Текст книги "Лидия. Головная боль академии (СИ)"
Автор книги: Натали Лавру
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)
Глава 24. Множатся мышки
Лидия
Я сидела за столом для опытных образцов, подперев подбородок ладонями, и меланхолично наблюдала, как толстая беременная мышка номер 53 обустраивает себе гнездо.
Зелье плодородия, сваренное мной несколько дней назад, сработало как надо. Судя по ауре мышки и её нерождённых мышат, побочек нет, и всё протекает как по маслу. Зелье в лёгкую перебило действие противозачаточных артефактов.
Что ж, я на финишной прямой: осталось только сварить зелье, настроенное на ауры моих родителей и наградить их пастилками в момент «икс».
От мысли, что опять придётся подглядывать за ними в спальне, я в голос застонала раненым тюленем.
– Ты в порядке? – послышалось с порога моей лаборатории.
– Да, пап, – я как бы невзначай махнула рукой, чтобы захлопнуть тетрадь с расчётами по зелью плодородия.
– Что варишь? – он подошёл, весь безупречно собранный, будто приготовившийся позировать на обложку журнала с кричащим названием «самые красивые мужчины империи».
Нет, ну, правда, папуля у меня – беда всех придворных дам. И тем бедовее, что для них он абсолютно недоступен. Любовь-судьба, знаете ли... Для него существует только одна женщина – моя мама.
Папа – доказательство того, что женщины любят не только ушами, но и глазами. У его безупречной мордашки прямо-таки толпы поклонниц. Настолько толпы, что мама разлюбила балы. Её раз двадцать пытались отравить, проклясть или зарезать. До кучи смотреть, как на твоего мужа вешаются голодные до ласки чужие бабы – такое себе удовольствие.
В общем, мы появляемся в императорском дворце только по большим праздникам, когда без нас никак. Но от этого каждый раз ловим душную волну внимания к себе.
Неудивительно.
У нас вообще семья неординарная: моя мама и её мама, бабушка Беатрис, – ровесницы (не спрашивайте, как так получилось) и похожи, как сёстры-близняшки. Обе златовласые, высокие, утончённые. Только характеры разные.
Про нашу семью ходят слухи, что мы продали свои души богу тьмы. Где же это видано, чтобы бабушка, мать и дочь выглядели ровесницами? Про мужчин вообще молчу. Нас с папой тоже можно принять за брата с сестрой, потому что внешне я почти его копия, разница лишь в половой принадлежности и цвете волос: у него снежно-белые, седые, а у меня вороные. Я единственная жгучая брюнетка в семье. Все остальные – беляки.
Сегодня папа оделся в тёмный костюм, несмотря на то что кругом стоит невыносимая жарища. Значит, ходил куда-то порталом. Вероятно, по каким-то чрезвычайно важным делам.
И ко мне он пришёл явно не просто так. Судя по лицу, меня собрались спасать.
– Я варю зелье равнодушия, – честно ответила на его вопрос. – Слегка изменила рецепт под себя.
Папа кивнул и выудил из кармана подвеску на цепочке.
– Это артефакт безопасного сна, – пояснил он. – Надевай, когда ложишься спать. Сильная штука. Поможет стопроцентно, и в твоих снах больше не будет непрошеных гостей.
– Спасибо, – я приняла подарок.
Обязательно надену, только вот прежде попрощаюсь с Наиром. Одна Лорена знает, чего мне это будет стоить, но я справлюсь.
Есть такой замечательный способ разочароваться в мужике: приписать ему мерзкие качества или представить, как он занимается чем-то отвратительным. Например, что он ест свои козявки или стирает трусы раз в месяц, а может, у него плохо пахнет изо рта или от ног... В общем, гуляй, фантазия.
– Лидия? – папулин голос вырвал меня из размышлений о запахах. – Надень это сегодня же.
– Угу, – буркнула, снова уставившись на будущую мать мышиного семейства. Мышь суетилась, перетаскивая зёрна из кормушки в домик.
– Самый верный способ – отвлечься, даже если совсем не хочется думать ни о чём другом.
Ой, да. Для меня сейчас весь мир будто в тумане, а в голове, как бесконечный диафильм, крутятся воспоминания о нашей жаркой ночи.
Эти чёртовы чувства зомбируют меня. С Ромери и близко такого не было. А тут... как будто я заболела.
Чтобы ответить папе, мне пришлось проделать над собой усилие.
– Да всё в порядке, пап. Спасибо за артефакт.
Он подошёл, приобнял.
– Хоть что-то тебе известно об этом человеке?
– Только то, что он человек, маг... И что нам нельзя встречаться вживую, – о том, что Наир заражён тьмой, говорить не стану. Во-первых, не моя тайна. Во-вторых, пожалею папу.
– Почему нельзя?
– Он так сказал. Я не знаю.
– Судьба редко ошибается. Почти никогда.
– Я не верю в судьбу!
Папа снисходительно улыбнулся и озвучил то, что я и так уже знаю:
– Твоя аура краснеет. По идее, окончательная привязка должна произойти лишь при личной встрече, но, признаюсь, твой случай меня озадачил.
– Во сколько с тобой это произошло? – спросила про его чувства к маме.
– В четырнадцать.
– У-у-у...
– Мой случай был безнадёжен. Но, как видишь, любовь-судьба дала силы пройти испытания.
– Хочешь сказать, я должна броситься на поиски неизвестного мужика и завоёвывать его?
– Нет, – он кивнул на подвеску. – Поэтому я принёс тебе это. Зелье ты в состоянии сварить себе сама.
– Можешь не волноваться. Я пока ещё в своём уме. И вообще, во мне лишь четверть эльфийской крови. С чего ты взял, что это любовь-судьба?
– По всем признакам ты полукровка, Лидия. И главный из них – это доступная тебе эльфийская магия. А по поводу твоих чувств – хотел бы я ошибаться, но стремительные перемены в твоей ауре очень похожи на любовь-судьбу.
– У этих чувств в любом случае нет шансов, так что прорвёмся, – выдавила я из себя улыбку и встала, чтобы отправить в котёл порошок тивы, избавляющей от болезненных чувств, а затем выдавить из уколотого пальца десять капель своей крови. – Через полчаса будет готово.
Папа подошёл, обнял меня и поцеловал в щёку:
– Непоседа ты моя. Если понадобится помощь – зови. Хорошо?
– Ладно, пап. Обязательно, – а про себя подумала: «Со всем справлюсь сама».
Глава 25. Прощай
Лидия
Я закупорила бутылку с зельем равнодушия и погрузила её в стазис. Не отпила ни глотка. Не смогла.
Может, завтра я буду ненавидеть себя и ругаться последними словами, но хочу попрощаться с Наиром, остро чувствуя каждую грань себя. Позволить себе такую слабость и риск.
Если мы не встретимся сегодня, значит, не судьба.
Судьба... Как-то подозрительно часто я стала произносить это слово. Непорядок!
– Лидия? Привет, – на пороге топтался Эмиль, невесело улыбаясь мне.
– Привет. Заходи.
– Если ты занята, мы можем поговорить потом...
– Я уже закончила, – устало растёрла лицо и посмотрела на своего дядюшку. – О чём хотел поговорить?
– О том, что я подумал над твоими словами и понял, что ты права.
– Оу! Ты едешь с нами в Северную академию?
– Нет, – он покачал головой. – Меня берёт к себе в ученики сам Лионель аль Мариолли!
Муж тёти Санты.
– Ого! – воскликнула я. – Как?!
Новость для меня невероятная. Потому что дядя Лионель даже чистокровных эльфов-целителей не брал себе в ученики. А Эмиль – полукровка, причём эльфийская кровь в нём пока ещё не пробудилась в полную силу.
Признаюсь, удивлена. Приятно удивлена и рада за Эмиля.
– Он сказал, что ему не повезло с сыновьями в том плане, что все они демоны, и он не может передать своё ремесло по наследству, – ответил Эмиль.
– «Не повезло с сыновьями», – повторила я. – М-да...
Когда-то с дядей Лионелем вопреки его воле приключилась любовь-судьба к той, кого он презирал всей душой, – демонице Сантане де Грет. Видимо, ему в кошмарном сне не снилось, что все три его сына родятся пусть остроухими, но демонами. Увы, любовь зла. Дядя Лионель наступил на горло своей гордости и сдался на волю любви-судьбы. Но в его речи нет-нет да проскальзывает сожаление о том, что его дети – не эльфы.
– Меня заберут в закрытое пространство, куда могут попасть только хозяева, – поделился Эмиль.
Об этом я знала. Тётя Санта сделала всё, чтобы обезопасить и скрыть свою семью ото всех.
– Как надолго?
– Примерно так же, как это было в Лорендейле: пара недель отдыха на новогодних праздниках и месяц летом. Ну, может, изредка меня будут отпускать на праздники.
– Ты хочешь?
– Да! – не задумываясь, радостно воскликнул он.
Хочет. Действительно хочет.
– Я рада, Эмиль, – обняла его долговязое худое тельце. – И буду скучать.
– И я.
– А кого вы там будете лечить? – поинтересовалась. Ведь в закрытом, отделённом от основного мира пространстве семья тёти Санты живёт одна, даже без слуг.
– Сначала дядя будет лечить меня, – в очередной раз огорошил Эмиль.
– От чего?
– Он же врачеватель душ, – улыбнулся он. – Я и сам понимаю, что со мной что-то не так. Не отрицай. Ты тоже это видишь.
– Мне кажется, твоё «что-то не так» элементарно лечится взрослением.
– Спасибо, Лидия, – тут Эмиль как-то странно, смущаясь, посмотрел на меня. – Твоя аура сильно поменялась. Я кончиком уха слышал, что случилось.
– Ерунда. У меня есть зелье, которое всё исправит, и артефакт, который не впустит никого в мои сны, – надеюсь, моя улыбка вышла не жалкой, а вполне убедительной.
– А хочешь поехать со мной к дяде? Он и про тебя тоже спрашивал. Вместе нам будет веселее учиться.
А что? Это мысль!
***
Признаться, предложение Эмиля было более чем заманчивое. Во-первых, хотелось скрыться подальше от Наира, чтобы точно-точно не встретиться с ним и избавиться от болезненной тяги. Во-вторых, у тёти Санты тоже семейка интересная, и я вряд ли там заскучаю. В-третьих, дядя Лионель действительно легендарный и единственный в своём роде врачеватель душ и, хотя целительство – вторая моя специализация после зельеварения, поучиться есть чему.
Но! Как всегда, есть веские «но».
На кого я оставлю Кэт? У меня вообще такое чувство, что она оживает только рядом со мной. Без меня она была бы этакой тихой пай-девочкой, а со мной такая же тихая, но уже преступница! Самореализация будущего артефактора, знаете ли, никогда не проходит по букве закона.
Кроме того, сыновья у тёти Санты мелкие, не по-демонически спокойные и вымуштрованные. А я как-то привыкла нежиться в лучах мужского внимания и восхищения.
Вдруг мой прекрасный цветочек завянет без поклонников? Либо развращу пацанов тёти Санты, и за это меня вряд ли погладят по буйной головушке.
А если мне придётся денно и нощно постигать грани целительства, я затоскую по зельеварению.
В общем, подумаю об этом завтра. А сегодня...
Ровно в одиннадцать я съела пастилку снотворного. Ибо колотило меня не по-детски, и сама бы я проворочалась без сна до рассвета.
Только мои веки закрылись, я открыла глаза в уже знакомой серой комнате без мебели.
– Дарси! – меня сжали в медвежьих объятиях, и мне отчего-то захотелось плакать. – Я дождался тебя! – и столько надрывной радости и нежности в его голосе, что я обмякла и позволила себя обнимать и целовать.
Приятно. Пусть в последний раз мне будет приятно.
– Дарси? Ты сегодня какая-то другая. Что случилось? – почуял он неладное.
Надо же, какой проницательный!
– Ничего, – соврала и, чтобы не развивать пока эту тему, сама поцеловала его.
О, Лорена, эти губы созданы, чтобы на раз выщёлкивать мне разум! Разряд – и я уплываю в эйфорию.
На этот раз на мне была лёгкая полупрозрачная сорочка, которая, впрочем, полетела на пол после слов:
– Хочу тебя! Хочу! – моих слов!
Нет, нам с Наиром положительно нельзя встречаться. Иначе быть непоправимому. С нашим взаимным притяжением мы не устоим перед соблазном. Не через тряпочку же нам этим заниматься.
А сегодня особенный день, точнее, ночь, когда можно всё. Абсолютно! Потому что утром – всё.
Но сейчас – не думать об этом! Вселенная дарит нам эту ночь кайфа, а значит, мы выпьем её до капли.
– Девочка моя, – его губы ласкали мне шею и ключицы, в то время как руки поглаживали мои бёдра и прижимали к своим. – Я живу только в этом сне. Знала бы ты, как мне хочется навсегда остаться здесь, с тобой...
Много ли женщине надо, чтобы возбудиться до предела? Лишь знать, что она – та самая, единственная, до безумия желанная.
Сегодня вместо постели у нас снова была рубашка Наира.
– Если хочешь, я остановлюсь, – шепнул мне мой далёкий загадочный мужчина.
«И лишишь меня шанса в последний раз перед прощанием испытать удовольствие?» – мысленно возмутилась я.
– Ни за что! – выдохнула жарко и с вызовом.
А хотелось кричать. Кожа вся покрылась мурашками от прикосновений Наира. Чертовски, одуряюще приятно!
Наир был напряжён. Я водила пальцами по его горячей коже и ощущала перекатывающиеся под ней тугие, твёрдые, будто каменные мускулы.
Это издевательство! Судьба, если ты существуешь, нельзя дразнить меня стопроцентным попаданием в мой вкус!
Наир именно такой, каким я представляла своего идеального мужчину. Во всяком случае, его фигура и реакция моего тела на него.
Да, я по-прежнему не знаю ни его настоящего имени, ни лица, ни даже цвета волос и глаз!
Может, он страшный, хромой и покрытый слизью (что вряд ли), но здесь, во сне, Наир – мой идеал. Мой персональный доставлятель удовольствия. И я изнемогаю от желания почувствовать его мощное тело на себе, и его твёрдость в себе.
Мои бёдра приподняли поудобнее и с глухим стоном вторглись в моё лоно.
Не знаю, каким образом сон передаёт небывало острые ощущения, не знаю, что это за непонятная серая коморка без окон и дверей, но... я буду скучать. И сейчас я не закрываю глаза от удовольствия, как в прошлый раз – нет! – я ловлю каждое движение Наира и запоминаю, чтобы потом раз за разом проигрывать их в голове.
Хотя... меня ждёт зелье.
Стоп! Не думать об этом! Не думать!
Надо же! Получилось! Я мгновенно переключилась на нарастающее напряжение внизу живота и... мы как-то одновременно вскрикнули и остановились.
– Я всё пытаюсь растянуть удовольствие, но готов кончить от одного твоего стона... – признались мне. – Дарси, ты в порядке? Сегодня ты какая-то другая.
– Другая?
– Задумчивая. Что случилось? Скажи. Я же чувствую...
М-да, интересные разговоры, донельзя интимные, причём в прямом смысле, так как во мне часть тела Наира, которая, отдохнув несколько секунд, снова окаменела и начала ощутимо пульсировать внутри меня.
– Ты случился... – ответила честно и, чтобы прекратить лишнюю болтологию, коварно скрестила за спиной Наира свои ноги, тем самым вогнав его инструмент в себя до упора.
– Ох... – он шумно выдохнул и замер. – Дарси... Моя сладкая пытка...
Меня поцеловали, затем, совершив несколько ритмичных движений внутри меня и поймав мой стон, снова поцеловали и укусили за нижнюю губу.
А дальше я потеряла счёт времени.
Как там говорят? Счастливые часов не наблюдают? Вот и наши часы утекли, словно вода в трубу.
– У меня чёткое ощущение, что ты создана для меня, Дарси, – признался Наир, лёжа на полу и обнимая меня одной рукой.
– М-м... И у меня такое же ощущение! – я повернулась на живот, чтобы заглянуть ему в лицо. И хотя черты по-прежнему оставались неразличимы, я увидела, что он улыбается.
– Я люблю тебя, Дарси, – огорошил меня он. – Знаю, звучит, как бред, но это правда. Это то чувство, которое я пронесу сквозь время и буду хранить, как сокровище. Не пугайся, что я вот так сразу... Это тебя ни к чему не обязывает. Просто я почувствовал, что должен признаться тебе прямо сейчас.
– И я должна признаться, – решилась я, осознавая, что вот он, настал момент прощания. – Это последний раз, когда мы встречаемся во сне, ну, и вообще.
– Почему? – ещё пару секунд назад он лежал в полурасслабленной позе, а сейчас будто превратился в каменное изваяние.
– Потому что моя жизнь не может быть наполнена любовью из сна. Нам пора прекратить наши встречи и вернуться в реальность.
– Нет! Я не готов тебя отпустить! Дарси! – Наир схватил меня и обнял, словно это поможет меня задержать.
– Предлагаешь подождать, пока я тебе надоем?
– Ты никогда мне не надоешь. Я люблю тебя, Дарси. Это правда. Люблю.
– И я тебя... – слова срываются с языка сами, и я, не договорив, целую того, кого сейчас покину. – Прости меня. Прощай, – и подсознание послушно выкидывает меня из сна.
На мокрой от ночной активности постели я с упоением и подвываниями реву, и меня безуспешно успокаивают Дарси с Чики-чики, тоже подвывая мне в унисон.
– Всё. Пора покончить с этим! – решила я и прямо в тапках и халате поверх ночнушки понеслась к себе в лабораторию, и плевать, что три часа утра. Тапки несколько раз улетали вперёд по коридору, будто желая меня обогнать, но я тоже не промах. Моё стремление не знает преград!
Всё! Хватит с меня любви! Это слишком больно, а я не создана для страданий.
Бутылка откупорилась неохотным «пуньк!», и я, не церемонясь, отпила из горла двойную дозу. Упс... или тройную.
Глава 26. Звезда свободна. Звезда летит!
Лидия
Что это я в самом деле? Ещё ревела, дура. И из-за кого? Из-за великовозрастного мужлана, да ещё и больного на всю... Больного, в общем.
И угораздило меня профессиональный интерес спутать с интересом амурным.
Н-да...
Раз уж я встала с раннего с ранья, поглядим, что у нас там с зельем против тьмы? Уж так уж и быть, помогу бедолаге. Денег заработаю заодно. Бизнес есть бизнес.
Процесс работы поглотил меня, и я выудила из памяти ещё дюжину ингредиентов, которые могут сгодиться для антидота.
В голове стало ясно-ясно, а на душе так легко, будто с неё сняли стопудовую ржавую цепь. Ура! Я свободна!
***
Перед тренировкой я посмотрела на себя раздетую в зеркало, и увиденное мне не понравилось. Нет, я, как всегда, прекрасна, но если взглянуть магическим зрением...
Вырвиглазный розовый цвет из ауры убрался, а на его место пришла краснота. Болезненная такая (на вид, ибо сейчас я не чувствовала к Наиру былой страсти), густая.
Засада!
Получается, зелье равнодушия только купировало чувства, но не стёрло их. Или пока рано делать выводы?
Вот я выложусь на тренировке, а там и краснота побелеет. А любовь пусть приходит к тем, кто о ней грезит, то бишь не ко мне.
Забегая вперёд, скажу: аура не побелела. Ну, да и пофиг. Зелья у меня много, а когда кончится, сварю ещё.
***
Спустя положенных три недели мышка номер 53 благополучно разродилась пятью здоровыми мышатами. Побочных эффектов – ноль.
Всё потому, что я – гений.
Зелье для родителей было оперативно сварено, раскатано в пастилки и укомплектовано в карманную барсетку, где в крохотных коробочках хранились зелья, которые могут понадобиться срочно. К таким относились энергетик из девясила, снотворное, веселящее и, конечно же, зелье плодородия! Я буду носить его с собой, пока мама не забеременеет!
Осталось только подгадать момент.
День икс не заставил себя ждать. Поздним пятничным вечером мама с папой вернулись с прогулки по Фербосу весёлые, отдохнувшие и начали лапать друг друга ещё в коридоре.
Я стрелой промчалась к себе, накинула мантию-невидимку, предварительно спрятав розовую бирку во внутренний кармашек, и вернулась в коридор.
Сейчас я организую родителям беби-бум!
Вот только... Папины покои не открылись. Я и так и сяк пробовала взломать магический запор – никак!
Н-ну, папа! Я тут с благой миссией, а ты!.. Эх!
Какие есть ещё варианты? Окно и дверь в гостиную маминых покоев. То и другое, скажу честно, так себе.
Прикинув, я скользнула в пустующие покои, соседствующие с папиными (которые по иронии судьбы должны принадлежать моему гипотетическому братику). Окна комнат выходили на ту же сторону, что и родительские, и я, пробравшись на балкон, переползла по экстремально тесному карнизу на папин.
А там – Лорена, ну, хоть ты бы помогла! – закрыто! Тот же самый суровый магический замок, что и на дверях.
Короче, вся эта ситуация – один бо-о-ольшущий контрацептив.
Но наш партизан не сдаётся!
Ползу по карнизу дальше, к маминым покоям, и первое окно – это как раз спальня.
Двигаться в мантии-невидимке капец как неудобно, но я же ради великого дела тут пыхчу. А неудобство заключалось не столько в узкой кромке карниза, по которой можно проползти, сколько во втором карнизе, располагающемся в метре над первым. Потому-то пришлось ползти, а не идти. Ибо забраться на верхний не было абсолютно никакой возможности – там располагалась объёмная лепнина.
«Уй, скульпторы-архитекторы! Чтоб вам икалось и хотелось, но не моглось!» – мысленно выругалась я и подумала, что неплохо бы зайти к конюхам, так сказать, с целью обогащения лексикона.
С карниза спорхнули голуби, а моя ладонь вляпалась во что-то... понятно, во что. Как говорят парни-конюхи, дохлого гоблина вам в печень! У них вообще можно брать уроки по отборной брани. Очень познавательно!
Ну, а я, вытерев руку о край карниза, поползла дальше.
«О, Лорена, спаси-и-ибо!» – будь я в менее неловкой позе, воздела бы руки (даром, что грязные) к небу.
Окно в мамину спальню было открыто нараспашку! Да, широкий балкон располагался дальше, напротив гостиной, но мне достаточно и окна.
От ветра колыхалась полупрозрачная занавеска, и я, прикинувшись ночным бризом, скользнула на подоконник.
А там... Да, такую позу мы с Наиром попробовать не успели. Ну, и хрен с ним. Я сюда не порно смотреть залезла.
Достаю барсетку, заготовленные пастилки и быстро-быстро левитирую их папуле между лопаток и маме на... эмм, пусть будет на бедро.
Выползая, на радостях, я оступилась и отправилась в полёт. С третьего этажа, да. Полёт мой был недолгим, даже можно сказать, стремительным, и завершился звёздным падением на клумбу. Причём звёздным во всех смыслах: я лежала в позе звезды, звёзды водили хороводы над моей головой, и они же смотрели на меня с небес.
С минуту я пыталась вдохнуть воздух в слипшиеся лёгкие, затем кое-как перевернулась и уползла к стене, во тьму ночи.
Из родительского окна послышалось:
– Что там? – мама.
– Ничего особенного. Разберусь завтра, – папино обещание, явно для меня.
Я замела следы, в смысле, исцелила поломанные моей тушкой цветы, а затем через вход для слуг вернулась к себе, кинула под ванну грязную мантию (завтра с утра постираю), приняла душ и, довольная выполненной миссией, завалилась спать.
Кажется, что-то забыла, но... вспомню завтра!
Спа-а-ать.
Что, бляха муха? Опять серая комната?!
– Дарси! – крик, почти звериный рёв.
И я пулей вылетаю из этого неправильного, полного густой чужой боли сна.
***
Вообще-то папин артефакт безопасного сна я надеваю каждую ночь. Работает! Больше никаких соблазнителей по ночам! Мне снятся эльфийские зелёные долины, бабочки, мирно прыгающие с ветки на ветку зверюшки... Никто никого не жрёт, все питаются травкой, светом и воздухом. В общем, тошнотная благость. Каждый сон – как заевшая пластинка с райской песенкой.
Но держусь, смотрю эти сны. А нам с Наиром лучше забыть друг друга. Я вот уже забыла. Всё равно ведь бесперспективняк.
Сегодняшняя забывчивость – в первый и последний раз.
Оставшуюся часть ночи я спала с кулоном на шее и скучала... вовсе не по Наиру! Не-не-не!
А утром...
Такое чувство, что я прилепила папе между лопаток не пастилку зелья плодородия, а ядрёную смесь из веселья, злобы и эликсира силы.
В общем, ползала я вверх по канату без вспомогательных узлов, проходила трассу по верхам, цепляясь руками за перекладины. И после двухчасового верёвочно-турникового рейда я шмякнулась на травку и не успела отдышаться, как услышала:
– Лови меч! – и в меня запустили деревяшкой.
Тренировочное оружие угодило мне в лоб.
Приветики, звёзды! Давно не виделись!
Два часа тренировки не такая уж катастрофа для меня. Просто следом за мной кое-как ползла Катарина, и мне приходилось вливать ей энергию, чтобы она не сорвалась с перекладин и её не заставили проходить верёвочную трассу заново. Благодаря мне подруга дожила до конца пытки и папуля великодушно отпустил её.
А вот я, выжатая и взмыленная, стояла напротив бодренького папы и готовилась... ну, хотя бы защищаться. В конце концов, он мужчина и ему трасса далась проще.
Папа на этот раз не спешил лютовать и махал мечом лениво даже для меня. Во всяком случае, я легко отбивалась.
– Вчера я подал ваши с Катариной документы в Северную академию. Познакомился и побеседовал с ректором... – «бам!» – и я падаю перед папой на колени, потому что мне каким-то неуловимым выпадом сделали подсечку.
– Ай! – вскрикиваю обиженно. Я же, блин, слушала его!
– И вот что я узнал... – обманчиво ласково произнёс мой родитель. – На ноги! – скомандовал совершенно другим тоном и снова заговорил ласково: – Тамошнему уровню физической подготовки не соответствуешь ни ты, ни тем более Катарина.
Есть такое выражение «заруби себе на носу». Так вот, мне – зарубили. Больно чертовски! Неизвестно, чего больше у меня вытекло: крови или слёз.
Я знаю, чего ждал от меня папа: что я откажусь от академии в пользу размеренной жизни в родовом замке.
Не дождётся!
– Можешь не волноваться, – прошипела, вытирая кровь с носа и снова принимая боевую стойку. – Мы справимся.
– С твоим умением ползать по карнизам – сомневаюсь! – пристрожили меня. – Если ты ещё раз сунешься к нам в спальню, я заберу из академии твои документы и, уж поверь, сделаю так, чтобы ты не поступила больше ни в одно магическое высшее заведение. Всё поняла?
– Да, – оторопело выдала я, почему-то поверив.
– Свободна!
***
Грустно мне. Печально. Колбочки не радуют, работа не кипит, аура горит сигналом тревоги. Красным.
А ещё моя авантюра с зельем плодородия провалилась. Мама не забеременела. Как-то раз, зайдя к маме в гости (на самом деле на разведку), я обнаружила то, чего не заметила во время прошлой беглой проверки: заклинание, вплетённое в охранку комнаты. То есть всей спальни и даже ванной!
И я поняла: мои родители почему-то сильно не хотят ещё детей. Ну, чего им, жалко что ли?
Под окнами родительской спальни пятиконечной белой звездой расцвели цветы-переростки, радуя глаз явственно виднеющимся силуэтом девичьей фигурки... Собственно, моей. Видимо, я, когда оживляла придавленные моим падением цветы, чутка переусердствовала, чем и выдала себя с потрохами.
Да уж, хреновый из меня конспиратор. Но ничего, я же только учусь!
Конечно же, я сварила новое зелье с учётом охранного заклинания, только вот снова сунуться на рандеву к родителям не решилась. Ибо лишиться академии – это совсем уж трагедия для меня. К тому же новую формулу надо сначала протестировать на мышах. А то мало ли... Дети там рогатые родятся или гермафродиты.
Не будем о плохом, хотя всё и в самом деле грустненько.
И с Кэт за всё лето мы как-то мало общались. Она, как узнала, что для поступления в Северную академию придётся сдавать нормативы, так принялась натаскивать себя. Утром силовые упражнения, поединки, трассы и полосы препятствий, днём помощь маме по хозяйству, а вечером – пробежка.
В конце июля уехал Эмиль. Брендан вообще исчез, не попрощавшись со мной. А я развлекала себя тем, что каталась на лошадях и постигала искусство бранной речи.
Всё-таки конюхи – интересные ребята, весёлые, мне нравятся.
В светском обществе не смеются над изгвазданными в навозе ступнями и дырявыми подмётками, не хохочут над веткой, попавшей по лбу или «газком», подданным для ускорения. А мы – да!
Трое ребят: Ронни, Пол и Курт, скрасили мой последний месяц пребывания дома.
А двадцать шестого августа нас с Катариной и гору наших чемоданов с зимней одеждой отправили в Северную магическую академию имени Томаса Вилльмана.
Нам предстояло сдать нормативы по физподготовке. И знаете что? Я готова простить папе все-все-все издевательства над моим нежным тельцем! Если бы не изматывающие летние тренировки, сидеть бы мне в замке де Фиарби.
