Текст книги "Чистокровная связь (СИ)"

Автор книги: Натали Лав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)

Глава 19

Евангелина

Камиль хватает меня за локоть. Больно, но он этого не замечает. Ему не до этого. После не слишком церемонясь, заталкивает в ближайшую машину. Их две. И успевает захлопнуть дверь.

Я не в претензии – понимаю, для чего он это делает. Чтобы я не оказалась в эпицентре драки. А драка – она вспыхивает сразу. Как будто в огонь плеснули бензин. Камиль и двое его людей против толпы... Я его ненавидеть должна... Он меня изнасиловал. Не важно, что он говорит, что был под препаратами. Откуда я знаю, может, он их сам принимает?

Но я не чувствую к нему ненависти. Обиду, где-то злость, но ненависть. Это стокгольмский синдром в действии. Вот и сейчас – я прилипаю к окну машины, наблюдая за тем, как Камиль и его люди отбиваются от озверевшей толпы. Отбиваются грамотно. Но... нападающих больше. И рано или поздно численный перевес сыграет не на нашей стороне. Нашей?! Где она – моя сторона?!

Только вдруг я замечаю еще одного парня, который несется к месту драки. В руках у него нож. Лезвие играет бликами на солнце.

Дерутся непосредственно возле машины, в которой я сижу. И мне так страшно становится, что сейчас Камиля просто зарежут, если уж не удалось посадить, что я беспомощно оглядываю салон и замечаю большой гаечный ключ. Он лежит между водительским и пассажирским сиденьями. Хватаю его, нажимаю на ручку дверцы. Она подается, хотя я думала, что Камиль заблокировал двери. Выскакиваю из машины. И успеваю вовремя. Ни о чем особенно не думаю – просто бью по руке с зажатым ножом, которой этот подбежавший парень уже замахнулся, чтобы ударить Камиля в бок.

Его вой разносится далеко. И мне – мне его не жалко. Камиль резко оборачивается... Это ошибка – его тут же сбивают с ног. Пару раз пинают ногами – больше ничего сделать не успевают. Это такой ужас... Всё это... Где у людей человечность?!

– Атас! Менты! – кричат откуда-то со стороны.

И все эти шавки бросаются врассыпную. Прямо, как тараканы, которых спугнули.

– Камиль! – кидаюсь к нему.

На колени становлюсь возле него, кладу руку на плечо. Он кашляет.

– Камиль... – в моем голосе слезы.

Он с моей помощью садится на земле. К нам и правда подъезжают полицейские машины. Двое охранников Камиля лежат на земле неподалеку, Один кряхтит и стонет. А вот второй – лежит неподвижно.

– Линка! – Камиль хватает меня за плечо, встряхивает, – Ты зачем из машины вылезла?!

Не ожидаю от него такого. Он выглядит ужасно – всё лицо залито кровью. И она продолжает течь – ему рассекли левую бровь.

– Я... У него был нож... Он бы... – а потом сама громко всхлипываю.

– Дура! – резко выговаривает он.

И подтягивает меня к себе. Обнимаю его, начинаю рыдать. Дальше подъезжает скорая, еще какие-то люди. Полицейские работают, нас опрашивают. Одного из людей Камиля забирают в больницу – там что-то серьезное. Камилю и второму охраннику наскоро оказывают помощь.

В конце всего этого следователь обращается конкретно ко мне:

– Вы не хотите с нами проехать в следственный комитет, Евангелина Аркадьевна? – и смотрит на меня. Недобро смотрит.

– Нет, никуда она не хочет с вами проехать! Моя невеста домой сейчас поедет... – Камиль встревает сразу.

Правда, я от него и не отходила.

– Вы недавно писали заявление об изнасиловании. В отношении Миржоева Камиля Вакифовича. А тут уже – и сразу вы невеста... – взглядом словно бритвой проводит по Камилю.

– Послушайте... – Камиль загораживает меня собой.

– Нет, это вы послушайте! – чуть повышает голос следователь, – Я с девушкой разговариваю. Не с вами. Вообще – отойдите.

– Я никуда с вами не поеду, плохо себя чувствую. Мне надо домой. А по поводу заявления – это было недоразумение, – что-то такое в его глазах заставляет меня сказать это.

Меня куда-то хотят втянуть. Если бы хотели разбираться – разбирались сначала, когда меня еще можно было направить на освидетельствование, когда можно было еще что-то доказать. А сейчас... Я выступлю против Камиля, и что сделают со мной в конце? Когда стану не нужна?

– Даже так? Может, вы меня неверно понимаете, Евангелина Аркадьевна? Я предлагаю...

Его перебивают. Тот адвокат, который был в полиции... Адвокат Миржоевых. Я даже не заметила, как он появился и когда.

– Если хотите вызвать девушку на допрос, то выписывайте повестку. Сейчас она едва держится на ногах. Камилю Вакифовичу тоже нужна медицинская помощь.

Следователь насупливается. Они о чем-то принимаются спорить с адвокатом, но меня уводят. И Камиль тоже уходит.

– Домой её отвезите... – это Камиль своим людям, – Ты не пострадала?

А это уже мне.

– Нет. А ты куда? – я озираюсь по сторонам, как будто потерялась, как будто всё вокруг не по-настоящему и, если хорошенько оглядеться, то можно вернуть всё на прежнее место.

Но увы! Нельзя...

– В травмпункт. Бровь зашьют, осмотрят. И приеду домой... Лина... Никуда и ни с кем не вздумай поехать? Поняла? Ты для них – расходный материал...

Очень хочется спросить, кто я для него, но здесь явно не то место, где это следует делать.

Я киваю, горло перехватило спазмом. Нас разделяют. В какой-то момент начинаю бояться, что меня куда-то вывезут и убьют – также проще, а моя жизнь ничего не стоит. Но ничего страшного со мной не происходит – меня отвозят в квартиру к Камилю и с рук на руки сдают врачу.

– Куда я встряла?! – шепчет она, рассматривая меня.

Я – в пыли и крови.

– Кровь не моя... Была драка... и...

– Тебе опять прилетело? Куда ударили? – она перестает быть такой чопорной, как при Камиле.

– Нет, меня нет. А вот Камилю и тем, кто с нами был – досталось.

– Хм... Неудивительно. Ты посты в новостных лентах видела?

– Нет... У меня телефона нет.

Она дает мне свой. Я с ужасом всё это смотрю. Новостные ленты пестрят рассказами обо мне – с указанием полных данных и того, что со мной сделал Миржоев. Но там такой вариант, которого не было на самом деле. А комментарии... У меня кровь от них холодеет. Одни комментаторы призывают линчевать Камиля и всех нерусских, а другие – обвиняют во всем меня и советуют отправить в какой-нибудь притон, где я буду работать по призванию. Зажимаю рот ладонью, потому что из него рвется новый всхлип.

– Я тебе показала, чтобы ты понимала, что творится.

– И что мне делать?! – отчаяние лупит меня изнутри, закрывая весь мир черным.

– Ну... Не знаю, поверишь ли ты моим словам, но я бы на твоем месте держалась бы за Миржоева. Не похож он на хладнокровного подонка. Да и к тебе начинает относиться... Так не каждый мужик к своей женщине относится, даже если женаты, вместе живут много времени и общих детей завели.

Я растерянно смотрю ей в глаза.

– Без него тебя размажут – и не заметят, – подводит она черту под своими откровениями.

Затем осматривает меня, кормит супом и дает лекарства.

Глава 20

Камиль

Мало того, что меня отпиз*ели в полиции, только что – на улице какие-то отморозки, так теперь еще и врачи намяли мои невезучие в последнее время бока. Сижу на кушетке, привалившись спиной к стенке и жду окончательного вердикта докторов. Рядом со мной усаживается Бахтияр. Отец рвался приехать, но ему стало плохо и мать с боем оставила его дома. Ко мне откомандировала старшего брата, как будто я – маленький и сам своих проблем решить не сумею.

– А твоя-то – тигрица прям! Вау! Ты только глянь! Как она за тебя! – говорит брат и открывает видео на телефоне.

Как раз тот момент, когда Линка с гаечным ключом. Бледная и перепуганная... К счастью, как бьёт того урода по руке – не видно.

Смотрю на это видео и так её жалко становится, Ей-то это всё за что? Прошло уже несколько дней, а её участью так никто и не поинтересовался. Должны же быть у неё родные! Неужели до такой степени плевать?! Как так-то?!

– Где это всё? – хоть и не хочется, а включаюсь.

Если это гуляет в сети, это надо вычистить. Иначе в следующий раз толпа на неё начнет кидаться. А что следующий раз будет, совершенно не сомневаюсь. Кто-то разыгрывает этот спектакль по нотам. Только мы – как слепые и не знаем эту песню. И от этого не можем грамотно выстроить стратегию защиты. Хоть и знаем, кто за этим стоит. Дерьмово...

А еще более дерьмово, что в случае наших ошибок пострадаем не только мы, но и Евангелина. А я – за нее теперь больше боюсь, чем за себя. После приходит вообще мысль о том, что я был без презерватива... Я, конечно, прервал половой акт, но, учитывая, моё состояние тогда, то... Кто знает, что из всего этого может получится. То есть это как раз понятно – что. Вернее, кто. От незащищенного секса получаются дети. Средства экстренной контрацепции Лине вряд ли давали, у неё и так сотрясение. Короче, нужно готовиться ко всему.

И если она забеременеет, я без всяких колебаний на ней женюсь.

– Вычищаем уже, – отмахивается от меня Бахтияр, – Я тебе про другое... Если девчонка способна на такое ради парня, то её надо хватать и забирать себе.

– Бахтияр... Ты на что меня подбиваешь? Ты же сам недавно втирал мне, что у отца уже шикарная невеста для меня есть, – не знаю, зачем это говорю.

Никакая шикарная невеста мне нужна не была даже до этого. А теперь – и подавно. Было бы по-другому – уже женился бы.

– Ой, Камиль! Ты никак папы с мамой испугался?! – поддевает он всё сильнее.

– Никого я не испугался!

– А что делать-то собираешься?

– Не знаю... Что ты у меня спрашиваешь? Я её практически не знаю.

– Ага... И совершенно вы равнодушны друг к другу. Ты – за ней в речку, она из-за тебя – под нож. Он ведь вполне мог ударить её, если бы заметил...

Мороз ползет по моей спине.

– Слушай, не надо об этом. Сам испугался так, что... Я ж ей велел сидеть в машине!

– Если бы не она, то неизвестно, где бы ты был сейчас, – вполне резонно замечает брат.

На это мне возразить нечего. Но и рассуждать о том, что будет дальше, тоже нет ресурсов.

Правда, этого и не приходится делать. Врачи проверили всё, что надо, и отпускают меня домой. Переломов у меня, по счастливой случайности, нет – попинать меня не успели как следует. А вот одному из охранников повезло меньше – ему потребуется долгое, серьезное лечение. Мне же бровь только зашили.

Бахтияр везет меня домой. Когда мы уже практически приехали, ему звонит отец. Они коротко переговариваются, затем брат завершает вызов.

Я сижу, развалившись на сиденье и прикрыв глаза. Ощущение, что по мне проехал асфальтоукладчик и, пожалуй, не один.

– Что он хотел? – интересуюсь у брата, так и не открывая глаз.

– Вместе с матерью к тебе едут.

– Зачем? – нехорошее предчувствие заставляет открыть глаза.

Если придумали, как выехать из всего этого за счет Евангелины, то я обижать её не дам. Хватит с неё всего.

– Не сказал...

Понимаю, что врать брат мне сейчас не будет. Смысла никакого нет. Скоро все секреты прояснятся – родители ведь едут ко мне.

Заваливаемся ко мне в квартиру, встречать нас выходит врач. Отчитывается, сообщает, что Евангелина спит и исчезает в отведенной ей комнате. Я первым делом иду проверять девушку. У меня это уже на подсознательном уровне – чтобы с ней всё было в порядке и она была рядом. Зайдя в свою комнату, заметно успокаиваюсь. Действительно спит. Причем на моей половине кровати, на моей подушке. Это почему-то вызывает у меня улыбку.

Я бы сейчас с превеликим удовольствием растянулся рядом и тоже бы уснул. Но вместо этого иду в душ, моюсь, переодеваюсь и выхожу. Родителей еще пока нет, из-за этого меня одолевает тревога. Бахтияр тоже беспокоится, звонит им. Они заверяют, что всё в порядке и они скоро будут. Это позволяет расслабиться.

Поскольку уходить к Лине нет смысла, потому что придется снова вставать, а так можно её разбудить, то я растягиваюсь на диване в гостиной. Бахтияр усаживается в кресло, включает телик. Не сказать, чтобы смотрит, скорее, думает под него.

– Громко не включай, – прошу я его.

Хочется хоть какого-то подобия покоя. Хоть ненадолго.

– Угу...

Кажется, я успеваю задремать. Во всяком случае, глаза в следующий раз открываю., когда меня за плечо трогает мама.

– Камиль, сынок... – зовет она.

Мне, чтобы понять кто я, где я, требуется время.

Затем, придя в себя и увидев, что отец неважно выглядит, спрашиваю:

– Вы чего в ночь сорвались?

– У нас важный разговор к тебе, – отвечает отец.

Глава 21

Камиль

Сажусь на диване, на котором спал. Кряхчу, как дед. Чувствую себя, кажется, еще хуже, чем дед. Вижу, что родители смотрят на меня с сочувствием.

– Минуту подождите, – говорю им и иду на кухню.

Залпом выпиваю стакан холодной воды, только после этого в голове немного проясняется.

Возвращаюсь в гостиную, оглядываю брата и родителей. У всех серьезные лица, такие, как будто самое страшное уже случилось.

– Что?! – не сдерживаюсь. Выходит резко. Сам себе приказываю успокоиться. Кто-кто, а они-то уж точно ни в чем не виноваты.

– Ты должен уехать. На родину. Дед с бабушкой тебя уже ждут, – произносит отец. Уверенно. Видно, что решение уже принято и отменять его он не планирует.

– Когда? – хмурюсь. В голову сразу лезет множество мыслей. Сумбурных и противоречащих друг другу.

– Сейчас, – отец ставит точку в этом разговоре.

– Стоп... Как это сейчас? А вы? Здесь останетесь? А что, если это всё на вас перекинется? – сыплю вопросами, на которые ни у кого нет и не может быть точных ответов.

– А мы... Останемся здесь. И будем принимать меры, чтобы это всё прекратилось. Но делать это будет проще, если ты будешь подальше отсюда. И девчонку эту куда-нибудь спрячем... – отец смотрит на меня так, как будто младенцу втолковывает очевидные вещи.

Из всего, что он только что мне сказал, до моего сознания первыми доходят заключительные его слова.

– То есть Евангелина здесь остается? – на всякий случай уточняю – вдруг не так понял.

– Да, – четкий ответ. Они всё продумали и решили...

Но... Весь затык в том, что девушку я сейчас никому, кроме себя, доверить не могу. Потому что она никому, кроме меня, не нужна. Они все будут делать так, как нужно им, а её судьба их волновать не будет. Я представляю просто, что сейчас наскоро побросаю вещи в спортивную сумку, сяду в машину, а её – её оставлю...

– Нет! Так не пойдет! Она поедет со мной! – вырывается у меня прежде, чем я хорошо обдумываю эти слова.

И в гостиной повисает тяжелое, напряженное молчание. И неодобрение, которое я чувствую кожей и которое исходит от родителей. Бахтияр... Он что-то изучает на полу. Ковер ему мой понравился, наверное. Это по углам можно меня подталкивать к Лине, а вот так, напрямую, оказать мне поддержку, нельзя, он ведь послушный, правильный сын.

– Сынок... – говорить начинает почему-то мама, – Твои дедушка и бабушка этого не поймут. Девушка тебе никто... И ты подумал, в какое положение ты её поставишь там?!

– Да плевать мне, кто и что подумает, мама! – возмущение вспенивает мою кровь за считанные доли секунды, – Я думаю о том, чтобы она хотя бы жива после всего осталась! И нет – она мне не "никто"... По-моему, это уже ясно.

В этот раз тишина еще хуже. Она становится взрывоопасной.

– Не "никто"?! Камиль, ты сходишь с ума! Ты знать её не знаешь! – это отец, – У вас ничего общего! То, что ты её раз попользовал...

Перебиваю его.

– А что, если у этого "попользовал" уже есть последствия? Что вы будете с этим делать?! Если у неё будет ребенок от меня?

– Это... – начинает говорить отец и обрывает сам себя, потом рукой бьет по спинке стоящего рядом с ним кресла, – Этого всего не должно было случиться!

– Но случилось! – я тоже не могу молчать.

– Камиль... Там её не примут. Даже, если ты на ней женишься, – тихо проговаривает мама.

– Да какая женитьба? У нас сватовство должно было состояться! – не сдерживается отец.

– Вы мне об этих планах не сообщали. И, по-моему, сами уже запутались, что вам нужно...

– Мне сегодня позвонили и дали понять, что очень желали бы с нами породниться. Очень влиятельная семья. Учитывая, как нас пытаются свалить, их поддержка...

Он говорит, а я понимаю, что совсем не хочу другую девушку. Мне нужна Евангелина.

– Нет! – четко возражаю я, – Если, чтобы вы все всё поняли и приняли, нужно зарегистрировать брак с Линой, я пойду и сделаю это.

Отец прожигает меня взглядом, на остальных я не смотрю.

– Вот как... – прокатывает он на языке два слова.

– Да – так... – отвечаю я.

– Не торопись с женитьбой... Наворотишь дел, потом не разгребешь. Я позвоню отцу и предупрежу его, что вы приедете вдвоем с девушкой... – он почему-то капитулирует. Не знаю почему, – Но уехать вам нужно. Иначе быть беде.

– А вы? – всё-таки повторяю свой вопрос.

– У меня есть способ повлиять на ситуацию, – отвечает и тут же добавляет, – Собирайтесь. Поедете на машине. Так труднее отследить, куда вы делись. Машины и люди уже ждут.

– Почему именно сейчас? К чему такая спешка? – я не понимаю, зачем нас надо гнать в ночь.

– Так надо, Камиль. Не создавай еще больше трудностей. Ступайте, я переговорю с отцом.

Мы оставляем его одного в гостиной. Мать закрывает туда дверь, чтобы ему никто не мешал.

– Трудно тебе будет, Камиль, из-за того, что ты её защищаешь. А если окажется, что она всё-таки в сговоре с нашими врагами? – это мама высказывается.

– Не окажется, – отбиваю я, – А трудно... Не замечаю, чтобы мне сейчас было легко. И мама... Я хочу попросить – не нужно нападать на девушку. В конце концов, она сегодня мне жизнь спасла. Хотя бы из-за элементарной благодарности за неё.

Мать отводит свой взгляд от моего лица и коротко кивает.

– Я услышала тебя, сынок.

Я иду в свою спальню. Несколько минут просто стою и смотрю на спящую девушку. Ну, их всех... Это моя жизнь. И я просто физически не могу оставить Линку тут. Одну и без защиты.

– Лин... – зову ее, присаживаясь рядом и дотрагиваясь до плеча, – Просыпайся. Нам надо уехать.

Глава 22

Евангелина

Встрепенувшись, сразу сажусь на постели. Уснула... Надо же – думала, не смогу. Но где организму взять ресурсы для всего, что мне выпало и выпадает каждый день? Я не знаю...

– Лина... – снова зовет меня Камиль.

Как, наверное, звал до этого, из-за чего я и проснулась. Зачем разбудил? Что-то опять случилось?

– Что? – голос звучит сипло.

– Вставай...

Это слово совсем не внушает доверия. Как и весь вид Камиля. Избитого и очень напряженного.

– Я спать хочу, – говорю правду, потому что всё, что хочется сделать – это закрыть глаза и снова улечься на подушку. И провалиться в сон. Который держит подальше от этого мира.

– Нельзя спать... Давай, моя хорошая, умоешься холодной водой, оденешься и поедем, – он говорит это всё, а сам вытягивает меня из кровати.

– Куда? – тревога поднимается тут же. Штормом. И хочется бежать и искать укрытие.

– Ко мне на родину.

На этих словах сон как рукой снимает.

– И где твоя родина?

– В Дагестан мы поедем, Лина, – наконец-то отвечает прямо.

Сажусь на край кровати. Смотрю на него снизу вверх. Двусмысленное положение, учитывая, что он близко. А я... В этом я никому не признаюсь, но я хочу увидеть Камиля без одежды. Голым. У него очень красивое тело.

Это очень странно... После всего. Или просто во мне наконец-то просыпается женское начало? Поздно и невовремя. Или наоборот – вовремя и с тем, с кем надо?

– Мне туда не надо, – бормочу, опуская взгляд на свои колени.

– Тебе надо туда, где я. Потому что я, похоже, единственный, кому не все равно на то, что с тобой будет дальше.

Снова вскидываю взгляд.

– Ты просто... – с губ готова сорваться грубость, но не срывается.

Если бы между нами всё было просто...

– Не просто, Лина. Не просто. Всё совсем не просто. Поэтому ты перестанешь капризничать, встанешь, оденешься. И мы поедем. Нас уже ждут.

– Ждут тебя... – губы расползаются в кривой улыбке, – А меня никто и нигде...

Камиль резко садится передо мной на корточки, обхватывает мое лицо двумя ладонями. Вздрагиваю. Не больно... И я его не боюсь. Но неожиданно. Заставляет смотреть ему в глаза.

– Лина... А что, если ты уже носишь моего ребенка?

Резко втягиваю воздух через нос. Перехватываю его за запястья, стараюсь убрать его руки, потому что его прикосновения стали вдруг резко неприятными. Но он не позволяет этого.

– Не истери. Этого никто не планировал, но так может быть. И что ты будешь делать тогда? Что ты вообще будешь делать, если я уеду? Где твои родные? Где хоть кто-то, кто тебе поможет? – зачем он всё это говорит?

Вырываюсь, отползаю назад, закрываю лицо ладонями.

– Линочка... Поехали. У тебя нет другого выхода, – снова повторяет он.

Отнимаю руки от лица.

– А вдруг ты меня там продашь? Или...

– Хватит, женщина! – вот теперь в голосе у Камиля звучит металл, – У меня нет сил еще с тобой воевать. И бросить тебя тут я тоже не могу! Если бы мог...

Я повинуюсь порыву. Камиль уже выпрямился. Я слезаю с постели и становлюсь рядом, обхватываю его торс руками, прячу лицо у него на груди.

– Мне так страшно, Камиль... – признаюсь, что я словно бездомная дворняжка, ищущая хозяина и не знающая, под чьей дверью лучше начать скулить. Ведь никто не ждет и не бросится помогать. Пнут только в очередной раз.

Никто, кроме него... Кроме Камиля...

– Всё хорошо будет. Верь мне... – он говорит, а я понимаю, что просто старается успокоить.

– Ну, откуда ты можешь знать?! – выдыхаю в его футболку.

– Я сделаю всё, чтобы именно так и было...

Его руки не бездействуют – сначала одной он держит меня, второй гладит по голове. Потом... Чувствую, что прикосновения теряют невинность.

– Лин... Нам и правда пора, – и снова, как и всё между нами, в диссонансе. Руками он продолжает изучать моё тело, а слова говорят о том, что пытается включить голову.

– Хорошо, – капитулирую.

Возможно, если бы не недавняя драка, я сочла бы, что безопасней остаться в привычном мире. Только этого привычного мира у меня нет. Есть новый, который живет по своим, неизвестным мне, очень жестоким законам.

Мы очень быстро собираемся. Из спальни Камиль выводит меня, держа за руку. Нас ждут его родители и брат. И родители так смотрят, что мне хочется выдернуть свою руку и опять спрятаться в спальне. Я пробую освободить ладонь. Но Камиль – он не отпускает.

– Мы готовы, – говорит негромко.

И вот это "мы" оно дает мне надежду. Ведь очевидно, что семья Камиля – очень сплоченная, и он сильно зависит от них. Но он, не колеблясь, отстаивает вот это "мы". И они смиряются, уступают. Хотя, наверное, могли повести себя по-другому.

– Через пару дней будет готов паспорт Евангелины. Его нужно будет забрать. Доверенность я передам, – говорит Камиль своему отцу.

– Хорошо. Все сделаем.

Отец и брат провожают нас на улицу. С матерью Камиль прощается в квартире. Она старается держаться, но я вижу, как блестят её глаза от непролитых слез.

– Легкой дороги, – слышу я последнее. И от отца Камиля, и от брата.

Отец захлопывает дверцу с той стороны, с которой сел Камиль. Машина трогается с места, а Камиль смотрит на своих родных в окно до тех пор, пока они полностью не скрываются из вида.

– Иди сюда, – пытается притянуть меня к себе.

– У тебя всё болит, – напоминаю я.

Не думаю, что он забыл об этом.

Устраивает меня у себе на плече.

– Так лучше... Так не болит.

Едем долго. Водители меняются. Практически не останавливаемся. Под утро нас догоняет новость – через несколько часов на квартиру Камиля было совершено нападение – людей там не было. И это к счастью. Квартиру подожгли...