с правильной жизненной позицией. Давайте помянем его минутой молчания.