Текст книги "Без любви. Брак по контракту (СИ)"

Автор книги: Натали Нил

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

Глава 43.

Приезжать в пустой дом, оказывается, я разучился. Раньше и внимания не обращал. Но это уже стало в порядке вещей, когда я прихожу, Эниса встречает у порога.

Сейчас сижу в ресторане и тяну время только, чтобы не ехать домой. Напротив садится девушка. Красивая, броская, дорого упакованная.

– Здравствуй, Камал. – соблазнительно улыбается, как бы невзначай облизывает губы. – Давно тебя не видела. Ты стал редким гостем.

Принимаю её игру.

– Здравствуй, Стелла. Соскучилась?

– Конечно. – наклонят прелестную головку набок, говорит медленно, чуть растягивая слова. – Как поживаешь? Слышала, тебя поздравить можно.

Напоминание об Энисе заставляет челюсти сжаться. Молча, киваю. Стелла крутит тонкий локон пальчиком с острым ногтем, покрытым вишнёвым лаком.

– Что-то ты не рад, милый. Хочешь, помогу тебе?

Думаю пару секунд.

– Помоги. – знаком подзываю официанта и заказываю для неё бутылку шампанского.

Довольная Стелла расплывается в очаровательной улыбке. И поужинала, и клиента сняла. Элитная проститутка. Она не снимается в подобных заведениях, но иногда позволяет себе здесь ужин. Скорее всего, сегодня тот самый случай.

Стелла рассказывает какую-то ерунду. Наверное, их учат этому. Она всегда знает, о чём говорить, чтобы не напрягать клиента, и чтобы не было скучно. Но сегодня я её не слушаю. У меня мысли о другом. Вернее, о другой. Стелла терпеливо ждёт, когда я поднимусь из-за стола, а я вдруг отчётливо понимаю, что не хочу. Не хочу ехать к ней, не хочу, чтобы она меня касалась, трахать её не хочу… Клиника.

Звонок Димы спасает положение.

– Прости, детка, сегодня нам не по пути. – сквозь зубы улыбаюсь Стелле.

Она позволяет разочарованию лишь на мгновение мелькнуть на лице, но тут же берёт себя в руке, растягивает губы в ответной улыбке.

– Конечно, дорогой. Встретимся в другой раз. Ты же знаешь, я всегда жду…

Фальшивые слова, фальшивый взгляд, фальшивые чувства... Всё насквозь фальшивое.

Я расплачиваюсь за ужин и кладу перед путаной пару купюр высокого номинала.

– Не скучай, Стелла.

Они тут же исчезают в её руке.

– С тобой всегда приятно иметь дело, Камал…

Конечно. Я знаю.

Домой приезжаю раньше Димы. В дом захожу уже злой. Иду сразу в кабинет. Мне не сидится, поэтому я меряю кабинет шагами. Кажется, ещё пара минут и меня разорвёт изнутри.

По звуку за окном, понимаю, что приехал Дима. Он знает, что я его жду. Без звонка заходит в дом.

Стоит ему появиться в проёме двери в кабинет, и я впиваюсь в него взглядом.

– Ну? – тороплю безопасника.

– Камал, у меня не очень хорошие новости. – говорит с ледяным спокойствием Дима. – Давай по пять капель.

– В баре возьми.

Дима не первый раз у меня в доме и в кабинете. Иногда мы с ним позволяли себе по коньяку. Сейчас он предпочёл виски.

– Будешь? – спрашивает, тыкая в меня бутылкой.

Отрицательно качаю головой. Мне она сейчас нужна абсолютно чистая, не замутнённая алкоголем.

– Не тяни, Дим. Живая?

– Живая. – Дима спокойно усаживается в кресло. – Она вылетела в Турцию. Регистрацию проходила она. Сомнений нет. Записи с камер.

Дима выложил на стол тонкий цилиндр флэшки.

Тру пальцами виски. Вылетела в Турцию? Это шутка? К кому она полетела? Какого хера происходит? Ярость снова переполняет душу и топит разум. С размаху рублю кулаком по столу. Боли не чувствую, не вставляет.

– Спокойно, Камал. Не знаю, что между вами произошло, но твоя жена явно бежала. Мы нашли таксиста, что забирал её отсюда. Он выше по улице стоял. Но толку ноль. Эниса вышла у парка. Там же по последней локации перестал светиться её телефон. А дальше – всё. Никаких следов. Только в аэропорту уже засветилась. Причём, чуть не последней прошла регистрацию.

Откидываюсь на спинку кресла и поднимаю голову.

– Не понимаю… Моя жена не Мата Хари. Как ей в голову такое могло прийти? И она думает, что может вот так просто уйти? Что я это оставлю без последствий? – я еле сдерживаю себя, чтобы не орать.

Дима отхлебнул виски, чуть поморщился.

– Я понимаю твои чувства, Камал. Но давай не торопиться. Мы можем отследить её там, в Турции. Узнаем, куда именно она направилась, и кто может ей помогать, если, конечно, у вас нет там родственников, и твоя жена не вернётся через неделю здоровая и счастливая.

– Ты не понимаешь. – качаю головой. – Она не имела права уехать вот так – без разрешения. И она не поехала бы к родне, где я могу её вычислить. Нет. Найди её. Хочу знать каждый её шаг.

Дима кивнул. Его лицо оставалось бесстрастным, но он знал меня слишком хорошо.

– Не горячись, Камал. У всего есть причина и следствие. Если она до сих пор в Турции, мы её найдём, но потребуется время. Наберись терпения.

– Дима, ты меня знаешь. – мой голос стал тише, в нём появились шипящие нотки. – Я не очень терпелив, а Эниса испытывает границы моего терпения. Ещё раз – она не могла провернуть всё это в одиночку. Не моя жена. Ей помогали. Хочу знать всех.

– У неё есть деньги? – вдруг спросил Дима, переключая мои мысли. – По базам мы не обнаружили личных карт.

– У неё только моя карта. – пожал я плечами.

Дима стал похож на гончую, почуявшую дичь.

– Пробей по банку, где она деньгами пользовалась или снимала. Почему ты мне сразу не сказал, что у неё карта на твоё имя?

– Да, вылетело. Она почти деньгами не пользовалась! Пойдём наверх. Там ноут. Вместе посмотрим.

Пока поднимаемся, я думаю только об одном – хоть бы она не подумала, что её можно отследить по этим грёбаным деньгам…

Глава 44.

Эниса

Я сижу с кружкой душистого мятного чая на широком подоконнике общего холла шелтера* в одной европейской стране. С улицы доносятся звонкие детские голоса. Счастливые, весёлые… Среди нас есть женщины с детьми.

Я почти ни с кем не общаюсь. Здесь мало тех, кто хорошо говорит по-английски, как я. Часто женщины говорят лишь на своём национальном языке. Поэтому, я больше разговариваю с персоналом.

Но иногда прошлое прорывается наружу без слов. В глазах этих женщин застыл страх. Одна из них, уже в возрасте, постоянно вздрагивает при громких звуках. Вторая – шарахается и старается закрыться руками при резком движении кого-то из персонала или других женщин. Это всё машинально. Они ещё не отвыкли. И вряд ли, когда-нибудь отвыкнут.

Здесь нет мужчин. Все сотрудницы – женщины. От этого появляется чувство безопасности и защищённости. Только мой адвокат – мужчина.

Но в моей душе тоже постоянно живёт тревога. Её ничем нельзя унять. И, как ни странно, чувство вины. Мне не хватает близких – мамы, Багидат, невестки и золовок… Все они были добры ко мне. Почему-то мне кажется, что я их предала своим побегом. Быть может, я поторопилась?

Остаться в изоляции одной в девятнадцать лет – это не то, о чём я мечтала. Я в полной растерянности. Я не знаю, чем мне заниматься, как жить дальше, куда направляться и что вообще делать. Обо мне всегда заботились, я не знаю, как жить одной. У меня нет профессии, нет образования. У меня ничего нет. Даже одежду мне предоставили здесь. И она очень отличается от той, к которой я привыкла…

Отхлебнув горячего чая, я поднялась с подоконника и побрела в свою небольшую комнату. Всего вторую неделю в шелтере, а уже готова лезть на стену. Мне нечем здесь заниматься, нечего делать. Только вспоминать свою прежнюю жизнь.

Я легла на кровать и прикрыла глаза, в который раз вспоминая свой побег. Усмехнулась. Надо же… Как только решилась? Как смогла?

У меня не возникло проблем в Турции. Только на паспортном контроле мои документы долго придирчиво изучали. Но спросили только, на сколько я в Турцию. Я предъявила уже купленный электронный билет на самолёт в другую страну, и вопросов больше не было.

В Европе меня забрала приятная женщина, фото которой мне прислала Анна. Всё прошло, как по нотам. Ирина, так звали мою сопровождающую, тепло обняла меня в аэропорту и тоже выдохнула с облегчением.

Оказывается, что всё не всегда так гладко. Бывало, что девушек подавали в розыск моментально, или у них не было документов и их долго приходилось восстанавливать, и родственники успевали организовать розыск. Тогда их могли просто завернуть, несмотря на то, что с документами всё в порядке.

Как только я оказалась в её квартире, со мной случилась истерика. Напряжение отпустило и вылилось рекой слёз.

– Ты такая красивая и совсем молоденькая… Не бойся. Всё уже почти получилось. – журчала Ирина, отпаивая меня какими-то душистыми каплями. – Главное, ни с кем из прошлой жизни не контактируй. Совсем ни с кем. Забудь свою прошлую жизнь. Считай, что ты заново родилась.

Мы долго говорили с Ириной на кухне, она рассказывала мне план действий и всё время гладила мои волосы и руки, стараясь успокоить.

На следующий день я попросила убежища, как жертва домашнего насилия на пункте пересечения другой европейской страны, и осталась совсем одна. Ко мне сразу вызвали миграционную службу, и почти одновременно с ними прибыл адвокат, с которым сотрудничает фонд. Крис продолжает вести моё дело и сопровождает на всех собеседованиях с миграционной службой. Он же помогает собрать доказательную базу.

– Здравствуйте, Эниса. – коротко стукнув, мужчина приятно улыбнулся и шагнул в мою комнату. – Как-то у вас тут темно. – поморщил прямой нос.

– Здравствуйте, Крис. – я пересела в небольшое кресло у письменного стола.

Да, в моей комнате довольно темно. Она находится на первом этаже, и прямо перед окном растёт огромный раскидистый куст.

– Не хотите прогуляться?

Нам не запрещают гулять, но, учитывая, как мы все оказались в шелтере, просят сообщать, куда мы уходим. На всякий случай.

Качаю головой.

– Простите, но нет, Крис. Спасибо.

– Эниса, вам не обязательно сидеть здесь целыми днями. – улыбается Крис. – Вы не объявлены в розыск. Я постоянно мониторю ситуацию.

– Это хорошо? Или плохо? – мои губы дрогнули.

– Понимаете, Эниса… – Крис стал серьёзным, – Это может значить, что вас почему-то не ищут или, что ищут самостоятельно.

Никто не ищет меня? О, нет. Мы связаны с Камалом брачным договором. Мой побег поставил семьи на грань войны. Они будут меня искать. Значит, не хотят огласки. Хотят сделать всё тихо. От этого осознания становится ещё хуже, ещё тревожнее.

– Скорее, второе. – печально улыбаюсь. – Я слишком дорогой трофей.

– В любом случае, найти вас будет очень непросто. Единственное условие, постарайтесь не попадаться на глаза другим чеченцам. Но вам повезло, здесь не такая большая диаспора. – адвокат снова улыбнулся. – Пойдёмте, всё же гулять, Эниса. Здесь не самый лучший климат. – Крис подмигнул мне. – В награду я сообщу вам приятную новость.

– Крис, женщины моего народа не гуляют с чужими мужчинами. – опускаю взгляд в пол.

– А разве мы совсем чужие люди? – искренне удивляется адвокат. – Вы знаете меня, а я уже столько знаю о вас, что, наверное, знаю меньше про собственную сестру. Пойдёмте!

И он протянул мне руку. Как просто они живут, эти люди, свободные от вековых запретов и традиций. У них не существует тех невидимых цепей, которые сковывают каждое моё движение.

– Хорошо. Но, пожалуйста, не прикасайтесь ко мне…

– Ни в коем случае! Простите. – Крис тут же поднял руки вверх и отступил к двери. – Я жду вас на улице.

Нет, я не наряжаюсь. Я наряжалась для мужа, который чуть не ударил меня… И я не знаю, чем бы всё закончилось, останься я дома.

Я прикрываю веки и снова вижу лицо Камала – его перекошенное яростью лицо, его занесенную с ремнём руку. По коже снова проходится резкий холодок страха, пальцы начинают дрожать.

Качнув головой, выбрасываю вон из головы воспоминание Камале. Всё. Надо на улицу.

Я должна выйти. Я должна снова почувствовать себя живой.

Тем более, мне пообещали хорошие новости!

***********

* шелтер – приют для женщин, ставших жертвами домашнего насилия.

Глава 45.

Камал

Вторую неделю я живу без жены… Мой характер окончательно испортился. Я превратился в угрюмого, раздражённого мужика. Мои губы постоянно сжаты, и размыкаю я их лишь для раздачи заданий.

Сегодня ночью мне снился брат. Он стоял и смотрел на меня с укором. Молча. Мне не нужны слова, чтобы понять, что он хочет мне сказать, в чём упрекнуть. Ветер трепал его чёрные волосы и белоснежную рубашку, а он стоял прямо, засунув руки в карманы…

Утром Матвей повёз меня не в офис, а к брату на кладбище. Я долго стоял у чурта и думал. Почему всё так должно было случиться? Прости, брат. Но Эниса уже моя жена, моя забота. Я всё решу так, как посчитаю нужным…

Весь день пошёл кувырком. Трудно сосредоточиться на чём-то, когда мысли уходят в одну сторону.

После обеда позвонил тесть, сказал, что он рядом на деловой встрече и попросил о встрече. Как откажешь? Уже через полчаса Ильяс входил в кабинет.

Поднимаюсь, выхожу из-за стола и подаю руку:

– Приветствую, Ильяс. Проходи, пожалуйста. Сейчас чай принесут.

– Не беспокойся, дорогой. – Ильяс с достоинством отвечает на рукопожатие, не спеша садится в кресло у стола. – Расскажи, как живёшь, как дела.

Всё это лишь традиция. Мы будем долго говорить о делах, настроении, контрактах… и лишь потом он перейдёт к тому, ради чего и приехал ко мне посреди рабочего дня.

София, в закрытой блузке и юбке до колена, занесла нам чай. Под пристальным взглядом тестя поставила чашки и вазочку с печеньем и конфетами на стол, чуть улыбнулась:

– Приятного аппетита.

Тесть проводил её взглядом:

– Красивая… – сказал как-то задумчиво, перевёл потяжелевший взгляд на меня. – Камал, моя жена беспокоится, что не может поговорить с дочкой. Что с нею?

Вот оно. Раздражение заворчало внутри. Никто не смеет лезть в мою семью! Но заставляю себя сохранить спокойствие.

– С нею всё хорошо, Ильяс. Не беспокойся. Угощайся. – киваю на вазочку с печеньем и конфетами.

Тесть потянулся за печеньем.

– Уверен, что всё хорошо. – сказал спокойно. – Но ты же знаешь этих женщин. Весь мозг съедят.

Мне хочется скрипнуть зубами. Смотри, Эниса, что ты натворила! И что мне прикажете делать? Может, плюнуть на всё и рассказать твоему уважаемому отцу, что ты сбежала? Хочешь посмотреть, что он сделает? О, тебе понравится. Ведь, этого же ты хотела?

– Ильяс, передайте моё глубокое уважение Багиадт. – говорю с улыбкой. – Она обязательно поговорит с Энисой. Чуть позже.

– Камал, – Ильяс смотрит прямо в мои глаза, – что такого сделала моя дочь, что ты её наказал? Ты скажи, дорогой. Может, я помогу.

Это уже слишком. Такая настойчивость неприемлема, но я стараюсь говорить вежливо и с уважением:

– Дорогой Ильяс, ты отдал мне дочь. Разве не так? Ты не доверяешь мне? Со своей женой я сам разберусь.

– Прости, Камал. Всё. – вынужденно улыбаясь, Ильяс поднял руки. – Больше не побеспокою. Хорошо у тебя тут. – сворачивает он разговор.

Мы ещё немного говорим о пустых вещах, но в воздухе уже висит напряжение, и Ильяс заторопился уйти.

А я снова со своими мыслями. Что-то мой безопасник молчит. После того, как мы обнаружили, что деньгами моя жена не пользовалась, а потом и карту мою у неё в комнате на тумбочке нашли, концы оборвались.

Жму на селектор:

– Алла, пригласи ко мне Дмитрия Максимовича.

Дима приходит быстро.

– Рассказывай, что накопал. – откидываюсь на высокую спинку кожаного кресла.

– В Турции её нет, Камал. Пришлось постараться, чтобы выяснить точно – она вылетела из Турции. А вот там… Там всё сложнее. Там с ноги не зайдёшь. Ищем, Камал…

– Плохо ищешь! – подаюсь вперёд. Беру в руки карандаш, но он ломается в пальцах, и я швыряю обломки по столу. – Семья уже за горло меня берёт. Сегодня тесть приезжал. Завтра день рождения у моей матери. Я приду без жены. Она её не поздравит с днём рождения. Тянуть нельзя! Понимаешь? Мне Эниса нужна рядом прямо сейчас!

– Да работаем мы, Камал! – с досадой бросает Дима. – Я там по рукам связан! Уже нашёл пару толковых детективов. И они согласны со мной – Эниса попросила убежище. Вашим женщинам его на раз дают. Домашнее насилие и всё такое. А здесь уже государственная защита. И если ей дадут убежище, то сделают новые документы, и хрен мы тогда её вообще выловим. Блять! Чем ты её так напугал, что она сайгаком через границу рванула, м?

– Ей могут дать убежище? – в голове не укладывается. – Да на каком основании? Я её пальцем не тронул!

– Не знаю, дорогой. Но, скорее всего, дадут. Она молодая, умная, перспективная. Кому, как не таким давать убежище? Причину из пальца высосут. Хорошо, что это процесс не такой быстрый, и у нас есть месяца три-четыре.

– Да какие месяца три-четыре?! – не сдержавшись, рявкнул я на друга. – С ума сошёл? Что я семьям говорить буду? Значит, так. Наши диаспоры во всех странах есть. С ними я сам говорить буду. С чужаком никто из них беседовать не будет. Если ты не можешь, значит, мы найдём её по-другому. – в голове уже крутится план. – Нарой мне контакты официальных представителей диаспор стран, где она могла просить убежище. Пойдём другим путём…

Глава 46.

Эниса

Я понемногу схожу с ума. Жизнь в шелтере однообразная и монотонная, будто я попала в бесконечный день сурка. Я помогаю персоналу по мелочам, потому что, боюсь, у меня скоро начнётся депрессия. Вернее, она уже у меня во всей красе.

Впервые хожу к психологу, который приезжает к нам два раза в неделю. И каждый раз меня накрывает волна раздражения. Я не привыкла рассказывать чужому человеку о своих проблемах. Нас учат не жаловаться, молчать. Поэтому мне категорически не нравятся эти встречи, но, как объяснил Крис, это надо делать. И я покорно выполняю. Меня опять принуждают, но уже необходимостью блага для меня. В чём разница? Я всё равно боюсь всего. Боюсь, что мне откажут, боюсь, что меня найдут, боюсь, что вернут даже не мужу, а отцу… и я больше никогда не выйду оттуда, куда меня запрёт семья. Если вообще оставит в живых. Но я ни с кем не делюсь своими страхами. Как сказать это вслух? У каждого своя жизнь. Тем, кто пережил похлеще моего, моя жизнь покажется раем, а те, кто не пережил – не поймут.

Единственным человеком, с которым я общаюсь, по-прежнему остаётся адвокат. Я пока даже в социальных не завожу аккаунты, даже анонимные, даже с чужими фотками. Жизнь в страхе накладывает отпечаток на всё.

Иногда мне кажется, что я попала в другую реальность и всё происходит не со мной. А ещё иногда мне снится Камал… и он не угрожает расправой или ремнём. Нет… Он обнимает и целует меня. Жарко. Красиво, как он умеет. И тогда очередной мой день становится ещё хуже.

Вчера в приют приехала женщина с двумя маленькими детьми. Она местная, не беженка. На её лице и руках – жуткие синяки. Дети перепуганные и всё время плачут. Не знаю, почему, но меня это потрясло. И от этого мне становится страшно. Именно здесь я понимаю, что нет в мире безопасных мест для женщины…

Сегодня мы с Крисом едем в миграционный центр. Обычно там проходят собеседования с представителем миграционной службы. Вернее, Крис повезёт меня и будет ждать «за оградкой». Я должна одна рассказывать свою историю. Так что, в комнате только я, переводчик и чиновник.

– Не волнуйся, Эниса. – Крис улыбается, глядя, как я постоянно тру руки, выкручивая пальцы. Всё от нервов.

Каждый раз, когда мы выезжаем в официальные учреждения, мой страх вылазит наружу и скалит зубы. Спасибо, что есть человек, который водит меня везде за ручку. На стоянке адвокат отдаёт мне папку с документами по моему делу – доказательную базу.

На территорию огромного миграционного центра я захожу одна, предъявив документы на пропускном пункте. Меня встречает молодой мужчина и переводчица – они будут беседовать со мной. Оба доброжелательно улыбаются.

Мимо зданий из красного кирпича мы идём к административному корпусу. Здесь в обычном небольшом кабинете меня допрашивают около часа. Это первое такое длинное интервью, и я ужасно устаю. Мне приходиться вывернуть на всеобщее обозрение свою жизнь. К обеду я устаю настолько, что плохо ловлю смысл вопросов.

– Давайте прервёмся. – понятливо улыбается чиновник. – Мария отведёт вас в столовую. У нас как раз обед. Вас покормят бесплатно. Не беспокойтесь.

Я и есть не хочу, но Мария манит за собой, не принимая отказа.

– Пойдёмте-пойдёмте. Это действительно очень утомительно.

– О чём ещё меня будут допрашивать? – спрашиваю её, пока идём в столовую, которая находится на первом этаже двухэтажного здания.

Она виновато улыбается:

– Простите, я не могу свами говорить о процессе собеседования. – и добавляет, – Думаю, уже немного осталось.

В столовой много людей, между длинными столами бегают дети. Я никогда не была в подобном месте. Только сейчас понимаю, что жила, как принцесса. Меня передёргивает от всего этого. Я беру только чай, отказываясь от всего остального.

– Вы очень переживаете. – говорит участливо Мария, рассматривая меня за столом. – Не стоит так изводить себя. Всё будет хорошо.

Я кивнула ей из вежливости. Спасибо, конечно, но это только слова. Наконец, она заканчивает обед, и мы поднимаемся из-за стола. Выбрасываю картонный стаканчик в огромную урну, задумчиво разворачиваюсь и утыкаюсь носом в кого-то, слишком близко стоявшего за моей спиной.

– Прости, сестра. – тихо и вежливо говорят мне по-чеченски, и у меня всё падает вниз.

Испуганно вскидываю взгляд на взрослого мужчину и тут же снова опускаю. Его пронзительные чёрные глаза внимательно рассматривают меня.

– Простите, я вас не понимаю… – лепечу испуганно, нахожу глазами Марию и спешу к ней.

Надо ж так было! Эта неожиданная встреча окончательно выбила меня из седла…