Текст книги "Особенный. В твоих руках (СИ)"
Автор книги: Натали Эклер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)
Глава 35
Отель находится в самом центре. Вид из окна номера на двадцатом этаже должен быть потрясающим, но увы, ночная Москва плывет внизу безликим пятном, тонет в туманно-дождевом киселе. Осень в мегаполисе неприглядная: серость, сырость, грязь. Но это совсем не расстраивает, если видишь недостатки из салона представительского авто и панорамного окна гостиничного люкса.
Не ожидала, что меня так встретят. Трансфер с табличкой, дорогой отель, оплаченный ужин с бокалом шампанского. Я чувствую себя не начинающий танцовщицей, а суперзвездой.
Широко раскинув руки, лежу на широкой кровати. Матрас упругий, но при этом мягкий, постель гладкая, как шелк и пахнет свежестью. Я впервые буду ночевать в номере такого уровня и немного в шоке. В приятном, естественно. Хочется всегда так жить – дорого, красиво, с привилегиями. Есть к чему стремиться.
Вспоминаю, как Лерка насмехалась над моей зарплатой тренера. Сказала, что в эскорте за ночь больше получают и мне, как будущей содержанке, надо отталкиваться от этих расценок. Каждый месяц брать у Доронина определенную сумму, чтобы со временем иметь возможность вложиться в бизнес. В моем случае – открыть собственную школу танцев.
Лерку с ее советами я послала, а после отъезда Макса обнаружила в его квартире банковскую карту, специально оставленную для меня. Она и стала причиной нашей первой и пока единственной ссоры.
Доронин только приземлился и был настолько уставшим, что еле языком ворочал и оправдывался как-то вяло. Я прошипела в трубку, что перед тем, как покупать, ему следовало спросить, продаюсь ли я. Вскипела и крикнула, что не шлюха, что он ошибся, и я тоже ошиблась в нем, что больше ни слышать, ни видеть его не хочу.
Макс позвонил через день. Спокойно объяснил, что не считает меня своей содержанкой, а кредитку оставил на всякий случай и я в праве не пользоваться ей, если не хочу. К тому моменту я успела остыть, мы помирились.
Приняв ванну с ароматной лавандовой пеной, подсушиваю волосы феном и смотрю на время. Через час наступит полночь, а Австралии уже рассвет. Разница в восемь часов – это кошмар. Максим просыпается, когда я засыпаю, а когда просыпаюсь – занят на работе. Освобождается – у меня пары в универе, а мое свободное время наступает, когда у него глубокая ночь. Мы катастрофически не совпадаем и общаемся запоздалыми сообщениями.
«Я в отеле, тут очень круто! Мне шампанское в номер принесли (довольная рожица). Скоро буду ложиться, хочу выспаться перед съемками»
Это мое послание, как и предыдущие пять, Макс не читает. Он еще спит, а мне так хочется поговорить с ним, я так сильно соскучилась.
Отношения на расстоянии – это ужас и кошмар!
Закутавшись в белоснежный гостиничный халат, устраиваюсь на кровати с планшетом и запускаю недосмотренную в самолете мелодраму. Только начинаю вникать в сюжет, как по видеосвязи звонит Макс.
– Доброе утро! – смеюсь, увидев его сонное лицо на подушке. – Прости, я тебя разбудила своими письмами.
– Что там за лимузины, люксы, шампанское? Мне нужно волноваться?
Он такой хорошенький спросонья. Лохматый, мятый. Голос хриплый, дико сексуальный. Меня в дрожь бросает, хотя в номере тепло.
– Волноваться? Только о том, что я привыкну к красивой жизни, – улыбаюсь, поправляя халат, потом волосы.
– Это хорошая привычка, привыкай, – улыбается Макс, приподнявшись на локоть.
Рассматривает меня, прям любуется. Я себя в квадратике внизу вижу и знаю, что выгляжу хорошо. Щеки порозовели, глаза горят. Люблю, когда он так смотрит, обожаю ему нравиться.
Мы пялимся друг на друга и молчим. Соскучились оба, но говорить не хочется. Хочется обняться, прижаться… Тоска по телу разливается.
– Ты там одна? – щурится Макс.
– Нет... С тобой, – добавляю через паузу.
– Все-таки сама полетела, маму с собой не взяла, – догадывается.
Я хотела лететь на съемки клипа с мамой, но передумала. Она подозревает, что у меня кто-то появился, выпытывает постоянно. В совместной поездке я бы точно рассказала ей о Максе и нарвалась бы на скандал. Он неизбежен, но пусть случится позже.
– У мамы свои дела, а мне нужно привыкать к самостоятельным перелетам. Скоро на Бали лететь, к тебе. Скорей бы, – добавляю и губу кусаю.
Хочу к нему! Безумно хочу!
– Ох, Элли, – вздыхает Макс. – Я сам дни считаю. Знаешь, что мы будем делать с тобой на острове? – Я мотаю головой. – Рассказать? – Теперь киваю. – В подробностях?
Не дождавшись второго кивка, он садится в кровати и начинает рассказывать. Низким голосом и очень подробно. Как и куда будет целовать, где трогать. Я смущаюсь, но слушаю. Как под гипнозом слушаю и возбуждаюсь. представляя. Губы покалывают, грудь становится чувствительной, а между ног тепло и влажно.
Макс жжет меня взглядом и описывает, как я буду стонать, а потом кричать, когда он станет насаживать меня на себя. От слова «насаживать» низ живота простреливает. Я вздрагиваю, непроизвольно напрягаю бедра. У Макса взгляд темнеет, он дышит тяжело, но продолжает говорить. Как будет двигаться, сначала медленно, а потом быстрее… Я пальцы на ногах поджимаю.
Жарко становится. Халат слишком пушистый и теплый, я его на груди раскрываю и пересохшие губы облизываю. Макс тоже проводит языком по губам и просит хрипло:
– Покажи мне больше. Открой грудь, хочу ее видеть.
– Я стесняюсь, Макс, – лепечу.
– Это же я, Лиза, – уговаривает он. – Представь, что я рядом и касаюсь тебя. Покажи мне сосочек. Он уже твердый? Напрягся?
Вдох у меня получается громкий. Мне резко не хватает кислорода, когда я выполняю его просьбу и на несколько секунд раскрываю полы халата.
– Стыдно, – признаюсь, запахиваясь обратно.
– Сними этот чертов халат, Лиза! – уже не просит, а требует Макс. – Давай, будь послушной девочкой. Мне нужно тебя видеть.
Дрожащими пальцами я развязываю пояс, достаю руки из рукавов и щелкаю выключателем, гася верхнее освещение. Света от прикроватных светильников достаточно, чтобы видеть, как стремительно пунцовеют мои щеки и от возбуждения подрагивают губы.
– Так нормально?
Макс пожирает меня глазами, дышит порывисто.
– Идеально, – выдыхает, сжимая челюсти. – Теперь опусти руку вниз и потрогай себя.
– Что? Нет!
– Почему нет? Я же это делаю, и ты давай…
Он направляет камеру вниз и показывает, что именно делает. Я ойкаю и чуть не роняю телефон. Жар огненным шаром скатывается и концентрируется внизу живота.
– Макс, – шепчу, нервно сглатывая.
– Ты смотришь?
– Да.
– Нравится?
– Да. То есть. Боже. Макс. Это… так пошло.
Глаз оторвать не могу от экрана и чувствую приятную пульсацию между ног. Сильно заводит картинка.
– В этом и смысл, Элли. Давай с тобой поиграем. Делай, как я говорю. Прижми ладонь и пробирайся пальчиками ниже... Покажи, как ты это делаешь... Поменяй камеру и направь туда, я хочу смотреть...
Я не спорю, послушно делаю все, что он говорит. Максу я ни в чем не могу отказать. На все ради него готова! Люблю его невозможно, хочу дико. Максомания у меня, это неизлечимо.
Глава 36
После нашей с Максом шалости я спала, как убитая, но проснулась раньше будильника и с непонятной тревожностью. Позавтракать не смогла, нервная тошнота не дала. Вызвала такси и поехала на киностудию.
Съемки расписаны на два дня. Сегодня снимают массовые и танцевальные сцены в павильоне, завтра романтические в загородном доме одного из продюсеров.
По поводу съемок в доме Макс возмущался. Сказал держать телефон на готове, он будет проверять меня каждые полчаса. Смешной. Что со мной может случиться? В продюсерской компании работают серьезные люди, съемочный процесс четко регламентирован.
В павильон я приехала за полчаса до назначенного времени. Успела очно познакомится и поболтать со знакомым Вероники, который оказал мне протекцию. Он тоже из бывших бальников, отвечает за постановку танцев и подбор танцоров, со всеми в доску свой, потому что очень приятный в общении. Представил меня съемочной группе и собственно исполнителю хита «За бабло». Хамовитый рэпер в жизни оказался нормальным парнем, приехал на съемки с женой и вовремя, в отличии от режиссера, который только вошел и звонит застрявшему в пробке оператору.
Старт откладывается примерно на час, но помощник режиссера уверяет, что время нагоним и никто не задержится дольше положенного.
Я сижу в удобном кресле и пью зеленый чай, приготовленный для меня услужливой девушкой, отвечающей за кейтеринг. Настрочила Максу с десяток сообщений, теперь переписываюсь с мамой.
– Главную актрису на грим! – звучит из недров павильона.
Это первые мои съемки и все, что происходит на площадке, мне чрезвычайно интересно, но в данный момент мысли о другом. Вчера мама виделась с отцом Нечаевой. Оказывается, Лерка уже неделю не ночует дома. Не на шутку разволновавшись, я набираю номер подруги и слушаю монотонные гудки, когда женский голос прямо за спиной произносит негромко:
– Бережная – ты у нас?
В подскоке поворачиваюсь:
– Так точно! Я.
– А чего сидишь? В гримерную тебя приглашаю, – с теплом улыбается рыжеволосая женщина в оранжевом свитере.
Главная актриса – это я, оказывается. Ничего себе, как круто звучит!
Через пять минут я сижу в малюсенькой комнатушке перед ярко освещенным зеркалом. Яркая женщина с ярким именем Ярослава кружит вокруг меня, жонглируя кистями для макияжа.
– Хорошая у тебя кожа, чистая и тон ровный, – нахваливает. – Сколько тебе, двадцать?
– Восемнадцать.
– Ребенок совсем, – качает головой. – Свежая, как утренняя роса. Я б тебя вообще не красила, но для камеры нужно. Акцент на глаза сделаю, яркие губы опошлят всю милоту.
– По смыслу песни я вообще-то сука, – напоминаю со смешком.
– А кто сказал, что суки не бывают милыми? – усмехается визажистка. – Демонов с ангельскими лицами достаточно, особенно в мире больших денег. Я знаю, о чем говорю, почти десять лет работаю с селебрити.
– Делаете макияж звездам? – спрашиваю для поддержания разговора.
Сама открываю соцсеть, проверить нет ли там чего от Лерки, но эта балда закрыла свою страницу, спрятавшись от меня и в виртуальном мире тоже. Поддавшись искушению, я просматриваю сториз Рины Фаро. Обещала себе не подглядывать за ней, но как удержаться? Она сейчас где-то рядом с Максом, он говорил, что они в одном районе живут.
– Последний год сотрудничаю больше с шоубизом, а раньше «рублевским» лица рисовала, – рассказывает Ярослава, складывая одни кисти в кофр и доставая другие. – Еще работаю с некоторыми блогерами. Например, с Каринкой, которой ты любуешься, – усмехается, увидев, на чьих сториз я залипла.
– Вы ее знаете? – немного удивляюсь.
– Давно и очень хорошо, – подтверждает.
– Она красивая…
– Красивая. Но сглупила и похерила карьеру. В нее столько денег вбухали, а она в черту на кулички эмигрировала.
– Почему похерила? Блог введет, подписчиков меньше не стало.
– Она все рекламные контракты разорвала из-за своей Австралии. Не знаю, какие там убытки, но не малые. Мать ее волосы рвет! Это же она сделала из нее звезду, а отец спонсировал.
– Они богатые, да?
– Очень, – выразительно моргает визажистка. – Он – известнейший адвокат, она – настоящая светская львица, владеет сетью косметологических клиник, мы давно знакомы, – говорит с гордостью, раскрывая палетку с разноцветными тенями. – Поначалу они пытались выучить дочку. Еще школьницей отправили Карину в Англию, потом она сама попросилась в Сидней, за компанию с подружкой. Год еле отучилась и вернулась – не потянула. Тогда мать стала лепить из нее бьюти-блогерку.
– Лепить? – переспрашиваю и опускаю веки, на которые Ярослава наносит тени. – В смысле спонсировать ее блог?
– И это тоже. Но сначала девочку перекроили. Нос, скулы, грудь сделали… Даже верхние ребра удалили, чтобы грация появилась. Дальше аппаратная и инъекционная косметология работали.
– А я думала, она в спортзале сутками пропадает, – хмыкаю.
– В спортзал она ходит сториз снимать для таких зрителей, как ты, – смеется Ярослава, откручивая тушь для ресниц. – Не жизнь, а сплошная показуха.
– Не сплошная. Она замуж вышла недавно, а мужа не показывает. Говорит, счастье любит тишину, – забрасываю удочку и жду.
– Не моргай, – просит Ярослава, и я послушно замираю. – Ее тихое счастье всем боком выходит. Своим отъездом кучу проблем создала. Блог ее закроют, кем она будет?
Ярослава включает утюжок и раскладывает в ряд расчески для волос. С макияжем мы закончили, осталась укладка. Меня раздирает от любопытства, хочется узнать побольше сплетен о Карине и ее браке. Никто не знает, что он фиктивный. Интересно, что говорят?
– Будет счастливой женщиной и женой, начнет вести другой блог, мамский, например…
Говорю и пальцы скрещиваю, чтобы не дай Бог не сбылось. Не хватало еще накаркать!
– Не сможет она так. Привыкла к славе и к роскоши.
– Разве они важнее любви? Ради настоящего чувства всем можно пожертвовать!
Договариваю и чувствую, что что-то не так. Речь ведь не обо мне, а о Карине. Это я ее поступок чувствами оправдываю, не свой. По спине холодок пробегает еще до того, как слышу подтверждение догадке.
– Вот она и пожертвовала. Не вернется в ближайшее время – хана ее блогу, будет при своем австралийце счастливой домохозяйкой, – хмыкает Ярослава, проводя расческой по моим волосам. – Он вроде тоже не бедный, успел разбогатеть за то время, что она по нему сохнет. Еще с университета с ума сходит, как одержимая любит этого парня.
– А он ее? – спрашиваю дрогнувшим голосом.
– Откуда ж мне знать? Они то встречались, то расходились. Лет пять это длилось. Сколько раз она плакала, сидя вот так у меня в кресле, – обводит меня руками. – Женились они тайно, свадьбы не было. Не знаю… Наверное, там и правда большая любовь.
У меня внутри все леденеет. Я смотрю на свое отражение в зеркале и чувствую, как начинаю проваливаться в какую-то дыру.
Карина любит моего Макса! Они встречались много лет и поженились наперекор ее родителям и обстоятельствам!
Мне все преподносилось иначе.
Ярослава сбрызгивает мои волосы защитным спреем, прочесывает и вытягивает утюжком. Параллельно расспрашивает, как я попала в продюсерский центр, чем занимаюсь, кроме танцев, где учусь. Я отвечаю отстраненно, иногда невпопад. Мысли путаются.
Что, если Лера права и брак Макса настоящий, а сказку про проблемы с документами он придумал для меня? Тогда получается, он ведет двойную игру. Ночью жарко обсуждает со мной отдых на Бали, а за обедом планирует с женой Рождество на горнолыжном курорте.
Не может быть!
Не хочу в это верить, отчаянно не хочу, но вязну в трясине мерзких подозрений, захлебываюсь в ней.
День проходит как в тумане. В съемочный процесс я вливаюсь незаметно, участвую в общих планах и танцую соло. Хорошо танцую, на надрыве. В перерывах хватаюсь за телефон, чтобы набрать Макса, но не знаю, что ему сказать. Вошла в гримерку окрыленная его любовью, вышла опутанной липкой паутиной его лжи.
Я растеряна и подавлена, но виду не подаю. Режиссер дает задание снять несколько дублей на хромакее. Выкладываюсь на максимум. Оператор уверяет, что в кадре я – огонь, ребята из подтанцовки смотрят с восхищением, некоторые с завистью. Девушка с кейтеринга просит сделать селфи со мной, потом мы фоткаемся с рэпером и делаем большое совместное фото всей съемочной группой. Я стою в центре и широко улыбаюсь. Никто не замечает, что со мной что-то не так, я держусь, я молодец.
После съемок большая часть группы едет праздновать, меня тоже зовут, но я отказываюсь, ссылаясь на усталось. Впереди у меня еще один съемочный день, а я как выжатый лимон. Вот только утомили меня не съемки, а десять часов смятения и внутреннего напряжения.
Я не знаю, что думать и кому верить. Хочу Максу, но как?
Какова была вероятность, что я узнаю правду вот так, в случайном разговоре на съемках? Один к двадцати миллионам проживающих в Москве людей? Да я счастливчик, повезло так повезло.
Умом можно двинуться от такого везенья.
Войдя в гостиничный номер, не раздеваясь, падаю лицом в подушку и плачу. Выпускаю чертово напряжение, после чего проваливаюсь в мутный сон, в котором продолжаю думать, взвешивать, размышлять…
В час ночи просыпаюсь, как по хлопку. Решительно достаю телефон и набираю Макса.
Глава 37
Слезы бегут по щекам, ну и пусть! Все равно дождь, а я без зонта. Бреду от приюта к троллейбусной остановке, мешаю ботинками грязь. Волосы сосульками висят, джинсы промокли… Плевать. Так больно внутри, что как выгляжу снаружи – не имеет значения.
Бармалей умер. Еще на прошлой неделе, но я узнала сегодня. Пришла, а он не встречает. У него была редкая форма рака, никак не проявлялась.
Наш ветеринар сказал, что он не мучался. Я стараюсь в это верить.
Успела полюбить его, считала своим. Чучело мое лохматое, кому я теперь колтуны вычесывать буду? Тотошка мой непоседливый.
Впервые за пять дней хочется забить на обиду и позвонить Максу. Мы поссорились той ночью. Сильно поссорились, до взаимных оскорблений. Я сходу обвинила его во лжи, прямо рассказала, что и как узнала на съемках. Думала, он мне все объяснит, как-то успокоит, а он не стал оправдываться. Наехал в ответ, что я слушаю непонятных куриц и веду себя подобно им. Что у него и так проблем выше крыши, в том числе из-за меня, и я достала своими претензиями. Я крикнула, что он лжец, и я жалею, что связалась с ним. Он назвал меня истеричной малолеткой и запретил впредь звонить в таком настроении. Отбился первым.
Я проплакала до утра и глаз уже не сомкнула. Как пережила следующий день – сама не знаю, отработала на съемках на автопилоте. Гримерша работала другая, молчаливая и понятливая, в душу не лезла и мешки под глазами замазала хорошо.
Сиденье в троллейбусе холодное, низ живота неприятно тянет, но я сижу, надеясь прогреть кресло своим теплом. Откуда во мне тепло? Арктика внутри и одиночество тотальное. Кажется, не нужна некому. Бармалей и тот меня бросил.
Макс позвонил на следующий же день, но я не взяла трубку. Мне нужно время. Сложно принять его обман, но я хочу простить, все еще верю в нашу любовь.
Боли накопилось много, а поделиться не с кем. Маму на сохранение положили, да ей и не расскажешь. Вероника не успела прилететь из Англии, как умотала в Португалию. Ей я тоже не могу рассказать всего, не поймет. Хоть в церковь иди исповедоваться, но я не умею, да и стыдно.
В отчаянье набираю Леру Нечаеву. Уже не надеюсь, что она ответит, и вдруг слышу бодрое:
– Ветка! Привет, пропажа! Как поживаешь?
– Да по-разному, – признаюсь растеряно. – Как у тебя дела?
– Отлично все! Квартиру классную сняла. Заезжай на рюмку чая.
– Я с удовольствием. Когда, куда?
– Да хоть сейчас! Я адрес сброшу…
Квартира оказывается современной студией в элитном доме в самом центре города. Уже через полчаса я стою в прихожей и пачкаю зеркальный светло-бежевый мрамор пола грязевой жижей, стекающей с тракторной подошвы моих ботинок. Нечаева в шелковом халатике на голое тело и бархатных тапочках на танкетке носится вокруг меня со шваброй:
– Черт, Ветка, ты что, по кладбищу гуляла? Бледная, как смерть, промокшая, грязная. Что стряслось-то?
– Много чего, с порога не расскажешь, – бурчу. – Но если дальше не пускаешь, могу тут начать.
На самом деле Лера встретила меня тепло, обняла и расцеловала, как обычно, но когда увидела, в каком я состоянии, занервничала.
– Вот, держи мой спортивный, – сует трикотажный комплект с аппликацией из стразов на спине и стягивает с меня мокрую куртку. – Переоденься пока, а твои вещи я на батарею повешу сушиться.
– Можно мне умыться и руки вымыть? – спрашиваю смущенно и оглядываюсь.
Квартира роскошная, мебель и отделка дорогостоящие, да и костюм, который держу в руках, из брендовых. Хорошо устроилась Лерка.
– Лучше в душ сходи, отогрейся. Господи, у тебя пальцы на руках синие, – причитает она, таща меня в ванную.
Пока я стою под горячими струями воды душевой, Нечаева приносит мне полотенце и фен, а сама идет на кухню делать чай. Она на удивление органично смотрится в этой элитной обстановке, словно всю жизнь жила, как мажорка, а не прозябала с родителями в старенькой времянке в конце бабушкиного огорода. Интересно, откуда у нее деньги на такую хату и фирменные шмотки? У дивана я заметила штатив и специальную лампу для съемок. Неужели, продавая в интернете нюдсы можно столько зарабатывать?
– Значит, ты снялась в клипе. Ну я в шоке, подруга! Ты ж теперь звездой станешь, тебя на улице узнавать будут. Готова к такому? – смеется Лерка, ставя передо мной огромную чашку горячего чая с лимоном.
– Не будут, – улыбаюсь, отхлебывая с наслаждением.
Чай вкусный. В семье Нечаевых его уважают, папа мой шутил, что у них китайцы в роду были, потому глаза чуть раскосы, кожа желтоватая и к чаю особая страсть.
– Самое смешное, что эта песня ну вот совсем не про тебя! – продолжает веселиться Лера. – За бабло, за бабло, – выпячивает подбородок и двигает головой, как гусыня, напевая дурацкую песню.
– Песни про наивных дурочек, влюбленных в женатиков, нынче не в тренде, – развожу руками.
Все ей про Макса рассказала, выложила, как на духу.
Лерка пододвигает мне коробку с иностранными шоколадными конфетами и кивает:
– Бери, давай, заедай свое горе. Только посмотри до чего он тебя довел, твой герой-миллионер Доронин. А ведь я предупреждала, чтобы ты не верила ему. Убедилась?
Я пью чай и мотаю головой:
– До сих пор не понимаю, как так? Он мне в любви признался, по-настоящему. Так не сыграть! Да я и чувствовала эту любовь, каждой клеточкой чувствовала, понимаешь?
– Ты любишь слепо и ищешь ему оправдание, а он уже забыл, кто ты такая! С содержанкой мужику должно быть легко и беззаботно. Если она делает нервы – тут же идет лесом.
– Он не считал меня содержанкой, мы это обсуждали.
– Он говорил тебе то, что ты хотела слышать. Приручал, манипулировал разными способами. Ему это отлично удавалось. Волк в овечьей шкуре! Только вот он не учел, что ты случайно можешь узнать правду и не ожидал, что взбрыкнешь. На этом вся его любовь закончилась. Забудь его, Ветусь, не стоит он тебя.
– Я не смогу! – всхлипываю. – Думала, он помог найти мне смысл жизни, а он этим смыслом стал. Жить без него не хочу!
Слезы плотно застилают глаза. Откуда они только берутся, всю неделю плачу – никак не кончаются.
– Господи… Ты создала себе кумира, – качает головой Нечаева, подсовывая мне салфетки.
– Он правда хороший. Жизнь мне спас, с блогом помог и в себя поверить. У меня крылья выросли рядом с ним! Он моим первым стал, Лер! В его руках почувствовала себя нужной и любимой, – распинаюсь, а она все головой качает. – То, что было между нами – это не просто секс, это что-то особенное, понимаешь? Мы с ума сходили друг по другу. Ты даже не представляешь, как хорошо нам было вдвоем, каждый раз улетали к звездам…
– Ой, да ладно тебе поэмы сочинять, – фыркает, перебивая. – Трахались и трахались. Это у тебя он первый и пока единственный, а ты у него хрен знает какая и точно не последняя. С его возможностями быстро себе новую найдет. Никакая ты не особенная, уж поверь!
Промокнув салфеткой слезы, я смотрю на Леру с укором.
– Зачем ты так говоришь?
Она снова фыркает и отворачивается, потом смотрит искоса и вздыхает:
– Не хотела я тебе рассказывать, но кто если не я снимет шоры с твоих наивных глаз. Помнишь, как мы с ночевкой к Костику на пляж поехали, а потом ты внезапно уехала?
– Конечно, – киваю, шмыгая носом. – Мы в тот вечер впервые поцеловались с Максом, а Костя намекнул, что он женат и я испугалась.
– Ты смоталась, а я осталась. Одна, с ними двумя, – Лерка смотрит на меня в упор. – Мы напились, потом еще травки покурили. Танцевали, веселились втроем и это… – опускает глаза. – Короче, потрахаться тоже решили втроем.
Глаза мои вмиг высыхают и округляются:
– В смысле втроем? Кто?
– Боже, – раздраженно выдыхает Нечаева. – Я, Костя и твой Доронин. Кто ж еще?
– Это Макс предложил? – уточняю, еще не понимая до конца того, что услышала.
– Я не помню, кто предложил. Обдолбались, говорю же! Причем, конкретно. Ржали, как придурки, дурачились. Даже не сразу получилось, но потом было вау! Так что, я с твоим Максом тоже к звездам слетала, – хихикает Лерка, довольная собой.
В глазах у меня на секунду темнеет, а потом я вспышкой вижу тот номер в отеле, Леру голую на кровати, Макса с ней, Костю... Кровать была кинг-сайз, постельное белое, стены бежевые. Я помню.
Кровь стынет в венах, кожа вспыхивает под Леркиным блядским костюмчиком. А эта дурочка хихикает.
– Это не хрена не смешно, Лера! Зачем? Ты же знала, как сильно он мне нравится.
– Да я вообще не соображала. Двое сильных и красивых мужиков со мной в комнате, раздевают, ласкают… Я сначала испугалась, потом поплыла. Ты же в курсе, как я люблю секс и эксперименты разные. А это, знаешь ли, круто. Это просто охренеть как круто! После того случая я поняла, что мне идеально подходит этот формат. Сейчас тоже с двумя одновременно встречаюсь, секс втроем практикуем.
У меня снова вспышка и виденье. Настолько откровенное, что тошнота подкатывает и в висках стучать начинает. А кожа… Ее будто содрали с меня, прямо на живую.
Очень больно.
– То есть, ты трахалась с Максом? – поникшим голосом задаю тупейший в данной ситуации вопрос.
Нет, я не тугодум и не ханжа, все понимаю, но мне нужна определенность. Пусть отвратительная по своей сути, но определенность.
– Больше с Костей, я ж по нему дурела, – уходит Лера от прямого ответа. – А Макс распсиховался в процессе и ушел. Он вообще псих! Это же он утопил мой телефон, когда узнал, что я пикантное видео с его участием сняла. Мы потом в бар вернулись, я показала, а он выхватил и вышвырнул телефон в море. Идиот! Утром дал денег на новый, но пригрозил, что меня так же в море сбросят, если ты узнаешь. Костик тоже потом угрожал, да еще как! И я боялась их, Вета, но теперь с горы посрать на их угрозы, у меня такая защита – этим гондонам не подобраться!
Лерка замолкает. Я никак не реагирую. Замираю и не шевелюсь, глупо надеясь, что этот разговор – лишь дурной сон. Что я пригрелась в том сыром троллейбусе и уснула и все это мне снится. Смотрю в одну точку и жду, что вот-вот проснусь, проехав свою остановку и придется возвращаться. Даже запах троллейбусный чувствую, когда резкий до болезненного спазма приступ тошноты рушит эту иллюзию.
Забежав в ванную, едва успеваю открыть крышку унитаза, как меня выворачивает Нечаевским чаем и конфетами, которые совсем не сладкие почему-то. Запах полыни и противная горечь вызывает новый спазм. Меня рвет и рвет, хотя уже нечем. Я содрогаюсь всем телом и мечтаю отключиться, так плохо, когда слышу:
– Ты часом не залетела, подруга? Вы хоть предохранялись?
Очень хочется послать эту подругу на два сразу, как ей нравится, но я не могу. Ни матом крыть, ни просто говорить, ни дышать нормально не могу.
Подлая, грязная ложь, повсеместно окружавшая меня, шокирует до ступора, до немоты. Меня будто бы выкупали в ней и заставили выпить, и теперь она, как кислота разъедает меня.
Поздно вечером звонит Макс. Я отбиваюсь и блокирую его везде, где только можно. До утра пишу ему прощальное письмо, раз двадцать переписываю и в итоге не отправляю его. Спустя несколько дней, устав от приступов внезапной тошноты и постоянной тянущей боли внизу живота, все же решаюсь купить и сделать тест.
