Текст книги "Чистокровная связь (СИ)"

Автор книги: Натали Лав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц)

Глава 27

Евангелина

Дед Камиля – высокий, крепкий старик с седыми волосами и бородой. Темные волосы еще пробиваются сквозь седину, но их немного. На лице – непроницаемое выражение. Но душой я всё равно чувствую – он вовсе мне не рад. Тоже считает, что позволить мне жить под одной крышей с ними – это унизительно? Из-за чего? Из-за того, что его внук стал моим первым мужчиной? Да еще против моей воли? Видимо так.

– Папа Тагир... Я всё понимаю – семья Вакифа в тяжелом положении. Но эта девушка нам никто! Почему мы должны терпеть её в нашем доме? Тем более, она ведет себя неуважительно! – Раисат смотрит в пол, но не забывает брызнуть на меня ядом.

А еще украдкой бросить торжествующий взгляд. У меня не очень с возможностями выяснять с ней отношения, поэтому я делаю шаг к плите, иначе пирожки сгорят. Принимаюсь их снимать. На кухне остались только взрослые, детей увел самый старший из них. Я хотела спросить, что с девочкой, но передумала.

– Сейчас неуважительно ведешь себя ты, Раисат, высказывая замечания мне,– слышу голос деда.

Как у них всё сложно! Смогла бы я жить так? Вряд ли... Тогда почему тянусь к Камилю?

– Ну да... Лина очень вас всех не уважает. Именно поэтому у плиты встала. После сотрясения, – в голосе Камиля слышится недовольство.

Он подходит ко мне, забирает лопатку и вилку, которыми я снимаю пирожки со сковороды.

– Сядь, – велит мне.

– Камиль, мне нормально, – тихо отзываюсь я.

– Ага. Так ты и скажешь, – отстраняет меня и снова повторяет, – Сядь на стул, Лина. Нечего скакать козой. Сейчас к врачу поедем.

Выглядываю из-за его плеча, как он укладывает пирожок на блюдо. У него вроде получается.

– Да нормально всё с твоей русской! До обеда дрыхла! – никак не уймется Раисат.

– Она и должна спать, – безмятежно отвечает Камиль, продолжая возиться у плиты, – Вообще в больнице должна быть. Если бы всё так не сложилось.

– Самир... Поговори с женой. Кажется, она у тебя разучилась себя вести, – обращается дед к своему сыну.

– Раисат, пошли со мной! – отрывисто проговаривает Самир, и они вдвоем покидают кухню.

Мне становится легче дышать. Я поднимаюсь со стула, подхожу к Камилю.

– Это не всё. Там оставшиеся надо дожарить. Дай я, – всё также тихо обращаюсь к нему.

– Я сам.

– Камиль! – настаиваю я на своем.

– Сколько ты тут уже возишься? А если бы голова закружилась и сознание потеряла? – строго выговаривает мне он.

– Я вроде нормально себя чувствую. Если бы стало плохо, выключила бы всё и пошла бы легла. Девочка что-то проглотила, все уехали в больницу. Бабушка Лала попросила меня сварить суп, – объясняю я причины своего геройства, – Потом они вернулись, твоя бабушка выпила лекарства и ушла отдыхать. А эта стала ругаться...

Рассказывая, я забываю, что дед никуда не ушел.

Он покашливает.

– Ой! – вырывается у меня, когда я понимаю, что он тут и всё слышит.

– Ты чужая здесь, Евангелина, – произносит он ровно. Без враждебности. Констатирует факт, – Оказалась в моем доме по воле обстоятельств. И не сможешь стать своей. Слишком разные.

Оборачиваюсь к нему. Я не знаю их обычаев и порядков. Платье я надела, платок повязала. Даже еду приготовила, когда понадобилось. И человеком второго сорта становиться не собираюсь.

– Послушайте... Я понимаю, что вы все мне не рады. Так я вам и не навязываюсь. Меня привез в ваш дом ваш внук. По каким причинам – думаю, он рассказал вам. И что самое странное – виновата во всем в ваших глазах почему-то я. И я спросить хотела. Считается, что старшие – умные. В чем по-вашему я виновата? – мне тяжело. Очень тяжело со всем этим справиться. Но я уже так устала, что все, кому не лень, меня стараются задеть.

Хотя и задевать во мне особо нечего. Я – вся словно кровоточащая рана, вывернутая тканями наружу.

– Хм... Языкатая... А казалась смирной. Я задам вопрос... Случилось бы с тобой что-то плохое, если бы ты не ходила по местам, где не должна бывать порядочная девушка?

Наверное, мне его не переспорить. Да и спорить тут не о чем.

– Мужчины считают, что они правы только потому, что они сильнее. Но сила – не справедливость. Я не знаю, случилось бы со мной трагедия, если бы я не пошла в клуб. Я знаю другое – очень много девушек и женщин подвергаются насилию и в других, вполне приличных местах. И они в этом не виноваты. Просто мужчинам удобнее считать виновными не себя. А женщин. Так проще... "На тебе не такая одежда..." "Ты не туда пошла..." "Ты на меня посмотрела..." Но вы всерьез считаете, что это достаточные причины для насилия, оправдывающие его?! – мой голос начинает дрожать и ломаться.

– Лин... Хватит! – Камиль вдруг привлекает меня к себе, прячет у себя на груди, – Дед... Я же просил!

Старик во время моей речи смотрел на меня и молчал.

– Пошли, – утягивает меня Камиль.

– А... – вспоминаю я про сковороду с раскаленным маслом.

– Я выключил.

Камиль уводит меня с кухни, приводит в выделенную комнату. Руками вытирает мне лицо. Я и не заметила, что по нему текут слёзы.

– Я... Разве я – плохая? Откуда такая ненависть ко мне? – шепчу я.

– Это не ненависть. Это растерянность и незнание того, как правильно. А поскольку мои родственники привыкли всегда считать себя правыми, отсюда и агрессия, – обоснованно объясняет Камиль, стягивая с меня платок.

А следом и косу мою распускает. Перебирает пряди.

– Хочешь переедем в гостиницу? Или я сниму нам отдельное жилье?

– Хочу, – так будет лучше. Сил доказывать, что я не верблюд, у меня нет.

– Лина... Тебе тоже сейчас плохо и больно, поэтому ты всё так остро воспринимаешь. На самом деле нам нужно сосредоточиться на другом – меня пытаются засадить за решетку. Что сделают с тобой в том случае, если у них получится? Неприятие моей родни – для меня не было новостью. Но я живу в том же мире, что и ты. И менять его не собираюсь. Моё место там. Там родятся и будут жить наши дети. Сейчас – нам просто нужно уцелеть.

Камиль говорит это всё размеренно. Без нервов. Он прав. Я вспоминаю ту толпу, что набросилась на нас возле общежития.

Тянусь к нему, обнимаю его за шею.

– Мне просто обидно. Я же... Ничего плохого никому не хочу. И не делаю. Почему все на меня ополчились? – Камиль гладит меня по спине.

– Не все. И ведут себя так, потому что не знают, как иначе. Прикрывают то, что происходит с ними самими и с чем не могут справиться.

Скорее всего, Камиль прав. Но мне так нужно немного покоя.

– Мы сейчас пообедаем. И съездим к врачу. А после переберемся в гостиницу. Хорошо?

– Угу, – бормочу я, уткнувшись в его шею носом.

Так мне спокойнее.

Глава 28

​Камиль

Я – управленец. С соответствующим образованием, опытом работы и неплохими успехами в этой области. Основная часть предложенных мною решений приводили к росту нашего бизнеса.​​​

И сейчас, оказавшись в этом клубке межличностных неприятия и конфликтов, понимаю, что мне нужно отключить эмоции и включить голову.

Это довольно тяжело. Я вижу, что Евангелина едва справляется, а у неё и так нестабильное психологическое состояние. После изнасилования. Потому что, какие бы оправдания не приводил я и другие, это было именно оно. И она действительно не виновата, что это с ней случилось. Так вот – сейчас нужно сделать, чтобы и волки были сыты, и овцы целы. У нас полно проблем и в доме деда безопасней, однако если всё продолжится подобным образом, Лину просто доведут до какой-то крайности.

Поэтому её нужно отвезти в клинику для обследования и консультации специалистов. А после действительно стоит переехать в гостиницу. На этой же улице есть небольшой гостевой дом, так мы не потеряем в обеспечении безопасности. И соблюдем хоть какой-то баланс. Я хорошо знаю здешние нравы. Что бы дед не говорил сейчас, все будут делать видимость, что слушаются его, а исподтишка начнут Лину кусать. Этого необходимо избежать. Ей сейчас это вовсе не нужно.

– Успокоилась? – спрашиваю у девушки, целуя её в висок.

– Да, Камиль... Это так странно...

– Что? – не могу у неё не спросить, потому что тон её голоса меня настораживает.

– Что, несмотря на то, что случилось, нормальнее всего ко мне относишься ты, – сомнительный комплимент, если честно.

Вздыхаю, целую её в щеку. Мне очень нравится её трогать и целовать.

– Я – не чудовище, Лин. И мне кажется, я влюбляюсь в тебя.

Мгновенно отстраняется. А я... тут же напрягаюсь, чтобы удержать Это на уровне инстинктов... Мне нужно, чтобы она была рядом.

Но Лина не пытается сбежать. Она долго смотрит мне в глаза, что-то там ищет или на что-то решается.

– Наверное, так не должно быть. Но, мне тоже кажется, что я влюбляюсь в тебя.

Нерешительно говорит, как будто ступает по тонкому льду, который вот-вот треснет. Только у меня в груди всё равно рождается теплый шар, который разрастается в размерах, готовясь поглотить всего меня. Если она сможет меня полюбить, то... Я весь мир положу к её ногам, ни разу не усомнившись, что стоит это сделать.

Дверь комнаты распахивается. В комнату влетел один из моих двоюродных братьев

– Брат! – а следом он замолкает, не зная, что делать дальше, так как очевидно, что он нам помешал.

Я с сожалением отпускаю Лину и выпрямляюсь.

– Что такое? – спрашиваю у него.

А Лина отворачивается. Не хочет, чтобы на неё смотрели.

– Тебя дед зовет.

– Передай, что я сейчас приду.

Он оставляет нас вдвоем, но дверь за собой не закрывает.

– Я схожу, поговорю, – сообщаю Лине.

Она кивает.

– Я тут побуду. Полежу.

– Хорошо.

Незадолго до этого на кухне

– Раисат, накрывай на стол для мужчин, – бабушка Лала вынуждена была встать, так как слышала, как младший сын отчитывает жену.

Раисат слишком хочет быть главной, и это плохо. Женщина должна сохранять домашний очаг, а не стремиться к власти. Власть для мужчин. У каждого своё предназначение в этой жизни.

– А что накрывать? Ничего же не готово! – немного визгливо ответила невестка.

– Как ничего? Суп... Пирожки. Евангелина приготовила.

– То, что приготовила эта русская, нужно выбросить! Ни я, ни мои дети к этому не прикоснемся! – агрессия в голосе невестки увеличилась.

– Раисат, ты, видимо, тоже забываешь, кто ты. И что должна делать. Скажет мой муж – ты и камни будешь глодать.

Лицо невестки вытянулось. Обычно Лала старалась сглаживать углы и как-то не обострять, но сейчас почувствовала, что и у неё терпение на пределе. Глава семьи дал четкие распоряжения, их надо выполнить, а не спорить с ним.

– Ты ведь знаешь, что будет, если Тагир сочтет, что ты неподходящая жена для Самира?

Лицо Раисат посерело.

– Мама Лала, но как же так... Я ведь хочу, как лучше... – забормотала она.

– Не надо хотеть, как лучше. Нужно сделать так, как сказал Тагир.

После этого женщины накрыли на стол.

Мужчины пришли и заняли свои места. Раисат и Лала оставили их одних.

Камиль

Самир глядит в тарелку с таким видом, как будто там плавают змеи.

– Что это? – спрашивает у меня.

– Борщ, – спокойно отвечаю я и принимаюсь за еду.

Я живу в месте, где спокойно относятся к разным кухням. Запрещенные продукты не ем – а остальное – даже интересно пробовать разные блюда.

– Надеюсь не из свинины? – не успокаивается дядя.

– Самир... – дед произносит лишь его имя и одаривает взглядом, после которого Самир берет ложку и без каких-либо дополнительных возражений начинает есть.

Дед тоже пробует. Правда, неспеша.

– Вкусно, – говорит через несколько минут.

Борщ действительно вкусный. Как и пирожки.

Обед проходит практически без разговоров. Затем, когда чай разлит по пиалам, дед спрашивает:

– И что ты решил, Камиль?

– Дед, не расценивай это как знак неуважения, но мы переедем в гостевой дом на этой улице. Так исчезнет почва для конфликтов. Но, если что, вы сможете прийти на помощь.

– Мне не очень нравится эта идея. Женщины не всегда ведут себя так, как положено. Постепенно они успокоятся и примут новые правила.

– Дед, Лине нужен покой. Она после сотрясения. Пока они успокоятся, она загремит в больницу.

– Потерпела бы. Ничего страшного с ней не случилось бы. А ты, Камиль, молодой и слишком с ней носишься, – Самир тоже решает высказаться, но я даже не начинаю с ним спорить.

К чему? Он не поймет, что мной движет.

– Ладно... Делай, как знаешь. Но лучше, если вы переберетесь недалеко от нас. А то мало ли... – дед принимает моё решение.

Я и сам чувствую облегчение.

После того, как дед отпускает нас с Самиром, я отношу еду Лине. Она отказывается, говорит, что не голодна, но я уговариваю её поесть. Она принимает лекарства, и я увожу её в клинику. Там мы проводим довольно много времени. К счастью, показаний для госпитализации у Лины нет. Но анализы нужно будет сдавать завтра с утра, а еще на завтра свободна запись к хорошему психологу. Лина вроде колеблется, не слишком хочет на этот прием, но мне удается её убедить.

За это время люди из охраны, выделенные мне отцом, снимают номера в гостевом доме, о котором я говорил, и из клиники мы едем сразу туда.

Я убеждаюсь, что всё делаю правильно, видя облегчение на лице Евангелины. Всё-таки мне следует помнить, что масло с водой не смешиваются и лучше ровные отношения на расстоянии, чем постоянная грызня вблизи.

Глава 29

Вакиф

День клонился к своему завершению. Неподалеку шумели дети, пытавшиеся накормить уток. Парк навевал на меня разные мысли. По большей части – философские. Человек устроен так, что в каждом из нас правды со спичечную головку, и очень часто зло одерживает верх. Все знают, как поступать правильно – но очень редко кто поступает, предпочитая сиюминутные цели тому, чему нас учит высший разум.

Не слишком радостное настроение подпортил еще и разговор с отцом, который пекся о чистоте крови. Тут мне тоже было что ему сказать – но старшие знают лучше и им нельзя противоречить. Смешение национальностей ведет к появлению более сильного потомства. Новое сплетается и пытается пробить себе дорогу. Для этого этому новому нужно быть умнее, сильнее и лучше, иначе... Не выжить. Эволюция по-прежнему идет каждый день.

С одной стороны, я понимал отца – я тоже не принимал иное, отличное. Своё, проверенное – оно ближе и роднее. Но... Один раз я уже настоял на своем. Как итог – неудачный брак старшего сына, на которого постоянно жалуется его жена. Увы – жалуется справедливо.

Теперь черед за младшим. Наверное, могу запретить. И, может быть, Камиль меня послушает. Может быть – потому что он вцепился в эту девушку так, что не отодрать. Скорее, не послушает – оттолкнет свою семью и выберет её. И если на Бахтияра можно было повлиять, то на Камиля вряд ли – мы переехали сюда, когда ему было полгода. Он продукт сращивания двух культур. Кроме того, у парня – шикарный потенциал, если его простимулировать пинком под зад, то он не попросится назад, он взберется на вершину. Сам, без поддержки. Я видел таких. В чем-то и сам был таким же. Но не в такой степени, как Камиль.

Поэтому... в этот раз я не буду экспериментировать. Незачем. Пусть будет эта девушка. В конце концов, люди слишком преувеличивают свою роль в том, как раскидывает кости судьба.

Мне важнее другое – я не готов отдать то, чего достиг. Потому что создавать – это сложно. Впрочем, удержать созданное тоже бывает непросто.

И вот здесь возникает щекотливый момент. Готов ли я на крайности?

Перевожу взгляд на воду пруда и отвечаю сам себе – да, готов. Иначе бы не ждал здесь встречи. Да даже и не договаривался бы о ней. Ведь после неё пути назад не будет. Или его не было изначально? Но у меня есть оправдание – это начал не я. Я просто работал и жил, заботился о своей семье.

– Вакиф Тагирович, добрый вечер! – откуда-то сбоку раздается голос. Я не заметил приближение этого человека.

Поворачиваюсь.

– Добрый вечер, Александр Сергеевич! – отвечаю пришедшему.

Жмем руки.

– Прогуляемся? – спрашивает он, указывая кивком головы на самою безлюдную дорожку.

Не дожидаясь моего ответа, направляется туда. Я устремляюсь следом. Идем до тех пор, пока не стихает людской гомон.

– Я могу решить вашу проблему, – Александр Малеев всегда напоминал мне робота.

Но очень хорошего робота, способного творить чудеса.

– Это будет недешево. Ну, и... – он поворачивает в мою сторону голову, – Не в рамках морали и закона.

– Мне всё равно на ваши методы. Вы же понимаете – если не вцеплюсь в глотку в ответ, нас раскатают, – стараюсь ему не уступать и все эмоции прячу внутри.

– Вы почти на краю краха, – соглашается он со мной. И выносит вердикт, – Слишком затянули.

Делаю движение шеей, как будто хочу сбросить ярмо, которое чувствую на ней после его слов. Несмотря на исходящее от Малеева спокойствие, общение с ним не в радость. Он тяжелый человек – после даже краткого разговора с ним остается впечатление, что он тебя выпил. Но в решении всяких дерьмовых ситуаций ему нет равных, поэтому заинтересованных в его услугах много. И не за решение всех чужих проблем Малеев соглашается браться.

– Знаю. Но я не предполагал, что всё выльется в это...

– Да. Такие крайности трудно предположить. Молодой Дадаев не видит берегов и слишком торопится вас дожать.

– Что вы предлагаете? – пора переходить к конкретике.

– Самую простую схему. Как только я получаю половину суммы, при Дадаеве обнаруживают наркотики. Что-то серьезное и большое количество. Дальше всё стандартно – его закрывают, финансирование недовольных вашей семьей прекращается, беспорядки сходят на нет. О том, чтобы у правоохранительных органов не было вопросов к вашему сыну, вы позаботились сами. И позаботились неплохо. Девушка, из-за которой начался сыр-бор... Я бы склонялся к ликвидации... Не будет её, к этому вопросу будет сложнее вернуться. Я бы сказал – невозможно.

– Нет, – отвечаю, не раздумывая.

Я не готов воткнуть нож в спину своему второму сыну. Еще помню, как оттаскивал от могилы первого и боялся, что он или сойдет с ума, или лишит себя жизни.

– Да... Я в курсе, что ваш сын забрал её с собой. В таком случае, настоятельно рекомендовал бы их расписать. Пройдет время и смогут развестись.

– Девушка – русская.

– Сейчас не до этого.

– Я подумаю. И сколько я вам должен буду?

Малеев набирает сумму на телефоне, смотрю на экран. Недешево.

– Как передать деньги?

– Наличными. Первую половину – в ближайшее время, так скоро, как сможете. После получения я начну действовать.

– Через пару часов.

– Замечательно. Я напишу, куда привезти.

Обговорив еще кое-что, мы расстаемся. И расходимся. Я возвращаюсь к своим людям, даю команду на передачу денег. Тут всё происходит без эксцессов.

Остается ждать результат.

Но и ждать приходится не слишком долго.

Утром в новостях передают о задержание сына известного бизнесмена Амирхана Дадаева – Мансура с крупной партией наркотиков. Его подозревают в сбыте, это очень серьезная статья.

Через несколько часов после этого приходит известие, что сам Амирхан умер – у него были серьезные проблемы со здоровьем. Организм не выдержал потрясения.

Малеев оказывается прав – травля в отношении моей семьи резко прекращается. Мансур в тюрьме, родственники Дадаевых уже примиряются как растащить их бизнес. Но мне это уже неинтересно. Главного я добился – обезопасил близких. Теперь Камилю можно вернуться. Хотя Малеев советовал подождать еще с месяц.

Но месяц – это не такой уж большой срок.

Глава 30

Евангелина

У нас с Камилем двухкомнатный просторный номер. Мы живем здесь уже десять дней. Он очень уютный и красивый. Хозяева – семейная пара слегка за шестьдесят – приятные люди, с которыми легко общаться. Они не смотрят на меня искоса. Вообще плохое отношение – оно чувствуется. Даже, если люди не говорят тебе ничего плохого и не пытаются как-то тебя задеть. Но ты всё равно ощущаешь дискомфорт.

В доме деда Камиля я его ощущала, а сейчас мне даже дышится свободней.

Да и нам вдвоем с Камилем лучше. Мы с ним пытаемся быть парой. До полноценного секса не дошло, но всё остальное, что можно – мы опробуем. И мне не стыдно – я вижу, как горят его глаза, когда он смотрит на меня, как он весь тянется ко мне, как со мной ему лучше, чем одному. Я всё это очень тонко чувствую. Может быть, еще и потому, что сама пропитана такими же эмоциями по отношению к Камилю. С ним мне лучше, чем одной. Отбери у меня его сейчас – и я вряд ли выстою. Наверное, это плохо, что я так привязываюсь, потому что я знаю – многое против нас. Но и ощущать этого мужчину по-другому не могу.

Не важно, какой он национальности, не важно, что его взгляды на многое отличаются от моих. Важно другое – я иду ему навстречу, а он делает то же самое в отношении меня. И с ним, даже не смотря на насилие, которое я пережила от него, мне лучше, чем без него.

К тому же, я точно знаю, если бы его не накачали препаратами, он бы услышал моё "нет". Потому что я вижу – Камиль может себя контролировать, в нем нет агрессии к слабому, ему не доставляет удовольствия мучить других людей.

Кто-то сыграл с нашими жизнями в жестокую игру. И этот кто-то явно не рассчитывал на такой результат. Нас с Камилем зацепило. Любовью. Которую ни выдохнуть, ни откинуть, ни забыть. Которая заставляет меня печь Камилю блинчики и жарить оладушки по утрам – я вижу, что ему это очень нравится и, несмотря на то, что еду можно заказать, стараюсь готовить её своими руками. Камиль говорит, что ничего вкуснее моей еды не ел.

А он... Я вижу, что он встал за меня против целого мира. И против своих родных тоже. И вряд ли тот, кому всё равно, будет присылать сообщения, когда не находится рядом, напоминая, чтобы я выпила лекарства. Равнодушные, те, для кого мы ничего не значим, помнят о нас лишь тогда, когда им самим что-то от нас надо. Во всех других случаях – мы для таких людей не существуем.

Примером может служить моя собственная мать. После её звонка, во время которого она наговорила мне кучу гадостей, она больше не звонила. И сейчас я расцениваю её поведение после смерти отца как предательство. Я нужна была ей, пока жив был муж, который обеспечивал безбедное существование. Как только его не стало, у неё появились другие заботы. И приоритеты тоже стали другими. Меня в их числе не было.

Камиля постоянно выдергивают его родственники, поэтому вместе мы бываем по утрам и вечерам. Он сказал, что все неприятности, из-за которых нам пришлось сюда приехать, почти улажены, но нам придется здесь задержаться. Заранее назвал срок – месяц. А еще объяснил, что по поводу учебы мне не стоит переживать – на время моего отсутствия у меня больничный. а чтобы не отстать мне будут скидывать материалы занятий дистанционно. Так что я тоже занята – учусь, потому что бросать не намерена.

Сейчас я сделала то, что запланировала, и мне очень сильно захотелось мороженое. Причем не заказать по доставке, а посмотреть всё, что есть в магазине, и выбрать то, что понравится. Мы с Камилем обсуждали, можно ли мне выходить на улицу. Он заверил, что вполне можно, что за мной приглядят, да и хозяйка гостевого дома уверяла меня, что у них очень хороший район и спокойная улица.

Поэтому я собираюсь и выхожу на улицу.

Иду к довольно большому магазину, который расположен где-то в километре от гостевого дома. Дорога в гору, Но я себя стала лучше чувствовать, поэтому не беспокоюсь на этот счет. Единственно, что меня удивляет, что я не заметила сопровождения. Набираю их старшему, он отвечает, что всё в порядке, меня сопровождают.

Я быстро дохожу до магазина. Возле него стоят женщины – шесть-семь. Точно я не считала.

– Кахба! – выкрикивает кто-то из них.

Слово – нехорошее. Я слышала, как его используют, ругаясь, но что конкретно оно значит, я не спрашивала.

Я решаю, что меня всё это не касается, и продолжаю идти, как вдруг из стайки женщин выскакивает – реально выскакивает – резко и быстро – Раисат.

Упирает руки в бока и принимается кричать:

– Бесстыжая! Как совести хватает ходить тут! Еще и с задранным носом! Живешь с мужчиной, обслуживаешь его в постели – и ходишь по нашим улицам! Проваливай в свою Россию!

Я опешиваю. Мне казалось, что я перестану интересовать её, как только покину дом, в котором она живет.

Поднимается гвалт. Кричат другие женщины – как по-русски, так и на другом языке. Они окружают меня, я озираюсь по сторонам. Где люди, которые меня сопровождают? Почему не вмешиваются? А еще я вспоминаю драку, когда на нас с Камилем напали возле общежития. Это было очень страшно, но там были мужчины, а тут так агрессивно ведут себя женщины...

Кто-то пытается вцепится мне в волосы. Я понимаю, что я одна, и мне угрожает реальная опасность, поэтому отшвыриваю ту, что тянулась к моим волосам. Женщина сталкивается с Раисат, гвалт усиливается, но я не бездействую – продираюсь сквозь них, отбиваясь уже по-настоящему. Не жалея никого и используя всё, что могу.

Мне удается вырваться от них, и я бегу. Обратно к гостевому дому. Как вдруг что-то сильно ударяет меня в спину. Так, что дыхание перехватывает. Я спотыкаюсь и падаю. На колени и руки, прямо в пыль дороги. Их сразу же обжигает боль. Да такая, что слезы на глаза наворачиваются.

– Кахба! Кахба! – кричат эти безумные, снова окружая меня.

Где же люди Камиля? Неужели это всё специально?

Вдруг раздается звук резко затормозившей машины.

– А ну разошлись! – рявкает... Камиль.

Он расталкивает женщин, тянет ко мне руки, поднимая меня из пыли.

– Больно? – спрашивает у меня.

Морщусь и стараюсь не плакать.

В ответ на вопрос согласно киваю.

– Раисат, не думал, что ты такая злобная дура! – Камиль не в себе. Играет желваками и по виду – едва сдерживается, чтобы не ударить жену своего дяди.

– Камиль, отвези меня в номер, пожалуйста, – тихо прошу я.

Женщины, которые только что галдели, как стая птиц, безмолвствуют.

Камиль подхватывает меня на руки.

– Имейте в виду – это вам с рук просто так не сойдет, – бросает Камиль напоследок, усаживая меня в машину.

Там я укладываю голову ему на плечо и успокаиваюсь.

– Я обязательно разберусь, Лин, с тем, что случилось.

Киваю. Знаю, что разберется. С ним я чувствую себя под защитой.