Текст книги "Лидия. Головная боль академии (СИ)"
Автор книги: Натали Лавру
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)
– Я жалею, что не забрал тебя из академии сразу после твоей неудавшейся свадьбы, – сказал, будто выплюнул.
– В чём здесь моя вина?
– Да в том, что ты слишком привлекаешь к себе внимание, вместо того чтобы просто учиться! – повысил он голос. – Лидия, ты понимаешь, что я каждый день вру твоей маме, выгораживая тебя? Я на свой страх и риск отпустил тебя учиться в академию! Раз за разом пытаюсь снова начать доверять тебе, но неизменно сталкиваюсь с обесцениванием и неисполнением обещаний! Ты снова меня подвела, Лидия.
– Но... – снова хотела я оправдаться, но папа жестом потребовал молчания.
– Только не говори, что оно всё само, и ты во всём этом не участвовала! Ты себя скомпрометировала! И никто другой! – он перевёл дух и продолжил спокойнее: – Я уже отправил людей, чтобы разыскали подпольную типографию и уничтожили нераспроданные листовки. Но те, что уже пошли по рукам, всегда могут оказаться в неподходящем месте в неподходящее время.
– Это всего лишь грязные сплетни. Народ погудит и забудет, – дёрнула я плечами.
– Если эта грязь, – он брезгливо указал на листовку, – попадёт в руки Домми, будет такой скандал, что последствия не понравятся нам обоим!
– Рада, что ты это понимаешь, Лисс! – из ниши вышла мама с таким выражением лица, что я поняла: это не горе-писакам кабзда. Кабзда – нам!
Ля-я-я...
– Интересная история получается: моя дочь заимела славу проститутки и едва не вышла замуж за представителя рода де Кальди, – жёстко отчеканила она. – А мой муж нагло врёт мне, что Лидия отчислилась из академии из-за рассекреченного имени!
Ну, всё. Извержение вулкана по имени «мама» началось.
Я на секунду прикрыла глаза, подсознательно желая вернуться в прошлое и не затевать этот разговор. Пусть мама и дальше пребывала бы в неведении.
Увы, не помогло. В кабинете по-прежнему стояли взбешённая мама и в доску виноватый папа.
– Мы не хотели, чтобы ты волновалась из-за пустяков, – сказала я в наше оправдание.
– Да-а-а? – издевательски протянула мама. – То, что ты спуталась с де Кальди, прекрасно зная, какой это гнусный род, – это пустяк? И не ври, что не знала! То, что про тебя публикуют гадости – это тоже ерунда? Ладно ты, безголовая заноза, но от тебя, Лисс, я не ожидала такой подставы! Как ты мог?
Папа промолчал. Лишь хмуро не моргая смотрел на маму.
– Ты-ы-ы поднялся из грязи в князи благодаря мне и ещё смеешь врать мне в глаза? Видеть тебя больше не желаю! И знать тоже! – перешла она на крик. – Я с тобой развожусь на хрен!
– Мама, ты что такое говоришь?! – а вот и я присоединилась к всеобщей истерике.
– Всего лишь ухожу из отношений, в которых больше нет доверия! – прошипела она и вышла, оглушающе хлопнув дверью.
– С ума сойти... Твою ж! – вырвалось у меня, но тут я посмотрела на папу: он как-то весь сник и потемнел лицом. – Па-а-ап? Не бери в голову. Она остынет и передумает.
– Выйди, – глухо потребовал он.
– Да ты не...
– Вон! – крик.
И меня вынесло за дверь.
«Чёрт, тут нужно уже не зелье плодородия, а что-то покруче», – подумалось мне, но, не успела я дойти до своей лаборатории, как увидела в окно спешащую к конюшням маму, а после она уехала в неизвестном направлении. Без багажа.
Похоже, зелья тут не помогут.
Глава 18. После извержения
Лидия
Не хочу быть герцогиней.
Большинство скажут, что я бешусь с жиру и им бы мои проблемы, но... не хочу!
Плакать бесполезно – надо думать, как исправить весь тот кошмар, который я, сама того не ведая и не желая, натворила.
Во-первых, папа остался без вины виноватым. Тут к шарлатанке не ходи – без мамы он не сможет, буквально. У него к ней любовь-судьба. То есть остальных женщин для папы не существует. Как бы светские львицы ни искали внимания идеально красивого папули, никто не преуспел. Он подчёркнуто холоден со всеми посторонними дамами.
А сейчас мой всегда неотразимый папа будто мгновенно постарел лет на двадцать.
Упаси меня Лорена когда-нибудь полюбить так, как папа любит маму. Это же кошмар, созависимость и разрыв сердца!
После маминого бегства из замка мы остались одни. Дедушка с бабушкой ещё неделю назад отправились отдыхать на южные острова, а Эмиль постигает науку ближнего боя в Лорендейле.
За обедом папа быстро сосредоточенно ел и ни на кого не смотрел, а после отправился принимать просителей, запретив мне появляться в зале приёма.
Смотреть на родителя было больно. Нет-нет, внешне он выглядел всё так же безупречно, сидел с гордо поднятой головой, но в глазах... О, я знаю этот взгляд! В небесно-голубом взгляде горело отчаяние.
Во-вторых, причина моего бунта, наверное, всё же в нежелании наследовать герцогский титул. Я не отреклась от него лишь потому, что боюсь этим поступком разбить сердца родителям.
Знаю-знаю, появление младшенького в нашей семье не гарантирует, что он потом захочет управлять герцогством, но всё же это шанс. А значит, надо как можно скорее помирить маму с папой. А то, ишь, разводиться она собралась! Сбежала видите ли.
***
Плохой день.
От нечего делать я меланхолично слонялась по саду, а после пришла запивать горе чаем к Катарине и сидела грустная, пока моё внимание не привлёк чёрный вертлявый пушистик.
О! Да это же котопёс!
Чудо-зверь так и остался голубоглазым и без единого светлого пятнышка на шёрстке. Красавец!
Котощен запрыгнул мне на колени, неуклюже виляя хвостом, и преданно заглядывал в глаза, по-видимому, выпрашивая вкусняшку.
– Надо же, а к нам в руки не даётся, – удивилась Кэт. – Шипит.
Мелкое чёрное облачко размером с две ладони потёрлось о мою руку, да так доверчиво, ласково.
Божечки-кошечки-собачки! Как же мне необходим сейчас тот, кто будет просто беззаветно меня любить и принимать...
Вкусняшку я безымянному чудо-зверю не дала. Ибо мучное и сладкое животным вредно. Малыш вскоре успокоился, свернулся клубочком и уснул у меня на коленях.
– Я забираю его себе, – объявила я.
– А мама вроде уже договорилась пристроить его куда-то... не помню, сейчас спрошу.
Оказалось, что на котопса положила глаз мамина подруга и порывалась его забрать пару недель назад, но тот шипел, кусался и дыбил хвост. Поэтому потенциальная будущая хозяйка решила переждать, пока царапины на руках заживут, а животинка перебесится.
Моё праведное возмущение по поводу того, что нельзя отдавать сие чудо кому попало, полилось на оторопевшую Аннабель, и она готова была отдать мне и чёрного пушистика, и кошку Аську, и даже противень с картофельными лепёшками, лишь бы я не кричала.
Да я вроде бы и так не кричала...
В общем, котопёс мой! Мы даже похожи внешне. Это судьба.
– Назову тебя... – я задумалась. – Дарси! Точно! Вот прям смотришь на тебя и сразу видно: Дарси.
– А мама его Барсиком звала, – сказала Кэт.
– Барсиками пусть дворовых котов называет. А мой котопёся – благородный, поэтому Дарси!
«Р-р-р-мяф!» – одобрил новое имя мой зверь.
***
От Кэт, которой завтра предстояла поездка к родственникам по отцовской линии, я возвращалась уже в сумерках. В высоких окнах коридора отражался разноцветный майский закат, который, впрочем, горел зря. Потому что как можно любоваться природой, когда из-за меня разваливается семья?
Не успела я дойти до своих покоев, как меня настиг магический вестник от тёти Санты.
Неожиданно!
«Надо поговорить. Я приду. Ты где?» – прочитала в послании.
Оп-па-па! А вот и подмога мне в миссии по примирению родителей!
«У себя», – ответила я.
Встретил меня испуганный, но одновременно весёлый лай и цокающий когтями по паркету Чики-чики. Уже знаю, чего, а вернее, кого испугался мой любвеобильный пёс.
– Можешь не рассказывать. Всё знаю, – без приветствия начала тётя, вольготно восседая на диванчике в моей гостиной.
– Виделась с мамой?
– Забрала её к себе, так что по поводу её сохранности не волнуйтесь. Мы даже полдня сегодня мотались по Зоту, разыскивая смертников, которые посмели напечатать про тебя эту непотребщину.
– Нашли?
– Нашли, – гордо ответила демоница, а тьма вокруг неё как-то жутенько заклубилась.
– А... – хотела задать вопрос, но тётя перебила:
– Тебе лучше не знать, что я с ними сделала. Более того, шестёркам, которые распространяли в народ эту грязь, мы внушили донести до покупателей, чтобы те под страхом расправы уничтожили свои экземпляры.
– Внушили? – переспросила.
– Ага. Мы знакомого менталиста с собой прихватили.
– А что мама? Сильно она злится?
– Сначала кричала, потом плакала, а потом вознамерилась надрать задницы тем, кто опорочил твоё имя.
– Её взбесило, что я встречалась с парнем с фамилией де Кальди, – призналась я.
Демоница недовольно сжала губы и вздохнула.
– И как же тебя угораздило?
– Сначала я не знала ничего о его семье, а вскоре после того, как Амавер рассказал мне, мы с Ромери расстались. Потом я использовала Ромери как ширму, чтобы ко мне не приставали остальные парни.
– Ясно.
– Так-то Ромери неплохой парень. Просто с семьёй ему не повезло.
– Кстати, о семье: ниточка сплетен привела нас к бабке и деду твоего Ромери.
Я не удивилась, лишь печально кивнула.
– Какой любопытный у тебя зверёк! – она обратила внимание на Дарси, который ощетинился под её взглядом. – М-м-м, ни разу не встречала фамильяров...
– В смысле?
– У вас же явно магическая связь. Вы даже похожи. Поздравляю.
– Да не, ты ошибаешься. Фамильяры, согласно преданиям, призваны защищать хозяина. От кого такая сикалявка меня защитит?
Тётя рассмеялась.
– Да уж, кое-кого нужно спасать от самой себя, – подколола меня она.
– Я не хотела, чтобы так вышло.
– Ясно-понятно, не хотела. Все мы порой ошибаемся.
– Папу очень жаль. Он ходит весь день, будто кол проглотил: спина прямая, а в глазах страдания. Блин, я даже смотреть на него не могу...
– Ой, да разберёмся мы с твоими родителями. Им полезно пострадать друг без друга.
– Что тут полезного? Мама сказала, что разведётся с папой!
– Ну-ну, пусть попробует, – посмеялась тётушка. – Не разведутся они, уж поверь. У меня в этих делах опыта выше крыши.
– Ты тоже собиралась разводиться?
– Было такое, – как-то по-демонически улыбнулась обожаемая мной предводительница демонов. – Видишь ли, не так-то просто быть замужем и скрывать сей факт ото всех, кроме ближнего круга.
– Я вообще не понимаю, как тебе это удаётся. У тебя же дети ушастые.
Зловещий, а на самом деле заливистый смех разлился по моей гостиной.
– Ну, а что я такого сказала? По ним сразу видно, что папа эльф.
– Во-первых, скрыть уши можно мороком. Во-вторых, мои сыновья всё же демоны, а сила и сущность куда важнее острых ушей. В-третьих, я не выпущу своих птенцов в местный серпентарий, пока они не вырастут.
Все трое сыновей Сантаны де Грет (если по мужу, то аль Мариолли) моложе меня: рогатый Габриэль – на год, Маркус – на три, а Максимильян – на шесть. Так что расти ещё парнишкам и расти.
– Дяде Лионелю не нравится быть в тени?
– Он периодически выносит мне мозг по этому поводу. Хочет, чтобы я отказалась от власти и всё такое. Мечтает о покладистой жене, а не о демонице, завтракающей смертниками.
– Его можно понять. Он тебя почти не видит, – пожала я плечами.
Про варварские «завтраки» тёти ходят бородатые легенды, якобы к ней по утрам приводят преступников, приговорённых к смерти, и она высасывает из них жизнь. Мне не хочется думать, что это правда.
– Почему же? По ночам видит. И по выходным, – и спустя короткую паузу выдала: – Просто некоторым для поддержания градуса в отношениях нужно поскандалить.
– Кстати, как там Гэб? – ну, не могу я забыть бедного парнишу, который из-за меня почти восемь лет провёл в изоляции.
– Пока вроде спокойно. Он стал очень замкнутым в себе. С ним вижусь только я и иногда Маркус.
– А дядя Лионель?
– У них какая-то нездоровая несовместимость характеров. Когда Лионель начинает высказывать Габриэлю, тот вспыхивает, а это опасно.
– Н-да уж, – погрустнела я. – Бедняга Гэб. Может, ты меня к нему приведёшь?
– Нет, дорогая. Для тебя это тоже слишком опасно. К тому же сейчас не время ещё больше будоражить твоих родителей.
– Ладно. Но ты ему предложи. Может, он будет рад пообщаться со мной? Я умею развеселить.
– Хорошо. А сейчас давай вернёмся к насущному. Что ты скажешь в своё оправдание, бунтарка?
Я тяжко вздохнула.
– В общем, было много всего, о чём не хотелось рассказывать маме. Она и так всё время нервная. А я уже взрослая и способна разобраться сама. Они с папой трясутся надо мной, потому что я у них одна. Мне, чёрт возьми, не нужен этот титул и герцогство в придачу!
– Я порой смотрю на тебя и вижу Домми, – улыбнулась Санта.
– Что, она тоже не хотела быть герцогиней?
– Она чуралась всего, навязанного папашей. И герцогства, и жениха, Амана этого.
Ага. Значит, я оскорбила маму с папой дважды: когда начала встречаться с Ромери, племянником Гвидо де Кальди, и когда пригрозила выйти замуж за Брендана, сына Амана де Грийе. Класс! А если серьёзно, то гадко.
– Я попрошу у неё прощения. И у папы тоже.
– Попросишь, конечно. Но я не поверю, что ты ограничишься одними словами, – глаза тёти Санты из человеческих стали демоническими, змеиными. Видимо, для устрашения. – Колись, что задумала? – было сказано не терпящим отказа тоном.
Ну, вот как так? Я не планировала ни с кем делиться своими планами, уж простите за тавтологию.
– Зелье плодородия, – пришлось сознаться.
Сначала губы тётушки расплылись в широченной белозубой улыбке, которая на её тёмной, словно подкопчённой, коже смотрелась прямо-таки ослепительной. Затем демоница расхохоталась. Весело, безудержно, с повизгиваниями и запрокидыванием головы назад.
Как-то не такой реакции я ожидала. Если бы при мне так хохотала чужая демоница, я была бы уже далеко от этого места. Но я-то знаю, что тётя Санта своя, родная. Не съест.
А вот Дарси у меня на коленях трясся крупной дрожью.
– Да что такого-то?
– Ты когда-нибудь задумывалась, почему именно я стала твоей наречённой матерью?
– Ну, вы же с мамой вроде как подруги с детства?
– Пф! Эвелин и Беатрис на тот момент были ей куда ближе.
– Тогда почему?
– Потому что на свадьбу я подарила им бутылку вина. Непростую, разумеется, – она заговорщицки посмотрела на меня. – Правильно думаешь.
– Да ладно? Ты опоила их зельем плодородия? – у меня отвисла нижняя челюсть.
– Вот поэтому я и являюсь твоей второй матерью.
– Ох... Значит, я продукт зелья... и меня заделали по пьяни?
– Зачем же так драматично? Или ты думаешь, что твои родители хранили целомудрие в браке? Я всего лишь помогла им получить прекрасного одарённого ребёнка.
«Перестаралась, по ходу», – подумала я, но вслух ответила другое:
– Блин, жалко мне их снова зельем опаивать...
– Ну, так во благо же.
– Ты на меня посмотри... Из-за меня они расставаться удумали.
– Уверяю тебя, Домми уже всё осознала. Поревела, посокрушалась над своей тяжкой судьбой, затем вспомнила себя в юности и запрягла меня мочить обидчиков.
– А что было в её юности?
– Я расскажу тебе, но это будет секрет. Хорошо?
– Обещаю.
– Когда твоей маме было двенадцать, про неё по всей империи ходили слухи, что принц Тернариэль совратил её. И в это реально верили все кому не лень.
– Ужас какой! – кажется, мой мир перевернулся. Ну, пошатнулся так точно. – Бедная мама! И бедный деда Терн...
– А потом, уже в академии, Лисс влюбился в неё, а ей нравилось, что она для него весь мир. Сама понимаешь, её отец сделал всё, чтобы разлучить голубков. Поэтому они встретились после почти пяти лет разлуки, когда Бортеус, твой кровный дед, уже умер. Его, кстати, отравил Терн.
Одни матюги вертятся на языке. Нормальных слов не осталось.
Оказывается, я НИЧЕГО не знала о своей семье. У нас не только с моим характером проблемы – у нас скелеты валятся из шкафов!
– Я в шоке... – не своим голосом просипела я.
– Ещё забыла добавить, что твою маму выгнали из пансиона благородных девиц за то, что она прирастила статуе святого громадный фаллос.
– Э... – говорю же, нет слов!
– Твоя мать та ещё богохульница, – рассмеялась тётя. – Так что она поймёт и твои тайны, и шалости. Но с де Кальди лучше не связывайся! В вообще: найди себе кого-нибудь из хорошей семьи.
– Угу...
– И можешь приступать к варке зелья плодородия.
– Зачем? Мама с папой ещё не помирились.
– Уверена, постель – лучшее место для примирения! – высказалась Санта и, помахав мне ручкой, исчезла в клубах своей тьмы.
***
Утомлённая переживаниями, я завалилась спать в обнимку с Дарси и Чики-чики, а во сне меня поджидал... нет, не принц, а какой-то бандюган в маске.
– Ты кто такая? – очень злобно, приперев меня в стенке и чуть придушив, спросил он.
– А ты кто? – просипела я.
– Отвечай!
– Кх-кх... – дала ему понять, что имеется стесняющее обстоятельство.
Руку с моей шеи убрали. Но я что ли дура называть своё имя? Какое бы придумать?
И почему-то первым на ум пришла кличка моего котопса. Видимо, из-за того, что я гладила и называла его по имени, когда засыпала.
– Дарси, – ответила громиле в маске.
Упс, кажется, моё поддельное имя ему не понравилось.
– Что? – взревел он медведем и навис надо мной всем своим двухметровым ростом и горой мускулов. – Откуда ты знаешь, мерзавка?
– Да как бы... меня так зовут... – пискнула я в ответ.
Что значит, откуда я знаю? Какой-то психованный бандит. Да уж, откуда мне знать кличку моего котопса? Наверное, потому что я так его назвала. Логично? – логично!
Странно... Может, громилу так зовут? Вряд ли. Это же как тыкнуть пальцем в небо. Не, не могла я так угадать. Не бывает таких совпадений!
Страшно, блин. Вроде осознаю, что всё это сон, но во сне у меня нет магических сил, и от этого как-то не ощущаю себя в безопасности.
Запоздало сообразила, что надо было назваться другим именем. Или придётся переназвать котопса. Иначе палевно. Вдруг этот чувак настоящий?
Моё колено как-то само дёрнулось вверх, но громила ловко ушёл от удара и ещё больше разозлился. Тренированный, зараза!
– Покажи лицо! Ну же? Кто ты? Почему ты преследуешь меня? – взревел этот псих.
Хоспади, ну и самомнение! Да сдался ты мне, невротик стероидный.
– Чувак, я тебя вообще не знаю. Чего ты пристал ко мне, а?
Незнакомец, чьё лицо, за исключением губ и подбородка, скрывала маска, скис и отступил на полшага.
– Прости, – я даже не поверила ушам, что он мне это сказал. Или он просто умело сменил тактику? – Я вижу тебя во сне каждую ночь, а наутро не помню лица, только глаза... Да и то не цвет, а... трудно объяснить.
Вот и ладушки! Лица моего он не видел, не помнит, а значит, в реальной жизни малоприятная встреча с ним мне не грозит.
– А ты мне сегодня первый раз снишься. Ты вообще кто такой и откуда?
– Ты не знаешь?
– Если бы знала, не спросила бы.
– Я... А, впрочем, неважно.
– Ну, тогда я пойду, да? – я огляделась по сторонам, и серое пространство без окон и дверей мне как-то совсем не понравилось.
Вдруг незнакомец меня поцеловал! Прям как в реале, бесцеремонно и с языком.
Что, блин?!
Конечно, я не собираюсь падать в обморок от какого-то поцелуя, но, кажется, меня куда-то уносит...
– Эй, стой! – услышала я удаляющееся.
Меня засасывало всё глубже и глубже в вязкую топь сна, а затем выплюнуло в реальность.
– Тьфу ты, блин, Дарси! – подскочила я на кровати, попутно вытирая рукой вылизанные котопсом губы. Уже после сообразила, что мой зверь таким образом выдернул меня из сна. – Иди ко мне, мой хороший, – притянула Дарси к себе. – Спасибо!
***
Утром папуля не явился на тренировку, а у меня началась паника. Ещё, как назло, на плацу никого не обнаружилось. Всё будто вымерло.
Может, папа что-нибудь с собой сделал? Он же без мамы не сможет жить...
И уже прокравшись тихонечко в родительские покои, я увидела: сделал. Лежал без чувств поперёк семейного ложа, абсолютно голый, вместо подушки блаженно пристроив голову... на такой же обнажённой маминой попе!
Ой, развра-а-ат!
Права была тётя Санта: постель – лучшее поле для примирения.
Я, хихикая, так же на цыпочках покинула покои и, подпрыгивая, как маленькая девочка, направилась в свою лабораторию.
Наварю я зелье – будет всем веселье!
Глава 19. Злые вы. Уйду я от вас
Лидия
Каникулы у меня долгие, а я, знай, варю себе зелье, никуда не спешу...
Ага, размечталась!
Вставшие к полудню мама с папой чинно «обрадовали» меня списком дел на неделю.
– Что значит, оценка состояния зернохранилищ? – в ужасе вчиталась я в бумажку. – Сколько прошений? Пятьсот?! – ой, кажется, у меня голос пропал. От шока. – Я должна ответить на полтыщи прошений... в одиночку? – прошептала голоском умирающей нимфы.
А вот это «проверить целесообразность трат на нужды замка» меня вообще порадовало. То есть вместо того, чтобы заниматься делом жизни (и зарождения жизни), я должна разузнать, сколько стоят тарелки, цветы на клумбах и простыни, и посчитать, не подворовывают ли слуги.
Медленно поднимаю глаза на своих мучителей...
– Почему вы поручаете это мне, а не дяде Альбаргану?
– Мы отпустили его в отпуск на две недели, – с улыбкой, которая показалась мне издевательской, ответила мама.
Короче, любящие мать и отец скооперировались против общего вредителя – меня. И сидят такие, торжественно серьёзные, довольные местью.
Я мстительно прищурила глаза: «Н-ну, дорогие мои родители... Я вам не просто наследника обеспечу – тройню вам наворожу! А ещё лучше четверню!»
Короче, зелье я сварить так и не успела. Лишь записала результаты первых наработок себе в книгу.
На этом моя лафа кончилась.
И понеслось: рабочий кабинет, бумажки, поездка на зернохранилища, рейд по рынку, затем по замку... Каждый день новая разновидность издевательств надо мной. Под вечер я с языком на плече падала в кровать и спала без снов до побудки на тренировку, которую папуля любезно больше не пропускал.
Как, спрашивается, реализовывать мой коварный план в таких условиях?
Меня хватило на неделю. Вот, честно, я пахала, как лошадка, из чувства вины. А потом поняла, что опять занимаюсь хе... простите, нелюбимым делом, и меня бомбануло. За обедом я выдала:
– Надеюсь, вы хорошо отдохнули за эти дни? – поинтересовалась обманчиво вежливо.
Мама смерила меня холодным взглядом. Ага, значит, ещё злится.
Папин взгляд был тяжёлый, возмущённый, ожидающий очередной моей выходки.
– Лидия, – заговорил папуля, – мы должны быть уверены, что, когда ты примешь на себя управление герцогством, это будет тебе по силам.
– Вы, что, прямо сейчас собрались помирать?
– Не ёрничай! – властно прокатился по столовой мамин голос. – Тебе как раз хватит времени всему обучиться.
– А как же моя юность, самое прекрасное время? Я хочу яркой жизни, а не денной и нощной возни с бумажками! Я имею право на личное время!
– Твою неуёмную энергию необходимо направить в нужное русло, – оправдал моё рабство папа.
– Мама, папа, – я поднялась из-за стола. – Спасибо вам за такую честь, но вынуждена отказаться от титула. Ибо я недостойна гордого звания герцогини.
– Чего ты добиваешься, Лидия? – устало вздохнул папа.
– Это вы чего добиваетесь? Переломить меня? Посадить в тюрьму и контролировать каждый мой шаг? Сделать из меня личного секретаря?
– Лидия, сядь! – снова повысила голос мама, однако продолжила уже более спокойно: – В Зоте я узнала, что тебя похищали и едва не убили. И нас ты в известность не поставила! Лидия, ты у нас с Лиссом единственная дочь, и подумай, что станет с нами, если с тобой что-то случится?
Ха! Случится, если я мумифицируюсь, завернувшись в бумажки в пыльном кабинете.
– Напрасно волнуетесь. У меня всё под контролем, – ответила я, понимая, что прозвучало неубедительно.
– Каждый день я боюсь, что ты опять вытворишь что-то опасное! – упс, кажется, мама завелась. – Ты ничего не рассказываешь мне, не делишься тайнами. Ничего, Лидия! Нам остаётся только догадываться, чем забита твоя голова! Поэтому тебя вернули домой, чтобы ты была под присмотром.
– Возможно, стоит просто отпустить меня и дать мне самой строить своё счастье? И если вам с папой так хочется о ком-то заботиться, родите второго ребёнка. Вы ещё молодые. Уверена, при должном старании...
– Лидия! – прервала мои разглагольствования мама. – С тобой невозможно договориться! – со скрипом отодвинула стул и ушла.
Мы с мамой никогда особо не ладили. Мне «повезло» унаследовать её взрывной характер, и между нами всегда искрит. Конечно, мы помиримся, когда устанем конфликтовать, а потом всё начнётся по новой.
А пока мама удалилась, наверняка чтобы собрать заряд для нового боя.
За столом нас осталось двое. Папа как-то устало на меня посмотрел.
– Я понимаю тебя, – сказал явно с трудом.
– Сомневаюсь.
– Нет, правда, понимаю. Работа с документацией – это не твоё.
– Не моё. Я стану самым выдающимся в истории зельеваром, даже если вы с мамой будете против.
– Я бы на твоём месте пока не спешил отказываться от титула.
– Какой у меня выбор, если вы строите для меня тюрьму? Только бегство!
– Ладно, чего ты хочешь? – он сложил руки на груди и подпёр большим и указательным пальцами подбородок.
– Мне нужно свободное время. Много. А ещё хочу учиться в академии.
– Ежедневные утренние тренировки, четыре часа отработки по делам герцогства – и ты свободна. Устроит?
– А что насчёт учёбы?
Он цокнул языком и покачал головой:
– Домми ничего не желает слышать о твоём отъезде ни в какое учебное заведение.
– Тогда сбегу, – пригрозила.
– Лето длинное. Дай ей остыть. Сейчас она в шоке от твоих приключений.
– Что ж, я готова пойти на уступки и подождать, пока мама передумает. Тренировки каждый день, кроме выходных, и четыре часа отработки по будням. Идёт?
Папа неохотно согласился. Наверное, увидел в моих глазах жгучее желание сбежать.
***
Нежданно-негаданно мне снова приснился бугай в маске. Лез целоваться, козёл, но ту же отстранялся, рычал, будто злился на самого себя.
Псих. Как есть, псих.
– Как интересно... – он замер напротив, глядя на меня в упор. Я не видела, куда направлен его взгляд, но отчётливо ощущала. – То ты замолкаешь и блаженно замираешь от моих поцелуев, то уворачиваешься и вообще ведёшь себя по-другому.
Ага, значит, мой запрограммированный на ругань фантом обезвреживается поцелуями? Кося-я-як...
– Просто раньше была не настоящая я, а сейчас настоящая.
– Я догадался. Спасибо, – хмыкнул тот, чьего имени я не знала. – Дарси, ты как-то связана с тем зельеваром? – оу, надо же, даже имя моё запомнил!
Какой мне тип умный да догадливый попался!
– Каким таким зельеваром? – сделала вид, что удивлена.
Не знаем мы никаких зельеваров! Мы вообще девочки-припевочки, ленточки в косичках.
Но гора мышц развила мысль дальше:
– Ты ведь тоже его клиент?
– Э-э... Ну, было дело... – призналась будто бы виновато, а сама думала: не тот ли это больной умирающий чувак, для которого я варю зелье против тьмы? Если подумать, всё сходится: профессор де Грасс по ошибке передала ему зелье, предназначенное для Ромери, и незнакомому чуваку трижды должна была присниться я.
Ох, неужели я опять не рассчитала с концентрацией зелья? Вот и Ромери говорил, что я снюсь ему каждую ночь...
Засада.
А громила тем временем погладил мои волосы, причём я ощущала прикосновения, как наяву, и заговорил:
– Я подумал, что, раз ты не специально приходишь в мои сны и ничего обо мне не знаешь, значит, мне что-то подмешали в зелье.
Ой, чувак, лучше бы ты не думал, а забывал свои сны при пробуждении.
– А что за зелье? Зачем ты его пьёшь, раз оно такое вредное?
– Жизненная необходимость, – с горечью в голосе выдал он.
Если верить догадкам, то передо мной тот самый бедолага, который родился заражённым. А я ещё до кучи наградила его собственным фантомом, преследующим его во снах.
В общем, выпытывать из мужика подробности не стала. Страшный он какой-то. Дикий.
Меня ещё волнует вот что: почему вместо фантома в его сны приходит моё собственное подсознание? Как между двумя незнакомыми людьми могла образоваться связь? Надо будет почитать об этом. Ибо у бугаистого кадра, нависшего надо мной, спрашивать как-то не комильфо.
– Было бы здорово, если бы ты больше не лез ко мне целоваться. Я девушка приличная.
– Извини. Тянет, – и он нагло проигнорировал мою просьбу!
Нет, конечно, его напористость и мужественность мне импонировали, но... Чёрт! А если он заразит меня тьмой через сон?
Вопрос сорвался с моих губ прежде, чем я успела подумать:
– А ты точно не заразишь меня чем-нибудь?
Громила резко отстранился.
– Ты знаешь, – не спросил – констатировал факт.
– Знаю что? – выкрутилась ужом. – Ты сам сказал, что у тебя жизненная необходимость пить зелье. Мне хватает мозгов сделать вывод, что ты чем-то болен.
Он шумно выдохнул носом, что свидетельствовало о его с трудом сдерживаемых эмоциях.
– Нет, при контакте во сне это не опасно, – признался он.
– А не во сне?
Мужик резко отвернулся от меня и отошёл к противоположной стене тёмно-серой комнаты, в которой мы были заточены. А спустя пару мгновений он исчез вовсе.
Ой-ёй. Кажись, я проехалась ему по больному.
Проснулась я от того, что Дарси запрыгнул мне на живот. Между ног было заметно мокро. Как-то я забыла о наступлении регул.
Уф...
Пора вставать. Рассвело уже давно. На часах половина пятого, а мне к пяти на плац.
Пока собиралась, думала о загадочном чуваке в маске. И, что мне совершенно нехарактерно, жалела его.
Это же, получается, он, здоровенный лоб, никогда не знал женщины? Богиня... Тут от одного только недотраха поедет крыша.
Даже я вряд ли останусь девственницей до наступления девятнадцатилетия. Ибо мне уже хочется. И когда найду себе подходящего парня, смело и охотно окунусь в неизведанное.
***
Днём в библиотеке я искала всё о контактах во снах. Нашла мало. Почти ничего. Зато целый раздел был посвящён вещим снам.
Единственное, что мне удалось нарыть, это один документально неподтверждённый случай, когда жившая в далёкие-предалёкие времена герцогиня во сне передала мужу послание, что на их город надвигается вражеское войско. Отсутствующий в военном походе герцог воспринял видение всерьёз и направил своих людей обратно в родные края, чем переломил ход битвы.
Собственно, всё.
Про мой случай, когда два абсолютно незнакомых человека встречаются в общем сне, нет ни слова.
Может, в императорской библиотеке найдётся что-то ещё? Потому что я могу обратиться только к книге. Рассказывать об этом странном явлении родным я не собираюсь.
***
В тот день вернулись из отпуска дядя Альбарган с семьёй, а, стало быть, мне вернули мою верную Кэт.
Приехали они в карете дальнего следования, потому что для Аннабель, лишённой магического дара, путешествие порталом вредно для здоровья.
Катарина, как только привела себя в порядок с дороги, тут же побежала искать меня, и нашла в лаборатории.
Я была настолько рада её видеть, что мигом отложила дела и увела гулять.
Подруга во время нашей прогулки по территории замка была задумчива и молчалива. Вероятно, это кислое послевкусие от «отдыха» у родителей её отца.
