Текст книги "Чистокровная связь (СИ)"

Автор книги: Натали Лав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц)

Глава 4

Евангелина

Ситуация за столом вообще переходит все допустимые пределы. Один из парней предлагает какой-то девушке ему отсосать. Та опускается перед ним на пол, принимается расстегивать ремень...

Это уже чересчур! Я не желаю при таком присутствовать. Подрываюсь с места. Ну всё – мне пора домой. Пусть мой дом всего лишь комната в общежитии, но там я чувствую себя гораздо комфортней, чем здесь. Я без верхней одежды. Куртка Серёжи валяется на диване, но я её брать не хочу.

Стремительно направляюсь прочь. Впрочем, до меня тут никому нет дела. И это очень хорошо.

Я почти ушла... После я много раз буду задумываться, как бы сложилась моя жизнь, если бы мне удалось уйти. Только ответа на этот вопрос я никогда не узнаю.

Мне не удалось...

Когда я уже ступаю на лестницу, меня ловит за руку Сергей. И держит. Выглядит вовсе не таким пьяным, как до этого.

– Куда? – всего лишь одно слово. Но у него выходит как-то резко и зло.

– Серёж... Ты извини, но твои друзья... – вздыхаю и зачем-то продолжаю оправдываться, – Я не привыкла к такому.

– Да ничего там страшного! Просто парню сделают минет и ему будет хорошо! Я-то на сух пайке у тебя сижу... – мне прилетает упрек.

– Так не сиди! – огрызаюсь я, – Она наверняка и тебе без проблем... минет сделает.

– Тьфу на тебя, Евка! Связался на свою голову! – пытаюсь выдрать руку. Он не отпускает. И говорит уже другим голосом, – Ладно. Не дури. Ночь на дворе. Куда собралась? Приключения на пятую точку искать? Домой тебя надо отвезти...

– Ты пил... Я с пьяным не поеду...

Серёжа прикрывает глаза, встряхивает головой. Но не спорит.

– Хорошо. Такси тебе вызову и отправлю. Пойдёт?

Неужели и в нем есть что-то человеческое?

– Да. Это будет здорово... – честно – самой выбираться из этого вертепа страшно.

– Давай только через другой выход выйдем? – предлагает мне Серёжа, – Там с центрального не протолкнешься.

Не знаю, откуда у меня взялось такое безграничное доверие к нему в тот момент. Возможно, из нашего общения, во время которого он никогда не переходил грань и всегда понимал слово "нет".

Серёжа уводит меня от лестницы, по которой мы сюда поднимались. Я без понятия, где тут еще выход. Я в этом месте впервые и жалею, что пришла. Это всё – не моё. И никогда таким не станет, ни к чему себя обманывать.

Мы уходим в сторону от гомона и шума. Становится безлюдно и намного тише. У Сергея звонит телефон. Он смотрит на экран.

– Чёрт! – восклицает с чувством, – Отец! Шкуру с меня спустит.

Отец у Серёжи строгий. Ему не нравится образ жизни сына. И Серёжа его боится, потому что полностью от него зависит.

– Евка, посиди пока тут, – он зачем-то меня впихивает в какую-то комнату, – Я с отцом поговорю и такси тебе вызову. И провожу.

Открываю рот, чтобы возразить, но Серёжа меня уже не слушает, подносит сотовый к уху и отвечает невидимому собеседнику:

– Алло!

А передо мною закрывает дверь комнаты, в которую он меня втолкнул. Так не хочет, чтобы я слышала их разговор с отцом?! Обхватываю себя руками и оглядываюсь – комната в черно-красных тонах повышает градус моей тревожности. Но в ней никого нет. Я её даже обхожу, чтобы в этом убедиться.

По центру стоит большой кожаный черный диван. Я на него не рискую присесть. Хожу из угла в угол, словно неприкаянная. Прислушиваюсь к звукам в коридоре. Но вот что странно – снаружи до меня ничего не доносится. Вообще ни звука.

Собираюсь выйти и тяну руку к ручке двери. В конце концов, я и сама могу вызвать себе такси. А Серёжа пусть с отцом разбирается...

Но дверь распахивается. Так, что мне приходится отскочить назад.

Я жду, что это Серёжа...

Но это не он...

Это... Камиль. Он – высокий, широкоплечий, мускулистый. На нем черная футболка, которая обтягивает прокаченные плечи, руки, грудь.

Чуть наклоняет голову набок. Энергетика от него бешеная. И он – красивый. Настоящей мужской красотой. На такого, как он, приятно смотреть. Но я – мимо.

– Заждалась? – спрашивает у меня хриплым голосом.

– Нет, – тут же отвечаю я, – Дай мне пройти.

Моё голос дребезжит как оконное стекло, которое плохо закрепили.

– Хочешь поиграть в недотрогу? – его глаза сверкают яростью.

Я не понимаю, что происходит. Где Серёжа?

– Нет... Я... – но больше Камиль ничего не даёт мне сказать.

– Играть мы не будем, красавица. Я слишком тебя хочу, – произносит мужчина, оборачивается к двери, запирает её.

– Серёж! – пытаюсь я крикнуть, но выходит придушенный сип.

А в следующий миг Камиль просто сметает меня. И я оказываюсь на диване. Распластанной под ним. Он лежит на мне. Мои ноги бесстыдно раскинуты в стороны, и промежностью я чувствую сквозь слои одежды его вздыбленный член. Он трется им об меня. Мои руки перехвачены за запястья его одной и вздернуты вверх, даже немного заломлены за спинку дивана.

– Ты что... – я напугана. И как всегда в подобных ситуациях, я погружаюсь в какой-то ступор.

Не могу толком ни отбиваться, ни звать на помощь. Да Камиль мне и не дает.

Неистово целует шею. Не только целует – еще и кусает.

– Хочешь пожестче, джагаси? – шепчет между поцелуями.

Я – никак не хочу... Я... Господи! Пусть кто-то войдет и остановит его!

Но высшие силы сегодня глухи к моим мольбам.

– Будет тебе пожестче...

Всё-таки чувство самосохранения просыпается во мне, и я не придумываю ничего лучше, как укусить его. За шею. Больше никуда не могу дотянуться.

– Ах, ты, сучка! – восклицает Камиль, – Обойдемся без прелюдий. Не бойся – я хорошо заплачу.

Какие деньги? О чем он? Мне не нужны его грязные деньги! И сам он – не нужен! Неужели я серьёзно могла недавно любоваться этим уродом? Я ведь и правда любовалась...

Но анализировать ничего не получается – Камиль рвет на меня одежду. Там и рвать особо нечего – ткань тонкая. В его руках разлетается лоскутами. На короткие мгновения он выпускает из плена мои руки. Я пытаюсь оттолкнуть его, упираюсь в его плечи. Но он не обращает на это никакого внимания.

Лишь запах алкоголя становится всё явственней. Он – пьян... А пьяные... Им море по колено.

Всё происходит очень быстро. Через несколько мгновений я под ним в разорванной одежде, а он... Просто расстегивает ремень на джинсах, молнию, приспускает их вместе с бельем.

И толкается в меня. Какой-то дубиной – не может член быть таким большим, чтобы было так неприятно и больно.

Я бы закричала. Но мой рот заткнут его языком. Руки снова перехвачены над головой и вжаты в диван.

Всё, что остается – это перетерпеть. Получит своё и отпустит. Всё равно уже не за что бороться...

Ведь отпустит же? Не убьёт?!

Глава 5

Евангелина

Прикрываю глаза. Не хочу видеть искаженное похотью мужское лицо. Надо расслабиться. Тогда не будет так больно. Хорошо хоть болевые ощущения есть, но не такие острые, чтобы их невозможно было терпеть. Но... Вспоминаю, как девчонки отзывались про секс и парней... И вот это приводило их в восторг?!

Камиль прекращает терзать мой рот. Но не тело. Движется внутри меня резко, мощно, совсем не жалея.

– Сучка... Какая узкая... Ммм... – стонет с явным удовольствием.

Меня от этого низкого звука пробирает. То ли холод, то ли еще что. И вместо того, чтобы расслабить мышцы внутри и хоть немного облегчить собственную участь, я, наоборот, сжимаюсь.

А мужчина... Камиль – он принимается двигаться еще более размашисто. Вот тогда становится уже нестерпимо больно.

– Пусти! – сиплю я тихо. Голос пропал.

Двигаю бедрами, чтобы хоть как-то разорвать наш контакт.

Но куда там! Тогда на меня накатывает апатия. По щекам начинают течь молчаливые слезы.

– Красивая... Все красивые такие бля*и? А? – слова бьют хуже пощечин.

За что он так со мной? Что я ему вообще сделала? Я же... Не дала ни малейшего повода.

Меня спасает то, что он недолго. Надолго его не хватает. Прикусывает меня за основание шеи, делает особенно мощный толчок, а потом, словно опомнившись, выскакивает из меня, орошая мой живот своим семенем.

– Дебил! – произносит с чувством.

Я чувствую облегчение от того, что его нет внутри. И холод, и опустошение.

На него не смотрю. Не хочу его видеть.

Он наконец-то встает с меня. Я тут же сажусь, морщась от резкой боли внутри. Но делать ничего не могу. Ни кричать, ни обвинять, ни звать на помощь. Ни даже просто – встать и уйти. Руки повисли плетьми вдоль туловища, ноги плотно сжаты. Пусть только не трогает меня больше!

– Откуда кровь? – задает дурацкий вопрос. А следом еще более дурацкий, – У тебя месячные?

Молчу. Чувство, что язык отнялся. И все силы выкачали. Тело болит, душа кровоточит. По щекам продолжают течь слёзы.

Камиль

После оргазма сознание возвращается. Я и сам не понимаю, что на меня нашло – такого дикого возбуждения я, мне кажется, никогда не испытывал. Встаю и выпрямляюсь. Член опал не до конца. И... он в крови. А еще – у меня совершенно отшибло весь мозг. Я не воспользовался презервативом.

– Откуда кровь? У тебя месячные? – задаю вопросы девушке.

На её белье не было прокладок. А что, если я ей тампон загнал куда-то не туда?

Она молчит. Тогда я перевожу взгляд на её лицо. Она сидит словно неживая. Взгляд устремлен в одну точку. Не месячные это... Я ей что – плеву только что порвал и не заметил?

У ней шок. Одежда разорвана.

Я... Что я вообще натворил? Во рту странный привкус. Голова кружится. К горлу подкатывает рвота. Эти випки оснащены отдельными душевыми и туалетами. Успеваю туда добежать и меня выворачивает.

Проблевавшись, обмываю член. Поправляю одежду. В голове кавардак. Умываюсь холодной водой, надеясь, что это смоет нелицеприятную реальность. Но... думать, что делаю, надо было раньше. Реальность никуда не девается.

Возвращаюсь в комнату. Евангелина встала, дошла до двери. Теперь стоит возле неё, согнувшись, почти голая. Колготки обрывками волочатся сзади. Обувь осталась на ней... Одной рукой держится за стенку, вторая прижата к животу. Взгляд по-прежнему бессмысленный.

– Куда собралась в таком виде? – спрашиваю. Выходит довольно грубо.

Как-то надо разруливать. А как? Тем более, самого начинает знобить. Снова тошнит. Липкий пот выступает по всему телу.

– Открой... Я хочу уйти... – еле шелестит.

Делает пару шагов и дергает за ручку.

– Иди приведи себя в порядок. Там ванная...

– Я хочу домой...

Не кричит и не бьётся в истерике. Это, наверное, хорошо.

В несколько шагов преодолеваю расстояние между нами.

– Я тебе дам денег. Столько, сколько скажешь... – почему-то уверен, что так всё можно уладить.

– Знаешь, куда их себе засунь? – вот теперь взгляд у девушки начинает проясняться.

Но ничего хорошего в нем для меня нет. В нем плещется такая яркая боль, что мне хочется зажмуриться.

Вместо этого беру её в охапку и несу в ванную.

– Не смей! Не смей меня трогать! Недостаточно наиздевался?! – хрипит, пытаясь вырваться.

Это ей, естественно, не удается.

– Твой приятель – Сергей, сказал, что ты так зарабатываешь! – повышаю голос.

– Что?! – она давится своим вопросом и начинает кашлять.

Оставляю Евангелину в ванной и возвращаюсь в комнату. Там есть холодильник. Достаю оттуда бутылку с водой. Иду обратно к девушке, открываю крышку и пою её, потому что сама попить она не может.

– Он не мог! – шелестит она, вернув возможность говорить.

– Но он сделал! – я не собираюсь выгораживать этого недоноска. С ним у меня еще будет разговор.

Девушка смотрит на меня так, как будто я её ножом ударил. Бледнеет очень сильно. Будто покойница. И замолкает.

– Давай помогу... – ничего не отвечает.

Снова смотрит в одну точку. Я беру чистое полотенце в упаковке, разрываю её, смачиваю полотенце теплой водой, протираю ей промежность, тело. Обрывки колготок снимаю, усадив на пуф в ванной. Для этого приходится её сначала разуть. Потом снова обуваю.

И... Я б себе сейчас самому навалял. Но, когда я дотрагиваюсь до неё, у меня трясутся руки, как у алкоголика со стажем, и я снова возбуждаюсь. С чего? Откуда такая реакция?

Не до потрахушек сейчас.

Её одежда приведена в негодность. Так я её вывести отсюда не рискну. Снимаю с себя футболку.

– Руки подними.

Мутный взгляд вперяется мне в лицо.

– Бог вас накажет. За всё, что со мной сделали... – шепчет сухими губами, которые уже успели потрескаться.

– Евангелина! Я тебя сейчас отвезу домой. Но! Ты же не можешь идти голая? Подними руки, я одену на тебя футболку.

Прикрывает глаза, потом зажмуривается. Когда открывает, то вроде бы ей удается овладеть собой. Во всяком случае делает так, как говорю. Я натягиваю на неё свою футболку.

Если бы у меня была сестра, жена, и кто-нибудь так бы поступил с ними – убил бы. А тут... Когда сам...

Нижнего белья на Евангелинке нет. Хотя ей бы не помешали трусы и прокладка. Кровотечения тоже нет. Выделения небольшие есть. И да – я посмотрел.

– Я сама... – снова шепчет, – Сама домой уеду. Пошли вы все... Гады...

– Дома надо сидеть! – неожиданно цыкаю на неё, – А не по клубам шляться!

Это-то тут при чем?

– Сама она... Пошли... – отпустить её не могу.

Хотя мне тоже плохо. И становится еще хуже. Но за девушку страшно. Почему-то кажется, что, если отпущу, то живой до дома не доберется.

Вывожу её из випки, где только что лишил девственности. Ладно – разберемся со всем.

Сейчас главное – увести её отсюда. И самому убраться.

Глава 6

Камиль

Иду, как есть – с голым торсом. В голове муть. Понимаю, что такое состояние не может быть случайным, но сообразить, что следует сделать, не могу. Очень странные ощущения. Как будто мозги заклинило, и никак не удается перескочить этот порог.

Но девчонку держу за руку. Крепко. Она правда и не выдирается – на ногах едва стоит и постоянно спотыкается.

Неизвестно, чем бы закончилось наше путешествие и что бы я делал дальше, но в коридоре я неожиданно сталкиваюсь с Хасом Келоевым, приятелем моего старшего брата.

Он окидывает нас с Евангелиной удивленным взглядом. И тут я его понимаю – вряд ли мы с ней похожи на тех, у кого всё в порядке.

– Камиль, что стряслось? На тебе лица нет...

– Хас... Не знаю... Что-то как-то... – во рту всё ссыхается и говорить трудно.

– Та-а-ак... Стоп! – останавливает наше движение, – Ну-ка...

И заталкивает нас в какое-то помещение. Мне с трудом удается вспомнить, что Хас – один из совладельцев этого клуба.

– Сядь! – велит мне.

Я слушаюсь. Как робот. Но Евангелину увлекаю за собой.

А она дергается, пытаясь вырвать руку.

– Выпустите! – уже с силой, громко. И подрывается в сторону двери.

Я её перехватываю и заталкиваю в угол дивана, рядом с собой.

– И ты – сиди! – приказывает ей Хас.

Её начинает колотить, она обхватывает себя руками и начинает плакать.

– Отпустите! – выговаривает сквозь слёзы.

– Да... – Хас тихо ругается.

Мы в рабочем кабинете. Наверное, в его. Он идет к шкафу, достает оттуда плед.

– Прикрой её, – и пока я закутываю Лину в плед, обращается к ней сам, – Никто тебе ничего не сделает.

Она прикрывает глаза, старается перестать трястись.

Мне же – наоборот очень жарко и дико хочется пить. Что происходит? Это ж ненормально!

– Воды... дай... – с трудом выговариваю я, обращаясь к Хасу.

Он подает мне бутылку воды и звонит по телефону.

– Бахтияр? Ты не уехал? Дуй ко мне в кабинет. Тут брат твой. С ним что-то не то, – звонит моему брату.

Это хорошо... Бахтияр придет и всё будет в порядке. Жадно пью воду и откидываюсь на спинку дивана, но девушку придавливаю рукой. Её надо отвезти домой. Хватит с неё на сегодня приключений.

Бахтияр по моим ощущениям появляется тут же. Как будто под дверью стоял. Только вот своим ощущениям я вряд ли могу доверять.

Хотя бы потому, что, видимо, отключился.

Бахтияр хлопает меня по щекам.

– Кам! Как! Да чтоб тебя волки съели! Глаза открывай, придурок! Ты что натворил?

Открываю глаза, силюсь что-то сказать.

– Он под чем-то, – говорит Хас моему брату.

– Это я и сам вижу, умник! Но Кам не употребляет! – огрызается Бахтияр. И добавляет, – А эта что тут делает?

– Не трогай её! – во мне мгновенно срабатывает волна ярости.

Я даже зачем-то хватаю брата за горло. Он ведь стоит, наклонившись надо мной.

– Понял, понял... Тихо, Кам. Угомонись! Что с ней делать?

– Отпустите... Я домой поеду... – вклинивается Лина дрожащим голосом.

После случившегося она оказалась в компании трех здоровых мужиков. Конечно, она в ужасе. Что она дрожит до сих пор, я чувствую, потому что она прижата к моему боку.

– Её надо домой отвезти... – справляюсь с простой фразой.

– Ок. Сейчас такси ей вызову. И...

– Нет! Я сам...

Хас кладет руку на плечо Бахтияру и отводит его в сторону, что-то тихо ему втолковывает.

– Не бойся, – говорю Евангелине, – Сейчас домой поедешь.

С шумом втягивает воздух.

После недолгих переговоров на меня надевают чужую футболку и отводят нас с Евангелиной в машину к Бахтияру. Хас тоже едет с нами. Но на своей.

– Адрес! Куда тебя везти? – спрашивает брат у девушки.

И чего рычит на неё? Только сильнее пугает. Лина сняла обувь на каблуках, потому что её штормит из стороны в сторону, и так она рисковала переломать себе ноги, но по-прежнему закутана в плед. Это к лучшему. Понимаю, что даже в таком состоянии мне не хочется, чтобы на неё глазели другие мужики. Тем более, она без трусов.

Она называет. По дороге я то и дело отключаюсь, но успеваю сказать:

– Бахтияр! Отведи её домой!

– Понял я всё! Не дурак! – рявкает он на меня.

Евангелина

Мне не верится, что меня правда везут домой. Что сейчас я окажусь в безопасности. Когда нас с Камилем перехватили, то я всерьез испугалась, что им проще будет меня убить. Но в то же время – что я могла сделать? Ничего. Мне оставалось только ждать, как со мной поступят.

Возможно, это состояние типично для жертв. Не знаю...

За окном огромной черной машины мелькают знакомые пейзажи. Мы точно едем в сторону моего общежития... Пусть это всё закончится! Пожалуйста! Быстрей бы доехать.

Камилю плохо. Он, наверное, наркоман. Хотя этот – как его – Бахтияр сказал, что Камиль не употребляет.

Подъезжаем к общежитию. Я готова выскочить на ходу. Но дверцы заблокированы.

Машина останавливается, Бахтияр оборачивается:

– Я отведу тебя... – и это таким тоном, который не подразумевает ни малейших возражений.

Сейчас спорить с ним мне не нужно. В общежитии хоть будет возможность позвать на помощь.

Камиль то ли спит, то ли без сознания. Я быстро покидаю салон автомобиля, Бахтияр – за мной. Иду к черному ходу, звоню на сотовый тёте Оле.

– Иду! – отзывается она не слишком довольно.

Появляется на пороге еще более недовольная.

Слышу, как бормочет, пройдясь по мне и Бахтияру взглядом.

– А с виду – приличная...

Однако мгновенно затыкается, когда Бахтияр сует ей в руки купюру.

– Я провожу девушку...

Тётя Оля теряет дар речи, но деньги исправно прячет в карман.

– Идем! – Бахтияр меня не касается, хотя протягивает руку. Только в последний момент передумывает.

Я иду на свой этаж и радуюсь, что соседок нет. А еще рассчитываю, что отделаюсь от Бахтияра перед своей дверью.

Но не тут-то было.

– Я скажу тебе пару слов. В коридоре это делать не слишком удобно.

Мы оказываемся в моей комнате, а мне больше всего хочется выгнать незваного гостя. Однако у него такой вид, как будто он и сам не очень жаждет тут находится.

– Вот что... Я так понимаю, Кам тебя оприходовал. Хочу сразу предупредить – в полицию можешь не обращаться, мы всё урегулируем, а ты останешься виноватой. Но... Чтобы ты не очень убивалась... Вот...

На стол ложатся деньги. Пятитысячные. Не знаю сколько. Я замерзаю куском льда. Как всё цинично...

– Если мало, найдешь меня. И не болтай. Считай, хорошо заработала...

– Вон пошёл! – выкрикиваю я, – И бумажки свои забери!

Бахтияр окидывает меня презрительным взглядом. Как какую-то гадкую мерзость.

– Ой, да ладно! А то я не знаю, для чего такие, как ты, по клубам ходят! – оскорбив меня, он бросает на стол рядом с деньгами кусок картона. Визитку, по-видимому.

– Тут телефон. Успокоишься – обсудим, чтобы ты тоже не имела претензий.

Уходит, оставляя меня униженной и раздавленной. В пустой, оглушающей тишине.

Глава 7

Евангелина

Я абсолютно потеряна. Чувствую лишь, насколько мне плохо. И физически и морально. Я – в футболке своего насильника, закутанная в неизвестно чей плед, сижу на общежитской кровати, которую привыкла считать своей, и понимаю, что я – совершенно одна против целого мира. Очень хочется позвонить маме... Но меня останавливает собственная интуиция. Та, которую я не послушала прошлым вечером. И как оказалось – зря. Кто сказал мне, что мама меня поддержит? Это раньше она была близким мне человеком, а теперь у неё своя жизнь, я выросла. И – если уж быть честной – она ведь мне даже не звонит, пока я сама ей не наберу. Словно ей безразлично, что со мной происходит. Хотя – может, действительно безразлично. Это я ищу человеческого тепла. Остальным оно, по-видимому, не нужно. Они живут одним днем, берут то, что им нужно. И им плевать на последствия. Особенно для других. Другие ничего не значат. Они – расходный материал.

Но осознание настоящего отношения матери живет в глубине моей души и пока не подтверждено. И сейчас не самый лучший момент, чтобы проверять свою теорию. Если мама от меня отвернется, вот сейчас, после всего, что со мной случилось – я ведь не выдержу. Я и так не понимаю, зачем нас приводят в этот мир. На пытку?!

Заваливаюсь на бок на кровать, подтягиваю ноги к груди. Отчаянно хочу уснуть, забыться, дать хоть какую-то передышку измученному сознанию и телу.

Но – нет. Даже в этой малости мне сегодня отказано. И за что? В чем мой грех? Неужели действительно лишь в том, что пошла в клуб? Но я не одна туда пошла! Я пошла со своим парнем... Который, если верить Камилю, меня предал. А не верить ему не получается... Ведь всё так отлично было срежиссировано. Так складывалось... Как по нотам. А я – я ничего не поняла. Легковерная дура!

И что же теперь? Я чувствую себя грязной. Настолько, что мне кажется, в будущем у меня ничего нет, да и самого будущего тоже нет.

По мере того, как мучительно текут часы этого ада, передо мной встает вопрос – как я буду жить дальше? Если Сергей провернул такое, то что его остановит, чтобы опозорить меня перед всеми? А что, если там были установлены камеры? В память вклинивается, как на меня смотрел Бахтияр. Как будто я и не человек... А так... Козявка, которую не жалко раздавить.

И ведь они все меня раздавили...

Но то, что со мной сделали – это преступление. Так нельзя...

В комнату пробивается апрельский рассвет. Сумрачный и суровый. Я заставляю себя сесть. Меня трусит, кожа покрывается холодным потом.

Но... Я понимаю, что должна сделать – мне надо поехать в полицию. Пусть их всех накажут! И Сергея, и Камиля! Может, тогда мне будет не настолько больно.

Во мне просыпается жажда деятельности, когда я начинаю надеяться на возмездие. Хочется смыть с себя всё, что на меня налипло за эту ужасную ночь. Но это не лучшая идея. Как-то нужно будет доказывать вину Камиля, а на мне могут остаться следы, которые он не вытер. Тогда я просто переодеваюсь в свои вещи, морщась от отвращения. Цепляю на трусики прокладку, потому что кровянистые выделения усилились. Футболку, плед, деньги и визитку – всё запихиваю в сумку и беру с собой. Это тоже доказательства.

Дожидаюсь времени, когда открывают проходную, и, вызвав такси, еду в ближайшее отделение полиции.

Мне по-прежнему нехорошо. Живот болит сильнее, и я иду, согнувшись и держась за него. Пару раз поймав себя в отражениях, ужасаюсь тому, на кого я похожа.

Но всё равно иду. Еще верю, что что-то будет правильно.

В холле первого этажа отдела полиции читаю надпись над окошком "Дежурная часть", подхожу ближе. Там сидит лысый мужчина. У него сонный вид и полное безразличие на круглом, слегка красноватом лице.

– Что у вас? – довольно сухо спрашивает у меня, когда я никак не отваживаюсь выговорить первое слово.

– Мне нужно... – губы пересыхают, и я их облизываю, – Меня изнасиловали... Я хотела...

Мужчина в форме настораживается.

– Девушка! Вы хорошо подумали? В курсе, что за ложный донос тоже предусмотрена ответственность?

Отрицательно мотаю головой:

– Нет никакого ложного доноса...

За спиной лысого появляется еще кто-то. Меня принимаются засыпать вопросами. У меня начинает кружиться голова, я приваливаюсь к стене. Полицейские будто не видят, что мне плохо. Или не хотят замечать.

Их вопросы... Они словно настраивают меня развернуться и уйти, сбежать отсюда, потому что справедливости нет, а брат Камиля был прав – я окажусь виноватой во всем сама.

Не знаю, почему остаюсь.

Так продолжается минут десять-пятнадцать. Пока дверь за моей спиной не открывается и полицейские не вытягиваются по струнке.

– Товарищ полковник! – нервно восклицает лысый и недовольно стреляет в меня взглядом.

– В чем дело, Григорьев? – раздается за моей спиной мужской голос.

Оборачиваюсь, отшагивая назад. Контакт с мужчинами дается мне с трудом. В них во всех я вижу угрозу.

– Да вот... – мнется этот самый Григорьев, – Утверждает, что изнасиловали...

– Как фамилия? – мужчине лет 50, на висках седина, одет в гражданское. Взгляд его светлых глаз – неприятный, давящий.

– Широкова, Евангелина Аркадьевна, – отвечает за меня лысый.

– Ммм, – взгляд полковника становится цепким, царапающим, – Григорьев!

– Я! – подскакивает тот, еще сильнее выпрямляясь.

– Ты что – не знаешь, что делать надо? И что она у вас тут стоит? Она же в обморок того и гляди грохнется!

После этого поднимается суета. Все бегают, что-то от меня хотят. А я задаюсь вопросами, будет ли от этого всего толк, и не сделала ли я сама себе хуже. Но на все рассказываю правду. Только правду и ничего кроме.

Камиль

Ночь прошла как в джаханнаме. Всё мое тело было как будто объято огнем. А сознание было охвачено галлюцинациями.

Брат привез меня ко мне домой. К себе не повез. У него жена и ребенок. Ни к чему им такие развлечения по ночам.

Вызвал платную скорую. Всю ночь возле меня дежурили врачи, вливая в меня лекарство.

К утру стало легче.

Но... Не надолго. Потому что группа захвата врывается в мою квартиру. И меня, и Бахтияра скручивают и укладывают на пол. Медиков не трогают.

Затем нас забирают и куда-то везут.

– Я успел матери позвонить, – бормочет так, что его слышу только я, Бахтияр, – Она должна принять меры.

Отца Бахтияр трогать не рискнул. Он после серьёзной болезни.

Кажется, мы попали.

Неужели это всё было спланировано, и Евангелина тоже притворялась?!