Текст книги "В очереди за счастьем (СИ)"

Автор книги: Натали Лав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Глава 51

Глава 51

Соня

Он мне нравится... Это такое странное чувство, когда тебе нравится другой человек, мальчик. Но клуб?

Только если откажусь, он же больше не позовет...

–Хорошо... – слетает с моих губ.

Я знаю, я поступаю неправильно. Но я уже не ребенок. Мне очень нравится Мот. И я хочу пойти в этот дурацкий клуб, потому что он меня пригласил.

Он опять лучезарно улыбается. А я снова зависаю. Мы обмениваемся номерами, он обещает заехать за мной. Я так забываюсь, что чуть не опаздываю на урок.

Занятия пролетают незаметно, потому что я жду встречи с папой. Мне хочется снова почувствовать его любовь и поддержку. Это ведь важно, когда твой папа любит тебя и защищает.

Оказавшись за территорией школы, вижу его машину, спешу к ней, залезаю в салон.

–Привет, Сонь, – он ловит мою руку, чуть пожимает ее.

А я смотрю на него во все глаза. Виски еще сильней поседели, морщин стало больше, но это все тот же он – мой отец.

–Пап... – голос хрипнет. Не знаю, что говорить. Хочется рассказать всё-всё. И вместе с тем у меня не находится слов.

Кажется, что у него тоже.

–Поехали? Я такое место нашел, пальчики оближешь... Грузинская кухня.

Не в силах совладать с собственным голосом, киваю. Пока едем, смотрю на папу и понимаю, что очень скучала. Тот период, когда они с мамой разводились, не в счет, мы все были не в себе.

Чистый, уютный зал. Вкусно пахнет. А я ведь и правда ужасно голодна. Булочка так и осталась несъеденной.

Посетителей немного. Нас проводят к столику, мы делаем заказ и остаемся вдвоем.

–Ну, как ты? – его вопрос всё также застает врасплох.

Что отвечать?

Неловко улыбаюсь.

–Учусь. Лицей хороший. Мне и Арсению нравится.

–Это хорошо, – отвечает отец, – А мать всё с этим ?

–Пап, зачем тебе?

–Я должен знать, что с вами все в порядке.

–Да, с ним.

–Он вас не обижает?

–Нет. А у тебя как дела?

–У меня... – отец невесело усмехается, – Бизнес я продал. Из-за твоей матери у меня не осталось другого выхода. Буду начинать всё с нуля.

Мне неприятно, что он так отзывается о маме. Без разницы, кто из них прав, кто виноват, но слушать, как они поливают друг друга грязью, невыносимо. Что с ними случилось? Почему они не смогли нормально расстаться?

–В Питер подамся. Только вот дедушка... – он вздыхает.

–С ним всё очень плохо? – тревога сжимает сердце.

–Да, Сонь. Если и выживет, останется как растение. Бабушка просила не уезжать. Но я не смог. Все равно ничем ему помочь не могу. Я в Москве проездом, решил к тебе заехать.

Он испытующе смотрит на меня. А я думаю, что ничего мне в пору развода не показалось. Он привык жить только для себя.

–Ты Арсу звонил? А Егору? – вырывается у меня зачем-то.

Тут нам приносят наш заказ, и отец не отвечает мне сразу.

–Нет, Сонь. Их мать обработала. Они на ее стороне. Но ты же – моя девочка? – он улыбается как-то заискивающе.

Молчу. Желание съесть лошадь сменяется мутным чувством тошноты.

–Плохо мне одному. Поедешь со мной? Питер очень красивый город. Ничуть не хуже Москвы.

–А мама?

–А что мама, Сонь? Она теперь и времени вам толком не уделяет. У нее другое развлечение есть. С молодым жеребцом в койке кувыркаться.

Я краснею. Ужасно стыдно это всё слушать.

–Поехали, Сонь? Вдвоем веселей, – и через паузу он делает совсем уж бестактное замечание, -Мать на тебя алименты будет платить.

Это он хочет так ей досадить? Через меня?

–Ты не беспокойся, у нас всё хорошо будет. Тогда я сам не свой был. Вот и творил всякую дичь.

После этих слов я вспоминаю его перекошенное лицо, когда он меня едва не ударил.

Отодвигаю тарелку с дымящимися хинкали, хватаю ветровку и рюкзак.

–Нет! – выкрикиваю, сама толком не понимая, почему себя так веду.

–Сонь?! – отец теряется.

–Не ходи за мной. Ешь и езжай в свой Питер. Я такси вызову, – пулей вылетаю из ресторана. Вызываю такси через приложение, по щекам катятся злые слезы.

Он приехал сюда не ради нас, своих детей. Он снова пытается зацепить мать, считая ее во всем виноватой. Таким, как он, нельзя верить. Он бросил своих родителей в самый тяжелый момент и поехал решать свои проблемы. Неужели он считает меня такой дурочкой?

Почему нас предают самые близкие? Те, от кого мы этого не ждем вовсе? Почему этот мир устроен так несправедливо?

Папа пытается дозвониться. Я не беру трубку. Не могу переступить через себя. Звоню бабушке. Она плачет мне в трубку. Терпеливо ее выслушиваю, спрашиваю, нужна ли им какая-то помощь. Мало ли что... Нет, помощь им не нужна, но она очень расстроена из-за того, что папа уехал, а не остался с ней.

На меня после этого разговора нападает жуткое раздражение. Я почти все время сижу у себя. Не могу смотреть на радостную маму, довольного Марка, веселого Арсения. Всё это кажется мне неправильным.

Уговариваю Марину, свою одноклассницу, сказать моей матери, что в пятницу иду к ней с ночевкой. На самом деле запрыгиваю вечером в спорткар Мота. Без каких-либо мыслей. С тупым желанием отрываться.

Марк

–Нат, сегодня не смогу приехать. Нагрянули корейцы, которым приспичило развлечься. Нет, послать их не могу. В понедельник подписание важного контракта.

В ответной ничего не значащей фразе -холод. Ощутимый и пробирающий до костей.

Не хватало еще из-за этого поругаться.

–Ты же мне доверяешь? – вопрос не очень, но как иначе переключить ее, чтобы не воображала себе разные глупости? – Если бы я хотел вести свободный образ жизни, то так бы оно и было. Я бы не стал обманывать.

–Я же тебе ничего не сказала, – бормочет тихонько.

Мне и это не нравится. Последнее время у нее непонятные перепады настроения.

–Так. Сделаем по-другому. Как освобожусь, я приеду.

Она что-то пытается возразить, но я не слушаю. Не знаю, во сколько мы разойдемся, но лучше будет поехать к своей женщине, чтобы она не напридумывала хрен пойми что.

Корейцы отрываются. Мне приходится не отставать. Они довольно молодые ребята, главный среди них сын владельца корпорации, с которой мы сотрудничаем. Он уже изрядно набрался и, оглядев девочек из эскорта, остался ими недоволен, поэтому направился на танцпол. Я этот момент прошляпил. Спохватился только, когда заметил, что назревает мордобой.

Вместе с парой своих людей пошел туда, чтобы увести этого неугомонного. Как вдруг взгляд выцепил в толпе знакомое лицо. В первые секунды подумал, что мне мерещится и пить следует меньше. Но присмотревшись, понял, что никакая это не галлюцинация. Это Соня собственной персоной. Соня, которой здесь быть не должно. Сюда вход с 18+. А еще ее штормило. К тому же под юбкой у нее я заметил мужскую ладонь.

Отправив своих ребят за корейцем, я подошел к парочке.

–Где Мо-от? – заплетающимся языком спрашивала Соня у какого-то парня, – Не трогай меня!

Она попыталась отпихнуть парня, но не тут-то было. Он в отличие от нее держался ровно.

–Не трепыхайся, зай. Нужна ты ему! – расслышал я его ответ.

–Руки убрал, – с угрозой процедил я.

–Что ты тут делаешь? – поинтересовался у девчонки.

–Оууу, мой второй папа... – пьяно хихикнула она.

–Ясно. Домой поехали.

–Никуда она с тобой не поедет! – решил встрять парень.

Руку из-под юбки у нее он все же вытащил, но продолжал держать девочку за талию.

–Тебя, щенок, забыл спросить. Если она под чем-то, то тебе придется плохо.

К нам подошла охрана клуба.

–В чем дело?

–Как пятнадцатилетнюю соплячку сюда пропустили? – вставил я и им.

–Марк Федорович, да не может быть, – заговорил старший. Меня здесь хорошо знали, клуб принадлежал моему приятелю.

–Может, – отрезал я и, подхватив Соню, повел ее на выход.

Девчонка начала немного приходить в себя, зло зыркала на меня, но не вырывалась. По моему указанию машину подогнали к выходу. Вместо меня рулить с корейцами остался мой зам. Пусть поработает.

–Совсем спятила? Что ты принимала?– рявкнул я.

Наташа явно не обрадуется.

–Ничего! – Соня не осталась в долгу, – Что ты раскомандовался? Ты мне не отец!

Рано или поздно эта фраза должна была прозвучать.

–Я и не претендую. Не хотелось бы быть отцом идиотки, которая напивается в сомнительных компашках, дает лапать себя. А может, и наркотой балуется.

В машине установилась тишина.

–Пусть мать с тобой разбирается.

Взгляд у девчонки забегал. До нее стало доходить, что она начудила.

Глава 52

Глава 52

Марк

Появление у нас с Соней будет фееричным. Оба пьяные. Нет, я в сознании, конечно. Но нетрезвый.

После её высказывания между нами устанавливается молчание. Что ей говорить? И должен ли я это вообще делать? И стоят ли мои отношения с Наташей подобных моментов? А они будут обязательно. И еще не раз.

Но что делать мне? Поступить, как советовал отец? Правда, это он советовал давно. Сейчас он придерживается нейтралитета – ничего не высказывает, никак не комментирует. Только Майя с родителями стали слишком часто мелькать передо мной. И? Приехать сейчас к Наташе, сдать ей дочь и сказать, что между нами всё?

На психе и по пьяни можно такое выкинуть. Но я же просплюсь и завтра поползу обратно. Когда из-за работы несколько дней ее не вижу, чувствую, что готов выть на луну. Тоска такая, как будто ногу или руку оторвали. Хочу встать и пойти, а без костылей не могу. Хочу что-то сделать, а у меня всего лишь одна рука.

Да и откажусь от нее, она обратно не примет. От такой нельзя бегать. Ее развод это ярко продемонстрировал. Ты либо с ней, либо – свободен.

Я не хочу быть свободным.

Поэтому остается лишь одно – решать проблемы. В том числе, и с ее детьми. У некоторых не складываются отношения с родителями избранниц или избранников. Люди это как-то преодолевают.

–Сейчас нам с тобой влетит, -констатирует Соня, когда охрана провожает нас до квартиры, – Ты тоже не очень трезвый.

Меня за время поездки развезло. Лучше бы поехать к себе, но я обещал приехать. Да и по поводу любительницы ночной Москвы следует объясниться.

Звонок в дверь. Она мягко открывается. Наташа в пижаме и наброшенном наспех халате, благодарит моих ребят за доставку, закрывает за ними дверь и переключает внимание на нас.

Соня громко икает и зажимает рот рукой.

–В ванну ступай, юная алкоголичка. Не очень хочется рвоту за тобой убирать, – Наташа старается говорить тихо и размеренно, но я вижу, что у нее подрагивают руки.

Я почти готов к какому-то саркастическому замечанию. Знаю. она может.

Однако, его не следует. Она явно ждет, что я ей скажу.

–Я ее в клубе нашел. Она с парнем каким-то была.

–И вы решили выпить за встречу? – все-таки срывается.

–Наташ, *уйню не неси, – отсекаю я.

В этот момент Соня выползает из ванной. Ее рвало. Она бледная.

–Погуляли – молодцы. Сонь. ты что-то принимала?

Девчонку знобит. Она похожа на взъерошенного воробья. И против воли во мне просыпается жалость.

–Нет. Только, если намешали.

–Будем надеяться, что нет. Иди на кухню, я тебе сейчас воды с солью сделаю.

Соня уходит. Я перехватываю Наташу за руку.

–Марк, иди спать. Утро вечера мудренее.

Согласен с ней. Какие-либо разборки сейчас лишь спровоцируют ненужный конфликт.

–Если будет нужно, зови.

–Ступай, помощничек.

Иду в душ, затем в спальню. На кухне Наташа пичкает Соню активированным углем. Едва моя голова касается подушки, я отрубаюсь.

Пробуждение встречает сильной головной болью и жаждой. На прикроватной тумбочке меня встречает бутылка воды. Наташа крепко спит, свернувшись клубком и отодвинувшись от меня к противоположному краю кровати. Голову простреливает. Нужно обезболивающее.

Плетусь в туалет, потом на кухню, где находится аптечка. Здесь я не один такой страдалец. Соня роется в аптечке, бледная, с залегшими синяками под глазами.

–Головка бо-бо? – спрашиваю язвительно.

–А у самого? – тут же огрызается она.

–Я – взрослый мужик, и так было надо для дела.

–Так все начинающие алкоголики говорят, – обрубает она, – А правда в том, что сейчас мы с тобой оказались на одном уровне. И то, что маман вчера промолчала, не значит, что она не выскажется. Только вряд ли в ее планы входит воспитание взрослых мужиков.

–Да неужели? Ты вчера неслабо накосячила – обманула, ушла в клуб, напилась там. Ты хоть помнишь, что парень, с которым ты была. когда я тебя нашел, наминал тебе задницу? Понимаешь, чем могло закончиться, а?

Справедливые в принципе замечания вызывают всплеск ярости.

На самом деле я хорошо понимаю ее. Может, даже лучше, чем Наташа. Я сам бунтовал, пытался восстановить правильную картину мира. Закончилось всё не очень. Хотя не так плачевно, как могло бы. Ножевым ранением и парой дней в реанимации. После я перестал искать мифическую справедливость и понял, что сама жизнь имеет по себе удивительную ценность. Поэтому даже, если люди не оправдывают наших ожиданий, это следует просто принять. И отправляться на поиски тех, кто одной с нами крови. Они есть. Главное, их найти.

–А тебе-то что? – взрывается София, – Ну, что тебе до меня? Если я собственному отцу нафиг не сдалась, думаешь, я поверю, что какой-то левый мужик за меня переживает? То, что ты трахаешь мою мать, не дает тебе права лезть в мою жизнь!

Меня трудно вывести из себя. Но этой мелкой заразе удается.

–Выпороть бы тебя! Или рот с мылом помыть! – хватаю ее за руку и встряхиваю, чтобы привести в чувство.

–Сонь?! – раздается из коридора голос Наташи.

Девчонка тяжело дышит и прожигает меня ненавидящим взглядом.

–Ненавижу! – шипит тихо-тихо, чтобы слышал только я.

А потом вдруг дергает рубашку, которая на ней надета. Пуговицы разлетаются во все стороны. Под рубахой нет белья и я тупо пялюсь на оголенную девичью грудь, не зная, как поступить.

По закону подлости в этот самый миг на кухню заходит Наташа.

Соня не теряется.

–Мама, он хотел... Он приставал... – начинает плакать.

Тут-то до меня и доходит, как всё это выглядит со стороны. Я держу девочку за руку. Одежда на ней разорвана. Ее видно голой практически по пояс, так как разорванная рубашка сползла с одного плеча.

Я разжимаю пальцы. Соня опускается на пол, обхватывает колени руками и принимается рыдать.

Я стою столбом и вижу лицо любимой женщины. На нем ужас. У меня внутри тоже.

Но всё не может закончиться так!

–Наташ, дай я расскажу, что произошло, – прошу я, стараясь говорить как можно спокойней.

–Мама! – всхлипывает Соня на полу, – Пусть он уйдет! Пожалуйста...

Наташа замирает. Очевидно, что не знает, как быть.

А потом шепчет:

– Марк, уходи.

Мне это кажется верхом несправедливости. А еще предательством с ее стороны. Она даже не хочет меня выслушать.

Если всё так, то я – не мальчик для битья.

–Наташ, давай ты всё же меня выслушаешь...

Она вдруг кидается к Соне, опускается на пол рядом с ней и обнимает ее.

–Марк, уйди... – произносит еще тише.

Это что моя будущая идеальная жизнь? Где мне не дают даже высказаться?

–Если я уйду, то назад уже не вернусь... – предупреждаю сразу.

Вскидывает на меня глаза. В них растерянность. И боль...

–Я поняла...

И всё. Значит, такое решение всех проблем. Иду в спальню, быстро одеваюсь и ухожу.

А, оказываясь на улице, тоже не знаю, как быть дальше.

У подъезда меня ждет машина. Иду к ней на автопилоте.

–К отцу, – отдаю короткое распоряжение, забравшись в салон.

Глава 53

Глава 53

Наташа

Ночью почти не спала, поэтому сейчас даже не верится, что всё это на самом деле. Сижу на полу возле дочери и глажу ее по спине. Не представляю, что делать и говорить. Такое ощущение, что внутри что-то сломалось.

Рыдания стихают.

–Сонь, – зову дочь по имени.

Она поднимает голову, встречается со мной глазами. Сначала в ее глазах испуг, который очень быстро перерастает в ужас.

–Мам... Я... – она озирается по сторонам, смотрит на свою рубашку, на пуговицы от нее, которые рассыпаны по полу, – Мам, он не трогал... Прости... Я...

Она трет лицо руками.

На меня нападает апатия. Вот так внезапно. Как будто внутри меня выключили что-то, что давало мне силы. Я понимаю, что не могу ничего – ни слушать ее, ни звонить Марку, ни разруливать очередную задницу.

Я так устала всех спасать... Сейчас хочется на необитаемый остров. Подальше от людей, которых я не понимаю.

Тянет низ живота. У меня в сумке лежат несколько тестов на беременность. Давно пора их сделать. О том, что будет после, не думаю.

Как пьяная встаю. Ноги не держат. Меня ведет в сторону. Соня тоже вскакивает с пола и удерживает меня. Постояв так какое-то время, бреду в спальню.

–Мам... – слышу в спину, но ответить не могу. Не могу издать ни звука. Достаю из сумочки пару тестов и ухожу в туалет. Делаю один тест, затем еще. Зачем? Не могу себе объяснить. Голова кружится, тошнит, начинает ломить левую половину головы.

Мне очень плохо. Сижу на крышке унитаза и ни о чем не думаю. Проходит минут пять, Соня начинает стучать в дверь. Я тяну руку и забираю с раковины тесты. Оба – положительные.

Вдох сделать тяжело.

Я выползаю из туалета, держась за стену, дохожу до кухни. Воды бы попить. Боли внизу живота становятся всё сильней.

Что теперь со мной будет? Я беременна. Четвертым ребенком. Его отец ушел и сказал, что не вернется. Скорее всего, он прав. Зачем тащить на себе часть моего бремени, когда можно жить легче? Я сама во всем виновата. Хотела женского счастья. Вот оно. Во всей красе.

Соня все время шла за мной. Сейчас стоит и смотрит на меня расширившимися глазами. А у меня разжимается рука. Тесты выпадают на пол. Она их видит. Такого виноватого лица я у нее не помню. Но мне разве от этого легче?

Очередной спазм... Больно, страшно, одиноко... Кто бы знал, как меня достало быть сильной... Кто бы только это знал!

Меня накрывает, потому что я ломаюсь...

Я начинаю плакать. Потом рыдать...

–Не могу... Я так больше не могу... За что вы так со мной?! За что?! Я же живой человек! – вою во весь голос.

Не могу остановиться. Раскачиваюсь из стороны в сторону. Живот болит все сильнее. Потом начинаю кричать. В голос.

Прибегает Арс. Но даже его присутствие не помогает. Я его пугаю... Я сама себя пугаю...

Соня

У меня на затылке начинают шевелиться волосы. Такого кошмара, что сейчас творится, я не могла бы придумать. Ругаю себя последними словами. Но это делу никак не помогает. Не знаю, кого мне жалко больше, бледного Арса или бьющуюся в истерике мать.

Мы с братом зовем ее, но она нас словно не слышит. Надо что-то делать, но что?

Хватаю телефон, трясущимися руками звоню Марку. Почему именно ему? Не знаю. Но звоню несмотря на жгучее чувство стыда после утренней выходки. У него выключен телефон. Других его номеров я не знаю... Меня саму накрывает паника. Особенно, когда мама сползает со стула и сворачивается на полу, держась за живот, при этом она не перестает плакать.

Егор! Вот точно кто знает, что делать.

–Да, Сонь? – голос брата действует на меня успокаивающе.

Быстро обрисовываю ему ситуацию.

–Скорую вызывай! Про беременность им скажи обязательно. Я скоро приеду.

Егор и врачи приезжают одновременно. Старший брат поднимает маму с пола и уносит в спальню. Присутствие Егора и посторонних благоприятно сказывается на ее состояние. Она отвечает на вопросы врачей. Они остаются с ней в спальне, осматривают ее.

Потом, сделав укол, выходят к нам.

–Кто здесь главный? – спрашивает здоровый, усатый дядька.

–Я, – отвечает Егор.

–Вот что, молодой человек. Вы ей кто? Сын?, – Егор согласно кивает, – У Вашей матери – нервный срыв. Мы вкололи успокоительное, которое можно в ее положении. От госпитализации она отказалась. Мы ее осмотрели, кровотечения нет. Сейчас она будет спать. Но когда проснется, если ей не станет лучше, везите ее в больницу. Папка ваш где?

Егор пожимает плечами.

–Нету? – кряхтит врач, -Ладно, сынок. Тогда тебе придется со всем справляться.

–Я справлюсь, – Егор в себе не сомневается.

Я тихо выдыхаю. Все это время я про себя молилась, чтобы с мамой не случилось ничего плохого. Я больше никогда не буду ее огорчать.

Старший брат, проводив врачей, возвращается.

–Объясни мне, что случилось? И где этот Ромео, когда он нужен?

Теперь я чувствую острое желание уменьшиться. До размеров атома. Сейчас придется всё объяснять.

–Я есть хочу, – вклинивается Сеня.

–Давай я ему завтрак сделаю и всё тебе расскажу, – делаю чай и бутерброды, отправляю братишку в его комнату.

Нам с Егором делаю чай. И начинаю рассказывать. Про всё. Про приезд отца, про болезнь дедушки, про его предложение уехать с ним, про Мота, про клуб, про то, что напилась, про то, что Марк меня привез, про то, как с ним поругалась вместо того, чтобы сказать "спасибо", про разорванную рубашку и спровоцированную ссору. Про то, что он хотел объясниться, а мама попросила его уйти. Про то, что он сказал, что не вернется. Про тесты на беременность и последовавшую истерику.

Он не перебивает меня, дает всё рассказать. Только с каждым моим словом делается всё мрачнее.

Когда я, наконец, замолкаю, спрашивает:

–Зачем, Соня? Ты ведь понимаешь, что натворила? Что это мерзко, подло? Или ты, как отец – способна думать лишь о себе? Кому ты нужна, кроме матери, ты задумывалась? Ты же оставалась с отцом... Помнишь же, чем это закончилось... И что теперь?

–Я извинюсь перед Марком...

–Нужны ему твои извинения... А что будет, если он правда ушел и не вернется?! Мама же беременна! Четвертого растить одна будет? Тебе это доставит какую-то радость? Или аборт пойдет делать? Из-за тебя убьет такого же ребенка, как ты?

Я начинаю отрицательно трясти головой.

–Она не станет... – почему такое очень страшно себе представить.

–Даже самые сильные ломаются. А близких надо беречь. Но не добивать...

Все справедливо, что он говорит. По моим щекам начинают течь слезы.

–Я так разочарован, Сонь. Что даже жалеть тебя не могу. Ступай к себе.

Возразить бы... Но что можно сказать в свое оправдание? И разве есть что-то, что оправдывает такое? В груди болит. Сильно.

Но... Раз я всё испортила, значит должна и исправить.

Я сжимаю свой телефон и ухожу в свою комнату. Там продолжаю звонить Марку. Мне нужно с ним поговорить.

Но аппарат абонента по-прежнему выключен.

Спустя несколько часов я одеваюсь и выскальзываю из дома.

Я должна исправить то, что натворила.