Текст книги "Чистокровная связь (СИ)"

Автор книги: Натали Лав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц)

Глава 8

Джамилят Миржоева

Мне не спалось. Я открыла глаза вместе с первыми признаками рассвета и больше заснуть не смогла. Чтобы не тревожить мужа, повернулась на бок и уставилась в окно. Почему-то больше всего хотелось позвонить детям – Бахтияру и Камилю. Странное желание, учитывая, что мои сыновья давно выросли и моя опека была им не нужна. Они – мужчины. Уже взрослые, и я должна их уважать.

Я и уважала. И мужчин своей семьи, и наши традиции. Хотя знаю, что за нашими спинами меня многие осуждают, говорят, что я перетягиваю на себя одеяло и Вакифу следует со мной развестись, потому что я своим поведением бросаю на него тень. Я... Очень рада, что мой муж не слушает завистников. И о том, что я – не такая, как все, не жалею. Я очень люблю мужа. Я его уважаю, я страшусь того дня, когда его может не стать. Но когда он оказался на больничной кровати, а я с детьми-подростками – на грани выживания, я без колебаний выбрала выжить. И сделаю это снова. И мне за это не стыдно. Мир не такой правильный, как нам пытаются внушать, и каждому нужно быть сильным.

Я сдерживаю свои порывы этим утром. Хоть и с трудом. Слышу, как возится Вакиф. Тоже проснулся.

– Что? – спрашиваю с тревогой.

– Ничего, Джамилят. Спи. Пойду воды попью, – муж встает.

Я ложусь на спину и наблюдаю за тем, как он выходит из комнаты. Тогда Вакифу удалось поправиться, но необходимые лекарства он принимает постоянно. И наблюдение хороших врачей – это необходимость. Я каждый день молюсь, чтобы дни моего мужа были продлены.

Вакиф ушел, а я подумываю о том, что надо пойти за ним. Возможно, ему нужна помощь, а он не хочет меня волновать.

Только вот в следующие секунды всё меняется. Звонит мой сотовый. Это Бахтияр. В сердце словно входит острая игла.

Не напрасны были мои тревоги...

– Мам! Нас с Камилем задержали. Его подозревают в изнасиловании... – слышу голос Бахтияра, который явно торопится.

– Открывай! – чей-то крик и удар. Всё внутри меня сжимается. Мои мальчики...

– Оно было? Хотя нет – не отвечай! Девушка – наша?

– Мам... Камиля чем-то накачали. Девчонка русская... Да она сама под него легла! Сто процентов! Чтобы деньгами разжиться.

– Открывай! – окрик повторяется.

– Сейчас! – кричит в свою очередь Бахтияр, – Чего долбите? Дайте жопу вытру! Куда я тут денусь? В унитаз уплыву?

Слушаю и становится не по себе. При меня дети так не разговаривают.

– Мам... Я больше не могу говорить...

– Не давайте никаких показаний и ничего не подписывайте! Слышишь?! – успеваю дать самые важные указания.

– Хорошо!

За время нашего недолгого разговора я уже успела вскочить с кровати. Теперь озираюсь по сторонам. Вакиф! Нужно рассказать мужу!

Мчусь на его поиски.

Нахожу на кухне. Он пытается открыть тубу с таблетками. Цвет лица – серый.

Да что же всё так?!

– Вакиф, что с тобой?! – подлетаю к нему.

Забираю у него тубу, открываю, достаю таблетку. Он забирает её у меня, забрасывает в рот.

– Что-то мне нехорошо, Джамилят... Я, наверное, сегодня дома останусь. Не пойду на работу. Мальчики справятся, – произносит муж.

И как я ему сейчас расскажу?!

– Да, да, конечно! Ложись. Я вызову врача.

Какое-то время препираемся, но я делаю по-своему – поднимаю домработницу и вызываю врача. Остаться с мужем не могу. Мне нужно решить вопрос с сыновьями. Ему расскажу, когда он будет себя лучше чувствовать. Или, если не справлюсь сама.

Вакиф удивляется. что я уезжаю. Но я объясняю, что меня попросила жена Бахтияра забрать их сынишку и что скоро вернусь. Муж после приема лекарства вроде бы чувствует себя лучше и отпускает меня.

В машине первым делом набираю Архипова. Это адвокат. В своё время я вынуждена была познакомиться со многими нужными людьми. И с ним, в том числе.

Он отвечает почти мгновенно. Видимо, ему сообщили о том, что происходит.

– Здравствуйте, Джамилят Имрановна... А Вакиф Орханович, он...

– Ему плохо. Пока не будем трогать. Вы уже всё знаете?

– Ну... Вы же понимаете, у меня свои каналы.

– Я понимаю. Куда дели моих сыновей?

– Отвезли в отдел полиции. Но их будут прессовать, чтобы добиться нужных показаний, поэтому я уже еду туда.

– Большое спасибо, Вадим Игоревич!

– Джамилят Имрановна, мне очень нравится работать с вашей семьей.

– В какой отдел их повезли?

Он называет.

– Давайте встретимся там. Всё обсудим. Это не телефонный разговор в любом случае.

– Хорошо... – называю водителю адрес.

Он везет меня, а я смотрю в окно. Удастся ли мне защитить своих детей?

С Архиповым мы встречаемся у здания отдела полиции. Он кратко рассказывает мне то, что ему известно, я ему – о своем разговоре с Бахтияром.

– Мне нужно прорваться к ним. Скорее всего, это чей-то заказ. Не нравится, что ваш муж усиливает своё влияние. Изнасилование – это довольное скользкая статья. Скорее всего, можно всё свалить на девушку.

– Так оно было? Или нет? – зачем задаю этот вопрос? Какая мне разница? Главное – выручить из беды своих детей.

– По тому, что мне известно – было. Но я могу сделать так, что все будут считать иначе.

– Делайте... – мгновенно принимаю решение.

– Придется вкладываться финансово.

– Вы сейчас про оплату вам?

– Нет. Что вы! Я знаю, что здесь проблем не будет.

– Ни с чем другим тоже не будет проблем. Я могу пойти с вами?

– Вот этого не надо. Это будет лишь мешать.

Я прислушиваюсь к нему. Этот человек всегда дает ценные советы. Но остаюсь ждать в машине возле отдела.

Евангелина

Вроде бы колесо правосудия завертелось. Но всё очень долго. Я тут с раннего утра, а время близится к вечеру. Скоро начнет темнеть.

За это время всё, что было в моем желудке – это вода из-под крана в туалете. В голове шумит, а перед глазами мелькают черные точки.

Но я всё еще во что-то верю.

До тех пор, пока в кабинете перед следователем не появляется тот молодой мужчина, к которому прошлой ночью Камиль обращался за помощью.

– Господин Келоев, расскажите, пожалуйста, о событиях в ночь с... – обращается к нему следователь – холеная женщина лет 35.

Он начинает рассказывать.

– Я знаю эту девушку. Это Евангелина. Она студентка. Иногда приходит в наш с партнером клуб – развлечься и денег заработать. Я никого не осуждаю – каждый живет, как может, – пока он говорит, то смотрит на меня. Не отводит взгляд.

Врет и не краснеет.

– Вчера она подсела к моему другу Камилю Миржоеву. И предложила ему секс. За деньги.

Каждое его слово – это как удар под дых.

– Неправда! – восклицаю я.

– Помолчите! – осаживает меня следователь.

И я ужасаюсь – вот оно – то, о чем говорил Бахтияр.

– Потом они ушли в отдельный кабинет. Через какое-то время я увидел Камиля. А потом её. Она кричала и требовала еще денег.

Я перестаю дышать. Неужели мне больше не на что надеяться?!

– Всё было не так! – всё-таки не сдерживаюсь.

– У меня есть видеозапись, где видно, что она ушла с Камилем добровольно.

Не может быть у него такой записи! Её просто не может быть!

– Да? – оживляется следовать, – А можете продемонстрировать?

Глава 9

Евангелина

Дальше я словно погружаюсь в какой-то дурман. Келоев передает следовательше флешку. Та её включает. И – я знаю, что этого не может быть. Однако изображение на мониторе говорит о другом. Вот я сама иду вместе с Камилем в ту комнату, где он меня изнасиловал. Вот кричу, что он мне мало заплатил. Я не знаю, как такое может быть.

– Ну, что же вы, девушка, головы всем морочите?! – с явным осуждением произносит следователь.

Я уже не могу. У меня нет сил защищать себя.

Дальше... Я настолько плохо себя чувствую, что не запоминаю, что происходит вокруг. Мне выдают повестку и направление на судебно-медицинское освидетельствование. Только сейчас. Почему мне не выдали его утром? Сообщают, что будет проводиться проверка по моему заявлению и выпроваживают прочь.

А Камиля отпускают. Его я вижу в холле отдела полиции. Напротив дежурной части. И его, и его брата. Рядом с ними замечаю высокую, дорого одетую женщину. Она гладит Камиля по щеке, а на меня бросает полный ненависти взгляд.

В лицо Камилю мне не хватает смелости взглянуть. Пока я не оборачиваюсь в дверях. Такое торжество в его взгляде, что я буквально задыхаюсь от боли, которая разрывает меня изнутри.

Я закрываю за собой дверь. На улице идет холодный дождь. И мне – мне нигде нет места. Никто не будет плакать, если меня не станет...

А мне не будет больно. Сейчас я не верю, что после смерти что-то есть, какая-то другая жизнь. Всё прекращается для отдельного человека. Он уходит в небытие.

Тут недалеко мост через реку...

Камиль

Нас отпустили. Мы с братом стоим у дежурной части. Рядом с нами мама и адвокат. Не знаю, как всё это провернули, но сейчас мне до этого нет дела. Оказывается, брат отправил мою кровь на анализы ночью. Пришли предварительные результаты – меня накачали чуть ли не всей таблицей Менделеева. Удивительно, что я вообще не отъехал.

Мама пробегается пальцами по синяку с левой стороны лица. Пока адвокат не пробился к нам, нас с Бахтияром били. Меня заставляли подписать явку с повинной. Бахтияра – так, за компанию.

– Они за всё ответят... – тихо произносит мама.

Я и не сомневаюсь. Тех, кто пытается тебя уничтожить, нужно останавливать. Жестко.

– Мам... Поехали отсюда, – говорит Бахтияр.

Я с ним согласен. Хочется убраться из этого места.

Но тут я вижу её – девчонку, которая стала причиной всего этого. Она спускается по лестнице, пару раз спотыкается, но удерживается за перила.

Волна гнева поднимается откуда-то изнутри. Интересно, сколько ей заплатили? Даже целку свою не пожалела, под меня подставилась, лишь бы утопить и меня, и мою семью.

Сучка...

Она мажет по нам взглядом. А он какой-то – не человеческий совсем. Проходит мимо нас молчком, затем берется за ручку двери и открывает её, на пороге оглядывается.

Встречаю её взгляд прямо. Если она в этом замешана, она тоже своё получит.

Дверь жалобно плачет, закрываясь за ней, когда она отворачивается и выходит.

– Идемте... – замечает адвокат.

Мы тоже оказываемся на улице, торопимся к машинам. План дальнейших действий адвокат сообщит нам позднее, но и нам надо обсудить случившееся в кругу семьи.

На улице я ищу взглядом её... Не знаю, зачем... Незачем ведь, но я всё равно ищу, куда пошла Евангелина. И вижу её, когда собираюсь садиться в салон.

Её осветили фарами. На улице уже темно. Дождь этот... А она... Идет в сторону аварийного моста. Туда движение перекрыто.

Меня буквально отбрасывает от машины. Ничего рационального во мне в этот момент нет. Я просто не могу сесть внутрь. Меня как на канате тащит вслед за ней.

– Камиль! – слышу два голоса – матери и Бахтияра.

Но слышать я их слышу, однако сам торопливо иду туда, где заметил её. Вот ведь... Теряю её из вида. Потом снова нахожу. Перехожу на бег.

– Стой! – кричу, но она не реагирует. Словно оглохла.

– Стой! Камиль! Придурок! Куда?! – это уже мне. Это Бахтияр.

Я его не слушаю. А потом... Темнота, ветер, дождь, бьющий в лицо. И снова свет чьих-то фар издалека. В этих отсветах я вижу, как девушка перелезает через перила... И спрыгивает вниз.

Я не думаю. Потом, когда на меня будут все орать, я даже объяснить им не смогу... Я просто... Не мог иначе. Меня словно неведомая сила столкнула вслед за ней с этого моста.

Я подбегаю к тому месту, с которого она прыгнула, и тоже прыгаю вниз. Внизу темень, звуки плеска воды, какие-то сторонние звуки. И словно судный день настал. Однако я ныряю. И мне просто везет. Я сразу её нахожу. Выныриваю на поверхность. Девчонка сипит и надрывно кашляет. Где-то недалеко матерится Бахтияр. С моста светят фонарями. Мать была не одна.

– На *уя? – шипит Бахтияр поблизости, – Ты *бнулся совсем? Из-за неё и в воду? Мало тебя сегодня от*издили!

Однако помогает мне вытащить Евангелину на берег. Там нас уже ждут. Девчонка у меня на руках, надрывно кашляет, потом её начинает рвать.

– Скорую может? – спрашивает кто-то.

– Нет! Иначе мы сейчас обратно все вернемся! – это уже мама.

– Камиль! Ты что творишь?! – она кричит. Обычно она не повышает голос.

– Мама... Успокойся... – я же напротив произношу всё ровно.

Она делает над собой усилие.

– Её нужно в больницу.

– Нет! – противлюсь уже я.

Это может быть небезопасно. Сначала нужно всё выяснить.

– Камиль! Неизвестно какое заявление она завтра напишет на тебя! – подключается Бахтияр.

Девчонку колотит, она начинает оседать на землю. Нам подают пледы. Я её заворачиваю, подхватываю на руки. По ощущениям – не весит ничего. И решительно иду к одной из машин.

– Пусть меня домой отвезут.

– Бахтияр! – взмаливается мать, обращаясь к старшему сыну.

– Мам! Пусть... Завтра разберемся – неожиданно оказывается на моей стороне он.

Машина трогается, меня везут в мою квартиру. Я сдираю мокрую одежду, потому что адреналин сходит и становится жуть как холодно. Заворачиваюсь в плед.

– Надо снять всё мокрое, – говорю девушке.

Она молчит, только зубами стучит. Не реагирует. Наплевав на всё, принимаюсь её раздевать.

Это её выводит из шока.

– Я сама!

– Давай быстрее! Воспаление хочешь заработать?

– Не надо было меня вытаскивать... – это еще что такое?

– Ага! Совсем дура?!

Отворачивается от меня, стараясь, чтобы я её не видел. Меня это бесит окончательно, и я сдираю с неё её тряпки. Только белые трусики не трогаю, потому что она вцепляется в них так, как будто это самое важное.

Кутаю её теперь уже в сухой плед. На всякий случай проверяю, заблокирована ли дверь, и усаживаю в угол.

Мы доезжаем, слушая, как Евангелина отбивает чечетку зубами. Мне приносят сухие вещи. Я быстро одеваюсь. Девчонку так и несу – в пледе.

В прихожей моей квартиры до неё доходит, куда она попала.

Дергается к двери.

– Ты не уйдешь! – цежу я, – Не будешь прыгать из окна и резать вены! Небо не упало на землю, я не содрал с тебя кожу на живую. Всего лишь трахнул. От этого не умирают!

В следующий момент мне прилетает хорошая оплеуха по лицу. Как раз с той стороны, где синяк.

– Тише ты! – прикрикиваю на неё.

– Я тебя ненавижу, Камиль! – сквозь стук зубов выкрикивает она.

А я – не могу заткнуться. Хотя надо бы.

– Ты сама во всем виновата! Правильные девушки не ходят по ночным клубам, не пьют и не одеваются как... – обрываю себя. Так не до чего не договоримся.

– Вот и катись к своим правильным! – заявляет мне она.

Потираю лицо руками, ругаюсь на родном языке на весь женский род, который создан для погибели мужчин.

Кое-как беру себя в руки.

– В душ ступай! С утра разберемся, куда мне катиться.

– Я не останусь! Я хочу уйти! – я ведь не отпущу её.

Сознание мгновенно воскрешает те жуткие ощущения, когда искал её в воде. Когда думал, что её уже не будет...

Поэтому просто прихватываю её за затылок и впиваюсь ей в рот, заставляя подчиниться мне. С неё падает плед, и она лупит меня кулачками по плечам.

Но постепенно уступает. Принимает меня.

Мне не показалось там, в клубе. До чего же сладкая.

Глава 10

Камиль

Кровь в ушах начинает гудеть как горная река или рой пчел. В джинсах делается тесно. Это просто поразительно – столько всего случилось, а я вместо того, чтобы включить мозг и заняться важным, могу думать лишь о том, как снова оказаться у девушки внутри. Долбить её так, чтобы голос срывала...

Или это последствия той дряни, которой меня накачали?

В любом случае – секс мне не светит, это точно. У девчонки шок и психологическая травма. Неизвестно, что я натворил ночью.

С сожалением отстраняюсь.

Лина отшатывается от меня как от прокаженного, глаза широко открыты и в них ужас. Плед, в который она была закутана, валяется у нас под ногами. Сейчас на ней лишь те самые белые трусы, за которые она сражалась в машине до последнего.

Мой взгляд прилипает к обнаженной девичьей груди. Стоячая тройка с затвердевшими сосками. Понятное дело, что на счет какого-либо возбуждения я это не отношу. Попрыгай в апреле в воду...

В довершение ко всему она подносит дрожащую ладонь к своему лицу и пытается заглушить первый громкий всхлип. Может, поплачет и легче будет?

Только оказывается, просто смотреть, как она плачет у меня нет моральных сил.

На следующем рыдании я подхватываю её на руки и несу в гостиную, усаживаюсь с ней на диван, пристраиваю на коленях.

– Не плачь, пожалуйста... Теперь ничего не изменишь. Всё случилось так, как случилось. Всё образуется... Я не хотел. Меня какой-то дурью напичкали. Вообще мозги поплыли... Ну, девочка моя хорошая... Не плачь... Твоя жизнь – это самое дорогое, что есть, а всё остальное утрясется...

Рыдания становятся всё сильнее. Мои уговоры не действуют. Или, скорее, действуют со знаком минус. Принимаю радикальное решение и ссаживаю девушку с колен. Она цепляется пальчиками в мою одежду. Не хочет отпускать? После всего? Это бьёт. Наотмашь.

Привести её в себя можно. Но хлестать по щекам или тащить под ледяной душ – так себе идеи, учитывая что она едва не утопилась. В воде она барахталась как беспризорный щенок. Я сделал очевидный вывод – плавать не умеет.

Отхожу к бару, плещу коньяк в стакан.

Возвращаюсь к Лине.

– Пей! Пей всё! И согреешься, и всё станет по барабану... – вливаю в неё крепкий алкоголь.

Давится, снова кашляет, но это быстро проходит. Дышит глубоко ртом.

– Что... ты мне дал?

– Коньяк.

– Чай хочу. Горячий.

– Сейчас. Давай покажу ванную. Только, Лин, давай без глупостей? Ты жива – это самое главное. Не надо этого всего. Потом поймёшь, что я прав, – рука сама тянется к её щеке, гладит.

Не знаю – действие препаратов еще не сошло или... Мне очень нравится до неё дотрагиваться. Из рук бы не выпускал. И из спальни тоже. Если это не препараты, то мои дела плохи.

Прикрывает глаза.

– Угу.

Показываю ванную, даю свою футболку и полотенце.

– Мне нужны прокладки... И бельё... – наверное, коньяк действует, иначе вряд ли бы она отважилась на подобные признания.

– Ты кровишь? У гинеколога была?

– Не сильно... Нет. Мне дали направление на освидетельствование.

– В реке оно. Как и твоя сумка.

– Там телефон, документы... Карточка, – потом белеет как мел, – Мне завтра на работу!

– Тебе – сейчас – в душ. А на работу – больничный возьмешь.

– Попросят уволиться...

– Лин, давай потом? Иди... Я пока тебе белье закажу. И прокладки.

Из бледной девушка становится пунцовой.

Оставляю её.

– Дверь только не запирай. Всё равно выбью. И глупостей не делай. Ничто не стоит жизни...

Отворачивается. Я же какое-то время воюю с интернетом за женские трусы и прокладки. Чувствую себя при этом донельзя странно.

В итоге одерживаю победу. Евангелина в душе долго. Меня это напрягает. Мозг возвращается к своим настройкам и мне становится очевидно, что её нужно везти к гинекологу. И психотерапевту показать какому-нибудь неплохо. Расстояние над водой было небольшим, место где она прыгала с моста на понижение. Там метра полтора всего. Каких-то повреждений у неё я не заметил.

Голова идет кругом от всего, что случилось за последние часы. Кому мы так помешали, чтобы устраивать такое? Чтобы девчонку под каток? Вот так вот? И что собирались делать с ней после? Оставить в живых? Или... Страшные мысли теснятся у меня в сознании.

Очевидно одно – отпускать Лину нельзя. Это опасно в первую очередь для неё самой. Ну, и неизвестно, как в конечном счете собирались окунуть меня. Сережу этого, будь он тысячу раз неладен, уже ищут. Пока безрезультатно.

Приезжает заказ. Я уже несколько раз подходил к двери ванной, стучал – Лина отзывалась.

Сейчас снова стучу.

– Да.

– То, что тебе нужно, привезли.

Тянутся минуты и дверь приоткрывается. Высовывается голова и рука. Передаю сверток.

– Выходи. Чай пойдем пить.

– Сейчас.

Выходит из своего убежища довольно скоро. Раньше, чем я успел снова постучать.

– Идём на кухню, – чай я заварил.

Даже поесть разогрел. Сам не хочу, мутит.

– Зачем ты меня привез к себе? – захмелела девочка. Это видно невооруженным глазом.

Я же наблюдал за ней в клубе. Коктейль она и не пила почти, в руках вертела.

– Что произошло вчера? Как ты попала в клуб? – задаю не самые приятные вопросы, но мне необходимо знать, – Тебе заплатили?

– За что?! Чтобы ты со мной... Ты в своем уме? – делает попытку вскочить на ноги, но её ведет. Коньяк был хороший.

– Тихо, – прихватываю за плечи, – Есть будешь?

Я видел, она бросала взгляды на еду.

– Буду, – накладываю ей в тарелку.

– Я... Мы с Сергеем встречались. Он позвал в клуб. Я пошла, хоть и не хотела. Сидела там с ним. И с вами. Пока тебя не было, он на меня и внимания не обращал. Как только ты появлялся, то он начинал оказывать мне знаки внимания. Тогда я постаралась не обращать на это внимания, думала, мне кажется. Мне очень хотелось уйти. Ты так смотрел... Он вел себя странно. После вы куда-то ушли и... Девушка хотела сделать... Ну, ты понимаешь, – отводит взгляд в сторону, – При всех. Я решила, что для меня это чересчур, встала и пошла на выход. Сергей меня перехватил, обещал проводить. Если бы он хоть раз вел себя агрессивно, я бы... А так никогда и ничего. Даже тогда, когда бесился из-за...

Снова запинается и снова отводит взгляд.

– Из-за того, что отказывала?

Ведет плечом. Ну, тут всё понятно.

– Он меня повел якобы к другому выходу. Я пошла... Потом ему позвонили, он завел меня в эту комнату. Сам ушел. А потом ты... И...

Обвиняющий взгляд, полный боли.

– За что вы так все со мной?

А мне и ответить нечего.