Текст книги "Чистокровная связь (СИ)"

Автор книги: Натали Лав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 9 страниц)

Глава 23

Камиль

Вижу, что Евангелина сильно нервничает, что то, что знает о нашей культуре и традициях или думает, что знает, заставляет её бояться. Я сам испытываю тревогу в определенной степени. Евангелина для моих родных – чужая, не жена мне, по их взглядам она – опозоренная девушка. Всё это может послужить тому, что к ней отнесутся негативно. А сейчас у меня нет возможности с ними поговорить, чтобы всё объяснить и попросить не задевать девушку. Сейчас не важно, что они о ней думают. Сейчас важно, чтобы не доломали.

Нужно поговорить с дедом, но разговор в любом случае не из приятных. И его по телефону, да еще в присутствии Евангелины, вести не будешь. Поэтому... необходимо дождаться, когда приедем.

И да... Я бы, наверное, расписался с ней по дороге, но у неё нет паспорта. Не задумываясь, будет ли это настоящая семья, хотя бы ради того, чтобы обезопасить девушку – я бы это сделал. А там... Будет видно.

Перемещение на автомобилях дает свои плюсы – нас труднее отследить, да и машины мы в дороге не раз меняем. Кроме того, не имеет значения, что Евангелина пока без документов. Доезжаем меньше, чем за сутки. Уже вечер, но еще не так поздно. Дед живет в частном доме в пригороде Дербента. Линка при подъезде к городу начала крутить головой и задавать вопросы. Много, я едва успевал отвечать. Зато ушло это ощущение катастрофы, которое нависло над нами. Можно даже представить, что мы просто приехали в гости к деду.

Легкость сохраняется как раз до того момента, как машины заезжают во двор. Дед и дядя Самир, младший брат моего отца, встречают нас. Кто-то из охраны предупредил, что мы подъезжаем. Оба выглядят бесстрастными, но... холодок чувствуется.

Приветствую сначала деда Тагира, потом дядю Самира, пожимаем друг другу руки. Евангелина всё еще сидит в машине.

– Ты один? – спрашивает дед.

– Нет, – отвечаю ему, – Лина, вылезай.

Она слушается, но явно не знает, куда податься.

Тем не менее, здоровается.

– Здравствуйте...

– Здравствуй, – отвечает ей ровно дед, а Самир просто кивает. Между моим отцом и Самиром большая разница в возрасте – семнадцать лет, поэтому он ненамного меня старше.

Бабушка, жена Самира и его дети в доме, чтобы не мешали.

Дед переходит на родной язык.

– Я думал, ты приедешь один.

– Я просил предупредить, что я буду с девушкой.

– И кто она тебе? Ты понимаешь, что это неуважительно по отношению ко мне – приводить её в мой дом?

Понимаю, что легко не будет. Они уже настроены против Евангелины, возможно, считают, что это всё происходит из-за неё. Не знаю, что говорил отец по телефону.

– Дед – ты всегда был справедливым человеком. Выслушай меня, а после уже будешь судить. Если нам нельзя остаться у тебя, то мы уедем в гостиницу, – стараюсь говорить спокойно.

Нервы и крики здесь ни к чему. Это всё – признаки слабости, а слабых тут не уважают.

– Слушай, племянник... Твоя девушка так одета, – вклинивается дядя, – Я не хочу, чтобы она общалась с моей женой и дочерьми.

Кровь бросается мне в лицо. Не ожидал я, что всё будет до такой степени плачевно.

– Дядя, сейчас ты меня оскорбляешь... Не понимаю, чем я заслужил такое отношение, – да, Лине бы следовало одеть платье, а она в джинсах, волосы покрыть платком, но нам было не до этого.

– Самир! – дед одаривает младшего сына тяжелым взглядом, – Камиль!

Мне достается такой же.

– Если вы еще между собой начнете грызться, то ничего хорошего не будет. Мы поговорим, Камиль, и я приму решение, готов ли я оставить вас в своем доме. Но эту ночь вы в любом случае проведете тут, – и затем добавляет, – Пойдемте в дом.

Я беру Лину за руку, потому что хоть она и молчит, я просто кожей ощущаю её желание пуститься прочь отсюда. Пусть она и не понимает слов, но настроение окружающих ощущает верно – особой радости при виде нас никто не испытывает. Однако – выбор у нас небольшой, а дед – человек довольно разумный, так что есть шанс, что он меня услышит и захочет помочь.

Я иду за дедом и дядей, Лина нехотя плетется за мной.

В коридоре нас встречает бабушка.

– Здравствуй, бабушка! – улыбаюсь я.

– Камиль! – она не сдерживается, обнимает меня, – Мне кажется, ты еще выше стал!

– Лала, – говорит ей дед, – Покажи девушке комнату, где они будут ночевать.

Лина слегка сжимает мою ладонь, когда я поворачиваюсь к ней, вижу, насколько она испугана.

– Лин, ступай с бабушкой. Я приду позже, – тоже пожимаю её холодную руку в ответ, надеясь, что она поймет меня правильно и не будет спорить.

Любое противоречие мне будет истолковано здесь не в её пользу.

Но она просто кивает и тенью следует за бабушкой Лалой. Вот и хорошо.

Дед приводит меня к себе в кабинет. Следом заходит и дядя Самир. Я бы хотел переговорить с дедом без присутствия кого-то еще. И уж точно без присутствия дяди, учитывая его настрой.

– Самир, оставь нас, – делает дед замечание дяде.

Тот прячет взгляд, в котором мелькает что-то нехорошее, но отца слушается беспрекословно и выходит из кабинета.

– Садись, – указывает мне дед на стул возле рабочего стола. Сам опускается в кресло.

– Рассказывай, Камиль...

И я рассказываю. Всё от начала до конца. Знаю, что он не бросится судить. Он попробует понять.

Евангелина

Так неуютно и непривычно. Те мужчины, родственники Камиля, так смотрели на меня, что я была готова провалиться сквозь землю, пока стояла на улице. А сейчас – очень стараюсь не расплакаться. Жалею, что послушала Камиля и приехала сюда. Здесь я еще более чужая. И вряд ли кто-то из этих людей будет меня защищать от чего бы то ни было.

Но иду за невысокой пожилой женщиной. Просто не представляю, что мне еще остается. Мне нужно поесть и выпить лекарства... Голова начинает сильно болеть.

– Вот ваша комната, – показывает она мне.

Комната красивая, с большой кроватью. Но всё равно – мне не уютно.

– Спасибо... Извините меня, если я мешаю... Но можно мне какой-то бутерброд? Мне нужно выпить лекарства, – чувствую, как изнутри начинает трясти, ладони потеют, а ноги мерзнут.

– Эй! Ты чего? – бабушка Лала придерживает меня, потому что меня ведет в сторону.

Я устала... Очень сильно. Зачем Камиль меня из той реки вытаскивал?!

– Ну-ка! – женщина усаживает меня в одно из кресел, – Не вставай, я тебе принесу поесть. Ты поешь и примешь лекарства.

Возвращается быстро. С подносом, от которого распространяются такие ароматы, что во рту тут же скапливается слюна.

– Это бурчак-шурпа, это курзе, чуду, – перечисляет она название незнакомых блюд, – Ешь, а то ты очень бледная.

– Спасибо вам, – благодарю я и принимаюсь за еду.

Глава 24

Евангелина

Ем аккуратно, на еду не набрасываюсь. Не хочу выглядеть какой-то дикаркой. Блюда необычные, но очень вкусные.

– Девочка, а как тебя зовут? – слышу вопрос, который заставляет меня оторваться от тарелки.

– Евангелина... Но можно Лина, – так меня большая часть знакомых зовет Евой. Или Евкой. И Серёжа также звал...

Я не хочу, чтобы меня так называли. Это отбрасывает меня к тем воспоминаниям о крахе моей жизни. Я ведь учусь. Сейчас на больничном... Но рано или поздно он закончится. Да и пропускать... Такое себе. Как потом нагонять? Про работу тоже думать не хочется. Как всё восстанавливать? И будет ли шанс – восстановить?

– Меня бабушка Лала. Камиль – мой внук, – по-русски она разговаривает очень чисто и понятно. Есть небольшой акцент.

Я не знаю, что мне делать дальше. Почему-то хочется отложить ложку.

– Лекарства, которые ты принимаешь – они у тебя с собой? Или нужно купить? – однако её следующий вопрос меня обезоруживает, и я теряюсь.

– С собой.

– У тебя что-то серьезное? Нужна помощь врача?

– У меня сотрясение. Легкой степени. А по поводу врача – я не знаю. Столько всего случилось, что не до врачей...

У неё очень мудрый взгляд. А глаза похожи на глаза Камиля.

– Нет, к врачу нужно обязательно обратиться. Но это уже завтра. И еще такой вопрос – у тебя есть, во что переодеться?

А вот теперь вспыхиваю и откладываю ложку.

– Лина, ты не обижайся, – слышу тут же, – Но ты приехала в другую страну, в другую культуру. Здесь женщины так не ходят. Это не принято. У тебя есть платье?

Останавливаю себя – чего я хотела? Я же прекрасно помню пословицу – в чужой монастырь со своим уставом не ходят. Так вот – в этой пословице истина. Если бы я поехала в какую-то страну с похожим менталитетом на отдых, мне бы и в голову не пришло возмущаться установленным там правилам.

– Нет. Нам пришлось очень быстро уезжать. Вы же наверняка слышали почему.

– Кое-что слышала, – поясняет бабушка Камиля, – Но обзавестись одеждой нужно будет.

Киваю в знак согласия. Это не проблема. Проблемы выглядят совсем иначе. Мои проблемы в последнее время страшные и уродливые и от них больно дышать.

– Хорошо... Я, наверное, зря приехала... – говорю то, что чувствую.

– Пути Аллаха неисповедимы, Лина... Я не буду стоять над душой. Поешь, прими лекарства. Камиль придет позже, – отвечает она мне.

– А... Разве у него не другая комната?

Она опускает глаза.

– Нет, – затем добавляет, – Если будет что-то нужно, найдешь меня.

Она разворачивается, чтобы уйти, потом что-то вспоминает и направляется к шкафу.

– Вот тут – чистая одежда для сна. С остальным разберемся завтра.

– Спасибо вам! – благодарю от чистого сердца, – Вы ведь не обязаны...

– Отдыхай...

Она уходит, оставляет меня одну. А я после её ухода задумываюсь – нужно позвонить собственной матери и рассказать о том, что происходит в моей жизни. Должна же я её хоть чуть-чуть волновать?

Камиль

После моего рассказа выжидающе смотрю на деда.

– Что сам приехал – молодец. А девушку – зря привез. Ей здесь не место. И она – не твоя проблема...

Подбираюсь. И чего я хотел? Дед на всё смотрит с положения "как должно быть". Вот только в реальности так бывает редко.

– Её нужно отправить обратно. У неё есть родственники и они должны...

– Нет! Лина обратно не поедет... – то, что я сейчас делаю – это практически святотатство. Спорить со старшим в роду не принято.

Но мне всё равно. Тут на кону его мнение обо мне, а, если я его послушаю, то на кон я поставлю жизнь девчонки, которая по сути ни перед кем ни в чем не виновата. Или виновата? Тем, что в клуб пошла? Или что платье и платок не носит? Недавно я сам бросался подобными словами, а теперь за это стыдно.

– Вот как... – тихо проговаривает дед и переплетает пальцы ладоней, а затем всё также продолжает, – Камиль, ты знаешь наш уклад. Ты привел опозоренную девушку в мой дом. Что ты хочешь от меня? И как бы поступили с ней, если бы она была из наших?

– Дед, Лина – ни в чем не виновата! – с жаром заявляю я. Никогда не думал, что буду ему противоречить, оспаривать его слова и авторитет.

– Хм... Потому что вы – там живете неправильно! Забываете об обычаях, на которых и стоит наш народ. Камиль, очнись! Если бы она была приличной, то с ней бы такого не случилось! Её бы просто не было в том месте. И тебя – тебя там тоже не должно было быть! Тебе двадцать восемь! Давно пора жениться...

– Обычаи... Это хорошо. Но, дед, давай на чистоту – основные обороты мы имеем там, в другой стране. И тут твой авторитет держится на том, что мы зарабатываем там. А Линка – она ничего плохого никому не сделала. И даже, что в клуб пошла, и то, что платье не надела – это всё не стоит её жизни!

Я не замечаю, что вскакиваю с кресла. Не замечаю, что воздух между нами, родными людьми, раскалился...

– Сядь! – резко как выстрелом одергивает меня дед, – Так вот, что ты так завелся... Из-за девушки... Боишься за неё?

Даже несмотря на то, что наша беседа проходит не так, как я планировал, врать ему не хочу.

– Очень боюсь.

– Да уж... Не думал я, что так будет. Но на всё воля Аллаха. Вы остаетесь. Заодно я на твою девочку посмотрю. Но если я и после этого останусь при своем мнении – ты её отошлешь.

– После того, как всё устаканится, – не уступаю я.

Как только привезут паспорт Евангелины, я договорюсь в ЗАГСе, даже липовую справку о беременности ей сделаю. Ничего с ними со всеми не случится. Ну, повозмущаются и успокоятся. Наше место всё равно не здесь.

– Настырный какой... – бухтит дед Тагир, – Твой отец таким же был. Как я его отговаривал уезжать, но он не послушал.

– И был прав.

Дед слегка наклоняет голову.

– В чем-то – да, был прав. А в чем-то – нет. Ты еще слишком молод, Камиль, и не видишь картины целиком. Всё, ступай отдыхать. Поздно уже.

Я знаю, что он не в восторге от меня сейчас, но пока основные цели достигнуты – мы с Линой под защитой, а у отца есть время, чтобы исполнить свои планы. Я, правда, не знаю, что будет после того, как мы с Линой поженимся. Вполне возможно, нас с ней отсюда погонят поганой метлой. Но выяснить это мне предстоит совсем скоро. И затягивать я не собираюсь. Ни к чему. Так у меня будет веская причина защищать собственную жену.

В коридоре меня ждет двоюродный брат. Он отводит меня в ту комнату, которую нам выделили. Одну на двоих. То есть даже не сомневаются, что мы с Линой – любовники. Хотя, это никого не касается.

Лина в комнате, сидит с ногами в кресле и плачет.

– Что? Где болит? – я сразу же бросаюсь к ней.

Просто не могу по-другому реагировать.

– Мне мама звонила... Она так кричала на меня, Камиль... Такими словами ругалась... – моя девочка громко всхлипывает, а мне хочется её матери голову оторвать.

Вот ведь – дура! Нет, чтобы дочку поддержать.

Глава 25

Камиль

– Ч-ч-т-то я-я-я вва-ам все-ем сд-е-ла-ла? – рвутся из Лины судорожные рыдания.

А мне так стыдно за всех нас становится. Мы все что-то выгадываем, чего-то стараемся достичь, а она... просто попала в эту мясорубку, потому что доверилась не тому человеку. И оказалась в капкане, из которого, сколько бы не дергалась, не может выбраться. Лишь сильнее застревает. И в этот миг я и принимаю окончательное решение, а вместе с тем отпускаю себя.

Ей просто надо показать, что секс – это не боль и не грязь. Это наслаждение. Райское. Пусть привычный контакт для неё сейчас и невозможен, но оргазм ей подарить я могу и без проникновения.

– Ч-ш-ш-ш... – шепчу я тихо.

А после поднимаюсь и закрываю дверь изнутри. Евангелина шумно вдыхает воздух, и её глаза становятся такими большими, что в них можно утонуть. Я и тону. И всплывать не хочу. Зачем мне? Мне и тут хорошо. На дне. Пусть не святому, а грешному. Но там, где я нужен.

Я вытираю своими ладонями её щеки. Она задерживает дыхание и ничего не делает. Я принимаюсь её раздевать. Не сопротивляется.

В этом чувствуется какая-то обреченность. Но мне сейчас всё равно. Я знаю, что очень скоро она будет всё воспринимать совсем иначе. И это не для меня. Сам я после пойду дрочить в ванную. Это всё для неё.

Кунилингус я до этого не делал ни разу. И мысли такой не возникало. А вот ей – хочу. Хочу попробовать её на вкус..

Обнаженную девушку укладываю поверх одеяла. Целую её шею и ключицы, глажу тело. Ощущаю, что дрожит, тяжело и часто дышит. Смотрит широко раскрытыми глазами в потолок. Пальцами комкает одеяло. Добираюсь до груди. Налитая тройка с собравшимися в бугорки сосками. Я сосу её соски, целую груди. Замечаю, что Лина начинает прогибаться в пояснице и метаться из стороны в сторону. Спускаюсь поцелуями к животу и ниже – на лобок. Там всё гладкое, нежное, нуждающееся в ласке.

– Ты что?! – тихо, едва слышно восклицает. Сводит ноги.

– Хочу тебя, – заявляю прямо.

Развожу Евангелине ноги, целую в половые губы. Она тихо вздыхает и как будто капитулирует. Позволяет. Провожу по её киске туда-сюда высунутым кончиком языка. Девушка начинает дрожать сильнее, но помешать мне больше не пытается. Я вдыхаю её запах. Запах своей женщины. Сладковато-горьковатый. Развожу половые губки в стороны втягиваю бугорок клитора в рот.

– А-ах! – слышу возглас. И он для меня самый желанный звук сейчас. Он значит, что ей хорошо.

Во рту – солоноватый вкус её смазки. Вкусно... Хочется еще. И я отпускаю себя. Лижу, посасываю, втягиваю в рот в клитор. Сам нахожусь на пределе возбуждения. Кажется, что спущу, даже не притрагиваясь к члену. Я тоже разделся до пояса, потому что горю изнутри. От страсти к ней.

В какой-то момент Лина начинает метаться на покрывале и активно двигать бедрами. Её нижняя губа прикушена зубами, чтобы не кричать. Но, когда она достигает пика, то не выдерживает и зажимает свой рот рукой. По её телу проходит судорога, пальчики на ногах поджимаются. Судорога сменяется следующей. Я глажу её киску пальцами. В конце концов , она затихает, глядя в потолок невидящим взглядом.

Я перемещаюсь к ней, целую её в губы, давая ей попробовать себя. Пускает мой язык, обнимает одной рукой за шею.

– Что это было? – спрашивает у меня.

– Ты никогда не мастурбировала? – спрашиваю у девушки.

– Нет...

– Это был оргазм.

– Так вот как всё бывает, – выдыхает мне в шею. Затем через несколько секунд добавляет, – А ты?

И я решаюсь. Тоже хочу удовольствия. Задолбался в этом постоянном напряжении, которому нет ни конца, ни краю.

– Поласкай меня.

Кивает. Щёки начинают алеть. Но еще я вижу в её глазах любопытство. Избавляюсь от одежды. Ловлю осторожные взгляды на своё тело. И на пах тоже. Рассматривает.

Встречаемся глазами.

– Что мне нужно делать? – спрашивает у меня.

– Ты с парнем своим петтингом разве не занималась? – из уголков сознания выползает ревность. Только её не хватало. И так всё сложно.

– Нет. Мне не нравилось, когда он меня трогал, – признается тихо.

– Тогда зачем ты с ним? – не понимаю.

– Чтобы за ущербную не принимали. И хотелось хоть для кого-то быть не пустым местом. Только оказалось, что для него я была даже не знаю кем... Если он смог так со мной поступить.

Жалею, что вообще вспомнил этого урода.

– Выкинь его из головы. Поласкай меня.

Беру её ладонь, кладу на член. На самом деле я уже на грани. Ещё чуть – и кончу. Но какой же кайф чувствовать её руку на пульсирующем члене! А еще больший кайф – когда она начинает её двигать, побуждаемая моей рукой. Я показываю, как надо. И буквально через пару минут с громким стоном заливаю спермой ласкающую меня девичью ладонь.

– Пойдем в душ, – разрушаю ощущение неловкости, возникшее после моего оргазма.

В ванной современная душевая кабина, просторная, в ней вполне можно поместиться вдвоем. Включаю воду погорячее. Прижимаю Лину к себе. И так мы и стоим. Очень скоро чувствую себя словно воскресшим. Хочу, чтобы так, как сейчас, было еще много, очень много раз.

– Лин, как только привезут твой паспорт, мы распишемся, – говорю, чтобы знала – это всё не просто так. Не игра и жестокая забава.

– Не надо... У тебя будут проблемы, – слышу я.

– Нет. Не будет никаких проблем. Я хочу, чтобы ты стала моей женой.

Её голова прижата к моей груди. На нас сверху течет вода, но она все равно поднимает лицо ко мне. Хочет видеть. Становлюсь так, что струи не били в него, чтобы она могла нормально видеть и дышать.

– Пожалел?

– Нет. Хочу быть с тобой, – это действительно так.

– Мы знакомы несколько дней. Разве так бывает?

– Выкини из головы всё лишнее. Услышь себя. Что ты чувствуешь ко мне? Хочешь, чтобы я был с тобой всю жизнь? Хочешь от меня детей? Хочешь готовить мне завтраки? Ходить со мной в кино? Нравится тебе, когда я прикасаюсь к тебе? Только отвечай честно. Ты отвечаешь в первую очередь самой себе.

Молчит и смотрит. Долго.

– Это неправильно, наверное. Но ты прав – этого всего я хочу с тобой. И хочу еще больше. Целую жизнь. Мне все равно, кто и что скажет и подумает. Но это я... Мне нечего терять. А ты... Ты справишься? Они все не обрадуются, Камиль. Они ждут, что ты будешь соответствовать тому, что они хотят от тебя.

– Боюсь, в этот раз я их разочарую.

– Тогда я выйду за тебя.

Усмехаюсь.

– Ну, вот и отлично. С каким камнем хочешь кольцо?

– С каким купишь – то и буду носить.

Глава 26

Евангелина

Очень хорошо сплю этой ночью. Может, потому что устала, может, потому что Камиль всю ночь не выпускал меня из объятий.

Но просыпаюсь одна. И просыпаюсь поздно. Открываю глаза, гляжу в потолок. Воспоминания о том, что было между мной и Камилем ночью прогоняют сладостную дрожь вдоль моего позвоночника. Мне было хорошо... Да что там хорошо – когда он ласкал меня, я голову потеряла! А после вообще улетела на небеса. Но это всё под крышей его деда, который и так настроен против меня. Возможно, он что-то знает о этой жизни. То, чего не знаю я. Но разве соблюдение их правил делает меня плохой или хорошей? Суть человека у него внутри, и хорошим человеком быть трудно. Гораздо труднее, чем плохим.

Закрываю лицо руками при мысли о том, что нас могли слышать. Я старалась не шуметь, но не могу сказать, получилось ли у меня.

Потом сама себе приказываю успокоиться – Камиль сказал, что когда привезут мой паспорт, то он договорится о том, чтобы мы расписались. И я хочу этого. Я давно уже не чувствовала от людей того, что ощущаю от Камиля. Сергей, заинтересовав меня поначалу – а много ли мне надо было – в дальнейшем всегда старался тянуть одеяло на себя в наших отношениях. А Камиль... Он... Рождает внутри меня трепет женщины по отношению к мужчине. Мне хочется идти за ним, куда бы он не шел. Да и если проявить здоровый цинизм, лучше мне выйти за Камиля замуж, чем меня будут пытаться использовать в своих целях, чтобы навредить его семье. Если я останусь без защиты Миржоевых, то меня без труда вынудят действовать так, как нужно тем, кто затеял всю эту грязную игру.

Вдруг мои мысли перескакивают совершенно на другое – как это – заниматься с Камилем любовью, чувствовать его внутри, если я буду его хотеть?

Но подумать об этом мне не дают. В дверь настойчиво стучат.

– Войдите, – скороговоркой произношу я, но меня слышат. Или просто решают войти.

Дверь в комнату открывается.

– Здравствуй! – обращается ко мне с порога женщина лет тридцати. Её черные глаза как будто сверлят меня, – Меня зовут Раисат, я – жена Самира, дяди Камиля.

– Здравствуйте! – немного растерявшись, отвечаю.

– Долго спишь, – делает она мне зачем-то замечание.

Но я молчу. Мне не хочется каких-то нелепых конфликтов.

– Я принесла тебе одежду. Мама Лала велела. Ты платок умеешь повязывать? – взгляд Раисат по-прежнему колкий.

– Разберусь, – отвечаю я.

– Тогда вставай, одевайся и приходи на кухню. Мне носить тебе еду некогда.

Не дожидаясь моего ответа, Раисат разворачивается и уходит. Я передергиваю плечами, стряхивая с себя неприятные ощущения. Смотрю на часы – двенадцать дня. Мне нужно выпить лекарства. Поэтому встаю, иду в душ, затем разбираю пакеты. Несколько красивых платьев, пара платков, балетки. Все вещи качественные. Видно, что недешевые. Платья длинные, с закрытыми руками. Выбираю одно. Волосы заплетаю в косу, она у меня толстая и тяжелая, поверх покрываю платок, завязываю его под косой.

Смотрю на себя в зеркало. Выгляжу странно.

Выходить из комнаты страшно, но я голодна. И очень хочу чай. Поэтому отсиживаться не получится. Выбираюсь из комнаты. Под дверью мальчик лет десяти.

– Пошли, отведу тебя, – старается на меня не смотреть. А если и смотрит, то тут же отводит взгляд.

Просто мне здесь не будет. Как долго мы должны будем здесь оставаться? Мне больше нравилось в квартире Камиля – там я была сама себе хозяйка.

Иду за мальчиком. Он приводит меня на кухню, которая очень интересно сделана. Часть стены – это пластиковые панели от потолка до пола и которые раздвигаются. Сейчас часть из них раздвинута.

Раисат здесь. У неё на руках маленькая девочка, может, чуть старше года, а еще одна крутится под ногами и дергает мать за юбку.

Раисат что-то говорит ей, но девочка продолжает своё занятие.

– В холодильнике молоко, яйца. Вот в этом шкафчике – крупы. Завтрак приготовишь себе сама.

Киваю. Я, собственно, ни на чем не настаиваю – сама так сама. Девочка отпускает материнскую юбку и отходит от матери. Та, что у неё на руках закатывается плачем. На кухонном столе разложены овощи и мясо – темное, красное, говядина или баранина. Раисат, видимо, собралась готовить.

Пока она пытается успокоить малышку, с той стороны, куда ушла девочка постарше тоже раздается громкий плач.

– Мама, Шекер проглотила какую-то гайку! – восклицает мальчик, который провожал меня на кухню.

Поднимается шум и гам. В кухню прибегает бабушка Камиля. Дети плачут, женщины кричат.

В итоге все собираются ехать в больницу.

– Лина, я попрошу тебя – свари какой-нибудь суп. Продукты на столе, – обращается бабушка Лала.

– Хорошо, – отвечаю я, но меня никто уже не слушает.

Родственники Камиля шумно покидают дом и уезжают. Я остаюсь одна и еще раз обвожу взглядом кухню. На столешнице возле плиты стоит огромная кастрюля. Видимо, суп нужно сварить в ней. Оглядываю продукты. Я, конечно, могу приготовить, но не блюда, которые они едят. Идею с тем, чтобы найти рецепт в интернете, откидываю сразу. Готовить надо много, нужно то, с чем я смогу справиться, что-то знакомое. Рассматриваю мясо, нюхаю его. Это говядина. Значит, будет борщ. Все продукты для него есть. Понятия не имею, что они собирались делать, но им придется довольствоваться тем, что могу сделать я.

Ставлю мясо. Нахожу небольшой ковшик, варю себе рисовую кашу. Ем, пью лекарства. И начинаю собирать борщ. Попутно решаю сделать жареные пирожки с капустой.

Когда женщины и дети возвращаются, борщ у меня готов. Пирожки жарю на большой сковороде.

– Ой! – восклицает бабушка Камиля, увидев, что я не бездельничала, – Спасибо, Лина. Не знаю, как бы мы успели.

Раисат смотрит на меня недовольно. Бабушка Лала капает себе лекарство, выглядит бледной, скорее всего, перенервничала. Она уходит отдыхать.

– Хозяйкой себя почувствовала? – с явной неприязнью произносит Раисат.

– Нет. Просто сделала то, что попросили. Ты что-то имеешь против меня? – в этот раз не удерживаюсь от прямого вопроса.

– Тебе здесь не место! – повышает она голос, – А жить под одной крышей с опозоренной – это унижение!

Кровь отливает от моего лица, а руки и ноги холодеют.

– Это всё – не твоего ума дела! – чеканю я резко, отчего лицо Раисат вытягивается, – Нас принял в доме твой свекор. Ему и решать, останемся мы с Камилем тут или нет!

Именно на этой фразе в кухню заходят мужчины.

– Что здесь происходит? – интересуется дед Камиля.