Текст книги "Лидия. Головная боль академии (СИ)"
Автор книги: Натали Лавру
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)
– А теперь, дружочек Ромери, расскажи, что за невесту ты себе выбрал, что моей матушке захотелось отправиться на тот свет? – ядовито и распевно поинтересовался дядя Гвидо.
Дядю Ромери боялся. Тот зарабатывал на жизнь преступной деятельностью. Когда-то он владел магией, но после того, как его отчислили из академии, ударился в разбой и был осуждён. Наказанием послужило лишение магического дара.
– Её зовут Лия.
– Отлично, – дядя опасно улыбнулся покоричневевшими от нездорового образа жизни зубами. – И чем же примечательна твоя простолюдинка?
Ага. Дядя сразу понял, почему Ромери не назвал её фамилию.
– Лия зельевар. Очень талантливый, – ясно-понятно, что о чувствах говорить бессмысленно.
– Где познакомились? – очередной вопрос по сути.
– В академии.
– На каком курсе учится твоя талантливая ведьмочка? – в каждом дядином слове Ромери слышал неприятную насмешку.
– На первом.
Молчаливые слушатели за столом возмущённо охнули.
– Кхм. На первом... – Гвидо посмотрел на племянника, как на олигофрена.
– Она... Она очень сильный маг! У неё большое будущее! – разволновался Ромери, понимая, насколько жалко звучат его слова.
– Дружочек мой, большое будущее бывает только у родовитых и одарённых. У простолюдинки с милой мордашкой два пути: либо удачно выйти замуж, либо горбатиться на производстве за две серебрушки в день. Уверяю тебя, твоя влюблённость мигом слетит, когда вы окажетесь в полной заднице без гроша в кармане, – дядюшка издевательски запустил руку в карман и побрякал лежащими в нём монетами.
– Я откажусь от фамилии рода! – заявил Ромери и, со скрипом отодвинув стул, пошёл прочь из столовой.
– А ну, стой! – голос дяди заставил застыть на месте. – Куда же ты уходишь? Мы ещё не договорили... Хотелось бы полюбоваться на красотку, вскружившую голову моему племяннику.
– Лия сейчас в академии.
– Неужели у тебя нет её фотографии?
– Есть, – ответил и тут же пожалел. Не хотелось осквернять фотокарточку дядиными пальцами. Но делать нечего...
– Ну, так показывай! Чего застыл? – нетерпеливо бросил тот, а как только взял изображение в руки, замер и даже на пару секунд закрыл глаза. Однако вскоре отмер и громко выругался: – Проклятье!
– Что? В чём дело? – у Ромери в груди неприятно зашевелилось. Захотелось скорее вырвать карточку из дядькиных рук и бежать как можно дальше от дурных новостей. Вместо этого Ромери спросил: – Ты её знаешь?
– Уж поверь, эту голубоглазую рожу я не спутаю ни с чьей другой!
Ромери замер в ожидании объяснения, где это дядя мог познакомиться с Лией, и оно последовало спустя минуту, после того как дядюшка прорычался и помахал кулаками в воздухе.
– Как, говоришь, зовут твою возлюбленную?
– Лия Ферб.
– Кхм. Я абсолютно точно знаю, что её зовут не Лия, и уж точно не Ферб.
– Так вы знакомы?
Дядя ещё раз взял карточку и процедил:
– Мерзкий полукровка! Ты поломал мне всю жизнь! Как же я тебя ненавижу!
– Что? – Ромери подумал, что дядя сходит с ума.
– У меня для тебя плохие новости: ты вряд ли женишься на этой девушке, – припечатал дядюшка.
Где-то в душе Ромери и так это знал. Но что имел в виду Гвидо?
– Почему? – тут голос подвёл Ромери, и вопрос прозвучал сипло и неуверенно.
– Потому что твоя Лия – это наследная герцогиня Лидия де Фиарби, и её родители, скорее, прикопают тебя где-нибудь по-тихому, чем позволят единственному чаду породниться с нашим родом.
Ромери пошатнуло, в ушах зашумело, в груди заухало.
Дядя говорил что-то ещё про свою ненависть к отцу Лии, который разрушил ему жизнь, но всё это было уже неважно.
Лия, то есть Лидия, – герцогиня. Наследница титула.
Вот и ответ на все «почему?», и от этого знания хочется перестать существовать.
Если бы Ромери с самого начала пошёл против воли бабки с дедом и тайно женился на Лии, он мог бы стать следующим герцогом де Фиарби. Он без раздумий бы избавился от своего опороченного захиревшего рода.
Если бы только можно было вернуться назад во времени...
***
В своей комнате Ромери с горечью потери разглядывал давным-давно врезавшиеся в память черты лица любимой девушки.
Кажется, карточка начинает выцветать. Раньше краски были ярче... И это всё, что ему осталось от Лии.
На защитный чехол капнула слеза.
Стыдно реветь, но отчего-то в душе ощущение, что это конец. Лия, которая радостно обнимала его после самого первого предложения пожениться, осталась в прошлом.
Ах, если бы Ромери только знал...
Вдруг дверь в комнату бесцеремонно открылась, и на пороге возник дядя Гвидо.
– Чего ревёшь, сопляк? Вставай, готовься к свадьбе! – скомандовал он.
– Какой ещё свадьбе? – хмуро отозвался Ромери, однако скрыть удивление ему не удалось, и он встал.
– На герцогине своей!
– Она не пойдёт за меня, – покачал опущенной головой. – Мы расстались. Окончательно.
– Это неважно! – дядя был как-то подозрительно бодр и весел. – Сделаешь, как я тебе скажу, и девчонка твоя. Я обо всём позаботился. Ты женишься завтра!
Глава 11. Сюрприз в пододеяльнике
Лидия
Два дня назад
На выходные папуля забрал нас с Катариной домой, и там нас уже ждали ошеломляющие новости.
Сначала я поймала на себе какие-то странные взгляды, потом, когда взяла ласкового и больше не озабоченного Чики-чики на руки, внимание домочадцев переместилось на пса.
– Что все такие загадочные? – поинтересовалась у них.
Можно подумать, кто-то помер по моей милости, и они стесняются мне об этом сказать. Странно. Но антураж столовой по-прежнему светлый, одеты сидящие как обычно, и за столом вроде бы собрались все, кроме Эмиля и Брендана.
– Кхм! – прочистил горло дедуля. – Лидия, скажи, пожалуйста, чем таким ты опоила Чики-чики, что он... стал по-другому себя вести?
– А что, у нас ещё один похотливый кобель завёлся? – по-своему поняла я суть вопроса.
Эх, жаль, сегодня с нами нет Бренди. Был бы ему намёк. Наверняка зелье для Чики-чики помогло бы и ему.
Увы, мою шутку не оценили. Никто даже не улыбнулся. Лишь деда с папой вопросительно уставились на меня.
– Да что случилось-то? Чики-чики ведёт себя примерно. Ни к кому не пристаёт, никого не кусает... – я внимательно посмотрела на своего пса, который попрошайничал вкусняшку у моих ног. – Правда, Чики-чики?
– На позапрошлой неделе Аська принесла приплод... – начал объяснять дядя Альбарган, но не договорил, а предоставил сообщить главную новость моим родным.
Продолжил папуля:
– Родился один котёнок, то есть щенок, или не знаю, как его назвать...
– Гибрид, – подсказал дедуля.
– Оу... – я снова бросила взгляд на беззаботного Чики-чики, как будто тот мог подтвердить или опровергнуть сей выдающийся факт. – Но ведь кошки с собаками несовместимы?
– Потому я и спросил, что за зелье ты ему дала? – спокойно, но чрезвычайно серьёзно спросил дедуля.
– А я говорила, что надо было его кастрировать! – вставила свои три медяка мама.
Бабушка кивнула в знак согласия.
Раньше меня за такое самоуправство наказали бы, заставив зазубрить наизусть энциклопедию трав (так со мной поступили, когда в десять лет я подмешала жёлтый энергетический концентрат в еду и спровоцировала выплеск силы у бедняги Гэба).
Вот и сейчас я нарушила незыблемое правило зельевара: прежде чем давать пациенту экспериментальное зелье, нужно протестировать его на мышах или, в крайнем случае, на себе.
Моя самоуверенность привела к непредвиденным последствиям. Хорошо ещё, что Чики-чики не превратился в ненасытного монстра.
***
От Аннабель я узнала, что Аська родила не то котёнка, не то щенка у неё в пододеяльнике.
Никто вообще не знал, что кошка в тягости: живота за пушистой шерстью не видно. Поэтому сначала котощенка приняли за кошачий «калачик», а когда подхватили туалетной бумагой, чтобы выбросить, новорождённый малыш запищал.
На то, что котёнок какой-то не такой, обратили внимание только вчера. К этому времени он уже открыл глазки и научился несмело, пошатываясь, но всё же ходить.
Хозяев Аськи насторожили не по-кошачьи вытянутая мордашка, закрученный колечком хвостик и ещё пара отличительных «собачьих» признаков.
Правда, и от мамы-кошки малыш унаследовал характерные черты: способность выпускать когти, пронзительное «ми-и-и-иу» и пушистость.
И лишь когда я взяла в руки крохотное создание, окончательно убедилась, что это котопёс. Гибрид, как назвал его дедушка. К слову, красивый и вполне здоровый. И глаза не по-звериному умные.
Вот только почему-то зверёныш абсолютно чёрный и с голубыми глазками – чем-то похож на меня. Видимо, хапнул моей магии из зелья при зачатии, вот такой и получился.
Конечно, со временем голубые глазки котят желтеют, но не в цвете глаз суть. Я всё равно хочу забрать себе это чудо селекции. Какое бы имя ему придумать?
Папа с дедой стояли за моей спиной, как два ангела, молча осуждающие грешника за ошибки.
– Когда подрастёт, заберу животину себе, – сообщила я, будто бы не замечая морального давления.
– Ты так и не сказала, чем опоила Чики-чики, – с трудом выдержав спокойный тон, напомнил папа.
– Да ничего особенного. Лёгкие травки. Безвредные...
– Рецепт, Лидия! – уже строже потребовал дедушка.
Нет, ну, они меня допечь что ли решили?
– А вам для чего? Кого это вы решили оплодотворить? Кобылу? – подозрительно сузила глаза.
Ну, мало ли... Между прочим, у папы с дедушкой тоже порой возникают безумные идеи (а вы думали, с кого я брала пример в детстве?). Может, они загорелись вывести кентавра. Кто их знает? Только ничего у них не выйдет. В лучшем случае получится кракозябра с ладонями вместо копыт.
Нет уж, пусть Чики-чики останется уникумом, сломавшим межвидовой (точнее, межсемейственный) барьер.
Если совсем уж честно, то эффект от зелья получился совсем не тот. Вместо того, чтобы остыть ко всему, что хотя бы отдалённо напоминает суку, Чики-чики каким-то образом обрюхатил Аську.
Непорядок, блин. Подвела меня чуйка. Или я тогда отвлеклась на болтовню с Амавером.
Я, конечно, разберусь, какие ингредиенты устроили мне такую ядрёну вошь. Но, блин, всё же неприятно, когда меня осуждают со стороны.
– В понедельник я приду в академию и поговорю с профессором де Грасс, – а вот и папуля включил режим «суровый».
– Это ещё зачем? – возмутилась я. – Не вздумай рассказать ей про гибрида!
Ой-ёй... Талиса де Грасс разве что не молится на меня, восхваляя мой гений. Если она узнает, что я грубо нарушила правила зальеварения, не видать мне дорогих заказов, коллекционных чаёв профессора и душевных разговоров о науке.
– Лидия, это не шутки! Мало того, что ты дала псу непротестированное зелье, так ещё и оставила нас в неведении. Он вообще мог умереть от твоего варева.
– Нет, – уверенно покачала головой. – Смертельно опасное зелье я не стала бы ему давать. Я в этом абсолютно уверена.
– Всё равно я должен поговорить с профессором и попросить, чтобы внимательнее контролировала твои эксперименты. Заодно послушаю, что она о тебе скажет, – папуля остался непреклонным, и я поняла, что он-таки припрётся в академию. Его туда уже давно как магнитом тянет. А сейчас появился идеальный предлог, к которому даже мамуля не подкопается.
– Я хочу видеть твои наработки, – снова напомнил дедуля. – Ты же понимаешь, что теперь придётся разобраться, какие компоненты вызвали подобный эффект?
– Ой, да покажу я вам рецепт, – глазоньки мои закатились от недовольства. – Сами убедитесь, что зря паниковали. Да и эффект от него кратковременный.
Не успели мы выйти из обиталища Катарининых родителей, как нас поймала взволнованная и перепуганная Кэт:
– Скорее! Скорее! Там Чики-чики... – секундная пауза, вогнавшая мою подругу в густую краску. – Курей топчет!
Глава 12. Разбежался. Разбился. Труп.
Лидия
Напрасно я обрадовалась, что избавилась от Ромери до следующего учебного года.
Припёрся, гад, в понедельник после пар. Ну, почему-у-у именно в этот день? И что ему дома не сидится?
Сегодня не мой день. Точно.
Я огляделась по сторонам, не мелькает ли где-нибудь поблизости белобрысая папулина шевелюра? Вот чую, что он где-то тут, в академии, пытает профессора де Грасс на предмет моих успехов в зельеварении.
Лорена, молю, пусть только Ромери не встретит моего папу... Не то полетят клочки по закоулочкам, а мне устроят очередную беседу на тему: «что такое хорошо, а что такое плохо».
Так, ладно, не паникуем. Просто отшиваем бывшего и дальше живём свою прекрасную жизнь.
Первое, что меня насторожило, – это новый щегольской костюм на Ромери. Что-то дороговато он приоделся. Не в долги ли залез? Второе – глазки так и бегают туда-сюда, что выдаёт его нервозность.
Так-так-так! Что-то тут нечисто.
– Что на этот раз? – закатила глаза и устало посмотрела на него.
– Для начала привет, – улыбнулся он. – Только не убегай, пожалуйста, ладно? В прошлый раз мы не очень-то хорошо поговорили, и мне не хотелось бы расставаться врагами.
– Конкретнее? – моя интуиция неприятно заворочалась, а я пыталась к ней прислушаться.
– Может быть, есть способ мне загладить свою вину? Пожалуйста, ответь? Я поругался с семьёй, заявив, что, кроме тебя, мне никто не нужен. Я спать нормально не могу. Чувствую себя живым только рядом с тобой...
– Бывают вещи, которые никак не загладить. Можешь хоть в монастырь уйти, но это не вернёт моего прежнего отношения к тебе. Так что зря ты... – договорить я не успела, Ромери меня перебил, выпалив:
– И всё же я попробую! – это было последнее, что я услышала от него, одновременно ощутив, как на моём запястье захлопнулся какой-то странный браслет, а всё тело прострелило невыносимой болью. А дальше – тьма.
***
Сознание вернулось ко мне, когда мы ехали куда-то в экипаже.
На удивление, я обнаружила, что сижу, причём сама, без чьей-либо помощи, и глаза мои открыты. Боль ушла, а взамен ей пришло ватное бесчувствие. Тело не слушалось. Даже пальцем пошевелить никак.
Поэтому я могла лишь смотреть впереди себя и слушать разговоры Ромери, сидящего рядом со мной, и отвратительного незнакомого мужика лет сорока пяти с сальными серыми волосами до плеч и гнилыми зубами, у которого изо рта воняло хуже, чем от конской задницы.
Буэ, какой смрад! Заклейте ему кто-нибудь рот!
– Я думаю, что это всё же плохая идея. Мне не хочется потом воевать с её семьёй... – голосом гимназиста, получившего низший балл по основному предмету и ждущего порку, заговорил Ромери.
– За место под солнцем всегда приходится бороться, – ответил ему вонючка.
– Это нечестно. В первую очередь, по отношению к Лии... к Лидии.
Ага! Так вот в чём дело! Ромери как-то узнал, кто я, рассказал родне, и они похитили меня, сковав артефактом, лишающим воли.
Умно. Но на самом деле не очень.
У папули на меня настроен маячок. То есть в любой момент может открыться портал, оттуда выйдет мой родитель и спасёт меня.
Правда, я предпочитаю самостоятельно разруливать проблемы. Надолго артефакта похитителей не хватит. Ибо я уже пришла в сознание и внаглую слушаю их разговоры. Скоро смогу пошевелиться, а там уже сниму с запястья вредную побрякушку. Делов на пару минут.
Так что мне не страшно. Просто интересно, куда и зачем меня везут?
Тут вонючка снова раскрыл пасть, и мне всё стало ясно:
– Почти на месте. В храме нас уже ждут.
Ох ты ж скунс!
– А может, не надо? Я не хочу, чтобы она всю жизнь была вот такой. Это не Лия! – откровенно запаниковал Ромери.
Я не видела его лица, но отлично представляла. Чем-то напоминает растерянность человека, которому срочно надо по большой нужде, а сходить некуда – вокруг громадная площадь и толпа людей.
«О, пупсик, не волнуйся за меня, – мысленно злорадствовала я. – «Такой» я точно не останусь! А вы, умники, у меня ещё попляшете!»
– Её свадебный кубок будет обработан мощным приворотным зельем, так что сразу после церемонии мы снимем с неё браслет, и ты снова получишь свою девчонку, до одури влюблённую в тебя, – вонючка обдал меня новой волной миазмов. – Вот видишь, дорогой племянник, сколько всего я делаю для тебя. Я же говорил, что всё устрою.
О, богиня, меня же сейчас вырвет! Ы-ы-ы... И тогда я выдам себя с потрохами.
Однако бурные эмоции пробили очередной блок артефакта, сковывающего волю, и я смогла пошевелить пальцем ноги.
Карета резко затормозила, и меня впечатало спиной в обшивку.
Отвратительный сервис! Будто дрова везут, а не наследную герцогиню!
Управлял мной дядя Ромери. А недоженишок с пришибленным лицом оконфузившегося на всю площадь неудачника плёлся следом.
Моему взору открылся старенький облезлый храм на окраине Зота, к которому вела вымощенная булыжником мостовая. Однако подход к зданию местами зарос юной апрельской травкой. Видимо, прихожане не балуют это место вниманием.
Нас никто не вышел встретить.
Кошмар! Это называется: «без меня меня женили», точнее, собираются выдать замуж. А на мне из кружевного только бельё. Ни платьица, ни фаты... Скукотища!
Даром мне такая свадьба не сдалась. Какое, вообще, замуж, когда на мне подпаленные фаерболом треники?! Окститесь!
– Дядя, – снова заскулил Ромери, – я уверен, что это плохая затея. Это преступление!
Вонючка, чьего имени я до сих пор не знала, резко остановился. Сейчас мы находились в мрачном малом зале храма, где не горели свечи, лишь солнечные лучи пробивались сквозь мелкие, как бойницы, окошки.
Богиня... Да это же заброшенный храм! Вон, пол усыпан хлопьями старой краски, веточками голубиных гнёзд и засохшими дохлыми птенцами! Бр-р! Так себе свадебный антураж, скажу я вам.
– Преступление? – зашипел дядя, но эхо по храму всё же расползлось. – Она! – он ткнул в моё безвольное (уже нет) тело пальцем. – Наш билет в безбедную жизнь! Ты, что, слизняк неблагодарный, удумал всё испортить? Хочешь, как я, барыжить запрещёнными веществами и скрываться от жандармов? Так я тебе быстро вправлю мозги! – дядька отвесил Ромери унизительный подзатыльник. – Только попробуй сорвать мой куш! Тогда я сам на ней женюсь! Всё понял?
– Да, – повесил голову мой бывший.
У меня в этот момент на языке крутилась одна лишь нецензурная брань. Это с кем же я встречалась... Вот уж отвело так отвело!
Лорена, смилуйся надо мной! Пусть папа не узнает, в какую стыдобищу я попала! Это будет дичайшее фиаско!
Сама разберусь.
– Пойду внесу плату за ритуал. Стереги девчонку! – бросил омерзительный дядька и, наконец, ушёл в главный зал, скрипнув массивной четырёхметровой створкой двери.
Ромери развернулся ко мне, еле сдерживаясь, чтобы не зареветь, и прижался своими губами к моим. Тут же отстранился, всхлипнул, закрыл рот рукой и дал волю чувствам.
– Лия, прости меня... Я не хотел так... – рыдал он. – Так нельзя! Я отпущу тебя, – он подхватил мою руку с блокирующим волю браслетом, но не успел нажать на рычажок, чтобы снять меня артефакт, как тот развалился на две части и пробрякал по полу. – Ох... – только и успел сказать мой бывший, прежде чем получил хлёсткую пощёчину по своей печальной физиономии.
Всё. Можно больше не притворяться.
– А ты думал, эта железяка сделает из меня покорную овцу? – ядовито и сердито усмехнулась я.
– Прости... Я не знал, что всё будет так. Просто мечтал, что мы снова будем вместе. Я так люблю тебя... Лия, прости! Беги отсюда, пока он...
– Что ты наделал, гадкий щенок?! – взревел вонючка, вынырнув из высоких створок большого зала, аки забытый на три дня любовник из мужниного шкафа. Он бросил в меня каким-то на вид каменным шариком.
Я среагировала молниеносно: отбила штуковину силовым щитом. Не на ту напали.
Шарик зашипел-заискрился в углу, затем хлопнул и затих. Даже если бы он попал прямиком в меня, мне от этой пукалки ничего бы не стало. Может, вырубило бы на минуту, да и то вряд ли.
– За такое вам обоим грозит пожизненная каторга, – озвучила похитителям перспективы.
– Это ещё надо доказать! – скривился дядя Ромери, а его рука снова потянулась к карману.
Вонючка выудил портсигар, неспешно сунул в рот сигариллу и ожидаемо обронил пакостливое:
– Ты просто копия своего папаши, жалкого безродного полукровки!
Пф! Вот не ведусь на оскорбления. Тем более от типа маргинальной наружности.
Не дождавшись от меня реакции, он продолжил:
– А характер, как погляжу, достался от матери. Доминика та ещё стерва. И выбрала себе лузера, который станет терпеть все её капризы.
Дядька, не сводя с меня масляного взгляда, полез во внутренний карман жилета за спичками, но вместо них достал самострел и пальнул мне в грудь.
Глава 13. Моё сердце остановилось…
Лидия
Грохотнуло так, что, казалось, потолок осыплется нам на головы. Голуби спорхнули с гнёзд и хаотично закружились в воздухе.
В Оросе есть такой обычай: после бракосочетания отпускать белых, розовых или голубых голубей в небо. И хотя у нас до свадьбы не дошло, голуби всё же полетели. Только сизые, дикие, сорные.
Дядька Ромери целился в меня наверняка. С такого расстояния промазать сложно, особенно в центр груди.
Понял, зараза, что магическими артефактами меня не возьмёшь, и решил: «Не доставайся же ты никому!»
Пальнул и даже не моргнул. Видимо, ему не впервой.
Признаюсь, не ожидала. Не подготовила ни блокирующего заклинания, ни силовых потоков, чтобы выбить оружие из его руки.
– Нет!!! – одновременно с выстрелом послышался чей-то отчаянный крик.
Я сама не заметила, как оказалась в горизонтальной плоскости, а сверху меня придавило чем-то тяжёлым. Точнее, кем-то.
За себя я не боялась. Силовые щиты у меня ого-го какие. Пушечное ядро, может, и не выдержат, но пулю или картечь – запросто.
Мой взгляд встретился с безумным взглядом Ромери. Он хотел что-то сказать, но из горла у него фонтаном полилась кровь. Прямо на меня.
– Ты зачем подставился, дуралей? У меня же щиты! – взвизгнула я, сбрасывая его тушу с себя и переключаясь на магическое зрение, краем глаза отметив, как в сторону застывшего в шоке вонючки размытой тенью мелькнул папин силуэт.
Так и знала, что папуля следит за мной. Чуяла, что неудачную горе-свадьбу не удастся скрыть.
Да что уж теперь! Зато папуля разберётся со своим недругом. А я пока займусь Ромери.
Он захлёбывался собственной кровью, кашлял, бился в судорогах и пытался убрать от себя мои руки.
– У тебя пробита трахея, Ромери, – озвучила ему. – Если не срастить ткани, ты умрёшь.
«Не лечи. Дай мне умереть», – одними губами произнёс он, а мне стало жутко.
Вот же отчаянный!
Усыпила его от греха подальше, чтобы не говорил ерунды и не мешал мне его лечить.
Кровь и так уже залила весь его дорогущий шоколадно-коричневый с золотом костюм. Да уж, зря Ромери так разоделся. На одежде у него теперь две дырки: сзади и спереди. Одежду после такого только выбрасывать.
Впрочем, не это главное. Пуля прошла через рёбра наискосок и прошила трахею в аккурат посередине. Попади она чуть ниже, угодила бы в сердце, и тогда Ромери труп. Хотя... не будь у меня эльфийской целительной магии, он окочурился бы за минуту.
На прошлой неделе наш поток проходил распределение, где сфера показала у меня двойную предрасположенность: к целительству и боевой магии. Ясень пень, я пойду на факультет целительства, кафедру зельеварения, но и от физических тренировок мою тушку никто не освободит. Вот оно как в жизни пригождается! Неровен час, меня снова похитят или организуют нападение.
Сегодня я впервые спасала человека от смертельного ранения. По иронии судьбы это оказался Ромери, заслонивший меня собой от пули. Почти герой.
Похоже, Ромери в самом деле меня любит. Ну, или влюблён, одержим мной.
Но я уже говорила: некоторые поступки никак не загладить. Моих чувств уже не вернёшь.
Я давно уже не жажду отомстить ему. Кончится эта история, и я оставлю его в покое. Даже дам показания в его пользу, если понадобится, чтобы не ломать парню жизнь. Прощу ему, что он поддался влиянию своего родственника и пошёл на преступление. Всё-таки семейка у них ещё та.
Спасибо Лорене, что отвела.
На этом всё. Большего великодушия и всепрощения Ромери от меня не дождётся. Не война, не мир – безразличие.
Закончив с исцелением, я подняла голову и огляделась.
Папуля мудро «заморозил» рот вонючке и силовыми нитями приковал его к стене. Сам стоял, не вмешиваясь в мои дела, и просто контролировал ситуацию.
Священник, который должен был провести свадебный ритуал, так и не вышел к нам. То ли спрятался, то ли убежал через другой выход.
Вокруг было подозрительно тихо, если не считать звона в ушах после выстрела.
– Я закончила. Теперь его нужно в госпиталь. Он потерял много крови, – сказала я, чтобы хоть как-то преодолеть чувство неловкости и стыда перед папой.
Интересно, с какого момента папуля присоединился к нашей компании? Что успел услышать и какие сделал выводы?
На мою реплику папуля с очень серьёзным видом кивнул и сухо ответил:
– Я отправил сигнал. Сейчас сюда прибудут жандармы.
– Так, значит, вы с этим типом знакомы? – поинтересовалась я, хотя и так понятно.
Вонючка страшно по-коровьи вращал зрачками и мычал, но не мог пошевелиться.
– Я бы не назвал это знакомством, – холодно, чуть высокомерно ответил папа. – Это Гвидо де Кальди. Когда-то мы учились в одной группе в академии, – вдруг его ледяной взгляд метнулся в сторону лежащего трупиком окровавленного Ромери. – Теперь, может, просветишь меня, кто это? И почему мой бывший одногруппник пытался устроить вашу свадьбу?
– Это Ромери, – тяжко вздохнула я. – Мы встречались одно время, но расстались. Когда он узнал, что я герцогиня, решил любой ценой жениться на мне, а когда дошло до дела, струхнул и пытался отпустить меня.
– Ясно, – ну, очень недовольно процедил папуля. – Расскажешь обо всём в участке.
Вскоре мы услышали приближающийся топот сапог, а я постаралась сбросить с себя ощущение грядущих больших проблем.
***
В суматохе день докатился до позднего вечера.
После показаний, данных в участке, меня ждал тот самый разговор с папой, которого я опасалась.
Причём с виду всё выглядело чинно: мы неспешно ехали в арендованном экипаже, якобы любуясь вечерними городскими улочками, а на самом деле...
Папа произнёс слова, после которых сердце у меня оборвалось и ухнуло куда-то под скамейку, разлетевшись в мелкую крошку:
– Лидия, я вынужден забрать твои документы из академии.
***
Несколько секунд я просто дышала. Очень хотелось визжать, вопить, драть когтями обшивку стен, но ясно-понятно, что это не поможет мне. А посему дышим, думаем и по-императорски держим себя в руках.
– Я понимаю, почему ты расстроен, – начала мягко. Скандалы в карете ведь нам ни к чему, верно? Истина в споре не рождается. Тут нужна конструктивная дискуссия. – Но ты зря переживаешь. Я возьму с Ромери клятву, чтобы никому не проболтался обо мне.
– Даже если он будет молчать, его семья уже знает о тебе, а значит, скоро узнают и другие люди.
Папа прав: слухи – как ветер – в клетке не удержишь.
Но пока рано сдаваться.
– Ну, и что в этом такого? Мама же училась под своим именем. И Никки учится. С толпами альфонсов можно и смириться, и вообще не замечать их.
– Лидия, я отпустил тебя учиться в академию с условием, что твоё имя будет скрыто! – и снова привет, «суровый папочка». – И ты не хуже меня знаешь, почему! Твоя персона и без того привлекает к себе слишком много внимания. Один твой бизнес с зельями делает тебя мишенью для конкурентов. И, поверь мне, в Зоте немало подпольных зельеваров, чей хлеб ты отбираешь. Скоро на тебя начнётся настоящая охота, если уже не началась.
Об этом я как-то не думала. Папуля опять прав. Надо бы прощупать почву: вдруг кто-то уже помышляет избавиться от меня?
Но вслух я произнесла другое:
– У них кишка тонка пойти против родственницы императорского семейства, – фыркнула я. – К тому же со мной ребята, которые меня крышуют. Так что у меня всё схвачено.
– Ты, видимо, забыла, что сегодня в тебя стрелял Гвидо де Кальди, которому твоя высокородная персона в принципе не особо мешала. Не стоит недооценивать конкурентов.
– И меня тоже! – отметила про себя, что моя злость полезла наружу. – Я за полгода достигла того, чего многие не добиваются и за всю жизнь. Трудностей я не боюсь. А этот твой Гвидо де Кальди – не моя забота! Он мстил тебе в моём лице.
– Это уже неважно, Лидия. Этот город слишком опасен для тебя. Мне жаль, но я не готов рисковать единственной дочерью, – сейчас папа безотрывно смотрел мне в глаза, явно показывая, что готов даже к самому бурному конфликту со мной.
Так-так-так! Похоже, это у него тут давние недоброжелатели, а не у меня. Что же такого папуля натворил по молодости, что бывшие одногруппники его так «любят»? И сколько их таких?
Ладно, это позже выясню. Сейчас главное на каждый папин аргумент привести свой контраргумент.
– И что ты мне предлагаешь? – спрашиваю, чтобы обрисовать себе худшие перспективы.
– Я найму тебе лучших учителей и тренеров. Получишь образование дома. Профессор де Грасс очень высоко оценила твой талант к зельеварению, поэтому, уверен, она выдаст тебе углублённую учебную программу и списки литературы.
А вот это уже удар под дых.
До того, как поступить в академию, я училась на дому. С шести лет, между прочим. Это сплошной день сурка и постные рожи преподавателей, считающих меня чокнутой.
Скучно. Уныло. Никакого драйва и ощущения свободы от родительского контроля.
Ку-ку! Мне в этом году исполнится восемнадцать! Да я, скорей, сбегу, чем сяду за домашнюю парту.
Папуле, похоже, невдомёк. Удумал запереть меня в четырёх стенах и ждёт, что я буду счастлива.
Ага, вот прям уже бегу собирать вещи и в слезах обнимаю друзей на прощание!
Нет, конечно, в папиных глазах всё выглядит логично и правильно: герцогство Фиарбское – немаленькая территория, и в Фербосе проживает около двухсот тысяч человек.
Но это всё равно клетка, хоть и просторная.
Либо я могу переехать во дворец, пожить у тёти Эвелин и дяди Арда. Амавер будет особенно рад. Однако и там меня ждёт день столь нелюбимого мной зверька. С нынешними правилами во дворце не забалуешь.
И то и другое – не вариант.
– Ты серьёзно не понимаешь, да? – у меня предательски защекотало в носу. – У меня здесь бизнес, друзья, жизнь кипит. В замке я плесенью покроюсь!
– Фербос – большой город. Построишь бизнес там. И найдёшь друзей. В чём проблема?
– А в том, что это всё не то! Мне нравится быть адепткой! Нравится ходить на вечеринки, нравится атмосфера академии! – я перевела дух и сообщила своё окончательное решение: – Я отказываюсь забирать документы. В противном случае откажусь от герцогского титула.
– Перевод на домашнее обучение – это для твоего же блага, Лидия. Не будь на тебе щита, сегодняшняя пуля прошила бы вас обоих. А меня могло не быть рядом.
Я очень и очень недобро покачала головой. Не убедил!
– Лидия, почему ты не хочешь меня понять? Представь себя на моём месте. Всё это я делаю ради тебя.
– Нет, папа, это не ради меня, а ради вашего спокойствия! – вспылила я. – Хватит уже меня опекать! Я достаточно взрослая, чтобы самостоятельно отвечать за свою жизнь! Если так хочется понянчиться с кем-то, родите себе второго ребёнка и отстаньте, наконец, от меня!
