Текст книги "Лидия. Головная боль академии (СИ)"
Автор книги: Натали Лавру
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)
Глава 21. Хочется, но щекочется
Лидия
В самую короткую ночь в году, в аккурат после совершеннолетнего дня рождения Кэт, со мной случилось то, о чём я никому ни полслова.
После примерно двухнедельного перерыва моё подсознание снова перенеслось в сон болезного мужика в маске. Хотя, признаться, таковым он не выглядел, разве только на голову.
Не успела я осознать, что меня опять выбросило в безликой тёмно-серой комнате, как в мои губы вжались мужские, твёрдые и настойчивые.
– Я же просила! – взвизгнула я, безуспешно пытаясь отодвинуть от себя гору мускул.
– Ты-ы-ы! – радостно прорычал дикарь.
– Между прочим, это неприлично! Лезешь ко мне целоваться, а я даже имени твоего не знаю!
– Тебе так важно знать моё имя?
– Да.
Он задумался, видимо, придумывая, как себя обозвать, затем озвучил:
– Зови меня Наир.
– Странное имя. Тебе не подходит, – ответила я после того, как просмаковала звуки на языке. Чую, не его имя. Хотела ещё сказать, что таинственный типчик нагло привирает мне, но вспомнила, что и сама назвалась именем своего котопса.
– Какое есть. Это сокращение от полного. Полное понравится тебе ещё меньше, – пожал плечами он, а его руки по-хозяйски заскользили с талии мне на грудь, а потом ниже, где заканчивалась спина.
– Эй! – я попробовала снять его загребущие лапищи с себя, но куда там! И вдруг меня как током прошибло! Мне, блин, нравится!
И всё бы ничего, но, памятуя о недавнем жарком рандеву родителей, я каждую ночь грезила этим самым. Богиня, меня теперь даже от одного слова «секс» накрывает желанием. Даже не так: ЖЕЛАНИЕМ!
Сложно. Невыносимо этому противостоять. А главное, не хочется.
Жёсткие губы, форму которых я в потёмках всё никак не могла разглядеть, улыбались.
И не успела я принять решения о капитуляции, как меня подхватили под то самое мягкое место и снова требовательно приникли к моим губам.
Мои ноги как-то сами обвили опору, чтобы удобнее было держаться на весу. Опора, судя по томному «ох-х», была только за.
Утром я скажу сама себе, что целовалась от нечего делать и от жалости к великовозрастному девственнику, но сейчас мне просто было по кайфу.
Надо сказать, целуется Наир не как новичок. И про неопытность свою наверняка соврал.
Горяч жеребец!
– Меня к тебе так тянет, что даже больно, – и об меня потёрлись, собственно, тем местом, которому больно.
М-м-м? Мне намекают на виртуальный секс? Вот так сразу?
Так, стоп! Мне хочется, конечно, но... что-то мешает полностью отдаться ситуации и кайфовать. Недостаток информации о потенциальном объекте слияния.
Ух, гормоны, притормозите!
– А что делаю ненастоящая я, когда ты ей-мне это говоришь? – поинтересовалась, отрываясь от таких притягательных губ.
– Ничего. Её я не хочу.
– Да? А зачем тогда целуешься с ней?
Лучшая тактика по отвлечению мужика от интимных тем – это загрузить его мыслительной деятельностью.
Меня аккуратно поставили на пол, всё так же не отпуская из объятий.
– Чтобы понять, ты это или нет. Этот сон смазывает лица и очертания фигуры.
– Что, нет другого способа различить нас?
– Есть, наверное, – я нутром ощутила, что он ответил мне с улыбкой, – но этот мне нравится больше.
– И для чего же ты ждал меня?
– Тянет, – повторил. – Я даже днём чувствую это притяжение. Пробовал нарисовать тебя, но твой образ всё время ускользает. Спать ложусь в одиннадцать, чтобы увеличить шансы, что ты придёшь.
Мда-а-а, тяжёлый случай. Вроде мне только что признались в чувствах, а я в ступоре. Мы же, блин, не знакомы! И не видели лиц друг друга. Вдруг он мне не понравится при встрече? Не то чтобы я западала только на красавчиков, но бывают же те, чья внешность откровенно отталкивает. Даже я гипотетически могу кому-то не понравиться.
Только в доску одинокий человек мог влюбиться в замыленный образ из сна. Увы, это психическое отклонение, а не романтика.
– Прости, – Наир отступил на полшага. – Знаю, всё выглядит так, будто я какой-то помешанный или маньяк. Но это не так.
Правило номер один: никогда не говори маньяку, что он маньяк!
– Ты рисуешь? – зацепилась я за соломинку.
– Да. В детстве меня научили технике «штриховка», и я подсел на это дело. Картинами мои опусы не назовёшь, но я и не рвусь. Мне просто нравится сам процесс.
– Значит, ты творческий человек? – продолжила развивать тему искусства, лишь бы только не о чувствах.
– Нет, увы. У меня почти нет времени на творчество.
«Ага, значит, человек, – отметила про себя. – Эльф бы сразу возопил, что он представитель высокого остроухого народа, и как его можно сравнивать с презренным «людем». Демону тоже вряд ли понравилось бы, что его отнесли к роду человеческому».
– Чем занимаешься по жизни?
– М-м-м... – кончик его носа щекотно проехался по моей щеке. – Хочешь узнать меня поближе?
– Хочу, – ответила без намёка на интим. Намёк был дальше: – Удовлетвори моё... любопытство, – прошептала ему на ухо, почти касаясь его губами.
– А строила из себя скромницу, – ухмыльнулся он, снова прижимая мои бёдра к своим.
– Я лишь сказала, что я приличная девушка. Между «приличная» и «скромная» ощутимая разница, не находишь?
– Сколько тебе лет? Ты замужем?
– А! А! А! – я приложила указательный палец к его губам. – Ты ещё на мой вопрос не ответил.
– Извини. Не могу.
– В таком случае знакомство отменяется, – я резко убрала от него руки, но отойти не смогла, так как за спиной у меня была стена.
– Я, правда, не могу рассказать.
– Ты преступник?
– Нет! – в голове явно слышалась злость.
Ага, значит, не врёт.
– Тот, кто борется с преступниками?
– Дарси...
Ну, а что? Раз он тёмный маг, резко не приемлющий вред людям, значит, он законник или кто-то вроде того.
– Военный? Агент? – слежу за реакцией.
Вздох.
– Просто знай, что я не причиню тебе вреда. Обещаю.
– Хоть что-то можешь о себе рассказать?
– Кроме моей повёрнутости на незнакомке из сна?
– Угу.
– Я маг. Как и ты. Не отпирайся даже.
Кивнула ему. Вроде бы серьёзный момент, но мои пальцы, чтобы не терять времени даром, получали эстетическое удовольствие, изучая накаченные руки и торс собеседника. Обнажённый торс!
– Что ты знаешь о контактах через сон? – спросила в лоб. Подозреваю, что Наир уже озадачился этим вопросом.
– С этим всё запутано. По идее такой контакт бывает только у родственных душ и людей, предназначенных друг другу.
– Откуда инфа?
– У меня достаточно связей, чтобы раздобыть любую информацию.
Так-так-так... А где у нас средоточие всего секретного и запретного? Правильно! В библиосокровищнице дядюшки Арда!
– Ты имеешь доступ к закрытой императорской секции? – ошарашенно спросила я.
– Допустим... – тон его голоса изменился. – Но откуда о ней знаешь ты?
– Да... – нельзя выдавать моё родство с императорской семьёй. – Так все знают о ней...
Вру, конечно. Далеко не все.
– Дарси, ты не перестаёшь меня удивлять, – Наир поцокал языком. – Ты так усердно пытаешься сойти за простушку, но невольно прокалываешься в мелочах.
– Да и ты не рядовой вояка, – не осталась я в долгу. – Значит, у тебя есть доступ к императорской библиотеке?
– Вероятно, как и у тебя, но ты по какой-то причине до сих пор не попала туда, – догадался Наир.
– Увы. Потому и спросила у тебя.
– Кто ты, Дарси? В монаршем семействе нет ни одной девушки с таким именем. И у их приближённых тоже.
Оп... А под меня основательно копают!
– В монаршем семействе и у их приближённых нет никого, чьё имя сокращается до «Наир».
– Я не в родстве с императорским родом, – ответил чётко и сразу понятно, что правдиво.
Ага, значит, мы не родственники. Это уже хорошо.
– И у меня нет кровного родства с императором, – ответила честностью на честность, слишком поздно поняв, что дала кое-кому зацепку.
***
Наир улыбнулся, и я почувствовала, что его глаза, укрытые дымкой, смотрят на меня.
– Так, значит, мы можем оказаться предназначенными друг другу? – спросила у него, так как он молчал, а мне хотелось узнать больше, чтобы поутру обмозговать информацию.
– Уверен, так и есть.
– Тогда почему ты не откроешь мне себя?
Наир помрачнел.
– Потому что мы всё равно не сможем быть вместе. Встречи с тобой во снах – это единственное, на что я могу рассчитывать.
Божечки, от этой горечи в его словах захотелось расплакаться.
Но я-то знаю, что он имеет в виду. Поэтому нет, лить слёзы сострадания не буду.
– Значит, та заразная штука, которой ты болен, исключает возможность быть с женщиной? – грубо прозвучало, знаю, но как иначе сказать?
Он опустил голову и повернулся ко мне боком. Ничего не ответил.
– Зелье не помогает? – спросила снова.
– Помогает, но лишь снимает симптомы, – наконец, признался он. – Я даже умереть не могу, потому что от меня... А, неважно! – махнул кулаком по воздуху и снова повернулся ко мне.
– Уверена, есть способ избавиться от твоего недуга. Есть же зельевары-экспериментаторы, – это я про себя, да. – Знаю, это дорого и долго, но не смей сдаваться!
Меня поцеловали. С безнадёжной нежностью, уже без былой страсти, готовой разорвать мою одежду в клочья.
– Всё больше понимаю, что именно ты предназначена мне, – прошептал Наир мне прямо в губы, и я, кажется, испытала что-то сродни оргазму, хотя меня там никто не трогал.
В этот раз я поцеловала его сама. Ибо и меня тоже тянет к нему.
О, Лорена, это всё так странно... и загадочно... И я понимаю, что влипаю. То есть не успокоюсь, пока не найду ответы на свои вопросы.
Да, заинтриговал меня этот болезный. Мне не жить не быть хочется на него посмотреть. Ну, и зелье ему сварить исцеляющее, само собой. Точнее, если он будет лапушкой.
Наир такой притягательный, что было бы упущением не познакомиться с ним вживую.
– Я всего лишь хотел узнать, какая девушка предназначена мне, чтобы посмотреть, насколько жестоко судьба посмеялась надо мной.
– Судьба? Её не существует, – убеждённо сказала я, у которой в семье у большинства мужчин любовь-судьба. Но это же эльфы, а мы люди. Так что не считается. Судьбу строим мы сами. И точка.
– Возможно, ты ещё слишком юна, – покачал головой Наир.
– Возможно, ты махровый пессимист, – ввернула я ответочку.
– Точно юна...
– Точно пессимист!
Мы рассмеялись.
– И точно моя, – загребущие лапищи снова обняли меня, но бережно, как хрупкое сокровище.
– Наир? – я замерла в его объятиях. – Обратись к зельевару.
– Мне не на что жаловаться, – вздохнул он. – Я принимаю экспериментальное зелье по рецепту, составленному специально для меня, и оно словно подарило мне новую жизнь. Я уже и не надеялся. И надеяться на нечто большее, чем сейчас, глупо.
– А ради меня?
– Я реалист, Дарси.
– Пессимист, – поправила его я. – Я. Прошу. Просто. Попытаться, – с чувством, с толком, с расстановкой заявила ему.
– Ладно, – сказал он, скорее, чтобы я отстала, а не потому, что решил внять моим словам.
– Интересно, ты на самом деле такой высокий? – сменила тему, плюс добычу информации никто не отменял.
– У меня высокий рост. И судя по тебе, ты тоже далеко не коротышка.
– Есть такое.
– Много бы сейчас отдал, чтобы просто посмотреть на тебя... – о мою щёку потёрлись носом. – Богиня, как же я тебя хочу...
– И я... Хотела бы тебя увидеть... – ну, очень провокационно отозвалась.
– Зачем? Зачем ты дразнишь меня? – прозвучал уже не просто голос, а утробный рык.
Он крутанулся вокруг своей оси и сел на пол возле меня, уперевшись спиной о стену.
А я? Я стеснительностью никогда не страдала, поэтому устроилась лицом к нему на его вытянутых ногах.
– Создаю тебе стимул, – надеюсь, он уловил мою очаровательнейшую одуряющую улыбку.
– Иди ко мне. Не хочу терять ни секунды рядом с тобой... – меня подтянули ближе к эротически обнажённому торсу, и я вдруг поняла, что сижу уже не на ногах Наира, а на его бёдрах.
Ещё поцелуй, на этот раз отправивший все мои стоп-сигналы к чертям.
Мы целовались, как сумасшедшие, как безумные любовники, которых десять лет держали порознь и вот, наконец, дали встретиться.
Наир стянул с меня сорочку, и я осталась в одних трусах. Кружевных, естественно.
Вообще нижнее бельё – это самооценка женщины. Я всегда готова к тому, что порывом «ветра» с меня сдует платье (это я так образно выражаюсь), и я предстану перед этим «ветром» в величественно полуобнажённом виде.
Вдруг... Я вспомнила, что сегодня на мне кружевные трусы «макси», то есть тоже красивые, но для красных дней. То есть да. У меня снова регулы. Облом.
Чё-о-орт!
Это ж получается, последний раз мы общались во сне месяц назад? Ого...
Если учитывать, что этот сон – не совсем сон, то наш виртуальный секс будет выглядеть не очень-то эстетично. А сказать: «Извини, сегодня у меня месячные», – ну, такое себе объяснение. Тем более если Наир никогда не знал женщины, эта сторона нашей жизни вообще может оказаться неизвестна ему.
Поэтому я быстренько вернула на место предмет нижнего белья, которое Наир уже начал стягивать с меня, и заявила:
– Не сегодня.
Он застонал, но внял моим словам и остановился. Радует, что он всё же не маньяк.
– Почему? – спросил, судя по положению головы, разглядывая мою грудь.
– Я должна знать, что ты хотя бы попытаешься исцелиться. Обратись к своему зельевару.
– Дарси... – раздражённо прошипел.
Знаю-знаю, смешивать секс, исцеление и шантаж – не лучший вариант, но, по сути, всё взаимосвязано. Так что пусть агрится.
Встаю, одним ловким движением подхватываю ночную сорочку и заныриваю в неё. Хоп! – и я одета.
– Ты мне обещаешь? – настойчиво спросила, ни капли не испугавшись ответного рычания.
– Это невозможно, Дарси! – зло выкрикнул он.
– А ты узнавал?
– ДА!
– У кого?
– У своего зельевара! – Наир тоже вскочил на ноги и отошёл к дальней стене.
Врун. Ничего такого ты, голубчик, у меня не спрашивал.
– Значит, спросишь ещё раз. Даже не так: дашь ему задание избавить тебя от ть... – вовремя осеклась, – твоего недуга раз и навсегда. И не смей отлынивать. Я проверю.
– Да кто ты такая вообще? – оп, а теперь в голосе уже послышалось пренебрежение.
– Та, кто нужна тебе больше всех в мире, – правдиво и без преувеличения ответила ему.
– А не много ли ты о себе мнишь, девочка?
– Девочка? – усмехнулась. – Девочками шлюх в борделе будешь называть. Впрочем, о чём это я? Раз ты отказываешься дать мне обещание, я больше не стану тратить на тебя своё время. Прощай!
То ли моё сознание словило сигнал подсознания о пробуждении, то ли просто время пришло, серая комната поплыла.
– Дарси, стой! – отчаянный крик и, буквально перед тем, как я открыла глаза у себя в спальне, услышала: – Обещаю!
Я улыбнулась, глядя на мерцающие на ночном небе звёзды. Это потолок моего балдахина из зачарованной ткани был выполнен в виде звёздного небосвода. И вроде бы я уже давно не ребёнок, а картинка мне всё ещё не надоела.
Да уж... Не ребёнок. Почти женщина. И почему-то точно уверена, что следующая наша встреча во сне не ограничится поцелуями.
Глава 22. Спасители
Лидия
За общим завтраком в большой столовой в это утро было людно: вернулись бабуля с дедулей и по пути забрали из Лорендейля исхудавшего, загорелого и местами неровно постриженного Эмиля; мои мама с папой, оба в светлых перламутровых одеждах; дядя Альбарган с семьёй и догуливающим отпуск Бренданом.
Катарина неловко брякала ложкой по тарелке. Руки у неё тряслись после усиленной тренировки. Подготовка к поступлению в Северную академию у нас шла полным ходом. И хотя закончилось ежеутреннее истязание часа полтора назад, Кэт всё ещё была похожа на невротика, страдающего тремором конечностей.
После очередного «бряк!» по тарелке покрасневшая подруга пискнула:
– Простите...
– Слышала, Катарина, ты начала тренироваться по утрам? – поинтересовалась моя мама.
– Да. Лидия помогает мне заниматься, чтобы сдать нормативы, – как есть ответила подруга, а у меня прям булки сжались от нехорошего предчувствия. Вот уж правду говорят: простота хуже воровства.
– Планируешь куда-то поступать? – судя по тому, что у мамы загорелись глаза, она сейчас выпытает из Кэт все секреты, в том числе и мои.
– Лидия хочет перевестись в Северную академию, и я с ней... – несмело ответила подруга, а, взглянув на моё праведно разгневанное лицо, вся сникла. – Ой...
– Лидия! – теперь уже мамино внимание целиком обратилось на меня. – Ты никуда не едешь! Только через мой труп! Тебе ясно?
Вот не люблю угрозы. Трупом своим решила меня запугать. Я уже не маленькая девочка, чтобы на такое вестись.
– Ясно, – сказала. Если промолчать или ответить в пику ей, начнётся буря. А портить аппетит вернувшимся с отдыха бабуле с дедулей – нехорошо.
Но деда Терн всё же вмешался:
– Домми, что происходит?
– Опыт показал, что жизнь вдали от дома пагубно сказывается на Лидии. Мы перевели её на домашнее обучение, – ответила мама.
– Мнением дочери ты поинтересовалась?
– Скоро она поймёт, что мы приняли правильное решение.
– Домми, ты сама себя слышишь? – деда отложил столовые приборы и как-то слишком уж серьёзно посмотрел на маму.
– Это мой ребёнок, и я сама решаю, как её воспитывать! – закипела мама. – Будь добр, занимайся своей семьёй и не лезь в мою!
Вообще-то мы и так его семья. Тут мама неправа.
– Ты ведёшь себя, как твой отец! – заявление дедушки прогремело громом на всю столовую.
Тихонько охнула бабушка.
Мама застыла и местами покрылась красными пятнами. Затем, будто дуэльную перчатку, бросила салфетку на тарелку, резко встала и сердито застучала каблуками прочь.
Папа молча поднялся и ушёл следом за мамой – успокаивать.
– Лидия, поговорим после завтрака, – поставил перед фактом дедушка.
Я кивнула.
Трапезу закончили в тягостном молчании, а затем деда взял меня под локоток и увёл в уголок.
Я рассказала про Ромери и подпольную газетёнку. Старалась выставить всё в выгодном для меня свете, потому что союзник в лице дедули мне очень даже пригодится.
– Вот что: просто так задавить Домми авторитетом и отправить тебя учиться я не смогу. Но попытаюсь найти доводы в твою пользу.
– Спасибо, дедуль, – я обняла его в знак благодарности.
– И кто же надоумил тебя поступать в Северную академию?
– Профессор де Грасс.
– Как интересно... – деда изогнул бровь. – Чем же она это объяснила?
– Тем, что магистр Фенек просто пусечка, если найти к нему подход, – лукаво улыбнулась я.
– М-м-м... Ещё интереснее! – так он и поверил, что я помещу своё нежное тельце в вечную мерзлоту ради Фенека. – А если серьёзно? Зачем тебе сдалась академия с военным уклоном?
– Я не хочу быть герцогиней. Это не моё. Я зелья хочу варить!
Дедуля только вздохнул и отправился ратовать за мою свободу выбора.
В итоге люлей от мамы получили все мы: деда Терн – за потворство мне, я – за «дурную голову» и чрезмерную тягу к смертельно-компрометирующим приключениям (это если перевести с ругательного на нормальный язык), а папа – огрёб за то, что явно догадался, для чего мы усилили тренировки, но опять не доложил маме.
Ну, и дальше классика: развод и девичья фамилия, в смысле, мальчишечья, папина. До женитьбы на маме у него была эльфийская опальная фамилия по отцу: аль Азакорнесс.
В общем, атас! Надо что-то делать!
И я... Отправила сигнал тревоги своей любимой профессору Талисе де Грасс!
Операция по возвращению мне свободы началась стремительно.
Профессор прибыла порталом следующим утром, в аккурат после завтрака, на который мои родители не явились, и вовсе не потому, что помирились, нет. Папуля спал в своих малообитаемых покоях. А уж на тренировке как мне навалял! Злой, сосредоточенный, мрачный... Жуть!
Я в гордом одиночестве разбирала в кабинете корреспонденцию, когда явилась моя спасительница.
– Доброго дня, Лидия.
Меня аж подбросило от радости. Я порывисто обняла женщину и принялась рассказывать ей всё как есть.
– По поводу перевода в академию не волнуйся. Я найду нужные слова, чтобы убедить твоих родителей отпустить тебя.
– Благодарю вас!
– Пока не за что. Прежде чем ты позовёшь родителей для разговора, у меня к тебе дело. Это касается зелья против тьмы.
– Я вся внимание!
Оп-оп, неужели Наир исполнил обещание? Оперативненько...
– Обращаюсь к тебе как к зельевару, который сотворил невозможное...
Да, я такая! Мур-мур-мур...
– Как думаешь, чисто в теории, можно ли создать абсолютный одноразовый антидот?
– От врождённой тьмы? – я вполне натурально выпучила на профессора глаза. А как ещё реагировать? Не кивать же, придурковато улыбаясь. Тем более, что у меня пока даже идей нет, как сварить зелье полного избавления от тьмы, не убив при этом Наира. – Разве что смерть избавит его...
Профессор скорбно кивнула и горестно добавила:
– Все мои знания говорят о том, что это невозможно. Глупо надеяться на чудо.
– Возможно всё, – не согласилась с ней. – Если клиент всерьёз хочет избавиться от тьмы, я попробую. Но и денег мне потребуется больше. А ещё его кровь для изучения. И в идеале его тело. Сразу предупреждаю: работа предстоит долгая и дорогая.
– Я поняла тебя, Лидия. А как новая партия зелья? Уже готова?
– Да, бутылка в лаборатории. Я принесу вам после разговора с мамой и папой.
– Спасибо, – её тонкие бледные губы растянулись в улыбке.
***
Вместе с мамой и папой на разговор явился и деда как самый умный и мудрый. А меня из кабинета бесцеремонно выставили, причём на этом настояла вовсе не мама, а сама профессор де Грасс.
Подслушать не удалось. Внутри использовали изолирующий звуки артефакт, так что мне осталось только гадать, какие чудо-доводы привела моя спасительница.
Спустя час, за который я успела выгулять в саду Чики-чики с Дарси и вернуться вместе с ними обратно в коридор, мне вынесли вердикт: я еду в Северную академию!
Судя по маминому недовольному лицу, решение принимала точно не она. Однако то ли у Талисы де Грасс была мощная убеждающая энергетика, то ли папа не повёлся на мамины угрозы и принял решение в мою пользу, но победа осталась за мной!
А после я повела профессора к себе в лабораторию. Чики-чики с Дарси весело увязались с нами.
– Какой интересный у тебя зверь! Чем-то похож на тебя, – мадам де Грасс наклонилась и протянула руку к Дарси, но тот по-кошачьи зашипел и проурчал: «Р-мяф!».
– Это котопёс, – честно призналась я, не углубляясь в подробности его появления.
– Хм-м... И почему я не удивлена? – покачала она головой. – Кто ещё мог получить гибрид двух нескрещиваемых видов? Кстати, ты в курсе, что у вас магическая связь?
– Да, это мой фамильяр, – подтвердила я.
Мы двинулись дальше. Чики-чики давным-давно весело упрыгал вниз по лестнице, а котопёс, рассерженный на то, что его пыталась погладить чужая тётя, остался на месте и сверкал на меня голубыми глазками-бусинками.
– Дарси, за мной! – скомандовала я и похлопала себе по бедру.
– Как-как ты его назвала? – и вот снова это игриво-озорное выражение на худом старческом лице Талисы де Грасс.
– Дарси. А что?
– Ничего. Совершенно ни-че-го. Ты в курсе, что тебе придётся забрать его с собой в академию? – и она очень... очень странно усмехнулась!
Да что не так с этим именем?!
***
Ко мне в лабораторию заглянула мама. Она уже успокоилась и не напоминала дымящий, готовый к извержению вулкан.
– Сомневаюсь, что Северная академия – то место, куда стоит стремиться, – начала она без вступления.
– Чем же она плоха?
– Давай будем честными: дисциплина и строгий порядок всегда давались тебе с трудом.
– Зато теперь воспитательные обязанности лягут на чужие плечи, – парировала я.
– Когда я была адепткой, меня хотели перевести туда. Я отказалась, – поделилась она.
Помню эту историю: влюблённых маму с папой пытались развести по разным заведениям, но они сделали всё, чтобы не расставаться.
– Мам, всё нормально. Я готова к тому, что будет непросто.
– Что ты готова, я даже не сомневаюсь, – усмехнулась она. – Но во что превратится Северная академия с твоим появлением? Конечно, профессор де Грасс заверила меня, что преподавательский состав там неимоверно строгий и требовательный, один Фенек чего стоит... Но, опять же, я знаю тебя.
– Также ты знаешь, что моё призвание – это зельеварение, а управлять герцогством я не хочу, – честно высказала я.
Мама вздохнула, прошла к табурету и села на него.
– Я стараюсь тебя понять. Управление герцогством – это едва ли не последнее, чего мне хотелось в твоём возрасте. Но, Лидия, у тебя, в отличие от меня, было детство, любящие родители, друзья и даже бабушка с дедушкой! Сама знаешь, в наше время это роскошь. Почему ты ведёшь себя так, как будто это не твой дом, а тюрьма?
– Потому что кое-кто решил, что вправе выбирать за меня.
– Я лишь хочу обезопасить тебя! – теперь в мамином голосе зазвенела сталь.
– Ты хочешь, чтобы я была удобной!
Она отвернулась, глубоко вдохнула, задержала дыхание и шумно выдохнула.
– Я не лишаю тебя выбора. Ты станешь зельеваром, раз этого так хочешь. Но этого ты можешь достичь и на домашнем обучении!
– Здесь я чувствую себя несвободной, – призналась ей.
– Профессор заверила меня, что в Северной академии настолько жёсткая дисциплина, что у тебя не будет свободного времени ни на отношения, ни на бизнес с зельями.
«Ну-ну, конечно!» – мысленно посмеялась я, зная, что это как раз и есть убедительные слова моей любимой спасительницы.
– Девиз академии, знаешь, какой? – продолжила мама. – «Что ни отдых, то активный. Что ни праздник, то спортивный!» Это практически армия, Лидия. При академии находится гарнизон и проходят полевые учения. Ума не приложу, зачем тебе это.
– Мам, просто дай мне попробовать. Если я вылечу оттуда в первый же месяц, можешь потом позлорадствовать и сказать своё коронное: «Я же тебе говорила!».
– Мне просто страшно, Лидия. Всю твою жизнь тебя оберегали. Ты всегда знала, что у тебя за спиной семья, которая за тебя горой. Ты никогда сильно не падала, тебя не ломало так, что хотелось умереть. Но если ты будешь далеко от нас, мы можем не успеть прийти на помощь.
– Я понимаю, что тебе страшно, но мою жизнь ты за меня не проживёшь. Свои шишки я должна набить сама.
Мама едва заметно кивнула. Я видела, как непросто даются ей эти уступки.
– Ладно, езжай в свою академию, набивай шишки, – мама махнула рукой. – Но не теряй голову.
Затем снова вздохнула и задала неловкий вопрос:
– Этот парень, Ромери... Скажи, у тебя с ним что-то было?
– Ничего серьёзного. Я осторожна в этом плане, так что тут ты точно можешь быть спокойна, – сказала я, не подозревая, что сегодня ночью я пошлю осторожность ко всем чертям.
– Обещай, что будешь беречь себя.
– Обещаю. Я же себе не враг.
– Иди ко мне, – она распахнула объятия и прижала меня к себе. – Если с тобой что-то случится, ты же знаешь, я с ума сойду. Люблю тебя.
– И я тебя люблю, – я подождала, пока мама меня отпустит, и добавила: – Только ты, это... Помирись с папой?
– Что это ты за него так волнуешься? – недобро прищурила глаза родительница.
– Ему же плохо. Ходит, весь похожий на мраморную статую, а в глазах боль.
– Ничего. Ему полезно. Будет знать, как держать от меня тайны!
– Ма-а-ам...
– Всё! Мне пора. Дел, знаешь ли, выше крыши, – и она, царственно выпрямив спину, покинула моё обиталище.
***
Едва успела я распрощаться с мамой и взяться за большой справочник целебных трав, чтобы найти ингредиенты для антидота против тьмы, как явился Эмиль.
Ясно солнышко засияло на пороге моей лаборатории, не иначе.
– Ли-и-идия! – и он, подбежав, стиснул меня в объятиях. – Я всё никак не мог прорваться к тебе, ты всё время где-то пропадаешь.
– Сам видел, какие у нас тут баталии.
– Угу...
Я же проехала костяшками пальцев ему по рёбрам:
– Ты чего какой костлявый стал? – поинтересовалась у него.
– Так лето же. Жара. Есть не особенно хочется... – пожал он плечами.
Мои глаза подозрительно сощурились.
– Эмиль? А тебя учили, что врать нехорошо?
– Что ты хочешь услышать от меня, Лидия? – как-то устало спросил он.
– Например, что над тобой там издеваются? Унижают?
– Не все уроки жизни приятные, – изрёк он явно не свою мысль.
– Кто тебе так волосы обкорнал? – я обошла его кругом, удивляясь, как с золотым руном Эмиля можно было сотворить такое безобразие.
Стрижкой явно занимался дровосек или мясник. Да и не стрижка это вовсе. Больше похоже, что над Эмилем поиздевались, пока он спал.
– Во время тренировки на саблях, – огорошили меня.
– Что?! – у меня даже ладони похолодели от ужаса. Ведь если ему обкорнали волосы, значит, наверняка сабля рубанула по спине, а это смертельно опасно! – Дай угадаю: тебя, истекающего кровью, заставили самоисцеляться?
– Ну, мне помогли остановить кровотечение... – Эмиль совсем стушевался.
– !!! – слов нет! – Знаешь, что? Если ты поедешь туда снова, я тебя уважать перестану!
– Лидия...
– Если ты сам ещё не понял, скажу я: тебя там не закаляют – тебя ломают! Тебя заставляют чувствовать себя слабым никчёмным недоэльфом!
– А разве это не так?
Так. Всё. Кажется, я заразилась от мамы вулканизмом...
Пш-ш-ш...
Как там мама успокаивает себя? Глубокий вдох. Задержать дыхание. Шумный выдох!
– Эмиль... – у меня получилось произнести его имя почти ласково, и я для верности взяла его за руку. – Закаляться ты можешь не только у ушастых, – причём «закаляться» в прямом смысле. – Поехали с нами в Северную академию, а? Там будем я, Кэт... И вечная мерзлота! – бедный воздушный творожок дёрнулся при упоминании имени моей подруги. – Что такое?
– Н-ничего...
– Три года прошло, пора бы уже признаться ей в том, как нехорошо ты с ней поступил!
– Эт-то не я!
– Да ну?
Испуганные зелёные глазищи жалобно уставились на меня:
– Я не хотел обижать её, просто мне от зелья снесло крышу. Это как будто творил не я... Ох... Мне ужасно стыдно, но мне бы не хотелось, чтобы Катарина знала. Ты ведь ей не сказала?
– Пока нет, – ответила я. – Но, на мой взгляд, вам стоило бы объясниться друг с другом.
– Нет, пожалуйста...
– Почему?
– Я не вижу в этом смысла. Мы и раньше никогда не общались, только «Привет» – «Привет». К чему обсуждать то, что произошло в дурмане? Да, мне стыдно, но ей будет ещё стыднее, – тут наш творожок покраснел от ушей до шеи. – Если всё раскроется, нам даже за одним столом будет неловко сидеть. А если у неё ко мне появятся чувства? Выйдет совсем нехорошо.
– Значит, тебе совсем не нравится Катарина?
– Дело не в этом... Моя мама – принцесса Ороса. Мой отец – эльфийский принц. Я не имею права подорвать их веру в меня неравными отношениями или мезальянсом.
– А сам ты чего хочешь?
– Чтобы родители гордились мной.
Клинический случай!
Так, дубль два... Я спокойна. Спо-кой-на! Спокойна, черти раздери!
Глубокий вдох. Задержать дыхание. Шумный выдох!
– Эмиль, жить-то тебе, а не твоим родителям. Разве они требуют от тебя побед и свершений?
– Нет, но... Когда они забирали меня от бабушки с дедушкой, в папиных глазах я увидел жалость. Жалость ко мне, понимаешь? Как к сирому и убогому! А я не хочу быть жалким! Я хочу быть выше этого!
– Они будут счастливы, если ты будешь счастлив.
