Текст книги "Лидия. Головная боль академии (СИ)"
Автор книги: Натали Лавру
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)
Глава 9. Страшная книга и голая девица
Лидия
Под дверью моей комнаты Ромери поставил меня на ноги и придержал за талию, чтобы я, сонная, не улеглась спать прямо на полу.
Я даже позволила ему ступить следом за собой на порог, как вдруг...
Сон сняло, как будильником по башке.
– А-а-а! Это что, блин, такое? – в ужасе завизжала я.
Пол, стены и потолок нашей с Кэт погружённой в полумрак комнаты облепили огромные чёрные жуки-короеды. Точнее, будь они мелкими, я бы абсолютно точно опознала в этих продолговатых тварюшках короедов. Теперь же это были громадины размером с мой кулак.
Они сожрали в комнате всё: шкаф вместе с одеждой, кровати, обои, стол, стул, книги с тетрадями...
Продуктами их жизнедеятельности было заляпано всё, даже оконное стекло, держащееся на остатках недоеденной рамы. Скоро и оно...
«Дзынь кх-х-х!» – как бы подтверждая мою мысль, разбилось оно, впуская в комнату солнечный свет и январский мороз.
И тут я увидела...
– Катарина! – вскрикнула я и хотела броситься к лежащей без чувств обнажённой подруге, но жуки облепили мои ботинки и принялись их грызть.
Сперва надо разобраться с тварями. Нельзя их выпускать из комнаты. Но как? Магию под угрозой исключения из академии использовать нельзя.
А, пофиг!
Насекомые физически и энергетически устроены гораздо проще, чем животные. Поэтому, чтобы их убить, можно воспользоваться простым, но достаточно энергозатратным заклинанием. Оно универсальное и для растений, и для насекомых. Я пользовалась им, чтобы избавить картофельное поле от жуков-вредителей и сорняков.
– Лия, тебя же исключат! – завопил Ромери, когда понял, что я собралась магичить.
– Заткнись и не мешай! – велела ему. Видимо, мой тон сработал, и мой спутник застыл столбом.
Стоило мне пустить магию в ход, оглушающе завыла сирена. Даже стены вздрогнули и завибрировали.
Но я была бы не я, если б не довела дело до конца. Жуки попадали с потолка и стен, сложили лапки в молитвенном жесте и перевернулись на спины.
Фух!
Я скинула с себя пальто, завернула в него еле живую, изрядно покусанную, Кэт и собиралась скомандовать Ромери, чтобы бегом отнёс её в лазарет, как прямо перед нами вышел из портала ректор нашей альма-матер Юнери де Кастеляврест.
Мужчина быстро сориентировался, просканировал ауру пострадавшей и снова исчез в портале вместе с Кэт, однако спустя пару минут вернулся злющий:
– Адептка Ферб, адепт де Кальди, потрудитесь объяснить, что здесь происходит?
– Мы сами только что пришли, – заявила я. – Сегодняшнюю ночь я с разрешения профессора де Грасс провела в лаборатории зельеварения. Утром Ромери встретил меня на крыльце учебного корпуса и проводил до комнаты. Когда мы открыли дверь, я увидела там вот этих ужасных жуков и Кэт без сознания. Жуки заползли мне на ботинки и принялись их грызть, а другие хотели вылезти в коридор! Мне пришлось применить магию, чтобы спасти подругу и обезопасить остальных адептов от опасных тварей.
– Де Кальди, вам есть что добавить? – грозно зыркнул на Ромери ректор.
– Всё было именно так, как сказала Лия, – отчитался тот.
Уф, суровый мужик этот наш ректор! Вроде бы старик стариком, но энергетикой своей задавит кого угодно! Даже мне стало не по себе. Хотя, казалось бы, куда уж больше.
– Вечно с вашими семейками одни проблемы. Сплошная головная боль... – проворчал ректор, который прекрасно знаком с моими родителями, и он же подписал разрешение, чтобы папуля каждое утро порталом забирал меня на тренировку.
– Господин ректор, – назвала его по должности, чтобы не ошибиться ненароком в произношении длинной фамилии, – Могу я навестить Катарину аль Тикси?
– Нет, не можете, – очень и очень грозно ответили мне.
Ректор отправил кому-то магический маячок, а сам принялся осматривать комнату, не брезгуя наступать в чёрную слизь жучьих фекалий.
– Хм. Артефактная магия, – сделал он заключение. – Однако, странные плетения... Много и... Хаос подери! Сам чёрт ногу сломит!
– Возможно, Катарина всё объяснит, когда придёт в себя? Я могу помочь в лечении. У меня ведь...
– Тихо! – гаркнул магистр де Кастеляврест. – Я и без вас разберусь, что и как делать! Стойте на месте! Я вас пока никуда не отпускаю.
Дальше он опросил соседок, которые, оказывается, слышали ночью крики из нашей комнаты, но не забили тревогу – подумали, что кому-то снится страшный сон.
Потом прибыла целая магическая комиссия, и нас спрашивали об одном и том же на разные лады. Я раз десять воспроизвела свои действия от и до, в том числе заклинание, которым убила жуков.
После процессия переместилась в кабинет ректора, и уже там комиссия решала, исключать нас с Кэт или нет. Ромери тоже попал под раздачу, но отделался выговором за то, что оказался не в том месте не в то время. Так сказать, не помешал мне нарушить правила заведения.
До обеда мы проходили допрос и писали объяснительные, а после в ректорат привели заплаканную Катарину в чужом мешковатом платье.
Информацию из моей подруги выковыривали безжалостно, не давая поблажек в связи с её состоянием.
Кэт, глотая слёзы и дрожа всем телом, рассказала всё как на духу: и про книгу с искусственным интеллектом, и про то, что в качестве умного артефакта опрометчиво выбран сборник природно-бытовых заклинаний, и про то, что книга «ожила», призвала ночью в комнату жуков-короедов и наслала на Кэт паралич.
Самое интересное, что Катарина, в отличие от меня, не нарушала правил академии. Артефактная магия в общежитии разрешена. Ибо почти у каждого адепта есть при себе артефакт.
После допроса с пристрастием нас троих выставили в коридор – ждать приговора.
– Лия, ты не говорила, что твои родители тоже учились в академии, – задал свой полувопрос Ромери.
– Учились, – не стала упираться я.
– Тогда почему вы живёте в деревне? – удивился он. – С дипломом магакадемии можно жить, ни в чём себе не отказывая.
– Мои мама с папой не закончили её, – вздохнула тяжко. Голова гудела от недосыпа и переизбытка информации. – Их отчислили.
– Вот и моего дядю отчислили со второго курса, – кивнул Ромери. – Иначе моя семья не жила бы сейчас так бедно.
– И мой папа тоже учился здесь, – эхом отозвалась Кэт, уныло опустившая голову вниз. – Он получил диплом, а я – не получу, – она всхлипнула. – Я опозорила его...
– Не говори ерунды. Никого сегодня не отчислят! – фыркнула я. – Максимум назначат штраф и отработку.
– Мы ведь теперь вообще без вещей... – напомнила она. – Мне целительница из лазарета одолжила платье и ботинки.
– И у меня нет белья на замену, – тут уж я печально покивала. До зуда хотелось сходить в душ и надеть свежее бельё. – Неприятно это, конечно, но шмотки мы купим. А вот тетради...
С учебниками и лекционными тетрадями вышла засада. Тут уж никакая магия не поможет их восстановить.
– О-ох... – простонала подруга. – Лия, прости! Я так тебя подвела!
– Не оставлять же тебя на съедение жукам, – не слишком-то обольстилась я. – А то ко мне подселили бы Никки, а её титулованную персону я привыкла строго дозировать.
– Лия виртуозно убила всех жуков, – поделился воспоминаниями Ромери. – Очень быстро, – тут на его лице отразилась бурная мыслительная деятельность. – Лия, а... – снова пауза на раздумья. – Насколько я знаю, это энергозатратное бытовое заклинание. У тебя, что, настолько большой резерв?
– Ты многого обо мне не знаешь, пупсик, – игриво подмигнула ему. – Я – сплошной сюрприз!
Ромери как-то печально улыбнулся, поняв, что отныне мои секреты ему так просто не раскроются. Доверие потеряно безвозвратно.
Вскоре нас снова запустили в ректорат. Магистр Юнери де Кастеляврест зачитал нам всем по очереди приговор. Начал с главной звезды – меня:
– Лия Ферб: штраф двести десять золотых, чтобы компенсировать безвозвратно испорченное имущество Магической академии имени Максимилиана де Таура... – начал объявлять он, а мне в голову закрались подозрения: когда этот хрыч успел обшарить мою сумку на предмет гонорара за зелье против тьмы? Я, конечно, рассчитывала на штраф в десять злотней, но ведь не в двести десять! Что за грабёж?
Ромери икнул от удивления и вытаращил глаза.
Катарине поплохело, и она закрыла ладонью нижнюю половину лица.
– ...также вам назначена отработка в лаборатории зельеварения по будням сроком в два месяца, – продолжил ректор. – Сумму необходимо выплатить в течение двух недель, а отработку начать с понедельника следующей недели.
Фух! За две недели я заработаю денег, и нам с Кэт хватит на новый гардероб. А отработка в лаборатории зельеварения – это вообще не наказание, а смех на палочке. Профессор де Грасс нарисует мне максимальное количество часов отработки. Правда, что-то не смешно после двухсот десяти золотых, которые приятным грузом оттягивают сумку.
– Катарина аль Тикси: штраф десять золотых, отработка на кухне по будням в течение месяца. Начнёте с понедельника следующей недели, – и пояснил: – Наказание назначено вам за то, что вы не соблюли технику безопасности и принесли нестабильный вредоносный артефакт в жилое помещение. Штраф – за порчу казённого имущества.
– Ромери де Кальди: мытьё полов в тренировочном зале по будням после ужина в течение месяца.
Ромери мрачно кивнул, но я заметила, как он вздохнул с облегчением, что ему штраф не назначили.
– Пока ваша комната непригодна к проживанию, вас расселят по комнатам, где есть свободные места, – добил ректор. – Одежду и писчие принадлежности на первое время вам выдадут из гуманитарного фонда академии. Приобрести всё необходимое вы сможете в эти выходные.
Отлично. Значит, завтра будем ходить в тряпье, похожем на картофельный мешок.
– Магистр де Кастеляврест, – подала голос Кэт. – Простите, а что стало с книгой?
– Полагаю, её уничтожили жуки, – ответил тот и вдруг нахмурился. – Почему вы спрашиваете?
– Книга парализовала меня, чтобы я не смогла её обезвредить. Отогнать жуков ей ничего не стоило... – трясясь от страха, поведала Катарина.
– Какой энергетический резерв вы встроили в артефакт?
– Примерно десять моих потенциалов.
Да, Кэт долго корпела над своим детищем. А ещё ей помогала я.
– Считайте, что после всех манипуляций у неё осталось не более двадцати процентов мощности, – пожал плечами ректор.
– Если только она не нашла, где можно подзарядиться...
Ректора словно припечатали сзади раскалённым докрасна клеймом. Он резко вскочил, выпучил на нас глазищи, затем открыл портал и торопливо скомандовал:
– Ферб, Тикси, за мной!
***
Лидия
Портал привёл нас троих в читальный зал библиотеки, где, на первый взгляд, всё было обыденно и мрачно.
За одинокими столиками сидели немногочисленные адепты и лаборанты, которые вяло встретили взглядами наше появление и снова уткнулись в свои ботанические дела.
– Вон она! – указала пальцем Кэт.
В магической секции среди справочников со встроенными в них автоматическими поисковиками скромно притулилась наша беглянка. Единственный коричневый с чёрными пятнами корешок среди однотонно-серых.
И заряжалась, зараза!
Книженция с искусственным интеллектом безошибочно нашла, где пополнить резерв. Вероятно, она пролежала на полке-зарядке несколько часов, пока нашу троицу допрашивали.
Ой, кажется, что-то будет...
Как только мы дружненько дёрнулись в сторону, книжица вспорхнула голубем и закатила такой шухер, что библиотека превратилась в бумажный ад.
Все книги слетели с полок и, порхая страницами, принялись кружить в воздухе, временами пикируя кому-нибудь в голову.
Мои догадки по поводу пополненного резерва поганки подтвердились. Зарядилась она досыта.
М-да... Кажется, Катаринин артефакт принёс академии гораздо больше убытков, чем мы думали. Надеюсь, штраф за разгром библиотечного зала не повесят на меня. Тут уж я точно не виновата. А то нашли богатейку.
Двести десять золотых штрафа, ну, надо же! Кровненьких моих... Ух, как я зла!
– Всем поставить щиты! – прокричал ректор, а сам какими-то немыслимыми заковыристыми заклинаниями пытался взять книгу-артефакт под контроль.
Если наша бедовая гадина-книга превратила остальных сородичей в такие же артефакты, это засада! Засада из засад!
Я укрыла своим силовым щитом застывшую в ужасе подругу и зорко следила за манипуляциями магистра де Кастелявреста.
А он хорош! Неспроста занимает пост главы академии.
Интересно, чего такого натворили в юности мои родители, что стали для него «головной болью»? Надо будет на досуге расспросить папулю, а то мама точно не расколется. Как только речь заходит о мамулиной учёбе в академии, у неё тут же портится настроение и начинает болеть голова.
Оп! Кажется, я отвлеклась, будто в дрёму уплыла в самый неподходящий момент.
Тем временем ректор, притянув невидимым лассо книгу и азартно победоносно сверкнув глазами, исчез в портале вместе с ней, а мы с Кэт так и остались стоять посреди погрома.
– К-как д-думаешь, т-теперь н-нас исключат? – дрожащим голосом спросила подруга.
– Напротив! – ободряюще (надеюсь) улыбнулась ей в ответ. – Ректор так довольно улыбался, когда охотился на книгу, что, подозреваю, уже планирует слепить на её базе какую-нибудь боевую штуку.
– Ох, не знаю, Лия... – вздохнула Кэт и обессиленно плюхнулась на библиотечный стул. – Это же всё из-за меня...
Катарина выглядела донельзя потешно в чужом сером платье, печальная и сидящая среди распластавшихся по всему полу книг (к счастью, не оживших, тьфу-тьфу-тьфу!). Тихоня, едва не устроившая нам всем апокалипсис местного масштаба.
Горжусь! Моя школа!
Ректор за нами так и не явился, а мы, худо-бедно объяснив работникам библиотеки, что случилось, поплелись прочь. Поплелись – потому что сил у двух голодных адепток почти не осталось. Да-да! Даже на безобразия! Ибо напроказничали мы сегодня качественно. Пора и на покой. А уж потом, с новыми силами, мы отчебучим что-нибудь ещё.
Еле успели на ужин, где поделились приключениями с друзьями, уже поджидавшими нас за столом.
Ромери намертво прилип ко мне, зарывшись носом в мои несвежие волосы. Да и вообще я вся была изрядно пахнущая разнообразными «ароматами», начиная с горького зелья против тьмы и заканчивая фекалиями гигантских жуков.
Мой влюблённый бывший не замечал ничего, кроме захлестнувших его с головой чувств, даже косых и откровенно брезгливых взглядов герцогини Николетты.
Прости, Никки, но тебя я не посвящу в тайну своих ненастоящих отношений. Смотри и думай, какая же я всепрощающая тряпочка.
– Лия, хочешь переночевать у меня? – шепнул мне на ухо Ромери, воспользовавшись моментом, пока девочки за столом уткнулись в свои тарелки и активно работали челюстями.
– А мыться мне предлагаешь в вашей общей душевой?
– Нет, но можно принять душ у себя на этаже, а потом спуститься ко мне.
– По-твоему я болванчик с бездонным резервом – мотаться туда-сюда? Прошлой ночью я не ложилась спать, – напомнила ему. – Если ты рассчитываешь домогаться до меня, то закатай то, что раскатал.
– Да я не...
– Вот и славно! Я лучше переночую в выделенной мне комнате.
Ибо папуля в пять утра откроет портал туда, где буду я, и, думаю, вид спящих на заднем плане парней его не обрадует.
К концу ужина Кэт начала приходить в себя и даже расправила плечи и подняла выше подбородок. Правда, «воскрешение» далось ей с трудом. Хоть её и хорошенько подлатали в лазарете, фантомные ощущения после того, как тебя поели жуки, – та ещё дрянь. Но Кэт справится. Мы ещё не из таких передряг выбирались.
Завтра после занятий нас ждёт большой шоппинг, где мы потратим все-все мои заработанные кровью и потом денежки. Печа-а-а-аль!
После вечерней трапезы мы отослали Ромери заниматься своими делами, а сами направились к заведующему общежитием, чтобы распределил нас по комнатам, потом к кастелянше.
По дороге Кэт снова расплакалась.
– Я должна рассказать папе о случившемся... Мы тебе всё компенсируем! – сипела она.
– Не вздумай ни о чём рассказывать! – запретила я ей. – Этого ещё не хватало!
– Но у меня всего одиннадцать золотых... Вещи не на что купить. Да и мама будет спрашивать, что стало с моими платьями...
– У меня хватит денег на новые вещи. Я заплачу. Потом сочтёмся. А маме своей скажешь, что произошло какое-нибудь ЧП.
На этом наш разговор завершился, и мы прибыли к заведующему.
Угадайте, чья комната мне досталась? Правильно! Никки!
Блин... Может, ещё не поздно напроситься к Ромери?
Глава 10. Виражи судьбы
Лидия
Грабительский штраф пришлось платить. Якобы после какой-то там трагедии, случившейся много лет назад, правила академии ужесточились. Меня вообще должны были исключить, но, учитывая мой герцогский титул и тайну имени, «пощадили» и развели на денежки, решив, по-видимому, что от богатейки не убудет.
Но деньги-то были мои кровные! Я с конца сентября обеспечиваю себя сама и ни монеты не беру у родителей! Вот что обидно!
Короче, меня наказали за благородство. Типа: не выпендривайся, деточка, и не отсвечивай, а штраф послужит тебе уроком.
Я, до онемения сжав зубы, протянула магистру де Кастелявресту тот самый мешочек с монетами, который даже не открыла.
С того дня я люто невзлюбила нашего ректора.
Козёл!
Мне в голову даже закралась крамольная мыслишка, что ректор и есть тот самый загадочный заражённый тьмой. Неспроста же он отжал у меня ровно ту сумму, которую заплатила профессор де Грасс. Умно, блин! Получается, я изобрела гениально-невозможное зелье за бесплатно.
Плюс моя любимая Талиса де Грасс подозрительно малодушно не заступилась за меня перед ректором, а лишь велела купить в лабораторию новенькую, зачарованную от поджога и загрязнения, тахту. Лежанка, к слову, была очень в тему, но это ещё не значит, что я простила штраф!
Всё! Подмешаю в следующую партию зелье для икоты и погляжу, он это или нет.
Ну, а то, что наш болезный – названный сын Талисы де Грасс, это, возможно, байка. Либо у магистра де Кастелявреста года бегут быстрее, и он из-за болезни постарел и иссох быстрее.
А с икотой хорошая идея... Надо попробовать!
***
Наглость номер два: Катарине не вернули книгу. Более того, ректор не дезактивировал артефакт, а поместил его в специальную камеру и – не поверите! – общался с ним! Или с ней...
Об этом я узнала случайно, когда нашу группу водили на экскурсию в подземелья академии.
Сдаётся мне, наш ректор со всех выскочек имеет выгоду. Тут оштрафовал, тут изъял и присвоил... Ни поторговаться с ним не вышло, ни договориться о взаимной выгоде. Не люблю я таких.
***
В апреле у Ромери началась сессия. Третий курс боевиков отстреливался раньше всех, потому что после недели каникул их на два месяца забирают на первую в их жизни полевую практику.
Поэтому, пока шли экзамены, мой бывший возлюбленный ходил мрачнее тучи и каждую свободную минуту старался провести со мной.
Я давно привыкла к объятиям и поцелуям. Так сказать, вжилась в роль счастливой влюблённой. А вот Ромери...
– Лия, выходи за меня, а? – в очередной раз с надеждой спросил он.
Сегодня даже сунул мне под нос красную бархатную коробочку с кольцом.
Да уж, мечты сбываются. Когда забываются.
Колечко, к слову, было тонкое, с бриллиантовой россыпью спереди. Ромери ради него, наверное, залез в долги.
Кое-кто слишком увлёкся игрой в отношения. Или моя холодность его так уязвляет, и Ромери одержим спортивным интересом завоевать меня.
Не выйдет, дружочек!
– Неа! – как обычно отмахнулась я. – Убери. Ты же знаешь, я не люблю цацки.
– Хочешь, я прямо завтра сообщу родителям о своём намерении? Мне плевать, что они сделают!
– Чтобы они потом собак на меня спустили? – озвучила очевидное. – Ромери, ты совсем головой не думаешь?
– А мы поженимся, и тогда они уже ничего не смогут сделать.
– С чего ты взял, что я хочу за тебя замуж? У нас вообще отношения не настоящие, – напомнила ему. Вдруг забыл?
– Да, но... Я думал, ты меня всё же простила. Ведь я давно уже не смотрю на других. Я люблю тебя, – и посмотрел так, словно от моего ответа зависит его судьба.
Впрочем, он и раньше умел разговаривать взглядом. Глаза у него чарующе выразительные. Правда, на меня эта красота больше не действует.
– Ромери... – вздохнула устало.
Мы сидели в академическом парке под тёплыми апрельскими лучами солнца, и нам бы мурлыкать о чём-то счастливом и любовном, но нет, розовые сердечки и милые поцелуйчики – это не про нас.
Отчего-то мне вот прямо сейчас стало ясно: пора вычёркивать бывшего из жизни. Кажется, мы слишком заигрались. Ромери даже поверил в эту игру.
– Ты снишься мне каждую ночь, – говорил он, держа в руках мою ладонь. – Даже когда я пытаюсь готовиться к экзаменам, думаю только о тебе! Богиня свидетельница, я не смогу без тебя!
Оп ля! А это уже не эффект моих зелий! Свои эксперименты над Ромери я прекратила ещё в конце января, да и эффект от них был краткосрочный (надеюсь, ибо на мышах я разработку не тестировала, на людях тоже – только на себе). Так что это он всё сам!
– Ты давай поаккуратнее с громкими заявлениями, – не прониклась его пламенной речью. – Я на такое не подписывалась!
– Что, даже приставка «де» к новой фамилии тебя не интересует? – привёл козырный, как он думал, аргумент.
– Фамилия – пустой звук. Лишь бы человек был верный и преданный, – проехалась я по больной мозоли.
– Лия! – он подскочил, словно по нему прошлись хлыстом, и отпустил мою руку. Вот оно! Сейчас польётся истинное содержимое. – Тебе с самого начала было плевать на меня! То ты меня динамила, вынудив меня... стравливать пар в другом месте, то отказываешься выйти за меня! Почему? – секундная пауза. – Да, я ошибся! Но я уже давно расплатился за свою ошибку. А ты всё никак не можешь забыть о ней!
– Ну, почему же? Я давно забыла. И о тебе в том числе, – отвечаю иронично.
– Вот так, значит, да? – выглядел он сейчас, как человек, оскорблённый в лучших чувствах. Коробочку с треском закрыл и убрал в карман. – Это ты вероломная и жестокая, а не я! Ты никогда меня не любила!
– Пожалуй, пора кончать этот фарс, – заявила ему, ничуть не играя и не припугивая. Всё. Устала притворяться на людях. Устала проводить редкие выходные с парнем, который на самом деле противен мне.
– В смысле?
– Я бы сказала: «Мы расстаёмся», но мы расстались уже давно. Так что говорю прямо: спасибо, но я больше не нуждаюсь в твоих услугах.
– Нет, Лия, так не пойдёт, – покачал он головой. – Ты будешь моей. Я не отступлюсь.
Супер! Лучше не придумаешь!
Я уже начинаю сомневаться, сможем ли мы сосуществовать в одной академии? Выдержу ли я два года осады?
Не хотелось бы мне переводиться из-за какого-то кобеля в другое заведение. Ой, не хотелось бы...
***
Ромери
Настроение уже который день было дерьмовее некуда. Очередная слабая тройка за экзамен, и вся эта сплошная чёрная дыра в знаниях из-за одной стервы, злокачественной опухолью вросшей в мозг.
Вчера они расстались.
Возможно, стоило поговорить с Лией мягче, не давить. Уж что-что, а ласку и ухаживания она любит.
Ромери достал из-за пазухи фотокарточку, вставленную в прозрачный чехол, чтобы не измялась и не обтрепалась.
Лия. Одуряюще красивая. С порой невыносимым характером. Несломимая. И по злой иронии судьбы – простолюдинка.
«Как такое может быть? – мысленно вопрошал он, глядя в голубые глаза той Лии, которая когда-то запросто признавалась ему в любви и крышесносно целовала. – Божественная... Может, она незаконная дочь какого-нибудь знатного лорда, просто не знает об этом? Иначе откуда такая стать и величие? Не от деревенских же родителей...»
Чем больше Ромери анализировал странности, связанные с Лией, тем сильнее убеждался: эта девчонка отнюдь не деревенская простушка.
Во-первых, её поистине огромный магический резерв и явное присутствие эльфийской магии, несмотря на то что она полукровка.
Она прямо на его глазах одним махом убила жуков и даже не пошатнулась. Ни единого признака магического истощения.
Кстати... А кто из её родителей эльф? Лия всегда отшучивалась и уходила с этой темы.
Если рассуждать логически, то, скорей всего, эльфийка – мать. Этим объясняется крестьянская отцовская фамилия Ферб.
У той же полукровки-Катарины фамилия аль Тикси.
Ха! Что же Ромери раньше не подумал заглянуть в архив и поискать по фамилиям? Списки адептов за все года в открытом доступе. Жаль только, личные дела хранятся за десятью замками. Но и списков должно хватить для начала. Ромери завтра же с утра наведается в архив и всё выяснит!
Во-вторых, Лия прекрасно танцует, что подозрительно для деревенщины, и у неё прямо-таки талант к зельеварению, да такой, что она зарабатывает побольше профессоров в этой самой академии. Откуда? Кто вложил в неё столь блестящие знания? Неужели щедрый дар богини?
Ясно одно: нельзя её упускать. Эта рыбка даже не золотая – бриллиантовая.
Да, измены были глупостью, о которой Ромери пожалел. Лия восхитительна и достойна стать его женой, даже не имея этой проклятой приставки «де».
В-третьих, у Лии нет ровно никакого пиетета перед родовитыми особами. Взять ту же Николетту де Брауцвиг. Для Лии она просто «Никки». Самое странное, что та ничуть не против и даже дорожит дружбой с простолюдинкой. Может, из-за полузапрещённых зелий Лии? Или герцогиня в курсе о тайном знатном отце подруги?
В-четвёртых, она подозрительно быстро выплатила ректору огромный штраф, и даже не оспорила его решение, что не в её манере.
Лия никогда не говорила, сколько зарабатывает. Ромери всегда настораживало это её: «Мне на всё хватает». У него-то двух сотен золотых отродясь не водилось. Десяток, и то раз в год ко дню рождения.
Бедняки из деревни не разбрасываются деньгами и уж точно не гребут их лопатой.
Получается, не в такой уж деревне живёт Лия. Узнать бы ещё, где?
И почему Ромери раньше не озадачился этим вопросом?
В-пятых, тесное общение Лии с профессором зельеварения. Ну, не могла эта старая грымза доверить деревенщине-первокурснице мешок золота! Что-то тут не так. Лия слишком многое скрывает.
***
Завтрашний день принёс очередное разочарование: за последние пятьдесят лет в академии не училось ни одного студента с фамилией Ферб. Ни одного! Самая близкая по звучанию – де Фиарби, и то у какой-то там герцогини, которая училась вместе с дядей Ромери. Не подходит. К тому же герцогиня была чистокровной человечкой, да ещё и отчислена со второго курса по причине утраченной магии. Так что отпадает.
Ромери в курсе, что в тот год произошла трагедия, в которой погибло и пострадало несколько десятков адептов.
А вот Альбарган аль Тикси – действительно нашёлся. Чистокровный эльф. Окончил академию.
Был в той группе ещё один чистокровный эльф, Розиэль аль Фаради, но это тоже не то.
Больше ничего интересного. В остальные годы вообще не за кого зацепиться глазу.
Вывод напрашивается один: либо родители Лии по какой-то причине учились под чужими фамилиями, либо у неё самой фамилия ненастоящая.
Если второй вариант, то возникает вопрос: кто такая Лия?
***
Ромери
До окончания сессии Лия воротила от него нос. На попытки помириться отвечала резким отказом.
Да уж, месяцы отработок сказались на их отношениях пагубно. Словно сама судьба развела по разным углам.
Лия буквально не вылезала из своей лаборатории – набрала гору заказов и варила-варила свои зелья. Даже частенько ночевала в лаборатории.
Догадки Ромери по поводу благосклонного отношения к Лии профессора де Грасс подтвердились: вскоре после случая с книгой в лаборатории зельеварения появилась тахта. Хотя раньше грымза строго следила, чтобы там стояло не более пары железных стульев.
План по завоеванию Лии провалился. За три месяца любовного фарса она не оттаяла. Единственные сладкие минуты рядом с ней проходили в столовой либо на редких вечеринках. Это издевательски мало.
И вот, на каникулы после сессии Ромери неохотно возвращается домой. Лучше бы остаться в академии, но он ведь родился в Зоте, а городскому адепту во время каникул общежитие не предоставляется. Так что придётся жить дома и ждать возвращения на два дня в альма-матер, потому что потом – страшно подумать – два месяца практики.
Можно, конечно, приезжать в академию днём и ловить Лию между пар, но она такому вниманию точно не обрадуется. Да и тратить последние грошики на дорогу туда-сюда – не самое разумное решение.
Может, у дядьки Гвидо найдётся на каникулах какая-нибудь работёнка для Ромери? Пусть незаконная, но хотя бы можно заработать золотую монету.
***
За большим столом в гостиной собралось всё семейство де Кальди: мать с отцом, бабушка с дедушкой по материнской линии, оглохшая и ушедшая в глубокую деменцию прабабка и дядя Гвидо.
Марко, отец Ромери, после свадьбы вынужденно взял себе фамилию жены. Они с Мирандой поженились по любви, но у Марко на тот момент были серьёзные проблемы с получением наследства, которые впоследствии решились не в его пользу.
Дед Диметрио и бабушка Зельда выступали резко против малоперспективного брака, но их дочь на тот момент уже была беременна (пошла на этот шаг намеренно, в знак верности любимому). Поэтому, чтобы не позорить дочь опальной фамилией де Кроули, родители выдвинули ультиматум: либо Марко берёт фамилию де Кальди, либо его ненаглядная Миранда отправится замаливать грехи в монастырь. Ибо тащить на своём горбу опозорившуюся великовозрастную дочь с ребёнком – слишком затратно.
У Марко не было другого выхода, и он-таки взял фамилию жены. Однако это не прибавило ему значимости в глазах тестя с тёщей.
Бабку с дедом Ромери не любил с детства, и уж тем более не испытывал удовольствия от совместных трапез. Кому вообще нужны эти сборища за столом, если все терпеть друг друга не могут?
– Ромери, дорогой, – обратилась к нему мама, – почему невесёлый? У тебя что-то случилось?
– Щенок неблагодарный! Скажи спасибо, что у тебя есть кров и еда, и не криви физиономию! И без тебя тошно! – пробасил дед, не дав внуку ответить.
Впрочем, Ромери, уже привыкший к пикировкам с родственниками, проигнорировал оскорбления и выдал:
– Мама, папа, я собираюсь жениться на Лии!
Родители, которые не имели голоса в семье, испуганно переглянулись.
– Только через мой труп! – треснула по столу бабушка Зельда и встала. От её кулака вилка подскочила и свалилась вниз, пробрякав по полу.
– Это моя жизнь и моё решение, – возразил Ромери. Он затеял этот разговор, потому что не может больше позволить бабке с дедом распоряжаться его судьбой. Даже если Лия не станет его женой, он должен уметь отстоять свою позицию как мужчина.
– Вообще-то этот дом содержу я, – обманчиво дружелюбно ответил дядюшка Гвидо, который появлялся дома пару раз в месяц. – Так что прекращаем спектакль и решаем вопросы без криков... КОТОРЫЕ Я ТЕРПЕТЬ НЕ МОГУ! – последнюю фразу он проорал.
В столовой воцарилась звенящая тишина, нарушаемая только шамканьем беззубой и ко всему равнодушной прабабки.
Дед Диметрио с бабкой Зельдой изобразили одинаково кислые мины, но рты послушно держали закрытыми, иначе в следующий раз сын запросто может лишить их содержания.
