Текст книги "Без любви. Брак по контракту (СИ)"

Автор книги: Натали Нил

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

Глава 6.

Мулла проводит никях сначала со мной. С моей стороны тётя и брат подтверждают согласие моей семьи. Мулла спрашивает меня, по своей ли воле я выхожу замуж? И я долго молчу. В голове мелькает шальная мысль: «А что, если сейчас сказать «нет»?» Но… не поднимая глаз, киваю. Сейчас я сама себя предала.

Читаю на арабском сутру из Корана, повторяю за муллой слова обряда. Почти не слушаю, когда он объясняет мне супружеские обязанности по Корану…

Вот и всё. Я – жена Тимура. Снова кортеж и, наконец, ресторан.

Здесь уже все заждались. Багидат, мать Тимура, осторожно поднимает фату, наброшенную мне на голову, раскрывает объятия. На спину легли тёплые ладони, придавая уверенности, ласково погладили. Слуха коснулся её шёпот:

– Не бойся, доченька. Не обижу. И никому не дам, хорошая моя. Не бойся.

От таких простых слов мне снова хочется плакать. Но сейчас, тем более, нельзя. Заставляю себя чуть ей улыбнуться. По традиции мы съедаем с ней одну конфету на двоих. Она снова меня обнимает, и нас щедро обсыпают сладостями. Одна из сестёр Тимура подаёт мне годовалого мальчишку. Он вцепился в мою фату маленькими пальчиками и громко расплакался… Наверное, ему передалось моё настроение. Да, малыш, я с тобой солидарна.

Багидат повела меня в нишу на постаменте – небольшое возвышение под широкой аркой, щедро украшенной белоснежными цветами. Вокруг меня тоже великолепные цветы с тонким, сладковатым ароматом. Рядом со мной стали тётя и двоюродная сестра. Через час или полтора они тоже ушли и оставили меня совсем одну. Больше никого из моей родни нет на этом празднике.

Череда гостей, желающих сфотографироваться со мной, кажется никогда не иссякнет. Несколько раз Багидат и золовки потихоньку приглашали меня в отдельную комнату, чтобы я могла отдохнуть и поесть. Но я не хочу. Мне кусок в горло не полезет. Хотя устала настолько, что, кажется, ещё немного, и просто упаду.

Конец вечера плохо отпечатался в моей голове. Танец, «развязвание языка»… Я всё выполнила, как мама меня учила. Я хотела, чтобы моя семья гордилась мной, чтобы Багидат радовалась хорошей невестке.

Уже не чувствую ног, когда меня усаживают в машину. Здесь уже сидит Тимур. Он улыбается, а я не поднимаю взгляд. Мы не разговариваем. Только Тимур кладёт ладонь на мою руку. А я не выдерживаю и забираю её.

Огромный внедорожник плавно заезжает во двор. Водитель тепло прощается с Тимуром и уходит. Тимур же быстро выбирается из машины, открывает мне дверь и подаёт руку. Я вкладываю в его ладонь пальцы, и осторожно выбираюсь. Но усталость делает своё дело. Я оступаюсь, и Тимур легко подхватывает меня на руки.

– Не бойся, никогда не дам тебе упасть. – сильные руки крепко прижимают к такому же сильному телу.

Тимур легко занёс меня по высокому крыльцу в дом и уже за порогом аккуратно поставил на пол, за плечи развернул к себе.

– Дай я на тебя посмотрю, красавица.

Я не поднимаю глаз.

– Эниса, посмотри на меня. – его голос звучит ласково, и я выполняю просьбу.

Красивый… Дорогой тёмный костюм сидит на нём, как влитой. Густые чёрные волосы уложены волосок к волоску. Тёмные глаза, обрамлённые длинными чёрными ресницами, горят радостью.

– Устала, девочка. Совсем тебя замучили. Разувайся. Ноги, наверное, уже ничего не чувствуют.

Я закусываю губы и, легко опираясь на его руку, снимаю ненавистные туфли. Какое блаженство! С облегчением выдыхаю. Тимур улыбается.

– Эниса, мне тебе тоже «язык развязывать»? Ты говорить за свадьбу не разучилась? – он притягивает меня к себе за талию, а я упираюсь руками в его грудь.

От него приятно пахнет дорогой туалетной водой. Он легко преодолевает моё сопротивление и прижимает к себе, касается губами волос.

– Ты не пожалеешь, Эниса. Я обещаю. Я тебя беречь буду… Слушай, ты же так ни разу не поела за свадьбу! Мама пакет еды в машину закинула. Сейчас принесу.

Он уходит, а я оглядываюсь. Мой дом. Мой новый дом… Здесь очень красиво. Днём я его не очень рассматривала. Шик без излишеств. Морщась от боли в ступнях при каждом шаге, словно бедная русалочка, я подхватила белоснежные юбки, прошла в гостиную и со стоном опустилась в огромное кресло.

Входная дверь хлопнула, и в гостиную вошёл Тимур с огромным пакетом в руках. Я встала.

– Давай, я помогу тебе переодеться, потом поешь и спасть. Хорошо?

Я кивнула.

– Пойдём. – Тимур поставил пакет на пол и за руку повёл меня в спальню. – Эниса, послушай, я не хочу, чтобы ты меня боялась. Переодевайся и спускайся. – он потянул молнию на корсете вниз. – Я жду тебя в кухне. Хорошо?

Ещё один кивок. Муж усмехнулся и вышел, прикрыв за собой дверь.

Я снимаю диадему, выпутываю из волос невидимки и шпильки, которыми прикрепили фату, аккуратно, с уважением снимаю серебряный поясок и позволяю платью упасть к ногам. Будто сто пудов с себя сбросила. Всё прячу во встроенный шкаф. В спальне стоит один из чемоданов моего приданого. Все мои чемоданы паковала нанятая женщина. Она всё складывала, украшала ленточками, цветочками, бусинами. Всё должно быть красиво.

Достаю новое домашнее удобное платье. Мне не хочется идти к Тимуру. Мне хочется упасть в постель и просто закрыть глаза. Но он ждёт. А после еды меня ждёт ещё одно испытание… и от этого стынет в душе. Не хочу…

Свекровь от души наложила еды. Уже за столом я клевала носом. Поэтому под взглядом Тимура быстро закрыла судочки и убрала в холодильник.

Муж встал и снова обнял меня.

– Послушай, Эниса. Я уже сказал, что не хочу, чтобы ты меня боялась. Завтра у тебя будет трудный день, потому что гости будут идти прямо с утра. Так что, нет, я тебя сегодня не трону. Безумно хочу, но подожду. У нас много времени. Всё успеем. Завтра вечером мы улетаем с тобой на отдых.

Моё сердце забилось быстрее, а Тимур усмехнулся.

– Не спросишь, куда?

И я тихо повторяю за ним эхом:

– Куда?

Он смеётся чуть хриплым, волнующим смехом.

– О, Аллах, наконец, я услышал свою женщину. Сюрприз. Тебе понравится. – он позволяет мне чуть отстраниться, и тут же обхватывает скулы.

Его мягкие губы чуть касаются моих губ.

– Иди спать, жена. Я не буду сегодня тебе мешать.

Плотно сжатая пружина внутри отпускает. Я лежу в нашей широкой постели одна и улыбаюсь. Быть может, Аллах дал мне немного счастья…

Глава 7.

Звук будильника врывается в мой сон в шесть утра. Мне некогда отсыпаться. Скоро начнут приходить гости, и мне надо встретить их так, чтобы не было стыдно моей семье. И вообще, теперь я отвечаю за впечатление сразу о двух семьях. Это ужасно напрягает. Давит. День только начинается, а мне хочется, чтобы он уже закончился.

Сначала – по-быстрому в душ. Вчера не до него было, еле до кровати добралась. Под тёплыми струями воды едва продираю густые налакированные пряди волос. То ещё удовольствие.

В длинной, прозрачной коробке – мой наряд на второй день. Всё упаковано так красиво… Мысленно, в который раз, благодарю женщину, что помогала собирать мои вещи. Взгляд цепляется за упакованные полочки с косметикой, заколками, драгоценностями. Золовки будут помогать мне распаковывать приданое. Каждая из них найдёт своё украшение – благодарность за их помощь.

Тихо спускаюсь в кухню. Мне надо приготовить закуски гостям. Так мама сказала. Я не знаю, как всё будет. Семья Ириговых – тоже светская, но совсем не хочется, чтобы обо мне говорили плохо.

У Тимура на кухне современная кофе машина. Делаю себе двойной эспрессо и приступаю к работе. Благо, холодильник забит продуктами под завязку.

– Доброе утро, ранняя птичка. – Тимур появился в дверном проёме.

– Доброе. – опускаю глаза. – Садись за стол. Я завтрак приготовила. – говорю тихо.

Тимур садится, и я ставлю перед ним тарелку с бутербродами и салатом.

– Ты тоже садись, поешь. – тёплые пальцы смыкаются на запястье.

– Я потом…

Тимур встаёт и очень нежно обнимает меня:

– Эниса, тебе не надо соблюдать все традиции. Мы давно живём в современном мире. Достаточно того, что ты будешь меня уважать и, я очень надеюсь, любить.

Я киваю, и в дверь звонят. Приехали родители Тимура, его два брата, золовки и сноха. И всё завертелось. Страшно волнуясь, я накрывала на стол. Свекровь всё время довольно улыбалась. Братья подшучивали над Тимуром и надо мной. Когда я поставила на стол всё, что приготовила, стала в стороне, как полагается скромной девушке.

– Садись, дочка. – позвал меня свёкр.

И мне осталось только сесть за стол с самого краю. Перечить старшему мужчине семьи нельзя.

– Я рад, что ты вошла в мою семью, дочка. Мой сын сделает всё, чтобы тебе было хорошо. Иначе и быть не может. Прими, дочка. – и он передал свекрови кольцо.

– Давай руку, доченька. – заулыбалась Багидат, и на мой палец село массивное золотое кольцо, сверкнувшее дорожкой крупных бриллиантов.

До вечера я принимала и обслуживала гостей, с девушками распаковывали моё приданое. К моменту, когда мы остались одни, я уже ног под собой не чувствовала… Но отдыхать мне некогда. Как только закрылась дверь за последним гостем, Тимур тут же огорошил:

– Эниса, максимум через час нам надо выехать в аэропорт. Собери самое необходимое. Всё остальное купим на месте.

И вот тут я растерялась. И что мне брать? У меня и дорожного чемодана нет… Но Тимур всё продумал и, пока я стояла, растерянно глядя на свои вещи, он принёс в комнату небольшой чемодан вишнёвого цвета.

– Держи.

– Спасибо…

Тимур, не удержавшись, снова притянул меня к себе. Ему нравится меня обнимать, нравится, уткнувшись носом в волосы, тянуть воздух.

– Очень скоро ты меня полюбишь. Всё для этого сделаю. – шепчет он, целует мои волосы и нехотя отпускает. – Собирайся. Мы, итак, задержались. Придётся спешить.

Беру всё самое необходимое и спускаюсь вниз. Тимур с улыбкой забрасывает чемоданы в багажник и сам садится за руль. Аэропорт находится за городом и ехать к нему долго.

Тимур спешит, ведёт машину агрессивно, и я хватаюсь за боковую ручку, чтобы унять страх. Муж понимающе усмехается.

– Не бойся, птичка! Подай воду. Там, в бардачке, бутылка лежит.

Я тянусь к бардачку, но пальцы не слушаются, не могу открыть. Наверное, от нервов… дёргаю утопленную внутрь ручку и ломаю ноготь. Взвизгнув от боли, прикусываю палец. Тимур хохочет, отстёгивает ремень безопасности и через меня сам тянется к бардачку.

И наступает темнота…

Глава 8.

Четыре месяца после событий. Камал, старший брат Тимура

За окнами автомобиля проплывает заснеженный город, сверкающий новогодней иллюминацией. Я еду к отцу. Вчера он выдернул меня звонком с делового совещания. Просто приказал: «Завтра жду». Значит, все дела побоку.

Мотнув головой, я ослабил узел галстука. Раз отец выдернул меня вот так, значит, хочет говорить о чём-то важном.

Пультом открываю ворота и плавно въезжаю во двор особняка родителей. Нет на доме гирлянд. Нет радости… Прежде чем выйти из машины, прикрываю глаза. Мне тяжело заходить в этот дом. Тру лицо руками. Тяни не тяни, а идти надо.

Мама, почерневшая, высохшая от горя, вышла меня встретить.

– Сынок…

– Мама.

Касаюсь её рук лбом, она сдержанно проводит по моим волосам рукой.

– Отец уже ждёт тебя. Иди.

Её губы плотно сжаты, почти не двигаются. Будто она боится их разомкнуть. В её одежде нет светлых тонов. Тоже сжимаю губы, киваю и иду к отцу.

Дверь кабинета чуть открыта. Меня ждут. Я легко стукнул в полотно двери и вошёл. Отец в белоснежной рубашке поднялся из-за стола.

– Доброго тебе вечера, отец!

– Здравствуй, Камал. – отец опустился в кресло и разрешил. – Садись.

– Как ты, отец? Как дела?

Если я приехал в дом отца, то у меня хватит времени на все разговоры. Отец держится. Только вокруг глаз морщины стали глубже. И такие же, как у мамы, губы – плотно сжатые.

– Всё хорошо, Камал. У меня к тебе серьёзный разговор. Смерть… – он чуть запнулся, – …моего сына задела не только нашу семью. Ты знаешь, какой договор был подписан между семьями до брака Энисы и твоего брата.

Я сдержанно кивнул, не желая верить в то, что уже понял. Внутри всё сжалось в тугой узел. Мама тихо вошла в кабинет и аккуратно поставила чашку чая перед отцом. Вторую чашку подала мне. Не поднимая глаз, как тень, вышла за дверь.

– Мы не можем допустить конфликта между семьями, Камал. Ты – взрослый мужчина. Ты должен понять. Слишком много было согласовано и оговорено тем договором. Он должен работать.

– Отец… – я ещё больше ослабил узел галстука, вдруг ставшего удавкой. – Говори, зачем позвал. Не надо лишних слов.

– Ты женишься на Энисе. – отрубил отец.

Я резко выдохнул.

– Она провела ночь с моим братом.

– Она не беременная. Время идды прошло. Сын не оставил нам наследника.

– Обе семьи ещё в трауре. – я позволяю себе спорить с отцом.

– Камал, – пальцы отца сжались в кулак, – ты женишься на Энисе. Я так решил. Мы приняли такое решение. – он прекращает все споры. – Ни о какой свадьбе речь не идёт. Но ты пойдёшь с Энисой в мечеть и сделаешь всё, как надо.

Стараюсь держать лицо каменным, но отец легко считывает моё недовольство.

– Так надо, Камал. Иди.

Сцепив зубы, поднимаюсь из кресла.

– Доброй ночи, отец.

Когда я уже у двери, отец снова повторяет мне в спину:

– Так надо…

Мама ждёт меня в просторной гостиной. В этом году здесь нет ёлки, нет веселья и радости.

– Камал, прими то, что сказал отец. Так будет лучше всем. Обе семьи получат то, что хотели.

– Конечно, мама. Не переживай.

Её руки ложатся мне на грудь, глаза беспокойно шарят по лицу.

– Ты береги себя, сын. – и столько тоски в её голосе, столько боли…

Я всё-таки срываю с себя этот галстук, когда вылетаю из дома! Умом понимаю, что отец прав. Со смертью Тимура слишком много вопросов повисло в воздухе. Если бы только Эниса была беременной! Но она не беременная. Не повезло. Ни ей, ни мне…

Да, чтобы не началась война семей, они нашли идеальный вариант. Но, как же мои планы? Зубы скрипят от того, как сильно я их сжал.

Почти на автомате доехал до высотки в центре столицы. Мне сегодня оставаться одному нельзя. Пока еду в лифте, сжимаю металлический поручень так, что, кажется, согну его в дугу.

Дверь открывает хрупкая блондинка. Красивый шёлковый пеньюар с золотой вышивкой под цвет волос открывает вид на шикарные полушария.

– Камал? – отступает от двери. – Ты бы предупредил. Я бы приготовилась…

Не даю ей договорить. Притягиваю к себе и впиваюсь в губы. Тонкие руки тут же с готовностью зарываются с мои волосы.

– Какой ты горячий. – она смеётся весело и довольно. – Проходи. Дай, хоть дверь закрыть…

Глава 9.

Эниса

– Ты пойдёшь с нами? – Аня легко тронула меня за руку.

Я покачала головой, отказываясь. Хотя, мне очень хотелось пойти с ними.

– Меня уже ждут. – сказала тихо.

– Слушай, Эниса, почему ты никуда с нами не ходишь? – Милана капризно надула губы. Она ужасная кокетка, но хорошая девочка. Мне она нравится. И она не раз выручала меня, объясняя простыми словами то, что я не могла понять.

– Ты же знаешь, меня забирают. – я потянула бегунок молнии, закрывая сумку, накинула тёплое пальто.

– Так скажи, чтобы тебя позже забрали. Проблем-то. Или пусть ждут. – беззаботно поддакнула Инга. Ещё одна девушка, с которой я подружилась.

– Девочки, простите, я, правда, не могу. В следующий раз. Хорошо?

Как мне объяснить им, что не могу я сказать брату: «Жди, пока я буду пиццу с однокурсницами есть»? У нас такое не прокатывает.

Мы выходим вместе. По дороге к нам присоединяются парни с курса.

Машина Хизира стоит прямо перед входом, украшенным к Новому году гирляндами и золотистым дождиком. Его уже просили тут не парковаться, но ему всё равно. За лобовым стеклом вижу суровое лицо с плотно сжатыми губами. Ему не нравится, что я учусь. И хорошо, что у меня был Тимур… Был…

В первые дни, пока я лежала в больнице с сильнейшим сотрясением мозга и переломами рёбер, мне не говорили, что муж погиб. Только лицо мамы стало каменным, а глаза – какими-то пустыми. Она сидела со мной в больнице, хотя в этом не было никакой необходимости. Потом пришла свекровь чёрная, постаревшая лет на десять. От неё я узнала, что стала вдовой…

Мне казалось, что я потерялась где-то между небом и землёй. Реальность перестала существовать. Перепуганная мама успокаивала меня, а я кричала, что виновата я, что она ничего не понимает, что если бы я, безмозглая дура, достала ту дурацкую бутылку воды, Тимур был бы жив! Если бы я не сломала проклятый ноготь, он был бы жив! Мне раз за разом кололи успокоительные, заставляя уплывать в спасительное забвение. Но стоило мне прийти в сознание, и я снова начинала обвинять себя. Вообще помню тот период в каком-то кровавом тумане.

В конце концов, измученная мама позвала муллу. Он долго беседовал со мной, поглаживая длинную бороду. Нет, не о том, как должна вести себя вдова мусульманина по Корану. Он говорил со мной по-человечески, как мудрец, проживший жизнь. Мне стало немного легче, но душу, будто выжгли. Мулла же запретил мне два месяца ехать на могилу Тимура. Я честно выполнила обещание. Но, как только прошли эти два безумно долгих месяца, настояла, чтобы меня отвезли к нему… к моему мужу, которого я так и не узнала.

На кладбище я ехала вместе с мамой и свекровью. Я стояла у прямоугольной плиты с овальной вершиной с именем моего мужа и молча просила у него прощения. Я не плакала. Слёзы застыли где-то внутри, тяжёлым комом навсегда обосновались в груди. Это моя боль.

Я перебралась в дом родителей, хотя Ириговы настаивали, чтобы я оставалась в доме мужа. Они надеялись, что я беременная, хотя ещё в больнице врачи проверили меня на беременность, прежде чем колоть все эти препараты. Я никому не говорила, что Тимур не тронул меня. Это наше личное. Только между мной и мужем. Поэтому Багидат не верила всем этим анализам. Наверное, это было просто фанатичное желание получить внука от погибшего сына… Не повезло. Нам всем не повезло.

Сразу после кладбища мне приснился Тимур. Строгим голосом он приказал мне прекратить обвинять себя, а потом, как тогда, перед отъездом, нежно коснулся волос губами, провёл ладонями по рукам. «Ты должна быть счастливой, Эниса!»: сказал он, прежде чем я проснулась в слезах. Мне до сих пор кажется, что иногда я ощущаю его губы на волосах, ладони – на плечах…

От скатывания в депрессию меня спас, наверное, университет. Из-за аварии и болезни я опоздала и пришла на учёбу позже других. Было очень трудно нагонять. Всё-таки учёба в университете сильно отличается от лицея, и я ушла с головой в лекции, рефераты, коллоквиумы… Мне помогали все – и преподаватели, и одногруппники. Мне кажется, что только сейчас я начала оживать.

Каждый день, глядя на себя в зеркало, я не узнаю девушку в отражении. Я потеряла больше десяти килограмм, волосы потускнели, щёки запали. Несмотря на мамины потуги откормить меня, у неё ничего не получается. У меня нет аппетита, нет желания выглядеть красиво. Возможно, однажды всё изменится, и я снова захочу жить… Возможно.

– Доброго дня, брат. – я села в машину.

– Что это за вертихвостки были рядом с тобой? – он провожал тёмными глазами компанию моих смеющихся одногруппников.

– Просто девушки. – я пристегнулась. – Поехали.

Хизир осуждающе цокнул языком и тронул машину.

– Как день прошёл? – уже более тёплым голосом поинтересовался, аккуратно выезжая на расчищенную от снега дорогу. Он знает, что я до сих пор боюсь ездить, поэтому ведёт очень осторожно.

– Да нормально. Как и всегда. Девочки в пиццерию звали. Как видишь, я отказалась.

– Дома пиццу поешь. – тут же отрезал Хизир.

Конечно, ничего другого от него и не ждала. Просто отворачиваюсь от брата и смотрю в окно. Там все уже готовятся к празднику. Там другая жизнь.

Дома мама уже ждёт нас. Но на этот раз она не зазывает меня съесть, хоть маленький кусочек очередного деликатеса. Вместо этого она обнимает меня за плечи:

– Эниса, тебе отец ждёт. Ему надо с тобой поговорить. Иди, дочка, он ждёт.

– О чём? – я пытаюсь рассмотреть в её глазах ответ, но мама тщательно прячет взгляд.

– Иди, он тебе всё расскажет.

Ладно. Странно всё. Я не тороплюсь. Внутри что-то неприятно ёкнуло. Но отец не любит ждать. Я коротко стукнула и открыла дверь в кабинет.

– Проходи, дочка. Давно тебя жду…

Глава 10.

Отец кивнул на кресло:

– Присаживайся. Разговор у нас будет долгим.

Мне показалось, что потянуло холодком. Ладони почему-то вспотели. Что такого важного отец должен мне сказать? Я аккуратно опустилась в кресло.

– Как у тебя дела? Как учёба?

Каждый день отец расспрашивает меня и каждый день я рассказываю. Вот и сегодня я отчитываюсь.

– Молодец. – отец довольно покивал головой. – Что ж… Ты сделала, что хотела, и хорошо учишься, но университет – это лишь небольшая часть твоей жизни. Надо и о другом подумать.

Отец надолго замолчал, и я не вытерпела первой:

– О чём? – выдохнула и тут же судорожно сжала губы.

– Я хочу, чтобы ты услышала меня и приняла то, что скажу, со смирением. – взгляд отца стал холодным, налился тяжестью. – Видишь ли, в нашей культуре приняты левиратные браки…

– Нет… – я неуважительно перебила отца.

– Послушай, Эниса! – отец повысил голос, сказал с нажимом. – Так надо. Договор между семьями был подписан. По официальному закону ты стала наследницей твоего мужа. По религиозному закону – всё принадлежит Ириговым. Ты хочешь, чтобы наши семьи начали войну? Ириговы уже давят.

Моя спина превратилась в камень, пальцы рук судорожно переплелись на коленях и сжались. Они снова хотят отдать меня Ириговым?

– Почему ты так поступаешь со мной? Почему?! – я не хотела, но мой голос стал громче.

– Ты должна понять, Эниса, интересы семьи важнее всего. – отец откинулся на спинку кресла.

– Так пусть Хизир женится на Аманат! Они оба свободны. Оставьте меня в покое…

– Прекрати! – стукнул кулаком по столу отец. – Хизир тоже сделает то, что я ему скажу. И ты сделаешь! В договоре указаны не Хизир и Аманат, а ты и Тимур! И договор вступил в силу. Иди и подумай о том, как ты посмела говорить со мной.

– Не делай этого, отец… прошу… – мои губы дрогнули. Да как же так можно?

– Иди, Эниса. – с нажимом повторил отец. – Ты не в себе. Подумай о том, что я сказал.

Я подскочила и почти бегом кинулась в свою комнату. Этого не может быть! Этого просто не может быть! Слёзы застилали глаза.

Почему я родилась в этой семье? Девочки бегают на свидания, ходят по кафе и пиццериям, танцуют в клубах… я лишена всего! Всего! А теперь меня снова хотят отдать в семью Ириговых! Снова отдать замуж за чужого мужчину! Да как же так?

Дверь открылась, но я даже не подумала подняться с кровати.

– Эниса, доченька… – мама погладила мои плечи. – Возьми, попей… успокойся.

Я быстро развернулась, выбила из рук матери стакан с водой.

– Не трогай меня! Ты такая же, как отец! Вам всем плевать на меня, на то, что я чувствую… всё равно, как я буду жить и с кем! Я – не ты! Поняла? Оставь меня в покое! Уходи!

Рыдая, я снова зарылась лицом в подушку. Мама, охнув, вышла из комнаты.

Не знаю, сколько я рыдала, но в следующий раз ко мне зашла не мама, а Виолетта Романовна – наш частный доктор. С нею я тоже не захотела разговаривать. Я не хотела, чтобы она делала мне инъекции, но тут уже мне пригрозили, что если надо, то и подержат. Виолетта вколола мне успокоительное со снотворным, и я забылась тяжёлым сном.

*****

Утром я еле веки разлепила. В голове царила какая-то пустота. Голову, словно кто-то ватой набил… Потянулась за смартфоном и подскочила. Я проспала!

Как во сне, натянула на себя одежду, собрала сумку и спустилась вниз, на кухню. Мама коротко на меня глянула, поджала губы.

– Садись. Завтрак готов.

Она поставила передо мной тарелку с омлетом и вышла. Не хочу есть. Я тёрла пальцами лоб, пытаясь собрать мысли в кучу и хоть немного сосредоточиться, когда в кухню вошёл отец. Я поднялась, но он только рукой махнул. Мол, сиди. Я села и опустила взгляд вниз. Отчаяние вновь затопило душу. Я знала, что вчера разозлила отца. Это плохо, но ещё хуже то, что он хочет сделать со мной.

– Не торопись. Тебе больше некуда торопиться. Ты больше не будешь учиться. – его слова обожгли кипятком. – Тимур сделал ошибку, позволив тебе подать документы. Я исправлю. Сегодня же Хизир отвезёт тебя к тётке Алят. Пусть она тебя уважению учит, раз мать не смогла. Там и замуж выдаст, если кто-то захочет взять такую. А нет, так и проживёшь одна. Знать, так суждено.

Отец развернулся и пошёл к выходу.

– Я не поеду… – бросила ему в спину из последних сил.

Тётка Алят, ужасно религиозная и строгая, всегда ругала мать, когда мы приезжали к ней в гости. Наверное, поэтому мы и были у неё в гостях раза два за всю мою жизнь. Сухая, страшная, с губами, всегда сжатыми в тонкую линию, с тёмными глазами и острым взглядом… ведьма. Всегда боялась её. Алят стала вдовой в двадцать три. К этому времени у неё уже было трое детей. Она так и не вышла ещё раз замуж. Отец хочет похоронить меня заживо, отправив к ней в крохотный городок, который и на карте найти сложно?

Отец услышал мои слова, медленно развернулся и как-то зловеще усмехнулся.

– Посмотрим, Эниса. Как посмотрю, ты стала слишком дерзкой. Что ж, ты больше не выйдешь из дома до отъезда. Телефон отдашь матери. Я хотел по-хорошему. Ты не понимаешь. Значит, будет всё по-плохому. Ты увидишь другую жизнь. Хорошо, что тебе будет с чем сравнить.

На этот раз отец ушёл. Обхватив себя руками, в каком-то трансе я принялась раскачиваться из стороны в сторону. Вошла мама, села напротив.

– Зачем, Эниса?

Раскачиваюсь, уставившись в точку на столе. Мне всё равно, что она говорит.

– Зачем ты разозлила отца? – слышу только усталость в её голосе. – Ты же знала, что ничего не выиграешь. Так зачем, дочка? Теперь только Багидат может нам помочь… а если нет…

Мама тяжело поднялась и вышла. Я до крови кусаю губы, не чувствуя боли. Только солоноватый привкус во рту. То ли от слёз, то ли от крови… Что делать? Кто мне поможет?