Текст книги "Без любви. Брак по контракту (СИ)"

Автор книги: Натали Нил

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

Глава 34.

Эниса

Я проснулась в незнакомом месте. Всё, как в тумане. Осторожно сажусь на белоснежной постели. Рядом в кресле спит мама.

Совершенно точно – я в больнице. Тру основаниями ладоней виски.

Мама открывает глаза.

– Эниса, доченька! Как же ты нас напугала.

– Что со мной было? – спрашиваю вяло и почти без интереса. Какая разница, что со мной было?

– Криз гипертонический у тебя был. Как только умудрилась-то? Ты ж такая молоденькая ещё. Какие кризы? От чего?

Мама садится рядом на постель и гладит мои волосы.

– Что случилось, Эниса? Ты всех перепугала. Камал всё бросил, с работы примчался.

Горькая улыбка трогает мои губы. С работы он примчался.

– У него есть любовница, мама… – срывается с моих губ тихо. С кем же мне ещё поделиться таким позором?

Мама на секунду замирает. Ощущаю, как между нами вырастает стена. Мама щурит глаза, губы сжимает в одну полоску.

– Зачем порочишь своего мужа, Эниса? Как смеешь?

– Я не порочу, мама. Всё так и есть… – сжимаю пальцы в кулаки.

– А я тебе говорила, чтоб рожала! – мама опускает голос до злого шёпота. – Да и, значит, ты Камалу неинтересна. Сделай так, чтоб он её забыл. Стань для него всем, будь поласковее, поприветливее. Любой мужчина ласку любит, а ты как замороженная! Конечно, на Камала девки засматриваются. А что ты делаешь, чтобы он из дома уходить не хотел? – шипит мама, а я отказываюсь понимать. – Вот родит эта тварь ему и что ты делать будешь?

Нет, я знала, что, чтобы Камал ни сделал, он будет оправдан. Но в чём меня сейчас пытается обвинить мама?

– Да мы даже учимся вместе! Ты только представь, как мне в университет возвращаться? – всхлипываю, и из глаз вытекают слезинки.

– Вот и не нужна тебе эта учёба. Одни беды от неё. Ну, всё, что ты плачешь? Родишь, потом доучишься, раз тебе так надо. Будто тебе работать кто-то разрешит.

Я уже снова реву.

– Прошу, прощения, а что происходит? – в палату вошла миловидная женщина в медицинском костюме. – Эниса, как вы себя чувствуете? Что случилось?

Я не в силах с нею разговаривать, но врач моментально правильно оценила ситуацию.

– Будьте добры, оставьте нас одних. – она твёрдо выставила маму из палаты и, подставив стул, села передо мной.

– Эниса, я не буду спрашивать, что случилось. Это не моё дело. Но вам нельзя волноваться. Мы купировали вам гипертонический криз. Вы знаете, что это такое?

Качаю головой, и она доходчиво объясняет. И ещё объясняет, чем может закончиться такой приступ.

– А теперь, давайте отставим всё, что бы ни произошло, в сторону. В данном моменте есть только вы и состояние вашего здоровья. Сейчас вы просто не будете думать о том, что случилось. Не на ровном же месте у вас так давление подскочило, что даже сердце не справилось? Была стрессовая ситуация. Да?

Я закусываю губу и киваю.

– Вот об этом вы думать не будете, а я подержу вас в больнице ещё пару дней. Хотите, я запрещу доступ родственников в палату?

Думаю ровно секунду и снова согласно киваю.

– Хорошо. – врач поднимается. – Значит, так и сделаем. И, Эниса, полный покой. Телефон я тоже пока вам не разрешу. Полный покой и сон. Давайте, я вас посмотрю, и будете отдыхать.

Странно, после визита врача я проваливаюсь в сон. Будит меня шум в коридоре. Возмущение медсестры и недовольный голос моего мужа. Вся сжимаюсь. Не хочу его видеть. Но дверь в палату распахивается и входит Камал с огромной корзиной алых роз.

– Я полицию вызову! – чуть не плачет медсестра.

– Да хоть спецназ! – огрызается Камал, захлопывая перед её носом дверь. – Это что ещё за ерунда такая?! Что значит, мне к жене нельзя? – сверкающие яростью глаза, наконец, упираются в меня, тон резко меняется. – Как ты, детка?

Он ставит корзину на пол. Я сжимаюсь, а он продолжает:

– Как же ты меня напугала… – тёплые ладони обхватывают мои скулы и поднимают лицо вверх.

Камал заглядывает в мои глаза и требовательно повторяет вопрос:

– Скажи, что случилось?

– Просто плохо стало… Наверное, из-за курсовой переволновалась. – бубню чуть слышно.

Почему любовница у него, а стыдно мне? Хочется спрятать взгляд и не смотреть в его опасные глаза. Но Камал не отпускает моё лицо, внимательно всматривается, будто сканирует:

– Правду, Эниса.

И я, забыв о воспитании, чуть слышно говорю правду:

– Милана мне всё сказала…

Глава 35.

Камал

Матвей прислал смс. Я вообще не помню, чтобы он присылал мне сообщения. Поэтому, не обращая внимания на партнёров, открыл.

«Прошу прощения, Камал Саидович. Мне показалось, что Эниса Ильясовна плохо себя чувствует.»

Что? Отбиваю Марии сообщение, чтобы проследила. И через пять минут получаю отчёт, что жене не просто нездоровится, а экономка даже скорую вызвала. Едрить! Я не могу уйти. Приказываю Марии проследить.

С трудом заставляю себя сконцентрироваться и вникнуть в суть беседы. Вопросы обсуждаем не на три копейки, и от того, на сколько я буду убедителен и спокоен, зависит очень многое. Примерно через час едем на обед с партнёрами. В салоне машины успеваю просмотреть сообщение от Марии. У Энисы опасно подскочило давление, её стабилизировали и увезли в больницу. Мария сразу же оплатила вип-палату и очень подробно всё описала. Опасности больше нет, жену стабилизировали. Матери Энисы она позвонила. Отличная у меня экономка. Сейчас я могу спокойно довести переговоры до конца.

Позволяю партнёрам первыми зайти в ресторан и перекидываюсь с Матвеем парой слов. То, что он рассказал, взрывает мозг. Сука! Как же ей повезло, что я сейчас занят. Убью, тварь.

После ресторана еду к жене. Терпеть не могу больницы. Этот запах… он выводит из себя. Тут ещё одно испытание. С какого-то перепугу меня не пускают в плату, которую я же и оплатил?! Совсем страх потеряли! А я на взводе. И зашибить могу.

Захлопываю перед носом растерянной, молоденькой медсестры дверь в палату и разворачиваюсь. Эниса, бледная и перепуганная, с разметавшимися по подушке волосами, несёт какую-то чушь про курсовую. Тоже бесит!

Обхватываю высокие скулы и заставляю смотреть в глаза:

– Правду, Эниса.

И она говорит правду:

– Милана мне всё сказала…

– Что сказала? – отпускаю её голову, отхожу к окну и закрываюсь, переплетая руки на груди.

Эниса тут же упирается взглядом в одеяло и сжимает руки в кулачки. Длинные ресницы трепещут, отбрасывая густые тени на щеках.

– Что ты с нею… что она твоя… – непослушные губы еле двигаются, голос опустился до шёпота. Слово «любовница» она так и не произносит.

– Тебя это не касается. Поняла? – рублю грубо, заставляя жену вздрогнуть. Внутри рвёт на части.

Ощущаю, как между нами вырастает ледяная стена. От неё веет физическим холодом.

Эниса чуть кивает и закусывает губы, а я, не прощаясь, ухожу из палаты.

Матвея я отпустил от больницы. Поэтому сам сажусь за руль и вылетаю со стоянки.

Всё, что я позволил Милане в ответ на её бесконечные смски с мольбами, – это ещё один месяц в квартире, которую оплачиваю. Дальше – вольное плавание. Найдёт себе нового ёбаря – хорошо. Не найдёт – её проблемы.

Открываю своим ключом дверь. Квартира пустая. Умная дрянь. Среди бардака больше нет её вещей. Сажусь на диван, забрасываю руки за голову и откидываюсь на спинку. Как я допустил, чтобы какая-то дешёвая шлюха творила бардак в моей жизни? Сука.

Утром вызываю своего безопасника.

– Дим, найди Милану и объясни доходчиво, что лезть в чужую жизнь недопустимо.

– Насколько доходчиво? – понятливо усмехается.

– Чтоб навсегда отбить охоту. Хочу её искренних извинений. И пусть нахер переводится из универа, а ещё лучше в другой город.

– Понял.

Всё. Больше не думаю об этой девке.

Энису выписывают через два дня, как раз на выходные. В мой дом снова вошла чужая женщина. Нет, она хорошо воспитанная девушка. Она больше не задаёт ненужных вопросов. Только мне опять приходится ловить её взгляд.

Вся ситуация выкашивает.

Выхожу на кухню. Эниса что-то готовит. Повернула голову, чуть улыбнулась:

– Ужин готов.

И, вроде, всё нормально. Только в улыбке нет тепла. Так, губы растянула. Ладно. Подхожу, кладу ей руки на тонкую талию и ощущаю, как Эниса напрягается. Касаюсь губами кожи шеи, и она выворачивается, якобы что-то достать из холодильника.

– В чём дело, Эниса?

– Всё хорошо. Сейчас ужин подам. Ты иди, садись. – лепечет, не поднимая взгляд.

Зато я поднимаю брови.

– Решила дурочку играть?

Снова ловлю её за талию, притягиваю к себе и целую в губы. Отворачивается. Да твою ж так! Отталкиваю жену. От бешенства в глазах темнеет.

– Есть не буду. Без меня ешь.

В спальне рывками натягиваю одежду. В клубе меня и накормят, и напоят, и спать уложат. Затягивая галстук, спускаюсь вниз. Эниса стоит у лестницы, кусает губы.

– Камал…

Поздно. Я уже не готов разговаривать. Бросаю резко:

– Я занят. – хватаю ключи от машины, портмоне и вон из дома.

Пусть подумает. А иначе…

Глава 36.

Эниса

Я честно хотела всё… нет, не забыть. Но, хотя бы оставить в стороне. Потому что, мне не у кого искать понимания или защиты. Моя единственная защита – Камал, которого я разозлила вопросом.

Он больше не приходил ко мне в больницу. Правда, цветы присылал каждый день и сладости. Я его посыл поняла. Но, когда он обнял меня и коснулся поцелуем… у меня перед глазами так живо картинка встала, как он так же касался Миланы, как он целовал её, как ласкал. Я невольно вывернулась из его рук. Я оскорбила его.

И он наказал меня. Снова. Не став есть, ураганом пронёсся мимо и ушёл. Наверное, в клуб. Или к Милане. А что остаётся делать мне?

Глотая слёзы, убрала всю приготовленную еду, вымыла посуду и бродила до поздней ночи по пустому дому. Хочется выть. Что мне делать? Как жить? Самое страшное, что мне больно от того, что в душе уже живёт любовь к этому мужчине. Что между нами уже был не просто секс, а самые настоящие отношения. На Мальдивах он же глаз с меня не сводил. Как так можно?!

Камал вернулся под утро. Я слышала, как он принимал душ. А потом он не пришёл в мою постель. Лёг в своей спальне. Впервые после того, как мы первый раз переспали. Это больно. Я беззвучно плачу в подушку.

Все выходные я провела, как затворница, в своей спальне, кроме моментов, когда подавала Камалу еду. Он молчит и даже не смотрит на меня, показывая, что я стала для него пустым местом.

Мои нервы на пределе. А ещё и в университет идти, где Милана, даже если не открыто, то в душе точно будет насмехаться надо мной. Мерзко и противно.

Матвей везёт нас в напряжённой тишине.

– Хорошего дня. – желаю мужу прежде, чем выйти.

Даже головы не повернул. Всё плохо. Очень плохо.

В аудитории девчонки обрадовались моему появлению. У них есть мой телефон, и мы переписывались. Так что они знают, почему меня не было.

– Ты на Мальдивах перегрелась, подружка? – Аня шутит и заботливо гладит меня по руке.

– Наверное. – стараюсь улыбаться в ответ, а в душе всё дрожит от напряжения.

Милана почти опаздывает, появляясь в аудитории вместе со звонком. Зыркнув на меня, садится подальше от нас.

– Чего это она? – прошипела непонимающе Инга.

– А ты не знаешь? – хмыкнула Аня.

– Чего?

Аня не успевает ответить, в аудиторию входит преподаватель, и все разговоры приходится отложить. У меня не получается слушать лекцию. В голове только один вопрос – и что же случилось у любовницы моего мужа? Но приходится ждать перемены. Да и интерес свой показывать не хочу. Не хочу, чтобы девочки что-то подозревали. Поэтому стараюсь усмирить бурю в душе и жду, когда мы пойдём за пирожными и кофе в кафешку, что недалеко от нашего корпуса.

– Милана, ты с нами? – всё-таки окликает Аня, а я напрягаюсь, на секунду забыв, как дышать.

– У меня другие планы. – Милана отвечает почти зло.

Аня пожала плечами, подхватила сумку на плечо, и мы вышли все вместе.

– Рассказывай, что там с Миланкой случилось? – Инга ткнула локтем подружку. – Еле досидела, а ты ещё её и с нами позвала.

– Ой, да толком никто ничего не знает. Она с квартиры съехала, что ей папик снимал. К Насте с Ленкой завалилась, пожить попросилась. Девчонки ж двушку снимают здесь недалеко. Сейчас жильё ищет поскромнее.

– Да ладно… Гонишь? – Инга даже остановилась.

– Пошли. – Аня подхватила её под локоть и потащила дальше. – А не фиг было налево и направо хвастаться. Папик, папик… А все папики – явление временное.

Я перевариваю в голове информацию. Камал бросил Милану? Выгнал из квартиры? Кажется, я – глупая курица. Поэтому Милана меня и спровоцировала. Поэтому её выворачивало, когда я фотографии с отдыха показывала. Становится легче дышать.

Дома я пораньше отпускаю Марию, потому что хочу сама приготовить ужин. Я оскорбила своего мужа недоверием. Мне хочется загладить вину. Быстро заказываю халяльную баранину из специального магазина, в котором мама всегда мясо покупала. Пока везут баранину, быстро мою и нарезаю овощи.

Мне хочется порхать. Какая же я дурочка. Неважно, что было у моего мужа в прошлом. Я же просто попалась на выходку этой… не буду говорить плохих слов. Надеюсь, она получит своё!

К приходу мужа у меня всё готово. По дому витают аппетитные запахи. В духовке томится баранина с овощами, в большой пиале – салат, хлеб тонкими скибочками уже на столе.

Надеюсь только, что Камал придёт домой, а не поедет в ресторан или… Не буду думать об «или». Я сделаю всё, чтобы он меня любил.

Камал задержался, но не критично. Я услышала, как тихо щёлкнув замком, открылась дверь. Выхожу, как раз, когда Камал снял обувь. Муж пытается обойти меня, но я беру его за руку, останавливая.

– Камал…

И он останавливается но не поворачивается.

– Прости меня.

Камал шумно выдыхает.

– За что?

– За мою глупость. – опускаю голову и кусаю от стыда губы.

Муж поворачивается, берёт моё лицо в ладони и заглядывает в глаза:

– Эниса, я стараюсь относиться к тебе со всем уважением и любовью, но я не стану терпеть подобного. Надеюсь, впредь ты будешь вести себя так, как положено порядочной жене. Твои домыслы – только твои проблемы. Твоя жизнь может быть и другой.

Чуть киваю.

– Я баранину с овощами приготовила… Будешь? – спрашиваю почти шёпотом.

От его близости, от его касания внизу живота появляется странное ощущение. Он усмехается, кажется, в лёгкую читая мои мысли.

– Буду. Но потом. – касается моих губ лёгким поцелуем. – Пойдём-ка наверх, я очень голодный…

Глава 37.

– Дочка, вы такая красивая пара! – Багидат ласково гладит меня по руке.

Вот, с кем мне точно повезло – это со свекровью. Она даже с ребёнком меня прессует меньше, чем моя мама. Мне нравится навещать её. А Камалу нравится видеть мать с улыбкой на губах.

Пока муж разговаривает с отцом и вторым братом в кабинете, мы с Багидат и золовкой пьём душистый чай. Её младший сын всё время крутится возле меня, дёргая за руку.

В конце концов, я сдаюсь и усаживаю его на колени. Довольный Дамир тут же впивается пальчиками в мои волосы. Свекровь смеётся, с любовью наблюдая за внуком.

– Смотри, как тебе идёт, Эниса. Аллах милостив, благословит и вас сыном! Ты будешь хорошей матерью.

Опускаю глаза и теснее прижимаю к себе Дамира, касаюсь его упругой щёчки губами. Я почти готова к ребёнку. Ещё совсем чуть-чуть, и можно будет бросить пить таблетки. Хочу перейти на второй курс. Говорят, первый – самый тяжёлый. Мне не было тяжело, но приходилось действительно много работать.

Пока едем домой, я улыбаюсь. Камал, то и дело поглядывает на меня. Наконец, не выдерживает и спрашивает:

– Что-то случилось?

– Нет. – качаю головой. – Просто очень хорошая встреча получилась, тёплая. Твоя мама любит меня. Мне очень приятно.

Камал улыбается.

– Да. Постарайся её тоже радовать.

Возле дома он помогает мне выйти из машины.

– Устала? Мама сказала, тебя дети сегодня особенно доставали.

– Нет! Что ты? Всё хорошо. – улыбаюсь воспоминаниям о маленьком Дамире и его маленьких пальчиках.

Мы поднимаемся в спальни. Камал всегда переодевается у себя. Я же бегу в душ. Как раз подставила лицо под колючие струи, когда дверь душевой кабины открылась. Я испуганно распахнула глаза, шампунь тут же больно защип, и я шарахнулась к стене.

– Тихо, тихо… – Камал поймал меня за руку и дёрнул на себя, заставляя впечататься в сильное голое тело.

Уперевшись в грудь рукой пищу:

– Глаза щиплет.

Камал смеётся низким хриплым смехом, отпускает меня, но придерживает за талию, пока я старательно промываю глаза.

Я всё ещё пытаюсь проморгаться, когда он снова тянет меня к себе. В живот упирается твёрдый член.

– Какая у меня красивая русалка… ммм… – впивается в мои губы.

Не даёт опомниться, сразу углубляет поцелуй, толкается горячим языком.

Всё тело моментально покрылось мурашками, в голове зашумело. Хватаюсь за его голые плечи. Всё так откровенно, так открыто… Рука Камала схватила волосы на затылке, больно сжала, запуская странную волну по телу. Стону ему в рот, и его руки опускаются по покрывалу из мокрых волос вниз к самому низу. Сжимая попку, муж вдавливает меня в себя, заставляет прогнуться, и опускается губами к груди.

– Камал… – срывается с моих губ имя мужа.

С каким-то утробным рыком он разворачивает меня к себе спиной, и наглая рука вклинивается межу моих ног. Я откидываю голову ему на плечо и закусываю губы.

– Давай, милая, – Камал заставляет меня наклониться вперёд, – упрись в стену руками. Держись.

Он не может больше ждать.

И мы улетаем…

– Ведьма! – муж прижимает меня к себе, целует в шею. – Помой меня.

Мои ладони скользят по сильному, мужскому телу. Красивый. Очень. Поддаваясь неожиданному порыву, касаюсь губами ровной кожи груди. Камал улыбается, обнимает меня и прижимает к себе. Но сейчас по-другому. Сейчас с нежностью.

Мы стали по-настоящему близки. Я прячу лицо на его груди, потому что счастлива. А ещё почему-то стыдно…

Пока сушу волосы феном, наблюдаю, как муж моется за прозрачным стеклом кабины, покрытым мелкими потоками воды и каплями. Ловлю себя на том, что улыбаюсь.

Успеваю выскользнуть из ванной комнаты до того, как Камал выйдет. Волосы ещё влажные, но ничего, до утра высохнут. Всё равно у меня никогда не получается высушить их до самого конца.

Забираюсь в постель и жду мужа.

Камал вышел в одном полотенце на бёдрах. С коротких тёмных волос стекают редкие капли воды. Он тоже улыбается и идёт ко мне. Уверена, нас ждёт жаркое продолжение. Потому что полотенце совсем не скрывает недвусмысленный бугор.

Вдруг Камал пинает мою сумку, спотыкаясь о неё, и часть вещей разлетается по полу.

– Шайтан! – муж зло шипит и хватается за ушибленные пальцы.

– Ой, прости, пожалуйста. Видно, со спинки стула соскользнула.

Я подхватываюсь, торопясь убрать бардак. Камал наклоняется, поднимает с пола полупустой блистер противозачаточных таблеток и рассматривает, вертя в длинных пальцах.

– Что это? – внимательные чёрные глаза сканируют меня.

Сердце падает в живот. Чувство неизбежного краха вытесняет предвкушение ночи любви.

– В больнице прописали. – прячу глаза, собирая разлетевшуюся мелочь.

Камал наклоняется, заставляет меня поднять голову, подцепив пальцем подбородок.

– Что это за таблетки? Почему мне не сказали, что ты должна пить лекарства?

– От давления. Я же теперь должна его контролировать постоянно. – стараюсь непринуждённо пожать плечами.

Муж отпускает мой подбородок и швыряет блистер на стол. Не решаюсь забрать его и спрятать в сумку.

Утром Камал просыпается раньше меня. Когда я встаю с постели, блистера с таблетками уже нет на столе…

Глава 38.

Я успеваю полностью одеться, когда дверь распахивается от удара кулака. У Камала желваки ходят. Внутри всё скручивает в тугой узел, к горлу подкатывает тошнота.

Муж наступает на меня, в одной руке зажат блистер, вторая сжата в кулак.

– Что ж ты за тварь такая, м? От давления, говоришь, таблетки? Ты ещё и врать с ангельскими глазами научилась?!

Швыряет мне в лицо блистер, и начинает расстёгивать ремень.

– Камал… – голос пропал от жуткого страха.

– Что «Камал»? – его пальцы не останавливаются, – Обе семьи мечтают о внуке, я мечтаю о сыне, а ты, сука, таблетки «от давления» пьёшь? Я тебя в сердце пустил, а ты от меня детей не хочешь? Смотришь преданно в глаза, а в душе смеёшься?!

Ремень зацепился за одну из шлёвок, и Камал на секунду отвлёкся от меня. Я метнулась мимо него в открытую дверь.

– Стоять! – взревет Камал, метнувшись за мной молнией.

Нога предательски зацепилась за порог, и, падая, я больно ударилась коленями об пол. Камал уж рядом.

– Так ты мужа уважаешь? Этому тебя мать учила? Хорошая девочка, да? Воспитанная?

Он сложил ремень вдвое, свёл руки и резко развёл, заставляя кожу громко щёлкнуть.

– Не надо, Камал, пожалуйста… – молю, отползая к стене.

Но муж уже не слышит меня, он полностью осатанел. Как во сне, вижу, как он замахивается… опускаю голову и закрываюсь руками. Зажмуриваюсь и выдыхаю с глухим отчаянием:

– Не надо…

Звук удара по перилам заставляет вздрогнуть. В последний момент Камал бьёт ремнём не по мне, по перилам… раз, второй.

– Сука! Да чтоб тебя…

Остервенело бросает ремень на пол и сбегает вниз. Уже оттуда рычит:

– Чтоб из дома не выходила! Поняла? Только попробуй!

И наступает тишина…

Дрожащими руками закрываю лицо. Испуг рыданиями прорывается наружу. Вою вслух.

Вдруг тёплые руки гладят меня по голове.

– Ну-ну, девочка, не надо. Пойдём вниз, я тебе чая успокоительного сделаю. Пойдём, милая…

Мария тянет меня за руку, помогая подняться. Я не могу идти, колени дрожат. Опираюсь рукой о перила, закрываю рот ладонью. Почему всё должно было получиться так? Именно тогда, когда всё только наладилось…

– Пойдём, не останавливайся. – Мария мягко тянет за собой.

Я пью чай, а в голове вата. Всё воспринимается, как через вязкий туман. Что мне делать? Что ждёт нас дальше?

– Мария, мне надо в университет. Сегодня зашита курсовой. Да и.. я должна материалы вернуть, книги. – ковыряю пальцем стол, стараясь сконцентрироваться.

– Эниса… не надо. – говорит с сомнением. – Камал Саидович, ведь, запретил.

Поднимаю на неё взгляд, она сглатывает и кивает.

– Камал Саидович не приказывал мне задерживать вас. Надо, идите. Я звонить и докладывать ему не собираюсь. Только вернитесь, пожалуйста, раньше него.

Согласно киваю. Конечно. За непослушание ремень прилетит уже по мне, а не по перилам. Усмехаюсь. Удивительно, что муж меня пожалел. На этот раз пожалел.

Забираю сумку, вызываю такси и выхожу. Мне плохо. В голове гудит так, что трудно на чём-то сконцентрироваться.

Я решаюсь на очень опасный шаг.

Как-то, ещё в доме отца перед свадьбой с Камалом, я искала контакты одной известной кризисной группы, помогающей женщинам, попавшим в беду. Я так и не решилась связаться с ними и удалила все результаты поиска, чтобы никто не узнал о моих происках. Братья считали нормальным влазить в мой телефон и просматривать переписки. Поэтому я мало с кем переписывалась.

Но я помню название и как выйти на них. Пока еду в такси набираю сообщение в мессенджере. Палец зависает над кнопкой отправки. Готова ли я навсегда отрезать себя от привычной жизни, от мамы, Багидат, от золовки и невесток? От всех немногочисленных подруг? Готова ли я нырнуть в омут совсем другой жизни, о которой ничего не знаю? Быть может, Камал сможет простить меня? Ведь не ударил же, не смог… Так и прячу телефон в сумку, не отправив сообщение.

День проходит, как во сне. Но даже так я защищаю курсовую. Последний шаг моего самоутверждения.

– Эниса, что у тебя случилось? – Аня заглядывает в лицо, нежно проводит по волосам. – Ты такая бледная.

Чуть улыбаюсь ей.

– Всё хорошо. Немного тошнит. Не переживай. Переволновалась…

Нас прерывает звонок моего мобильного. Муж. Значит, он уже знает, что я ушла из дома. Но не решаюсь не ответить.

– Через пятнадцать минут, чтоб вышла их корпуса! Поняла? – рычит так громко, что все вокруг слышат его слова.

– Да, конечно… – лепечу и отбиваю звонок. – Простите, девочки. Поможете мне?

Отдаю им книги и материалы, что брала на кафедре. Аня забирает.

– Энис…

Качаю головой.

– Не надо. У меня всё хорошо.

Медленно спускаюсь вниз. У меня чёткое ощущение, что я в последний раз иду коридорами, ставшего родным, корпуса факультета. Моя хрустальная мечта… поднимаю взгляд к потолку, скольжу по нему прощальным взглядом.

Слёзы невольно потекли по щекам. Тяну на себя тяжёлую дверь старинного здания, последний раз вдыхаю особенный воздух старинного здания факультета.

Машина Камала ждёт на стоянке. Выхожу на крыльцо, и тут вдруг какой-то парень, улыбаясь, обнимает меня, мажет поцелуем по губам, отпускает, отходит на пару шагов и, улыбаясь, на прощание весело машет мне рукой.

Меня будто молотком в висок ударили. Что только что было? Я не знаю его! Он чужой… Взглядом уже выхватываю, как взбешённый муж выскочил из машины. Растерянно поворачиваюсь в сторону парня – он уже скрылся за поворотом, обогнув корпус.

Теперь я точно пропала. Этого Камал не простит никогда. Только что на моей жизни кто-то поставил жирный крест.

Камал застыл на месте. Только сверлит меня бешеным взглядом и ноздри от гнева раздуваются. Хорошо, что он не один. За рулём сидит Матвей. На негнущихся ногах иду к машине.

– Камал… – голос не слушается, дрожит.

– В машину. – рычит муж и сам садится. Захлопывает дверь так, что кажется чудом, что машина не развалилась.

Всю дорогу я думаю, что он сделает дома? У меня нет надежд, нет спасения. Вжимаюсь в сидение и опускаю голову. На руки, сжатые на коленях, капают горячие слезинки.

Во дворе Камал так же сквозь зубы цедит:

– Пошла в дом. Ещё раз выйдешь, убью.

О, это благословение небес, не иначе. Он оставляет разборки на вечер. Мне дважды повторять не надо, я бегом вылетаю из машины и несусь домой.

Мария, увидев меня, прикрыла рот рукой.

– Эниса…

– Ничего, Мария, всё хорошо.

Я не поднимаюсь наверх. Иду в гостиную и плотно прикрываю за собой дверь. Я не хочу подставлять Марию. Не надо ей знать, что я буду делать.

Быстро достаю дрожащими пальцами телефон, открываю мессенджер, перечитываю набранное сообщение и жму кнопку отправить.

Мне перезванивают через пятнадцать минут, которые кажутся вечностью. Я торопливо рассказываю свою историю. Мне обещают перезвонить. Не знаю, что они делали в это время. Наверное, выясняют что-то обо мне.

– Эниса, у вас есть возможность прямо сейчас выйти из дома?

– Есть… – кусаю до крови губы.

– Хорошо. У вас есть на руках загранпаспорт?

– Есть.

Мои документы должны лежать в секретере мужа. Он не запирает его. Не запирал… Он доверял мне.

– Отлично. Сейчас вы спокойно возьмёте документы, вещи возьмите только самые необходимые, но так, чтобы не привлекать лишнего внимания. Через двадцать минут выше по улице вас будет ждать такси. Мы уже сделали вызов. Вы назовёте следующий адрес…

Девушка говорит, а я стараюсь ничего не пропустить и всё запомнить.

Всего через несколько минут моя жизнь безвозвратно изменится…