Текст книги "Лидия. Головная боль академии (СИ)"
Автор книги: Натали Лавру
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)
– Ты не хуже меня знаешь, почему у тебя нет братьев и сестёр. Дети – это большая ответственность.
– Ага. И если первый ребёнок бракованный, то нечего плодить на свет остальных спиногрызов. Вы и со мной-то толку дать не можете. Так ведь, папочка?
– Лидия! – о-о-о, как он злится, когда я так говорю. – Никто и никогда не называл тебя бракованной!
Ну-ну, то-то вас с мамой после моего появления резко отвернуло от детей. А я теперь отдуваюсь. Одна.
Видит Лорена, я изо всех сил стараюсь быть паинькой, но как же меня бесят родительская гиперопека с маячащим на горизонте управлением герцогством.
Это, блин, не моё! И мне срочно нужен заместитель, которому я с радостью уступлю бразды правления.
Кстати! А это мысль! Зельевар я или как? Что нам стоит дом построить, в смысле, сварить антидот к заклинанию контрацепции, или чем они там пользуются? Надо бы узнать...
Видимо, в моих глазах что-то такое отразилось, что папуля мучительно тяжко вздохнул:
– Что ты за создание такое бедовое?
– Вот такая я получилась. Ну, или не получилась. Родите меня обратно и переделайте заново, – с издевательски серьёзным лицом предложила я.
А ещё лучше отстаньте.
Но идея залётного зелья мне прям запала в душу, и я решила-таки поинтересоваться:
– Пап, а пап? Подскажи надёжное заклинание, чтобы не забеременеть? Чем вы с мамой пользуетесь? Ну, или артефакт? Чтобы вот прям просто, удобно и железобетонно без последствий?
Лицо родителя надо было видеть. И без того тусклый светлячок под потолком кареты мигнул. А у папули задёргался глаз и до скрипа сжались кулаки – видимо, чтобы побить моего гипотетического любовника.
Ну, надо же, какие мы нежные! Сам-то во сколько лет девственность потерял? Вот только скажи, что после первой брачной ночи! Так я и поверю! Держу пари, это было гораздо – ГОРАЗДО раньше!
– Рано тебе ещё думать о таких вещах! – наконец, отмер он.
– Как это рано? – возмутилась я. – В самый раз! В сентябре мне исполнится восемнадцать, и не ври мне, что вы с мамой ждали совершеннолетия, чтобы по...
– Лидия! – за закричал – взревел! – папуля.
– Ладно-ладно, не кипятись, – я миролюбиво выставила перед собой ладони и добила: – Я же не знала, что у тебя такое отношение к контрацептивам. Так бы и сказал, что скорее хочешь стать дедушкой...
И тут я поняла, что папуля триста раз хорошенько подумает, прежде чем возвращать меня в родные пенаты. Или, что вероятнее, заберёт меня домой прямо сейчас, из этой вот кареты, не дав мне даже собрать вещи.
Глава 14. Прощание с печальными мальчиками
Лидия
Наша с папой баталия длилась ещё долго.
Если коротко, то я пообещала, что, как только меня переведут на домашнее обучение, я тут же выйду замуж... за Брендана! И – да-да! – возьму его фамилию: де Грийе. А дальше – выводок детей, один за другим, – в качестве заменителя моей безжалостно загубленной карьеры.
Вот после этого моего заявления папу бомбануло так, что он кулаком снёс дверцу арендованного экипажа. Дверца с жалобным «кхыть!» сорвалась с обеих петель и пробрякала по мостовой, теряя элементы декора в виде золотистых завитушек на углах. Тут же нас резко тряхнуло, потому что экипаж остановился.
Пришлось отвлечься на выплату штрафа вознице и извиниться, а то он отказался везти нас, бессовестных вандалов, дальше и пригрозился вызвать жандармов.
В общем, до академии мы топали пешком. Так сказать, остывали.
Папа возводил очи к тёмному небу и ворчал себе под нос что-то из разряда «где я так согрешил?», «это выше моих сил...» и «за что мне такое наказание?».
Нет, конечно, ни замужество, ни дети меня не прельщают, да и ни в чью постель я не рвусь. Вот ещё! Я и дети – вещи несовместимые. Ну и, вынуждена признать, мне бы не хотелось такого ребёнка, каким была я.
Мои учителя прозвали меня девочка-монстр. И это, увы, правда.
Раз за разом наставники и наставницы, собрав чемоданы, торопливо покидали наш замок, словно рвались из ада обратно в мир живых.
Про себя я слышала эпитеты «шальная», «без тормозов», «никакого уважения к старшим» и коронное «из неё злого духа изгонять надо!».
Самое обидное, что меня так прозвали за невинные шалости типа подмешивания в стакан с водой лёгкого галлюциногенного вещества, которое делает мир... чуточку прозрачнее. Точнее, мозг человека в обязательном порядке начинает додумывать, как стол смотрится без скатерти, а герцог без...
Да-да, я проделала этот трюк со всеми своими учителями! Очень уж живая была реакция, и все они сбегали, растерянно прикрывая глаза и краснея, так ничего и не объяснив моим родителям.
В общем, я то ещё разочарование.
Папа продержался дольше всех, вопреки всему называя меня своей маленькой непоседливой принцессой, но сегодня, думаю, и он пожалел о содеянном восемнадцать лет назад. И если бы мог родить меня обратно, непременно сделал бы это – так я его достала.
Извини, папуля, но за свою свободу я буду биться самыми подлыми способами. Даже в шутку скажу Брендану «да» и прикуплю свадебное платье.
После долгой и мучительной перепалки я добилась отсрочки. Папа даст мне закончить первый курс, при условии, что я не буду брать заказы вне стен академии и вообще покидать альма-матер без его сопровождения.
Засада, да.
Но! К примеру, зелье против тьмы, которое я успешно доработала и теперь варю по памяти, не заглядывая в рецепт, тоже считается внутренним заказом. По сути, все внешние заказы у меня тоже внутренние, так как получаю я их и варю, не покидая стен заведения.
Вообще не понятно, на что рассчитывал папа. Или он думал, что я хожу по улицам и предлагаю случайным прохожим готовый товар?
Я так и представила себя орущей на торговой площади: «Налетай, не скупись, покупай средство для потенции! Не надо? Как это не надо?! Сегодня не надо – завтра уже сдох червячок! А ну купил быстро, кому сказала!»
Нет! Мои гениальные зелья в рекламе не нуждаются. Клиенты находят меня сами.
Тот же Дэниэл де Мортенсон, мой извечный оптовик и пиарщик, берёт у меня заказы прямо в столовой за обедом, а толкает их потом повсюду.
Так что я понуро кивала на папины условия, упражняясь в актёрском мастерстве. На самом же деле радовалась, что у меня теперь есть два с половиной месяца форы. И за это время я стопудово что-нибудь придумаю.
В своей победе я была уверена. Любимая профессор де Грасс не даст моему таланту кануть в небытие или бесконечном декрете.
Аргументы про брак с Бренди – это чисто для папы, чтобы тот проникся и передумал возвращать меня домой. Кому хочется отдавать единственную дочь за сына бывшего жениха своей жены? Там была такая драма, что каждое упоминание об Амане де Грийе для папы как ножом по сердцу. Брендан ведь копия своего столь ненавистного папочки.
Расстались мы у ворот академии. Папа был настолько зол, что отказался открыть мне портал в комнату.
Ну и ладно. Обойдёмся без объятий и поцелуев.
Напоследок я мило улыбнулась родителю и ультимативно потребовала:
– Ни слова маме!
Папуля прожёг меня напоследок взглядом, полным ярости, и исчез в портале.
Ну, а я...
«Время готовить залётное зелье!»
***
Днём после пар я нарушила папин запрет не покидать стены академии и навестила Ромери в госпитале.
Ну, а что такого? Надо же предотвратить расползание слухов. Личный разговор гораздо лучше записок-магвестников.
Как только я увидела полный душевной боли щенячий взгляд бывшего, тут же пожалела, что пришла.
– Привет. Как ты? – спросила дежурное, ибо ответ уже знала.
– Завтра выпустят, – тихо, безжизненным голосом ответил он, и откуда-то я знала, что это не притворство и не попытка надавить на жалость.
Чёрт!
Где же тот обаятельный и уверенный в своей неотразимости Ромери? Это не он! Это его серая тень.
– Значит, оклемаешься до практики, – максимально вежливо поддержала я подобие беседы. – Крови, конечно, из тебя вытекло море.
– Зачем ты меня спасла, Лия? Я хотел умереть и очень расстроился, когда очнулся здесь.
– Не неси чушь. Ты ещё легко отделался, так что давай не скули. В участке я всю вину свалила на твоего придурошного дядьку, якобы он, прознав, что я герцогиня, заставлял тебя жениться на мне. Впрочем, так всё и было. И я ценю, что ты отказался от обмана.
– Я чуть было не согласился... – признался он. – Во мне боролись желание заполучить тебя любой ценой и здравый смысл.
– Рада, что здравый смысл победил. Ваша затея всё равно провалилась бы.
– Теперь знаю. Я облажался по полной, Лия. Я тебя люблю. До одури. От одной мысли о тебе голову захлёстывают гормоны, и я не могу думать ни о чём другом, не могу ничем заниматься. Понимаю, что потерял тебя навсегда, и от этого хочется сдохнуть.
– Да уж, ты упустил крупную рыбу. Но я не единственная девушка в этом мире. Уверена, ты быстро найдёшь, кем утешиться.
– Ты просто не бывала в моей голове.
– Давай не будем усложнять. Вчера я дала показания в защиту тебя. Ты свободен и продолжишь учиться в академии. С тебя сняты все обвинения. Это тебе прощальный подарок от меня. Живи да радуйся.
Ромери медленно покачал головой, а по щекам потекли слёзы. Он небрежно вытер влагу с лица и отвернулся, чтобы не смотреть на меня.
А теперь пора сообщить главную новость:
– Папа забирает мои документы из академии, – не пощадила я его чувств.
– Что? – Ромери подскочил на постели. – Нет!!! – в светло-карих глазах застыл ужас, словно надо мной зависла секира и вот-вот ударит со страшной силой.
– Увы. Он согласился дать мне отсрочку, чтобы я закончила первый курс, но при условии, что ты поклянёшься не разглашать моё имя. Если слух о том, кто я, расползётся по академии, меня сразу же заберут.
– Кинжал есть? – без лишних слов спросил он.
Я молча кивнула и дала ему оружие.
Спустя минуту богиня Лорена приняла клятву, что Ромери никому и никогда не проболтается о том, кто я такая.
Ну, вот и всё.
Я забрала кинжал и собралась уйти, но Ромери окликнул меня.
– Лия? Можно обнять тебя в последний раз?
– Нет. Последний раз уже был, – ответила ему и вышла.
Отголоски его боли передались и мне. Я шла и плакала.
Не знаю, может, просто слишком много всего навалилось: проблемы с инкогнито, не к месту взыгравшая эмпатия, подвешенные в воздухе планы на будущее...
Так. Что-то я расклеилась. Надо взять себя в руки, а то нос и глаза опухли. Хорошо, что в коридоре темно, и никто не видит, как я лью слёзы.
Стоп! А почему в главном коридоре госпиталя пусто? И запах какой-то странный. Меня уже шатает, как пропоицу, и это явно не от слёз. Не могу точно определить, что за вещество, нос-то заложен. Проклятье! Похоже на дурман...
Вдруг картинка перед глазами поплыла, а я рухнула навзничь. Последней мыслью было: «Как же так? В городском госпитале! Посреди бела дня!»
***
Страшно.
Страшно, что папа узнает об этом моём очередном приключении и всё-таки заберёт меня из академии. Тогда прощайте, преподаватели, друзья и вечеринки.
Ну уж нет!
Я очнулась минут пятнадцать назад с тупой головной болью после отравления газом.
Времени даром не теряла, осматривая помещение и путы, которыми меня обездвижили.
Что могу сказать? – засада. Жирная такая опа.
Меня заперли в подвале с затхлым застоявшимся воздухом. Окон, естественно, нет. Лишь заросшая грязной паутиной сетка давно засорившейся вентиляции.
Судя по бледно-голубой прямоугольной кафельной плитке на стенах, я всё ещё в городском госпитале. Мои догадки подтвердил бачок в углу около массивной стальной двери с небрежной, в потёках, красной надписью «отх. кл. А подв.», что я расшифровала как «отходы класса А подвал».
Значит, похитили меня работники этого унылого заведения.
В коморке три на три я лежала одна. На руках и ногах у меня чернели тяжёлые антимагические кандалы. А чтобы я не гремела цепями по комнате, меня пристегнули к койке поперечными кожаными ремнями.
В общем, на бочок не перевернёшься, а ходить можно только под себя.
Тусклое больничное освещение стало наглядным примером того, что тоска бывает не только зелёная, но и трупно-голубая и тошнотворно-серая.
Про тошноту я очень некстати вспомнила. Меня мутило с каждой минутой всё сильнее. Грёбаное отравление! Если бы не антимагические кандалы, я уже давно исцелила бы себя и наваляла похитителю.
Одно радует: ноги-руки-голова целы, а значит, с этим уже можно работать.
Думай, Лидия, думай...
Папуля был прав: на меня охотились. Правда, подозрительно, что меня похитили почти сразу после спора с папой. Уж не он ли припугнул строптивую дочь?
Нет, вряд ли. Он, конечно, гоняет меня на тренировках в хвост и в гриву, но на такую подставу не способен.
Так что это либо подельники пожизненно упечённого за решётку Гвидо, либо мои коллеги по котлу – зельевары. А что? Второй вариант наиболее логичный: в госпитале как раз целый штат зельеваров, и не удивительно, что ради дополнительного заработка они барыжат склянками вне стен учреждения.
Сволочи! Вот выберусь и полетят эти задницы со своих должностей!
– Э-э-эй! – закричала я. – Кто-нибудь!
Конечно, кричать – не лучший вариант, потому что похитители могут прийти и вставить мне кляп. А я, знаете ли, не люблю, когда у меня во рту грязная вонючая тряпка.
Но лежать куколкой и ждать, пока тело затечёт окончательно или я превращусь в бабочку, тоже не вариант. Поэтому:
– Я писать хочу! Кто-нибудь отведите меня в туалет!
Я горланила минут пять, пока не пришёл мужик ростом два метра и метр в ширину. Ещё больше похожим на шкаф его делал коричневый фартук из грубой кожи.
Ага, по харе вижу, что зельевар. И варит он химию, то есть яды, отбеливатели, растворители и прочую хрень. Это самая низшая ступень в зельеварении.
Как я это определила? По запаху, если аммиачно-мышьяковую, смешанную с чем-то кисло-горьким, вонь можно так назвать.
На такую работу идут только те, кого матушка-природа обделила магией.
Лицо у шкафа минимально одухотворённое. Совсем минимально. То есть морда кирпичом, челюсть вперёд, плешь на башке блестит.
Этот точно не поведёт меня в туалет. Скорее, прибьёт или бросит в бадью с растворителем.
– Сударь, а что я тут делаю? – изобразила я вежливость.
– Лежишь и помалкиваешь, иначе вырежу твой язык! – прорычал шкаф и сделал ложный выпад в мою сторону, чтобы припугнуть.
Мог и не стараться. Мне и так страшно.
Думай, Лидия, думай скорее!
– Я заметила, у вас алопеция. Могу приготовить зелье, которое раз и навсегда излечит эту болезнь. Бомбический эффект! Гарантирую! Снова будете хвастаться густой шевелюрой.
Мужик зарычал.
Блин, ему, что, по барабану на лысину? Ладно, что там ещё может быть надо мужику? Вон, у него брюхо какое отъедено. Наверняка проблемы с эрекцией.
– Слышали про моё средство для потенции с феромонами? Два в одном! Первая доза бесплатно! Все, кто пробовал, возвращаются ко мне с благодарностью! Ни у кого больше не найдёте такого качества!
Рык.
Блин, это не мужик, а медведь. Чего ему не нравится-то? Все мужики мечтают об успехе у женщин. Этот, видимо, похоронил свой корнишон под бурдюком с...
Огромная лапища с пальцами-сардельками схватила меня за волосы, резко дёрнула и приложила о металлическое, без обивки, дно кушетки.
Я зашипела от боли, с трудом удержавшись от крика.
– Я срежу с тебя скальп, болтливая ты сука! И не рассчитывай, что я куплюсь на твои песни!
– Веди главного, умник! – совсем другим голосом потребовала я. Этот верзила явно шестёрка, и вряд ли я от него чего-то добьюсь. Исполнители обычно тупые.
– Покомандуй мне ещё тут!
И меня до чёрных мух в глазах снова приложили о койку.
– Мясник, ну, что ж ты так с девушкой? – в коморке появился мужичок ростом с гнома, но всё же не гном. Этакий старичок-одуванчик с нелепыми жёлтыми кудряшками а-ля «взрыв на макаронной фабрике».
– Согласна с вами! – заявила я. – С цивилизованными людьми мне всегда приятно сотрудничать!
Одуванчик одним небрежным взглядом оттеснил шкафа и глянул на меня сверху вниз. Ибо лежала я всё же ниже уровня его глаз.
И так не понравился мне этот взгляд... Я как-то сразу поняла, что передо мной психопат. Из разряда тех, кто вырежет человеку глаз без наркоза или избавит от лишних пальцев.
Держу пари, что он уже прикидывает в своём больном уме, с чего начнёт свою кровавую пытку... чужими руками. Ибо одет старичок в белоснежный воротничок.
О как... Я уже от страха стихами говорю.
– Лия Ферб, насколько я понимаю? – поинтересовался обманчиво любезно.
– Вы удивитесь, но нет, – на чистом глазу ответила ему.
Если уж шокировать, то электрошоком, чтобы судороги прошлись с головы до ног.
– Она это! – пробасил шкаф.
– Кто же вы тогда? – с иронией поинтересовался одуван.
– Наследная герцогиня Лидия де Фиарби. Обучаюсь в академии под ненастоящим именем Лия Ферб. Если неясно, скажу более доходчиво: я племянница императрицы Эвелин, – я выдержала секундную паузу и припечатала: – Мужики, вы в любом случае попали. Если я пострадаю или моя жизнь будет под угрозой, сюда сразу из нескольких порталов придёт охрана, у которой на меня настроены артефакты. Если вы меня убьёте, то сами понимаете...
Конечно, я приукрасила. Только у папули настроен артефакт на меня, но с этими двумя неудачниками справилась бы даже десятилетняя я, если бы не лежала прикованная к койке.
Да, каюсь, мой косяк, что не сразу заметила дурман. Впредь буду умнее.
Оценив свои возможности, я раскрыла перед ними инкогнито. Ибо дядьки нехорошие, безжалостные.
Похитители переглянулись.
– Чем докажешь?
– Я бы поклялась, но вот незадача: на мне кандалы... – пожаловалась я.
– Брешет девка, – бросил шкаф.
– Что же мне с вами делать, юная барышня...
– Думайте скорее. Если сюда явится мой отец и увидит меня, привязанную к койке, в лучшем случае вас ждёт пожизненная каторга, – обрисовала им перспективы, которые с каждой минутой становятся всё более реальными.
– Позвольте узнать, для чего же герцогине, купающейся в золоте, варить зелья на заказ? – оу, похоже, и одуванчик не поверил моему откровению...
– Это наше семейное хобби, – ответила и смерила его уничижительным взглядом, каким точно не умеют смотреть простолюдинки. – Даю минуту на то, чтобы освободить меня.
– Хе-хе, – одуванчик обманчиво-задумчиво потёр свой подбородок пальцами. – А то что?
– А то я разозлюсь, и тогда не видать вам ни свободы, ни денег.
– Кстати, насчёт денег... Из-за вас, барышня, я лишился львиной доли своих доходов.
Он мне, что, сейчас намекает, что я должна ему выплачивать процент с доходов? А не попутал ли он часом?
– Это называется: здоровая конкуренция, – объяснила ему, как дебилу. – Хорошая штука. Нужна для того, чтобы каждый зельевар взращивал своё мастерство, а не похищал конкурентов!
– Юная леди, – снисходительно и даже ласково обратился ко мне одуван. – В этой жизни, чтобы добиться большего, приходится использовать грязные методы. А те, кто играет в благородство, – всего лишь корм для хищников.
Запугать меня вздумал? Ха! Со мной этот трюк не пройдёт, старый ты пердун.
– Ну? Я жду! Время! – я дёрнула ногами, натягивая цепь и звеня ею.
Громила и коротышка снова переглянулись.
Одуванчик, растеряв всю свою напускную доброту, скомандовал:
– Тащи сюда её подельника!
И, только я успела подумать о гадёныше Дэниэле де Мортенсоне, который нагло сдал меня, как его, избитого до состояния «котлета вместо лица», приволокли и бросили на пол.
Дальше мясник в фартуке насильно усадил парня, чтобы тот сквозь заплывшие глаза-щелки увидел меня.
– Что, Дэни, узнал подружку?
– Н-н-н... – вместо ответа промычал бедняга и мотнул головой.
– Чего вы от меня хотите? – поинтересовалась у одувана, не выказав ровно никакой жалости к Дэниэлу. Всё потом, когда освобожусь.
– Пятьдесят процентов, – не стал скромничать он.
– Эх... – сделала вид, что мне трудно решиться. – Отпускайте!
– Поклянёшься на крови!
– Ладно, – сдалась.
Будет вам кровь. Много. Много крови!
Глава 15. Глубина моего попадалова
Лидия
Ни шкаф, ни одуванчик не ожидали от меня такой прыти. А точнее, о невидимых силовых нитях эти двое не слыхивали. Сами не поняли, как рухнули солдатиками, едва сняв с меня кандалы.
Внезапность – мой конёк.
Я подскочила к Дэниэлу, который кулем свалился на грязный пол, прямо в ноги дрыгающемуся шкафу. Этакая куча-мала получилась в тесной коморке.
– Эй, сейчас я тебя подлатаю, – целительная энергия полилась в него, как водица в пустой кувшин. – Что это за чмыри?
Мой товарищ облегчённо вздохнул, закрыв глаза, несколько мгновений прислушивался к себе, затем ответил мне:
– Государственники, – Дэни поднялся на локтях, с явным усилием сел. – Сволочи... Чуть отбивную из меня не сделали.
– Значит, ты меня им сдал?
– Не! Не я. Тебя слишком просто было вычислить: всего-то надо спросить у любого адепта, где взять лучшее веселящее зелье. И ты ещё так удачно сама пришла в их логово.
– А ты им зачем понадобился?
– Тебя не было на месте, и добрые люди направили их ко мне. Типа я твой менеджер и всё такое. Я не сразу понял, что они вовсе не заказчики, а когда понял, уже было поздно. Этот, вон, в фартуке, мне все внутренности отбил. Тварь!
Я остановила поток энергии и убрала руки от Дэниэла. Пора бы заняться собой, а то головная боль и тошнота никуда не делись.
– А у тебя не только зелья чудесные, но и руки, – расплылся он в блаженной улыбке. – Словно заново родился!
– Рада за тебя. А с этими что делать будем?
– Предлагаю прикопать где-нибудь, а ещё лучше искупать их в ванне с растворителем, в которую громила грозился запихнуть меня, – начал с радикального варианта Дэни, на что пленники отчаянно замычали.
А вот мне хотелось крови. И чтобы эти два болвана остались без работы. Как минимум!
Что б такого придумать?
– Для начала возьмём с них кровную клятву, что они ни словом, ни делом, ни намёком не навредят нам и нашему бизнесу, – поразмыслив, предложила я. – А потом развлечёмся! – и я намекающе стрельнула бровками.
Пленникам в руки кинжал не дали: порезали ладонь сначала одуванчику, заставив его произнести клятву, затем то же самое проделали со шкафом. Оба ныли, запинались, тянули время, но трудно сопротивляться, когда тело от головы до ног связано какой-то невидимой хренью, а с ладони ручьём течёт кровь (конечно, не море крови, как я себе нафантазировала, но тоже ничего).
Поклялись как миленькие.
– Дэниэл, хочешь отомстить? – поинтересовалась я у своего товарища. Ибо клятвой эти двое не отделаются.
– Жажду! – просиял он.
– Господа! – обратилась я к горе-похитителям. – Вас ждёт незабываемая порка!
Дэни знал, что нужно делать. Поставил провинившихся лицом к стенке, стянул им штаны, вытащил у громилы ремень, а дальше... Дальше я вышла в коридор и под крики «ай!» и «ой!» прошлась по владениям похитителей и отправила магический вестник-маячок в жандармерию.
Чутьё подсказало, что в подвале творятся тёмные дела. В соседней коморке койка была завалена чужой испачканной в крови одеждой. Конечно, это тряпьё теоретически могло принадлежать умершим пациентам, но... Как-то много его было. И оно удушливо воняло тухлятиной.
Я закрыла коморку и двинулась дальше.
Ещё в одной трупно-голубой комнатушке стояла ванна с желтоватой жидкостью и ещё около десятка ёмкостей поменьше, наполненных разными химикатами с резким запахом.
«Ага, те самые растворители...» – поняла я.
Значит, эти двое бандитов действительно избавляются от людей. Бр-р-р! Нам с Дэни повезло. Крупно так! Я даже чувствую себя счастливой, что не досталась на растерзание психопатам.
Поначалу я раздумывала, разумно ли обращаться за помощью в службу, ведь мы с Дэниэлом тоже толкаем сомнительные зелья незаконно. А потом решила, что в случае чего отмажу и себя и Дэни. Прорвёмся! Главное, чтобы шкаф с одуванчиком покинули свои должности и, желательно, поселились по ту сторону решётки.
***
Папа в этот раз не узнал о моих приключениях. А значит, у меня ещё есть время насладиться атмосферой академии и шумными студенческими буднями.
А вот Катарина моего позитивного настроя не разделила. Известие о моём вынужденном переводе она восприняла как личную трагедию. Плакала целый час, будто похоронила первого в своей жизни хомячка.
– Я заберу документы вместе с тобой, – заявила верная подруга, глотая горькие слёзы.
– Ты не обязана этого делать, – покачала головой.
– Мне будет спокойнее, когда ты рядом, – Кэт вытерла слёзы. – С кем ещё ты поделишься своими безумными идеями и пойдёшь нарушать законы и правила? Я не могу допустить, чтобы возле тебя был кто-то непроверенный.
В этом она вся. Благородство и дурость. Обожаю Кэт!
Я обняла подругу и шепнула ей на ушко:
– Готовься к новым запрещённым забавам!
– Как, опять? Ой, не-е-ет! – протянула она, и мы обе рассмеялись.
– А кроме шуток, мне нужна качественная и не очень симпатичная личина.
– Зачем?
– Парней отпугивать! – усмехнулась. Раз Ромери отправлен в закат, значит, пришла пора искать ширму иного рода.
– Но ведь все всё равно узнают, что это ты?
– И пусть! Я буду носить её вне занятий. То есть личина должна легко включаться и отключаться и работать даже в местах с нестабильным магическим фоном. Сделаешь?
– Это будет непросто... – моя подруга села, вперила невидящий взгляд в окно и замерла. Значит, процесс создания артефакта пошёл.
Моя-то умница! Вот за что люблю её, так это за научно-фанатичный подход к делу. Прямо как у меня.
***
Профессор Талиса де Грасс восприняла моё грядущее отчисление с грустью. Она максимально тактично высказалась, что не понимает мотивов моего папы. Домашнее образование – это не то, совсем не то!
Затем она как-то подозрительно посветлела лицом, а в глазах заплясали черти. Ну, или это у меня разыгралась фантазия.
– А что если тебе перевестись, скажем, – она сделала вид, что задумалась, но на самом деле просто выдержала интригующую паузу, – в Северную магическую академию Вилльмана?
– Она же с военным уклоном? И там всегда холодно! – покривилась я, выказывая своё однозначное «фу!».
– Конечно, это заведение с более строгой дисциплиной, но, поверь, образование там дают блестящее. И факультет целительства там тоже есть. Уверена, ты быстро освоишься, – профессор ободряюще (а мне показалось, что коварно) улыбнулась.
– Я слышала, что там все ходят строем и в одинаковой форме?
– Форма у северных хорошая, – кивнула мадам де Грасс. – Уверена, ты оценишь её по достоинству.
А я вот не была так уверена. Я вообще больше люблю лето, тонкие кружевные блузки и обтягивающие удобные брюки с высокой талией, а не бесформенную военную униформу!
Но хрен с ней, с формой. Я этих блюстителей правопорядка так закошмарю, что мне разрешат хоть в пеньюаре ходить. Дело в другом: а как же мой бизнес?
– Вы так просто меня отпустите? – честное слово, у меня даже в глазах защипало от мысли, что мной не дорожат. – Кто будет выполнять ваши заказы? Зелье против тьмы?
Профессор снова мило улыбнулась мне. То есть она совершенно не расстроена перспективой моего отъезда в дальние дали!
– Думаю, с этим проблем не будет. Часть заказов я передам лаборантам, а зелье против тьмы ты сможешь варить там, и мы обязательно придумаем, как передать его заказчику. Времени у нас вагон, так что разберёмся, не переживай. Уверена, твои веселящие зелья наведут там шороху и потреплют нервы руководству, – тут её морщинистая старческая улыбка стала по-детски озорной. – Кое-кому не помешает встряска.
Ох, сдаётся мне, профессору выгодно заслать меня на севера. Знать бы только, зачем?
