Текст книги "Особенный. В твоих руках (СИ)"
Автор книги: Натали Эклер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)
Глава 7
Из клиники я вылетаю пулей. Пять минут назад от мамы пришло сообщение с тремя знаками вопроса. Без слов. На часах половина двенадцатого, возвращаться с пляжа в такое время действительно странно.
Макс размеренной походкой выходит следом, задумчиво хмурится в телефон.
– Как вернуть тебе деньги? На карту устроит? Номер пришлешь? – сыплю вопросами.
– Какой у тебя адрес? – переводит взгляд с экрана на меня. – Я вызываю такси.
Не услышал, о чем я спросила, или намерено проигнорировал – непонятно.
– Мне пешком быстрее. Я рядом живу, – показываю в сторону дома.
В руке папка с результатами КТ и заключением врача. Никакой воды в моих легких нет. Я абсолютно здорова и мне нужно как можно быстрее попасть домой. Не хочется накануне дня рождения поссориться с мамой еще больше.
– Я тебя провожу.
Макс не спрашивает и не предлагает, ровным голосом озвучивает свое решение. Его уверенность раздражает. Только что она стоила мне приличную сумму, обещанного Костей «недорого» не получилось даже со скидкой.
– Провожать меня не стоит, – выдавливаю улыбку. – Так куда перевести деньги?
Я намерена вернуть ему все до копейки.
До сегодняшнего дня мне выплачивали пенсию по утере кормильца, она накапливалась на сберегательном счете. Уже завтра я могу пользоваться этими деньгами по своему усмотрению, маме можно не отчитываться.
– Не нужно ничего переводить. Идем. Доведу тебя до дома.
Макс берет меня за локоть и ведет вниз по ступеням.
Вот индюк упертый! Но и у меня характер имеется.
– Извини, но так не пойдет, – останавливаюсь и высвобождаю руку. – Я и так в долгу перед тобой за спасение, а теперь еще эти деньги.
– Это не деньги, Лиза, – снисходительно усмехается. – Так, мелочь…
– Много зарабатываешь?
– Достаточно. Скоро буду значительно больше.
В голосе бесячая уверенность, на лице маска важности и значимости.
– А-а, – тяну и киваю, – Ну раз ты богатый и это для тебя не деньги, переведу их приюту для животных. Пока!
Разворачиваюсь и наискосок сбегаю со ступеней. Макс спускается следом. Он не собирается менять решение проводить меня.
– Без проблем, – говорит, поравнявшись. – Могу докинуть от себя, если доверяешь людям, работающим в этом приюте.
– Я одна из них. Волонтерю там. Сейчас идет подготовка к зиме. Мы утепляем старые вольеры и строим несколько новых. Денег, как обычно, не хватает, – рассказываю на ходу.
Мы идем рядом, держим дистанцию в метр, широкий тротуар позволяет. Людей на улице почти нет. День будний, время уже позднее, да и душно очень. В августе раскаленный бетон в центре города не остывает даже по ночам.
– И давно ты этим занимаешься?
– С начала лета. Хожу раз в неделю, помогаю с выгулом и гигиеной. Научилась стричь когти! – хвастаюсь.
– Любишь животных?
– Разве можно их не любить? – пожимаю плечами.
– Мясо поэтому не ешь?
– Нет. Не знаю. Может быть, – путаюсь. – Наверное…
Предчувствуя дальнейшие неудобные вопросы, обманываю. Не к чему этому парню знать о моих психологических проблемах. Их немало. Я и в приют хожу по рекомендации психолога, волонтерство помогает чувствовать себя нужной.
– А ты кем работаешь?
Только задав этот вопрос, я понимаю, что не знаю о Максиме ничего, кроме возраста, к которому прицепилась с самого начала. Мне даже фамилия его неизвестна.
– У меня блокчейн-стартап. Занимаюсь майнингом крипты, – выдает вышагивающий рядом Макс.
– Прости, ты сейчас на каком языке разговаривал? – пытаюсь пошутить. – Я ни слова не поняла.
– Знаешь, что такое криптовалюта?
– Биткоин? – произношу единственное знакомое слово из этой области.
– Это одна из монет. Я добываю несколько, с битком сейчас не работаю, – поясняет.
– Добываешь? Это как?
– Произвожу.
– Ого! Разве это законно?
– Здесь – нет, в Австралии – абсолютно.
Темп мы не сбавляем. Идем быстро, разговариваем громко.
– А ты работаешь в Австралии?
– И работаю, и живу почти полжизни...
Я резко останавливаюсь.
– В Австралии? Не в Австрии? – уточняю, выкатив глаза. – В той, которая за экватором? – рукой рисую в воздухе большой полукруг. – Где живут коалы и утконосы?
Макс тоже останавливается.
– Ты не назвала кенгуру?! – смеется.
Вау. Он таки умеет смеяться.
– Обалдеть! – взмахиваю руками. – Австралиец, значит. Так вот, что с тобой не так…
– А что со мной не так? – уточняет озадаченно.
– Ну-у, – тяну, подбирая слова. – Ты о-очень необычный, Макс...
Несколько минут мы идем молча. Я перевариваю информацию. Она многое объясняет. Максим разительно отличается от местных парней. Поведением, манерой говорить, стилем в одежде… Да всем! Я думала, выпендривается, а он просто с другого края света и реально другой.
– …Ты меня удивил, – признаюсь. – Я решила, что у вас с Костей общий бизнес. Подумала, что ты приехал из Питера, или из Москвы, потому что на крымского совсем не похож. Но потом Лера сказала, что вы с Бариновым учились вместе, и я совсем запуталась!
Под впечатлением болтаю без умолку, не утаивая того факта, что думала о нем. Макс тоже открывается и рассказывает, что вырос в Крыму и совсем не хотел уезжать, но пришлось. Делится воспоминаниями, как привыкал к другому климату и странному вкусу еды. Признается, что довольно долго в Австралии все казалось чужим, но теперь он считает эту страну родной.
– Ты хорошо говоришь по-русски, не забыл язык, – замечаю, дослушав его рассказ.
– Русский остался родным, а английским им стал. Я билингв.
– Везет! Я три года занималась с репетитором английским и все равно говорю плохо. Нет способности к иностранным языкам, – развожу руками.
Мы стоим на переходе. Впереди виднеется мой дом.
– Дело не в способностях. У тебя нужды не было. Появится – за полгода заговоришь!
– Теперь английский мне ни к чему, – вздыхаю. – Закончились мои путешествия, впереди четыре года учебы на экономическом.
Макс приподнимает брови:
– Нравится математика?
Поморщив нос, мотаю головой:
– Просто прошла по баллам. Мама настояла, чтобы шла учится хоть куда-то.
Светофор мигает, я начинаю идти…
Гул нарастает настолько стремительно, что невозможно понять, с какой стороны. Он словно сверху обрушивается. Максим успевает схватить меня за локоть и дернуть назад. В следующий миг на бешенной скорости мимо проносится автомобиль. Кажется, красный.
– Ты что творишь, Лиза?! Куда, мать твою, идешь? – орет мой провожатый, развернув меня к себе и тряхнув.
Мое тело, как ватное, в глазах пелена.
– Я его не видела, – шепчу испугано.
Сцепив зубы, Макс выдает несколько ругательств и качает головой:
– Такое чувство, что тебе жить надоело!
– У меня близорукость, в темноте без очков совсем плохо вижу, – моргаю и чувствую, как по щекам текут слезы.
– Плакать не надо, – говорит Максим спокойнее и обнимает меня. – Сегодня просто не твой день.
Рвано выдохнув, обнимаю его в ответ. Он снова спас меня и утешает. Второй раз за этот треклятый день.
Когда успокаиваюсь, Макс берет меня за руку и держит крепко, как родитель свое неразумное чадо. Дождавшись следующего зеленого, мы переходим дорогу.
Через двор идем, держась за руки. Молчим. Мне неловко. Идти рядом и просто болтать было нормально, а вот так – смущаюсь. И мама из окна может увидеть, придется как-то объяснять.
У игровой площадки в центре двора останавливаюсь.
– Дальше я сама. Спасибо, что проводил, – пытаюсь выдернуть руку, но она как в тисках. – Пусти, – смотрю исподлобья. – У меня есть парень и вообще…
На полуслове замолкаю. Зря я это ляпнула, да еще и так нервно.
Макс ведет по мне внимательным взглядом. На его лице не дергается ни один мускул, даже самый микроскопический.
– И…? – заглядывает в глаза. – Где он? Почему вы не вместе?
– Он сейчас на турнире в Штутгарте. Раньше мы танцевали в паре, теперь он танцует с другой партнершей, – говорю и чувствую, как опускаются плечи. Достаточно произнести это вслух, чтобы накрыло безнадегой.
– И ты об этом думаешь весь день? – догадывается Макс. – Тебя это расстраивает?
– Не то слово! Я в глубокой эмоциональной яме, – вздыхаю.
Поражаясь собственной откровенности, рассказываю австралийцу, что в прошлом году наша пара заняла на чемпионате в Германии второе место, а в этом должна была победить. Признаюсь, как горько от мысли, что Чемпионкой Европы мне уже не стать никогда.
Дослушав, Макс отпускает мою руку:
– Тебе, Лиза, нужно принять тот факт, что только по возрастающей в жизни не бывает. Такой график – утопия. После любого падения, в прямом или переносном смысле, происходит подъем. Чувствуешь себя на дне? Значит, пришло время оттолкнуться от него и начать движение вверх.
– В моем случае такая философия не работает, – возражаю. – После падения в прямом смысле, подъем в переносном уже невозможен. Я сломала не ногу, а свое будущее в танцах. Убила карьеру, которой жила.
– Ты зациклена на прошлых достижениях, поэтому не видишь других возможностей. А поднять способны только они, – заявляет Макс.
– Думаешь, это так просто – заняться чем-то другим? Я с трех лет жила танцами. Сначала балет, хореография. В восемь пришла в бальные и через два года начала тренироваться профессионально и ездить на турниры. Я только и умею, что танцевать.
– Ты сказала, что прошла по баллам в университет.
– Прошла, не совсем тупая. Вот только учиться на экономиста не хочу. У меня по-прежнему одна мечта – танцевать.
– И что тебе мешает?
– Ох, – тяжело вздыхаю, думая, как объяснить. – Я потеряла время и партнера. В парном спорте это самое важное и драгоценное. Танцевать я могу. Дома перед зеркалом, например, или гоу-гоу клубе. Но хочу-то, как раньше.
– Ты себя обманываешь, – качает головой Макс. – Хотеть что-либо как раньше – неестественно. Это уже было и осталось в прошлом. Ты точно хочешь иначе, но не знаешь как. Когда поймешь – появится цель и начнется подъем.
Я задумываюсь и запутываюсь. Макс излагает свои мысли непонятным мне образом. Он и мыслит иначе.
– А у тебя самого какая мечта? Поделишься?
– У меня все просто. Я хочу прожить счастливую и достойную жизнь, оставив след в истории. В ближайших планах построить инновационную ферму и заработать больше денег.
– Ты хочешь заняться сельским хозяйством?!
Я несколько ошарашена, на колхозника он совсем не похож.
– Нет, конечно! – усмехается. – Речь о майнинг ферме. Я хочу построить крупнейший в Австралии дата-центр с оборудованием, работающим от солнечной энергии, веду переговоры с инвесторами.
– Эта ферма сделает тебя миллионером? – в моем голосе недоверие.
– Без сомнений. За год она принесет больше сотни лямов.
– Сто миллионов долларов? – уточняю и, получив утвердительный кивок, выкатываю глаза. – Зачем тебе столько денег?
Мысленно пытаюсь посчитать, сколько в этой цифре нолей, но у меня никак не получается. Зря я послушала маму и подала документы на экономический.
– Денег много не бывает, – улыбается Макс.
– Эти деньги принесут тебе счастье или помогут оставить след в истории? Он морщит лоб и трет его указательным пальцем. Настала его очередь задуматься.
– Сами по себе деньги счастья не принесут, тут ты права. У меня есть несколько идей, как стать полезным человечеству. Но этих миллионов для их реализации не хватит. Нужно значительно больше, – задумчиво кивает сам себе.
– Ничего себе! – восклицаю. – Это что ж за идеи такие?
Мне нравится наше общение. Мы словно с разных планет, но тем интереснее. Хочется продолжить разговор, но тут у Макса звонит телефон.
– Извини, Лиз, мне нужно ответить. Это по работе…
Глава 8
Максим отходит в сторону и принимает звонок. Разговаривает он громко и эмоционально. Присев на детскую качель, я слушаю беглую английскую речь и отмечаю, что по-русски он говорит другим голосом и в другом темпе. Сейчас тараторит. Я понимаю только отдельные слова, общего смысла не улавливаю. Чувствую себя тупой неудачницей.
Достаю телефон и пишу маме, что скоро буду. Она не читает. Принципиально или уснула, не дождавшись меня – можно только гадать. Красовский мои сообщения тоже не прочел, но этот точно спит. Он перед конкурсным днем всегда ложится рано. Я успела выучить его привычки, а он мои. Мы с Ильей как родные.
Вышагивая туда-сюда по площадке, Макс поглядывает на меня. Его разговор затягивается. На часах без пяти двенадцать. Махнув рукой, даю понять, что подожду, пока закончит. Не хочу встречать совершеннолетие под недовольный мамин взгляд, уж лучше тут, с этим необычным австралийцем.
Пока жду, от нечего делать просматриваю сториз. Почти все они из Штутгарта. В моих соцсетях мало людей, не связанных с танцами, большинство из них поехали на чемпионат и постят оттуда контент. В основном, это видео выступлений, но и есть и частные. Дарина, подруга нынешней партнерши Красовского, выкладывает фрагменты сегодняшней тусовки в честь открытия. В ее сториз сплошь знакомые лица. Улыбчивые, счастливые…
На душе скребут кошки. Мое место среди этих людей. Я должна быть там, а не подглядывать за ними через соцсети, сидя на детской качели, чувствуя себя ничтожной и неполноценной. Почему жизнь такая несправедливая?
Обида растекается за ребрами неприятным жжением. Я опускаю палец на экран, чтобы смахнуть раздражающие кадры. Через несколько минут у меня день рождения и пора бы прекратить издеваться над собой! Подушечка вжимается в стекло, останавливая сториз на моменте, когда в кадре появляется Ульяна. Поднимаю палец и наблюдаю, как к ней подходит Илья. Не спит, значит, тусит со всеми. Телефон у него в руках, а мои сообщения по-прежнему без ответа. Мерзкое предчувствие предательства атакует в очередной раз.
Опустив палец, стопорю видео и разглядываю. Высокий блондин и яркая брюнетка… Внешне совершенно разные, смотрятся контрастно и интересно. В следующий миг земля подо мной вздрагивает.
Они просто чмокаются в губки, как принято у танцевальных пар после удачного выхода, может немного дольше, чем следует, но дело не в этом. И даже не в том, что сейчас они не в зале, а на вечеринке в баре. Лицо Ильи во время этого короткого поцелуя поразительно меняется. Он смотрит на Ульяну с восхищением и такой нежностью, какой я в его глазах не видела давно.
Вернув в начало, просматриваю эту сториз еще раз. И еще. Не хочу верить, но глаза не врут. Видят, как в тумане, но не врут. И предчувствие меня не обмануло: у Красовского роман с новой партнершей.
Эта новость толкает в пропасть отчаяния. В висках стучит, дышать трудно, а в голове истерика из вопросов.
Как давно? Только началось или скрывали? Тренера уже в курсе? Почему мне никто не сказал? Почему сам Илья не объяснился до отъезда? За что он так со мной?
И ответ у меня есть. Это уродский шрам на лодыжке. Я смотрю на него с выжигающей ненавистью. Одно падение – и жизнь разрушена. Ну почему? Почему это случилось именно со мной?!
– С днем рождения, Лиза, – звучит словно издалека.
Я медленно поднимаю глаза. Макс стоит напротив и показывает экран телефона. На нем три ноля и единица. Это значит, что теперь у меня есть право голосовать, пить алкоголь и делать другие взрослые глупости. Радости по этому поводу я не испытываю.
– Восемнадцать – только начало! Не позволяй себе сдаваться, иди вперед и верь в себя! Все у тебя получится! – произносит мой сегодняшний герой с улыбкой.
Я встаю и решительно подхожу. Макс перестает улыбаться. Приподнявшись на носочки, я резко подаюсь вперед:
– Спасибо, – выдыхаю и целую его в губы.
На поцелуй Максим не отвечает. Его губы сухие и твердые, и я пытаюсь их оживить. Облизываю сначала верхнюю, затем нижнюю… Мне важно сейчас целоваться! Страстно и сладко, до головокружения, до забытья…
– Лиза? Ты что делаешь?
Низкий шепот действует подобно электрошокеру. Вздрогнув всем телом, я отпрыгиваю назад и хватаюсь за щеки. Они вспыхивают, словно мне в лицо плеснули кипятком.
– Не знаю, – истерично мотаю головой.
– Все нормально? – заглядывает в глаза.
– Да… Я просто… Не понимаю, как это вышло. Прости, пожалуйста, – извиняюсь, суетливо трогая шею и плечи.
Мы стоим в метре друг от друга. На его лице ноль эмоций, меня же от них на части рвет. Я в замешательстве. Не могу понять своего поступка. Зачем я полезла к нему целоваться? У него же есть девушка, да и я по факту еще в отношениях.
Сделав глубокий вдох, расправляю плечи. Зрелая, эмоционально стабильная личность умеет признавать свои ошибки и готова нести ответственность за поступки. Этой личностью я стремлюсь стать.
– Извини, Макс! Я повела себя необдуманно, – произношу с достоинством. – Зашла в соцсети и сильно расстроилась, а дальше… дальше как во сне. Затмение. У меня непростой период, надеюсь, ты понимаешь, – признаюсь, силясь не отводить глаза. – Спасибо за поздравление! За то, что спас меня и проводил. Давай забудем это недоразумение и попробуем стать друзьями. Мне бы этого хотелось.
Макс обводит мое лицо медленным взглядом, задерживает его на губах:
– Считаешь свое желание целоваться со мной недоразумением?
– Не уверена, что действительно хотела этого, – признаюсь смущенно.
– Выглядела ты уверенной. И настойчивой, – уголки его губ ползут вверх.
От стыда мне хочется испариться, но я тяну шею вверх и одариваю его ответной улыбкой:
– Извини, такого не повторится. Друзья? – протягиваю руку.
Макс приподнимает брови и, помешкав несколько секунд, берет мою ладонь:
– Окей. Только не проси называть тебя Веткой. Мне нравится вариант Ли-за, – произносит протяжно.
– А мне не очень. В начальной школе меня дразнили Лизой-подлизой.
– Это еще что! Вот меня одна вредная одноклассница называла Макс-тампакс.
– Как-как? Тампакс? – прыскаю смехом. – Это очень оригинально!
Макс тоже смеется, и лицо его преображается. Я на него смотрю и чувствую в груди тревожный трепет. Есть в этом парне что-то, на что мой организм реагирует неправильно.
У порога моего подъезда Макс останавливается:
– До квартиры без приключений дойдешь? Какой у тебя этаж?
– Последний. Надеюсь, лифт не застрянет, – усмехаюсь, поднимаясь на ступеньку.
– Давай-ка на всякий пожарный обменяемся телефонами, – говорит вполне серьезно, шагая следом. – Говори свой.
Привалившись плечом к прохладной двери, называю цифры. Макс делает дозвон и на моем экране высвечивается иностранный номер.
– Фамилию свою скажешь?
– Доронин.
– А я Бережная, – напоминаю, отмечая про себя, что его красивая фамилия ему очень идет.
– Я запомнил, – улыбается Макс.
Набрав код подъезда, я тяну на себя тяжелую дверь, и он помогает открыть.
– Еще раз спасибо тебе за все!
– Еще раз с Днем рождения!
Говорим мы одновременно, смеемся и порывисто обнимаемся на прощанье.
Глава 9
Стены и скатерти в ресторане белоснежные, стулья и посуда – ярко-синие. Сочетание цветов ассоциируется с морем, но заведение называется «Седьмое небо». Панорамного вида нет, зато официантки в форме стюардесс и у блюд забавные названия, связанные с авиацией.
– Цены тут заоблачные, названию ресторана соответствуют, – комментирует отчим, изучая меню. – Но сегодняшний повод того стоит, – добавляет, встретившись глазами с мамой.
Место для семейного ужина выбрала она. Я была согласна праздновать дома.
– Пролетело твое детство, Веточка. Кажется, только вчера ты делала первые шаги, а уже уходишь во взрослую жизнь. Пусть она будет благополучной! – произносит торжественно мама, поднимая бокал. – Мы со Славой решили подарить тебе путешествие. Выбирай, куда хочешь поехать – все оплатим!
Во время нашей последней ссоры я в сердцах выпалила, что не хочу стать такой ограниченной, как она. Что мечтаю посмотреть мир, побывать в разных странах, а не радоваться возможности отдохнуть в бархатный сезон в Симеизе. Мама никогда не выезжала за границу и не хочет, ей неинтересно. Я же, благодаря танцам, побывала в некоторых городах Европы и эти поездки – лучшее, что случалось со мной в жизни.
– Обязательно оплатим, – поддакивает отчим, чокаясь о наши тонкие бокалы с шампанским своим пузатым с коньяком. – Только выбирай с умом. В Париже, я слышал, грязно, в Барселоне – опасно, ну а Амстердам – это почти что Садом и Гоморра! Для юной девушки – не лучшие места. Может, посмотришь Питер? Культурная столица как-никак…
– Я там была раз десять, – закатываю глаза.
– Ты ездила на соревнования, это совсем другое, – пригубив шампанское, вступает мама. – Эрмитаж не посетила ни разу …
– Ты тоже там не была, – огрызаюсь, но с улыбкой. – Не бойся, Слава Лексееч, – поворачиваюсь к отчиму. – Париж и Амстердам меня не развратят. Если денег жалко – так и скажи. Я понятливая.
– Вета, ты как разговариваешь? Что тебе опять не так? – шикает мать.
В ее взгляде досада. Пока я ездила по турнирам и брала титул за титулом, она мной гордилась и всем вокруг хвасталась, а теперь я разочаровываю ее. С каждым днем все больше.
– Вы предложили мне самой выбрать и тут же попытались ограничить выбор Питером. Я туда не хочу, – поясняю.
Я стараюсь сохранять спокойствие, но внутри все бурлит и по моему тону это заметно.
– Уже не знаю, как тебе угодить! – театрально вздыхает мама. – Общение с Лерой Нечаевой плохо на тебя влияет. Ты стала грубой и неуправляемой.
– Я стала взрослой, мам. И ты сама хотела, чтобы я общалась с Лерой, – напоминаю.
С Нечаевыми мы раньше жили на одной улице. Наши с Леркой папы работали в смежных ведомствах, а мамы по-соседски дружили.
– Я не знала, что эта девочка покатилась по наклонной. Мне на днях про нее тако-о-е рассказали…
Мама округляет глаза и многозначительно качает головой, а я начинаю злиться.
– Что ее из ночных клубов привозят мужики на дорогих машинах? И что в этом тако-о-ого? – передразниваю и залпом допиваю шампанское. – Вчера мы приехали с пляжа с такими парнями. Нормальные они! Не бухают и наркоту не принимают, к девушкам относятся уважительно, а не как гопота с района…Что ужасного в том, что они старше и у них есть деньги?
Мама закрывает лицо руками и снова качает головой:
– Боже мой, Вета… Ты убиваешь меня такими рассуждениями. Думаешь, они просто так хорошие? За спасибо? Какая ты еще наивная!
Шампанское ударяет в голову и мне хочется поспорить. Так и подмывает рассказать, как один из этих «коварных» мужиков вчера спас мне жизнь, а потом оплатил обследование в частном медицинском центре и ничего не попросил взамен. Даже целоваться со мной не захотел, о чем я жалею, если честно. Но ничего подобного я маме не скажу. И не стану разубеждать, что доставленный утром букет нежно-розовых роз был от Ильи.
Поначалу я тоже думала, что цветы от Красовского, но к букету прилагалась карточка с фразой «Не предавай мечту». Этого было достаточно, чтобы сообразить, кто настоящий отправитель. А то, что курьер поначалу позвонил в соседскую дверь, лишь подтвердило догадку. Илье прекрасно известен мой адрес, а вот Максим Доронин знает только подъезд и этаж.
Всю ночь я думала о его словах. До утра не сомкнула глаз, вспоминая красивый низкий голос и пронзительный синий взгляд. Раз сто перевернулась с боку на бок, чтобы снова уловить древесный аромат его парфюма на своей коже. Уснула под утро в полнейшем раздрае, проснулась от дрогнувшего за ребрами нового чувства. Мне не стоит влюбляться в Макса, мы слишком разные и друг другу неподходящие, но этот парень не оставляет мне шанса.
– Не ссорьтесь, девочки, – включает миротворца отчим. – Такой прекрасный день!
Мамин Славик всегда относился ко мне хорошо. Не лез с нравоучениями и не пытался воспитывать, зато исправно финансировал мои танцы. Без его помощи маме пришлось бы туго. Работа тренера, костюмы и специальная обувь, поездки на чемпионаты и взносы – все это выливалось в приличные суммы. Отчим платил, и я ему за это благодарна, но он чужой для меня человек и вряд ли это когда-то изменится.
– День действительно был прекрасным, – соглашается мама, бросив на меня укоризненный взгляд.
– Давай уже расскажем, Света, – предлагает Слава, беря ее за руку. – Пора.
Она смотрит на него, потом на меня и снова не него.
– Скажи ты, – просит. Вид у нее растерянный.
– Елизавета! – решительно обращается отчим ко мне. – У нас есть потрясающая новость. Примерно через полгода у тебя появится братик или сестричка! Пол станет известен уже через неделю!
Его радостная улыбка в нашей компании выглядит сиротливо. Я сижу с вытянутым лицом и заторможенно моргаю, не понимая, что должна сказать. Мама ждет моей реакции, затаив дыхание.
– Ты рада? – интересуется она осторожно.
– Удивлена. Я слышала, как ты рассказывала бабушке, что забеременеть не получается и ты настроилась ждать внуков.
– Мы сделали ЭКО три месяца назад. И с первого раза получилось.
– Почему раньше не сказала? Тебе нельзя волноваться, а мы эти три месяца только и делали, что ссорились. Если бы я знала, постаралась вести себя не так эгоистично.
– Веточка, доченька… Какая ты у меня хорошая, самая лучшая, – выдыхает мама дрогнувшим голосом.
Ее глаза наполняются слезами, мои тоже. До меня окончательно доходит смысл новости.
– Уже не самая, но я снова ей стану, – обещаю, растирая слезы тыльной стороной ладони.
Мама плачет открыто. При этом лицо ее светится счастьем, а мне вдруг становится страшно. Мы не всегда ладили и часто ссорились по мелочам, но я всегда была для нее особенной – единственной. Теперь будет иначе и я не понимаю как. Подлая тревога кормится этим непониманием. Я никогда не мечтала о сестре или брате.
– Хоть бы родился мальчик, а то живу в бабьем царстве и сам скоро стану плаксой, – смахивает скупую мужскую слезу Слава.
Глянув на него, мама смеется. Тихонько и несмело, словно еще не веря, что я с пониманием приняла грядущие перемены.
– Можешь выпить мое шампанское, – пододвигает мне свой бокал. – Тебе уже можно, а мне теперь не рекомендуется.
Обхватив пальцами тонкую ножку, поднимаю бокал и произношу невнятный тост за потрясающую новость.
Довольный Слава придвигает свой стул к маминому и опускает руку на ее живот. Я смотрю на эту картину и чувствую себя лишней. Их и без меня уже трое, и они семья. Долгожданный малыш будет похож на них обоих, а у меня глаза и характер моего папы.
Никому я теперь не нужна. Тренерам до меня больше нет дела, друзьям из танцевального клуба со мной неинтересно, Илья и вовсе влюбился в другую…
Остановить нагнетающие мысли не получается, уровень тревоги в считанные минуты достигает критичного. Наспех выпитый второй бокал шампанского лишь усугубляет ситуацию. Пульс ускоряется, картинка плывет… В дорогом ресторане с приветливыми официантами играет приятная музыка и пахнет праздником, а мне так страшно, словно я стою на кладбище у свежевырытой могилы и знаю, что она для меня.
Ужас прокатывается морозом по спине и сжимает ребра. Я хватаю ртом воздух, но его катастрофически не хватает. Усидеть на месте в таком состоянии невозможно. Схватив сумку, вскакиваю и бегу в туалет.
Паническая атака – штука неприятная, но не смертельная. Где-то читала, что подобное состояние хоть раз в жизни испытывал каждый второй человек на планете. Мои приступы начались девять месяцев назад, вскоре после операции. Случаются несколько раз в неделю, иногда чаще. Психотерапевт, с которым я занималась, не помогла мне полностью от них избавится, но научила блокирующим техникам. Я могу выйти из дома без ключей или забыть очки, но в моей сумочке всегда есть пустой целлофановый пакет, в который я дышу, когда паникую. Мне помогает.
Спустя пять минут, я складываю пакет обратно в сумку и выхожу из кабинки туалета. От недостатка кислорода лицо бледное и под глазами круги, но в теле приятная расслабленность, а в голове легкость и тишина.
На экране висят пять сообщений от Леры. Она разругалась с родителями и приглашает вместе потусить в самом неоднозначном клубе города с громким названием «Рай».
Подумав, печатаю, что скоро приеду. Мне так душно в своем собственном аду, что немного рая не помешает.
