Текст книги "Без любви. Брак по контракту (СИ)"

Автор книги: Натали Нил

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 47.

Камал

Женщины семьи давят на меня со всех сторон. Аккуратно, даже, сказал бы, нежно, но пытаются. Мать Энисы мне не звонит. Соблюдает традиции. Её дочь ушла в мой дом, значит, её не касается то, как мы живём. Мама же и сёстры уже все по очереди позвонили, чтобы мягко просканировать, что такое случилось и где Эниса.

Мама на дне рождения даже не улыбалась. В глаза мои с невысказанным вопросом заглядывала. А я морозился! И усиленно делал вид, что всё хорошо. Интересно, как долго я смогу шифроваться, спасая свою глупую жену?

В доме, будто кто-то умер. Мария мрачная. И в её глазах тот же невысказанный вопрос. Еда, что она готовит, кажется безвкусной. Я снова ужинаю в ресторанах. Завтракаю, запихиваясь через силу.

Никогда раньше рядом со мной не жила женщина. Терпеть не мог чужих в доме. Ни одна из тех, кого просто трахал, не переступала мой порог. Это мой принцип.

Эниса вошла в мой дом нежеланной, но за эти месяцы, как сладкий яд, просочилась под кожу, отвоевала место в сердце… а потом вырвала его и растоптала.

Три недели. Моей жены нет уже три недели! И то, что бесит больше всего – неизвестность. Ей всего девятнадцать. Девчонка совсем. Куда её понесло? Что, если её вывезли, как товар? Она ж вообще жизни не знает! Она думает, что я – монстр. Да она монстров не видела! Что, если… От этих мыслей в душе становится пусто и холодно.

Плескаю в низкий широкий бокал виски, ослабляю галстук и поднимаюсь наверх. Иногда до скрипа зубов хочется толкнуть рукой дверь и просто увидеть её за столом или в постели. И я толкаю дверь в её спальню…

Мария всё убрала в комнате. От того бардака, что остался после бегства Энисы, не осталось и следа. Здесь особенно ощущается её отсутствие. Так было после смерти Тимура. Будто в пространстве образовалась дыра, которую ничем не залатать, не заклеить.

Отодвигаю в сторону дверцу встроенного шкафа. Тонкий запах элитных духов. Не тяжёлый, как любят наши женщины, другой.

Вклиниваюсь лицом между развешанных платьев и блузок, тяну носом этот особенный запах. Мать твою! Что ж ты наделала?! М? Найду и…

Сжимаю челюсти до боли в зубах. Руки сжимаются в кулаки. Ладно. Просто найду.

Ложусь в её постель, закидываю руку за голову и пялюсь в потолок. Что, Камал Саидович, сделала тебя девчонка? Сделала… И странное чувство, распирающее грудь. Мне нужна моя жена. Рядом. Хочу неловкие, лёгкие касания её пальчиков, когда подаёт завтрак, смущённый взгляд, когда касаюсь её губ, залитое румянцем смущения лицо, когда…

Прикрываю веки. Я найду тебя, Эниса. Мир переверну, но ты вернёшься домой.

******

С утра и до обеда у меня совещание с главами филиалов. Работа – то, что ещё отвлекает от пиздеца в моей жизни. Жарю всех. Мужики испарину со лба салфетками вытирают. Жарко им. Ничего, потерпят.

Наконец, отпускаю всех. В кабинете задерживается молодая женщина. Альбина… Амбициозная стерва, готовая по головам пройтись ради собственной выгоды и ноги раздвинуть ради неё же. Трахал пару раз, когда у них бывал. Сама подставлялась. Чего ж не взять очередную шлюху?

– Что у тебя? – откидываюсь на спинку кресла, откровенно рассматривая девушку.

Красивая, яркая. Губы пухлые, явно подкачанные. Знает, как подать себя, как сесть, как изогнуться. Учат их, что ли, специально?

– Камал Саидович, хочу вас в гости пригласить. Вы давно в филиале лично не были. – опускает глазки, кокетничая.

– Есть проблемы?

– Что вы? Я справляюсь. Вы же мониторите наши показатели… – грациозно наклоняет голову, позволяя шикарной гриве волос скользнуть вперёд.

– Тогда в чём проблема? – подаюсь вперёд.

– Мне хочется вам лично показать, чего мы достигли. – проводит по волосам рукой, заставляя следить за её пальцами.

Ещё месяца три назад я б включился в её игру. А сейчас… Выхожу из-за стола. Довольная улыбка растягивает алые губы. Протягиваю ей руку. Она с готовностью принимает, поднимается, делает ко мне шаг, вторгаясь в личной пространство. Слишком близко. Обдаёт запахом духов. Не тех духов…

– Альбина… ты помнишь, чем занимаешься? Или тебе напомнить?

В красивых глазах мелькает растерянность.

– Хочешь работать шлюхой? Могу указать дорогу и даже слово замолвить. Клиенты будут богатые, щедрые. Ты только скажи.

– Камал Саидович… – лепечет, вспыхивая румянцем. – Вы неправильно поняли. Я…

– Я всё правильно понял. Ещё раз перейдёшь на неофициальный тон, уволю. Пошла отсюда.

– Простите… – Альбина, цокая каблучками, быстро выходит из кабинета.

Но не успевает за нею закрыться дверь, в кабинет входит Дима. Провожает даму взглядом.

– Что-то случилось? – переводит на меня взгляд.

– Как всегда. – возвращаюсь за стол. – Что у тебя?

Передо мной ложится чёрная кожаная папка.

– Мы нашли Энису Ильясовну Иригову…

Глава 48.

Перевожу взгляд с папки на Диму.

– Уверен?

Безопасник понимающе улыбается.

– На сто процентов. Ты не бойся. Открывай. Сам посмотри.

Открываю. Раскладываю веером фотографии. Эниса… Сомнений быть не может.

– Что за гадюшник? – морщусь, разглядывая невзрачное здание.

– Приют для женщин.

– Чего? – вскидываю взгляд на Диму. – Какой ещё приют? Это, что, как для собак бездомных?

Дима усмехается.

– Почти. Короче, туда бабы от домашнего насилия сбегают. – А глаза у самого жёсткие. Сканирует меня.

– Даже не думай. Я жену пальцем не тронул. – сжимаю руки в кулаки.

Про себя добавляю: «Не смог…»

Дима кивает и продолжает:

– Приют – закрытая территория. Но женщины свободно выходят. Там несколько фоток крупным планом.

Снова перебираю снимки. Трудно описать, что происходит в душе. Эниса… моя Эниса живёт в каком-то отстойнике. Ради чего? Свободы? От кого? От меня? Так нет её, этой свободы. Любая свобода относительна.

Попадается снимок с каким-то мужиком. К горлу сразу подкатывает ярость. Нет, они идут на расстоянии. Всё в рамках приличий. Но сам факт чужого мужика рядом с моей женой вызывает волну удушливого гнева.

– Что за хрен? – через стол брезгливо швыряю Диме фотку.

Он бросает мимолётный взгляд на снимок.

– Это Крис Эйнарс. Адвокат. Он занимается делами по получению убежища. Камал, мы копали очень осторожно. Любой засвет интереса к Энисе только подтолкнёт дело. Нам этого не надо. Но… она сто процентов получит убежище. Я проконсультировался у знающих людей. Тянуть нельзя. У неё было собеседование. Теперь она ждёт решения от их миграционки. Возможно, будет ещё одно собеседование, и потом – всё.

– Почему так уверен? Ей нечего им предъявить. Я не бил её, Дим. – с нажимом повторяю. – Ни разу.

– А тебе и не надо было. – нехорошо усмехнулся безопасник. – Её принудили к браку. – и припечатывает. – Дважды.

У меня ноздри раздуваются. Да, принудили. Нас обоих! И я попытался жить нормально! Попытался сделать её жизнь хорошей. Что в ответ получил? Детей она от меня не хочет! И врала, глядя в глаза! Сжимаю челюсти.

Тяжёлым взглядом смотрю на Диму. И он не выдерживает, отводит глаза.

– Камал Саидович, прости. Это ваши правила и обычаи. Но этого достаточно, чтобы она без проблем получила убежище. В ЕС новая директива вышла. Сейчас не нужно, чтобы женщину били. Достаточно принуждения к браку. А в вашем случае… Всё ж на поверхности. Когда она получит убежище, ей сделают новые документы, предоставят жильё… Короче, всё будет сложнее. Да и твоя жена далеко не дура. После поездки в миграционный центр, где её и срисовали, почти не выходит из приюта. Как забирать будем?

Откидываюсь на спинку кресла. Да едрить её мать!

– Что предлагаешь?

Дима пожимает плечами.

– Да вариантов немного. Можем погасить сознание и провези через границу. Будет, как кукла, говорить и делать, что скажут. Главное, вывезти её за пределы ЕС. Я пока не прорабатывал вопрос. Решил сначала с тобой посоветоваться. Рискованно, но можно попробовать.

– Я подумаю.

Не хочу сейчас принимать решение. Хочу побыть в тишине.

Дима понимающе кивает. Прежде, чем выйти из кабинета, всё же бросает:

– Не тяни. Времени действительно мало.

Я закрываю глаза. Что, Эниса, хочешь, как кукла, домой попасть? Живой посылкой. И понять не поймёшь, как снова вернулась в точку старта…

Выдыхаю. И так вернуть можно, если хочу получить на остаток жизни врага в доме. Потом придётся только ломать… И будет рядом со мной жить тенью забитое существо. Видел и таких.

Что же мне с тобой делать, Эниса?

Плюнуть, дать ход скандалу, и пусть твоя семья отвечает за тот позор, что ты на мою голову нахлобучила? Это они всё потеряют. А ты знаешь, что они сделают? Тебя и там, где ты спрячешься, найдут, и домой возвращать не станут...

Тру руками лицо. Беда в том, что сейчас я хочу семью. Нормальную. Хочу вернуть, как было. А значит…

Набираю короткий номер по корпоративной связи:

– Дим, прорабатывай маршрут. Поедем сами.

– Понял. Принял. Приступил.

Что ж, буду использовать всё, что есть в моём арсенале. Звоню матери.

– Мам, мне тут поездка предстоит в командировку. Ты хотела с Энисой поговорить. Напиши ей смс на мой номер. Я передам.

Мама радуется. Минут через десять приходит несколько смс. Мама так разогналась, что в одно не влезло.

Посмотрим, что ты мне в глаза скажешь, Эниса. Как смотреть будешь…

Глава 49.

Эниса

Мой мир сузился до четырёх стен и ожидания писем от миграционной службы. Крис сказал, что мне нужно просто ждать, но я не могу больше ждать. Я как затравленный зверь в клетке, и каждое утро просыпаюсь с мыслью о том, что может быть лучше не проснуться совсем.

Миграционная служба должна прислать мне решение по первому интервью. Как сказал Крис, обычно проводят две встречи. На второй только уточняют детали. И хотя я уже знаю, что все службы работают здесь спокойно и очень медленно, всё равно каждый день жду. А что ещё мне остаётся делать?

Мечтаю уехать из приюта… С каждым днём всё невыносимее здесь находиться. Все женщины здесь ранены мужчинами. В их глазах страх и боль. Я не хочу этого видеть. Это слишком тяжело.

Вчера говорила с новенькой молодой женщиной. Лайла старше меня всего на пять лет. Она не очень хорошо говорит по-английски, но мы понимали друг друга. У неё был странный палец – без последней фаланги. Я имела неосторожность спросить… Лучше бы я этого не делала. Оказалось, что это муж ей отрезал за дерзость. Меня затошнило от ужаса. Как мужчина может так поступить с женщиной, которую должен защищать? Этот вопрос, как заноза, въелся в мою голову, и я не могу от него избавиться.

Крис спас меня своим приходом. Он почти насильно вытащил меня на улицу.

– Эниса, вы сегодня особенно тихая. Что-то случилось? – в его мягком голосе звучит настоящая забота.

Он подождал, пока я сяду в машину. Сегодня он везёт меня в парк. Только благодаря Крису, его заботе, я всё ещё верю, что есть нормальные мужчины. Даже хорошие.

– Сегодня говорила с Лайлой… – я щёлкнула застёжкой ремня безопасности и рвано выдохнула, пытаясь унять дрожь в голосе. – Не понимаю, как так можно? – губы сами собой сжались в одну линию.

– Эниса… – Крис потянулся ко мне рукой, но убрал под моим взглядом. – Вам не стоит откровенничать с женщинами в приюте. У каждой из вас свой багаж прошлой жизни, прошлой боли. Хотите поговорить? Идите к психологу. Ну или звоните мне. – он радушно улыбнулся, обнажая ряд ровных белых зубов. – Кстати, за всё время вы мне ни разу не позвонили сами. Мне обидно.

Крис аккуратно вырулил со стоянки.

– Простите. У нас это не положено. – я опускаю взгляд на руки.

– Вы живёте в свободной стране, Эниса. Привыкайте. У вас абсолютно точно всё будет хорошо.

Я бы хотела верить его словам, но это как обещание ребёнку, что когда-нибудь он сможет достать звёзды с неба. Сколько ещё до этого «всё хорошо»? Да, я в другой стране, далеко от того, что было для меня привычным, но и здесь я чужая. Всё, что вижу, ощущаю, слышу – это не моя жизнь. С каждым днём я всё больше понимаю, что здесь – это тоже клетка со своими правилами. Ещё мне тяжело свыкнуться с мыслью, что я никогда не смогу увидеть маму… Как бы то ни было, но она любила меня. Она тоже всего лишь заложница её воспитания и традиций.

Я плохо понимала, что мне предстоит, когда за минуту приняла решение сбежать. Полный отказ от прошлого, от семьи, от людей, которые тебя любили. Там, в лагере беженцев, я смотрела на целые семьи в столовой. Родители с детьми… Они все вместе. Они поддерживают друг друга, могут звонить своим родным. Много чего могут того, чего я буду лишена всю свою жизнь, если не хочу, чтобы меня нашли. Потому что, муж, отец и братья никогда меня не простят. Неважно, сколько пройдёт лет. Если они меня найдут… Я качнула головой, прогоняя мрачные мысли.

– Хорошо, что у меня есть огнетушитель. – вдруг говорит Крис, выводя меня из лабиринта мыслей.

– Что, простите? – я не понимаю, к чему он это говорит.

– Вы так напряжённо думаете, что дым из ушей валит.

Его плоская шутка всё же заставляет меня улыбнуться.

Мы едем долго. Крис везёт меня в огромный парк развлечений в соседнем, большом по здешним меркам, городе.

В парке я всё время пытаюсь расплатиться сама. Миграционная служба платит нам пособие на мелкие личные нужды. Деньги совсем не большие, но и их я почти не трачу. Всё, что нужно, есть в приюте. Так что, у меня есть немного сбережений.

– Эниса, оставьте эти копейки себе. Я могу позволить себе развеселить одну очень грустную девушку. – Крис отбивается от моих жалких попыток.

Я впервые забываю обо всём. Мы катаемся на аттракционах, едим мягкое мороженое и пьём очень вкусный кофе по-ирландски. Как бы я хотела жить вот так просто – улыбаться и радоваться, оставляя все проблемы в прошлом. Я ведь совсем молодая, а мою душу уже искалечили…

Почти всю дорогу домой я проспала. Расслабилась рядом с человеком, от которого видела только добро. Проснулась, когда Крис припарковался у небольшой, уютной кофейни рядом с приютом.

– Проснулась? – он с улыбкой смотрел на меня. – Пойдём, выпьем по последней чашке кофе.

Мне не хочется возвращаться в приют.

– Прям, по последней? – поднимаю бровь.

– На сегодня. – Крис совсем по-мальчишески подмигивает.

Мы садимся за столик на улице.

– Может, тебе латте взять? – в этой кофейне не варят кофе по-ирландски.

Я киваю и смотрю, как он скрывается за дверями. Опускаю взгляд на руки. По привычке я не рассматриваю людей вокруг, не пялюсь на них. Поэтому, когда напротив кто-то опустился на стул, я думала, что Крис уже сделал заказ.

Поднимаю глаза и замираю…

– Ну здравствуй, Эниса…

Глава 50.

Эниса

Грудь сдавил металлический обруч. Дыхание перехватило. Весь мир сжался до одной точки – его спокойного лица. Камал… Красивый, ухоженный. На нём белоснежная футболка, открывающая фигурные мышцы рук. На столько же красивый, на сколько и опасный.

Стук сердца молотками отдавался в висках. Что сейчас будет?

Я сбежала от него, от той жизни, от всего, что заставляло меня чувствовать себя загнанной в угол. И вот он здесь. Нашёл меня. Так быстро… И чего же он хочет? Вернуть меня обратно в ад, от которого я так отчаянно спасалась?

– Эниса, – его голос неожиданно мягкий, почти шёпот, но от этого мне только хуже.

С каждым звуком этого голоса в голове всплывают обрывки воспоминаний того, что я пыталась забыть: его гнев, мой страх, и на контрасте – тепло прикосновений его рук, от которых хотелось растаять. Я с силой сжимаю пальцы на коленях, чтобы они не дрожали. Но не могу сдержать свой страх. Вся эта сцена кажется невозможной, но она происходит здесь и сейчас. Вот он – прямо передо мной.

– Ты… как ты меня нашёл? – мой голос дрожит, мне не удаётся скрыть своего волнения. Да и зачем его скрывать? Пусть видит. Он ведь далеко не дурак, понял, от чего я бежала. Так почему сейчас я должна быть спокойной?

– Это было трудно. – усмехается Камал. – Но я бы никогда не остановился, Эниса. Разве ты этого не знала? Я искал бы свою жену, пока не нашёл.

Вскидываю взгляд и всматриваюсь в его тёмные глаза. Я ищу в них гнев и… презрение? Нет ни первого, ни второго. Не верю…

– И что теперь? – сглатываю вязкий ком в горле и оглядываюсь, пытаясь увидеть ещё кого-то из родни, кроме мужа.

– Я знаю, чего ты боишься. Не стоит. Я никому не сказал, что ты сбежала. – говорит он тихо. – Я здесь один, Эниса. Только я. Твои братья и отец ничего не знают.

Его слова звучат уверенно, но я не могу в это поверить. Он лжёт. Нет… я точно знаю, что такое чеченская месть. Братья, отцы, дяди – они не простят. Я знаю, что значит этот контроль, эти традиции. Я видела, как в их мире наказание всегда найдёт свою жертву. Для них всех женская честь – не пустые слова. Месть за предательство редко не настигает виновницу. И я знаю, что моя семья сочла бы мой побег именно предательством. Я знаю, что происходит с женщинами, которые сбегают. Даже здесь я уже слышала истории о том, как их забирают, как наказывают. Убийство чести… даже это не самое страшное. Я закрываю глаза, пытаясь прогнать эти мысли, но они назойливо крутятся в голове, как кошмар.

– Ты… приехал один? – с трудом узнаю свой голос. Он звучит глухо, как будто я говорю изнутри кокона ужаса, липкой паутиной окутавшего меня. Мне кажется, что мои дни сочтены. Вся моя жизнь после побега может исчезнуть в один момент, если мои братья узнают, что я здесь.

Камал вздыхает, проводит рукой по лицу, будто и ему тяжело, будто он сам устал.

– Ты не слышишь меня, Эниса. Никто не знает. Я здесь оди. Никого больше нет. – он пытается поймать мой взгляд, но я прячу глаза. – Я… я защищал тебя, понимаешь? Несмотря на то, что ты сделала, защищал. Как свою жену. Как свою… любимую женщину. – слова и ему даются с трудом.

Я понимаю. Наши мужчины редко показывают эмоции, ещё реже говорят о них.

Смеясь, и на ходу отвечая что-то продавцу, из кофейни выходит Крис с двумя высокими чашками латте в руках. На пороге он замирает. Вся весёлость моментально слетела. Взгляд стал жёстким, даже колючим.

– Простите, могу я чем-то помочь? – он поставил чашки на стол и впился взглядом в лицо Камала.

– Спасибо. Мы сами справимся. – очень неласково, словно оскалился, улыбнулся Камал, отвечая на великолепном английском.

Моё сердце забилось ещё быстрее.

– Крис, дай мне пару минут, пожалуйста… – да что с моим голосом сегодня?

– Это неразумно, Эниса. Я могу сейчас же вызвать полицию. Он угрожал тебе? Прессовал? Это непозволительно.

Крис моментально понял, кто передо мной. Да и мои редкие фото с мужем из прессы были в моём деле.

– Нет. – качаю головой. – Не надо, пожалуйста. Дай мне пару минут. Только далеко не отходи. Ладно? – умоляюще смотрю на него.

Крис недоволен, но кивает, сжимает зубы и отступает.

– Зачем ты приехал, Камал? Чего хочешь? Я запятнала всех своим побегом. – я говорю быстро, резко, будто мне нужно это произнести прежде, чем страх возьмёт верх. – Ты хочешь сам наказать меня? – и вдруг добавляю. – Твой ремень на месте? Наготове? – наверное, присутствие Криса придало мне смелости так дерзко разговаривать с мужем.

Камал качает головой. Его чётко-очерченные губы недовольно поджимаются. И это заставляет меня замолчать. Но в его взгляде нет привычной жёсткости. Вместо этого – усталость, смешанная с чем-то похожим на досаду.

– Ты не слышишь меня, Эниса. Я не хочу, чтобы тебе было больно. – его голос становится мягче, и в нём я не слышу угрозы. – Я не хочу тебя наказывать и не хочу, чтобы тебя наказали. Именно поэтому я молчал и сохранил всё в тайне. Чтобы защитить тебя.

Наверное, я слабая женщина, потому что мне хочется верить его словам, но страх не даёт расслабиться. Слишком много лет я жила в постоянном напряжении, в постоянной тревоге.

– Почему ты… – мне снова приходится прокашляться. – Почему ты молчал? Почему не рассказал?

Он смотрит прямо в мои глаза, уголок его губ дёргается, а затем Камал достаёт телефон, разблокирует и протягивает мне. Экран загорелся, и я увидела сообщение. Свекровь... моя любимая Багидат… вторая мама.

«Эниса, милая моя, не знаю, что у вас произошло, но надеюсь, Камал будет добр и скоро я смогу увидеть тебя. Я так скучаю по тебе. Молюсь каждый день…»

Крис нетерпеливо переступил с ноги на ногу, и Камал убрал телефон, не дав дочитать смс.

Слёзы тут же подступают к глазам, но я сдерживаю их. Слишком много чувств накатило сразу. И одно из них самое противное – стыд. Слова Багидат такие простые, такие тёплые. Она всегда относилась ко мне с теплом… с любовью. Мне так повезло с нею. А я…

– Я привёз это, чтобы ты убедилась: никто ничего не знает. Ты всегда можешь позвонить моей матери, чтобы лично убедиться. Она тоскует по тебе. Но если бы она знала о твоём побеге… Ты понимаешь, отношение было бы совсем другим. – говорит он, бросая взгляд в сторону адвоката. – Не хочу говорить при соглядатае. Я буду ждать тебя завтра здесь же с двенадцати часов. Не бойся, Эниса, я не причиню тебе зла. У меня есть для тебя ещё новости.

Камал легко поднялся со стула.

– Я очень надеюсь, до завтра, жена.

Мы говорим по-русски. Крис не понимает ни слова, но старается вслушиваться. Наверное, ловит наши интонации. Бросив на него короткий взгляд, я выдавливаю:

– Я… не обещаю…

Камал кивает:

– Я буду ждать тебя каждый день. Однажды ты придёшь.

Смотрю в спину мужа, когда он быстро уходит по пешеходной улочке, пока не исчезает вовсе. А его место занимает Крис…